Космос помнит не нас

Его рот дёрнулся, будто он хотел возразить, но он лишь убрал ладонь с панели.

Севрин уже пробирался к боковому пульту. Он двигался медленнее остальных, без суеты обходя кабели, словно знал, где заканчивается каждый. Нашёл отдельный переключатель сервисной шины, сверил маркировку, перевёл контур на локальное питание и только потом погасил доковый канал.

Половина аварийных полос замерцала. Свет не исчез, но стал тусклым и неровным.

— Вот теперь, — сказал он.

Они пересекли отсек. Нера поднималась по трапу за Ильяном, когда за смотровыми окнами скользнула белая полоса света. Из соседнего ангара вышел охранный челнок. Его носовые прожекторы качнулись, нащупывая цель, и остановились на «Меридиане».

— Астен не теряет времени, — произнёс Севрин.

— Он не может отдать нам корабль, — сказала Нера.

— Не может — и не отдаёт.

Челнок развернулся боком, выставляя два захвата для принудительной стыковки. На корпусе вспыхнули предупреждающие огни. Он не был рассчитан на погоню в открытом космосе: ему хватало подойти к судну у пирса, заблокировать двигатели и дождаться команды.

Ильян захлопнул за ними шлюз «Меридиана».

Внутри корабля пахло нагретой изоляцией и знакомой сухостью фильтрованного воздуха. Нера прижала ладонь к стене: та едва заметно вибрировала. Она знала этот звук — не ход двигателей, а работа бортовых насосов, пока запитанных от дока.

— На места, — бросил Ильян.

Нера заняла боковое кресло у навигационной панели. Севрин остался у люка.

— Тебе нужно в центральный архив, — сказала Нера.

— По приказу — да.

— А по собственному решению?

Он посмотрел на закрытый шлюз, затем на ладонь, в которой ещё чувствовалась холодная поверхность переданной пластины.

— Если вернусь, меня изолируют от данных. Возможно, на этот раз справедливо. Если уйду с вами, останусь ответственным за то, что сделал, но уже не смогу прикрыться приказом.

— Ты не обязан лететь.

— Я знаю.

Севрин снял с шеи служебную карту и положил её на узкую полку у люка. Карта скользнула на пару сантиметров и остановилась у бортика. Он не сломал её и не бросил в шлюз — просто оставил там, где её найдут, если кто-нибудь войдёт следом.

Потом прошёл к креслу за Нерой и пристегнулся.

— Я не прошу прощения, — сказал он.

— Хорошо, — ответила она. — Я не собиралась принимать его на бегу.

Ильян опустился в пилотское кресло. Перед ним светилась карта маршрута к Лакуне, рядом серело поле отказа: «Старт заблокирован управляющим сектором». Он вынул жетон из кармана и вставил в гнездо под панелью управления.

— Это старый допуск? — спросил Севрин.

— Да.

— Его могли признать недействительным.

— Тогда узнаем.

Ильян ввёл короткую последовательность, отпустил рычаг и снова потянул. Пилотская панель погасла, затем ожила на резервном питании. На экране появилась схема корабля и три красные отметки: магнитные лапы, внешняя силовая линия, ручной зажим кабеля.

Внизу мигнуло предупреждение: «АВАРИЙНОЕ ОТСТЫКОВАНИЕ. ПИЛОТ: И. РО. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОСЛЕДСТВИЯ ПОЛОЖИТЬ НА КОМАНДИРА СУДНА».

— Протокол не изменился, — заметил Севрин.

— К сожалению.

— Может, отключим питание и дождёмся, пока станция… — начала Нера.

— Нет.

Ильян не повысил голос. В этом и заключалась разница: когда он говорил так, спор заканчивался не потому, что он считал себя правым, а потому, что видел, сколько времени осталось.

— Если ждём, челнок стыкуется. Если отключаем питание, бортовые замки останутся в зацеплении. Сбрасываем аварийный контур и идём на ручном.

Нера включила бортовой резерв. Под креслом зашипел аккумуляторный блок. На панели один за другим ожили жизнеобеспечение, связь, навигация. Двигательные установки остались в красном секторе.

— Резерв даст нам два коротких импульса, — сказала она. — Потом только инерция.

— Хватит, — ответил Ильян.

— На отрыв от рукава, может быть. На внешний коридор — нет.

— Сначала оторвёмся.

Снаружи белый прожектор охранного челнока резко качнулся. По борту «Меридиана» пробежал узкий блик и исчез. Челнок занял позицию для захвата.

Севрин наклонился к боковому экрану.

— Наружный контур уже закрывают. Если сорвёмся с лап, поле на выходе будет работать на полной мощности.

— Можно открыть аварийный канал на двенадцать секунд, — сказала Нера, найдя нужный пункт в меню. — Вот он.

— Одиннадцать, — поправил Севрин. — Система отнимает секунду на проверку.

Ильян посмотрел на них обоих.

— Открой.

Нера положила руку на управление, но прежде чем нажать, взглянула на бортовой журнал. Последняя строка фиксировала запуск аварийного протокола и её служебный жетон, привязанный к измерительной лаборатории. Следом появится запись о копировании данных. Потом — о движении судна вопреки запрету.

— Всё это передадут на Эвриду, — сказала она.

— Да.

— Мой жетон, твой допуск, данные Севрина. Астену хватит, чтобы назвать нас угрозой.

— Он назовёт нас угрозой, что бы мы ни сделали.

Ильян положил ладонь на рычаг ручного управления.

— Открывай.

Нера нажала.

По корпусу прокатился сильный металлический удар. Магнитные лапы отступили на несколько сантиметров и тут же остановились — одна осталась защёлкнутой. «Меридиан» накренился; ремень врезался Нере в плечо. Севрин вцепился в подлокотники.

— Заклинило правую, — сказал Ильян.

— Подай короткий импульс.

— Не видишь, что она ещё держит?

— Вижу.

— Тогда молчи.

Он перевёл управление на ручное и отклонил корабль от оси рукава на едва заметный угол. Двигатели отозвались низким гулом. Нера почувствовала, как кресло тянет её вбок, а желудок на миг отстаёт от тела.

Правая лапа не отпустила.

— Внешний захват охранного челнока готовится к стыковке, — сказала Нера. — У нас меньше минуты.

— У нас есть силовой кабель.

— Если дёрнешь корабль на нём, снесёшь разъём.

— Да.

— Кабель ещё под напряжением.

— Уже нет. Я перевёл его на бортовой резерв.

На экране вспыхнула отметка: один кабельный зажим оставался активным. Ильян перебросил распределение мощности. Отключённые системы на корпусе вздрогнули, свет в кабине стал тусклее. Нера открыла схему внешнего питания и увидела, как последняя линия медленно гаснет.

— Теперь можно тянуть, — сказала она.

— Нет. Теперь можно рвать.

Он дал второй импульс.

Рукав вздрогнул, корабль дёрнуло вперёд. От места соединения с доком раздался скрежет, протянувшийся по корпусу, словно кто-то провёл железом по стеклу. Нера удержалась за подлокотник. На панели загорелся новый сигнал: кабель питания зацепился за защитный бортик и натянулся до предела.

Снаружи охранный челнок включил тяговые захваты.

«Меридиан» застыл.

— Они держат нас снаружи, — сказала Нера.

— А док — изнутри, — ответил Ильян. — Отличная команда.

Севрин отстегнулся.

— Ты куда? — спросила Нера.

Он поднялся и, придерживаясь за поручни, дошёл до панели резервного контура. На экране мигали три предупреждения, но он выбрал не самое яркое. Провёл пальцами по ряду переключателей, нашёл ручной сброс кабельного фиксатора.

— Если отключить зажим, он раскроется под нагрузкой, — сказала Нера.

— Знаю.

— Кабель может ударить по корпусу.

— И это знаю.

Севрин снял крышку панели. Пальцы у него дрожали, но движения оставались точными. Он остановился перед последним переключателем.

— Питание на участке дока и так отключено, — сказала Нера. — Не нужно подтверждать процедуру от имени колонии.

— Это не будет подтверждением. Это будет записью о том, что блокировку снял я.

Он переключил тумблер.

На миг ничего не произошло. Затем снаружи ударило так, что глухой стук прошёл через весь корабль. Кабельный зажим раскрылся. Силовая линия хлестнула по корпусу, оставив на металлической обшивке полосу искр.

— Лапа, — сказал Ильян.

— Держит, — ответила Нера.

Он сдвинул корабль вбок — едва-едва, так что изображение на обзорном экране сместилось на ширину нескольких пикселей. Потом добавил тягу. Захват оторвался с сухим треском. Магнитная лапа ушла в стену дока, а «Меридиан» качнуло в сторону.

Нера увидела, как охранный челнок пошёл на сближение. Между его носом и кораблём оставалось не больше двадцати метров.

— Затвор закрывается, — сказала она.

Наружная створка в глубине рукава начала сходиться. За ней мерцала защитная завеса внешнего поля — прозрачная только на вид, с голубоватой рябью, оставлявшей на стекле ложное отражение. Даже на таком расстоянии Нера ощущала, как меняется шум приборов: поле перетягивало фоновые помехи и дробило их на резкие всплески.

— Ильян, — произнесла она.

— Вижу.

Он опустил рычаг ручного управления до ограничителя. В носовой части загудели маневровые двигатели.

— Полного поля мы не выдержим, — предупредила Нера.

— Полного и не будет.

Севрин быстро взглянул на её экран.

— Можешь найти разрыв в фазе?

— Тут нет разрыва.

— Есть дрожание. Оно уже меняется.

— Если поймаю не тот участок, нас развернёт.

— Если не поймаешь — затвор нас раздавит.

Пальцы Неры пробежали по шкале. Не расшифровка, не голоса — только независимый ритм, снятый вручную, пока канал оставался пустым. Она вывела на экран задержки, совпадавшие с движением защитных генераторов. Сигнал шёл ровно, но теперь его края цеплялись за поле. Между соседними гребнями на миг возник узкий провал.

— Есть щель, — сказала она. — Слева от оси. Две секунды, не больше.

— Дай направление.

— Чуть ниже. Сейчас.

Ильян повёл корабль вручную. «Меридиан» стукнулся о направляющую, отскочил и на мгновение лишился ориентации. Нера ударилась плечом о панель. В кабине погасла половина дисплеев, но индикатор поля остался.

Охранный челнок врезался в створку дока носовым захватом. Его прожекторы метнулись по стенам. Между ним и «Меридианом» полыхнуло голубым — включился защитный контур.

— Две секунды! — крикнула Нера.

Ильян дал тягу.

Корпус отозвался длинным скрипом. Световая завеса ударила в него, и кабину залило белым. На миг Нера увидела собственные руки сквозь закрытые веки — тонкие кости, бледную кожу, след от ремня на ладони. Потом гул провалился ниже слышимого, а пространство вывернулось наизнанку.

Её желудок дёрнулся. Край панели поплыл, одна из ламп рассыпалась на несколько тусклых копий. Севрин беззвучно шевелил губами, будто произносил число. Ильян не отпускал рычаг.

«Меридиан» вышел из завесы с рывком.

Силовой кабель всё ещё тянулся за ними. На обзорном экране он блестел тонкой линией, уходящей обратно в раскрытый проём. Ильян не сбавил ход. Кабель натянулся, зазвенел и лопнул. Оборванный конец ударил в край внешнего поля, рассыпался искрами и замер в пустоте, медленно вращаясь, как обугленная ветка.

— Мы свободны? — спросил Севрин.

— Мы отделились, — сказал Ильян. — Это разные вещи.

Нера посмотрела на карту. «Меридиан» уходил от Эвриды по дуге, заданной вручную; его положение ещё не стабилизировалось. Позади станция сияла тревожными красными огнями, целые ряды которых загорались один за другим. Между ними двигалась крошечная белая точка охранного челнока. Он не успел пройти через закрывающийся доковый проём, но оставался на орбите.

На панели мигнула запись об аварийном освобождении. Рядом высветились три отметки: пилот, специалист по гравитационным сигналам, астрофизик. Не пассажиры и не случайные свидетели. Люди, чьи действия теперь станут частью официального отчёта.

Севрин вынул пластину с копией и проверил, не треснул ли корпус. Нера не попросила её вернуть. Ильян выровнял корабль и наконец отпустил рычаг, но пальцы всё ещё оставались сведёнными, будто он продолжал удерживать тягу.

Эврида уменьшалась на экране. Её красные огни тревоги уже не складывались в узор защитного контура — только в неровную россыпь, обращённую к ним.

Впереди два дальних излучателя прочертили пространство узкими полосами света. Лучи двигались навстречу друг другу, сходясь на траектории «Меридиана». На секунду между ними открылся тёмный промежуток — без блика, без помех, без отражения корабельных огней.

Нера наклонилась к экрану.

Чёрное окно осталось открытым, хотя оба луча уже прошли мимо.