- -
- 100%
- +
— Лук теперь, — сказала она хрипловато. — Лук надо порезать мелко.
Игнатий взял луковицу. Понюхал. Скривился.
— Отвратительно пахнет.
— Это лук. Он всегда так пахнет. Но в супе дает вкус.
— И что, люди это едят?
— Едят. И даже удовольствие получают.
Игнаций решительно полоснул ножом по луковице. И замер. Из его глаз потекли слезы.
— Что это? — спросил он с ужасом. — Я отравлен?
Элис расхохоталась. Впервые за долгое время — искренне, громко, от души.
— Это просто лук! Он заставляет плакать! Со всеми бывает!
— Я дракон! — возмутился Игнатий, вытирая слезы. — Я не должен плакать из-за овоща!
— Еще как должен. — Элис подошла ближе, протянула ему полотенце. — Вот, вытритесь. И не переживайте, это пройдет.
Их пальцы соприкоснулись. Элис замерла. Игнатий замер тоже. В кухне стало очень тихо — только потрескивали дрова в очаге да урчала где-то вдалеке саламандра, которую Тэд, видимо, уже поселил в своей комнате.
— Элис, — тихо сказал Игнатий, не отпуская ее руку. — Я хочу вам кое-что сказать.
— Не надо, — прошептала она. — Не сейчас.
— А когда?
— Когда суп будет готов. Или когда Тэд ляжет спать. Или когда... не знаю. Но не сейчас. Я боюсь.
— Чего?
— Себя. — Она подняла на него глаза. — Я боюсь, что если вы скажете то, что я думаю, я не смогу сдержаться. И это все испортит. Тэда, работу, всё.
— А если не испортит?
— А если испортит?
Они смотрели друг на друга, и между ними искрило так, что, казалось, еще чуть-чуть — и воздух загорится.
— Суп, — напомнила Элис, отступая первой. — Суп сгорит.
— К черту суп, — прорычал Игнатий.
— Нет! — она выставила руки вперед. — Я потратила полжизни на пенсию, которую у меня отняли. Я не позволю испортить еще и ужин!
Игнатий смотрел на нее долгую секунду, потом вдруг улыбнулся — по-настоящему, тепло, почти по-человечески.
— Вы невероятная, — сказал он. — Ладно. Суп. Потом — разговор. Но не надейтесь, что я забуду.
— Я и не надеюсь, — буркнула Элис, возвращаясь к плите. — Драконы же ничего не забывают, да?
— Никогда.
***
Ужин удался. Борщ вышел на славу — наваристый, ароматный, совершенно не магический. Тэд, примчавшийся с саламандрой на руках (он назвал ее Искоркой), съел две тарелки и попросил добавки.
— Это вкуснее, чем жареный грифон! — заявил он с набитым ртом.
— Не говори с набитым ртом, — машинально поправила Элис. — И вытри рот салфеткой.
Тэд послушно вытерся. Искорка, сидевшая у него на коленях, вылизала ему ухо — видимо, в знак благодарности за спасение.
— Она меня любит! — радостно объявил Тэд.
— Она тебя, кажется, вылизывает как будущий обед, — заметила Элис, но без злости. В конце концов, саламандра и правда была симпатичной. В своем роде.
Игнатий ел молча, но то и дело поглядывал на Элис. В его взгляде читалось что-то новое — не просто интерес, не просто желание. Что-то более глубокое, более... нежное.
После ужина Тэд уснул прямо за столом, уронив голову на руки. Искорка свернулась клубочком у него на коленях и тоже спала, изредка посапывая дымком.
— Я отнесу его в кровать, — тихо сказал Игнатий. — Подождите меня здесь. Нам надо поговорить.
Элис кивнула, чувствуя, как сердце ухает в пятки.
Она ждала его у камина в гостиной. Смотрела на огонь и думала о том, как же быстро все изменилось. Месяц назад она мечтала о покое. А теперь... теперь ей нужен был только один человек. Вернее, дракон. Вернее, мужчина, который...
— Элис.
Он стоял в дверях. Подошел, встал рядом. Протянул руку и взял ее ладонь в свою.
— Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я дракон. Мы умеем рычать, сражаться и завоевывать. Но с тобой... с тобой я не хочу завоевывать. Я хочу быть рядом. Просто быть.
— Игнатий...
— Дослушай. — Он сжал ее пальцы. — Ты появилась в моей жизни как ураган. Как шторм. Как самое прекрасное бедствие, которое только могло случиться с моим замком. Ты изменила Тэда. Ты изменила меня. Я не знаю, как это работает — эта человеческая любовь. Но я знаю, что каждый раз, когда ты входишь в комнату, мое сердце бьется чаще. И каждый раз, когда ты уходишь, мне хочется вернуть тебя обратно.
Элис молчала. В горле стоял ком.
— Я не прошу ответа сейчас, — продолжил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты — не просто гувернантка. Ты — та, кого я хочу видеть рядом всегда. Не только как воспитательницу моего сына. Как... свою женщину. Если ты позволишь.
— Игнатий... — голос Элис дрогнул. — Я...
Она не договорила. Потому что он наклонился и поцеловал ее. Нежно, осторожно, будто боялся разбудить или спугнуть. И Элис ответила. Потому что не ответить было невозможно.
Когда они оторвались друг от друга, в комнате стало жарко. В прямом смысле — камин полыхал так, что искры летели до потолка.
— Это ты виноват, — выдохнула Элис, улыбаясь.
— Я знаю. — Он прижался лбом к ее лбу. — И ни о чем не жалею.
Где-то в коридоре послышался топот маленьких ног и урчание саламандры.
— Папа! Элис! — голос Тэда приближался. — Искорка хочет гулять! А можно мы пойдем все вместе? Завтра? На озеро?
Элис и Игнатий отпрянули друг от друга, но Тэд уже влетел в комнату и ничего не заметил. Он был слишком занят — саламандра пыталась залезть ему на голову.
— Можно? — повторил он.
— Можно, — ответил Игнатий, глядя на Элис. — Завтра мы пойдем на озеро. Все вместе.
— Ура! — завопил Тэд и умчался обратно, унося с собой урчащую Искорку.
Элис посмотрела на Игнатия. Игнатий посмотрел на Элис.
— Кажется, — сказала она, — у нас теперь есть не только дракончик, но и саламандра.
— И мы друг у друга, — добавил он.
Она улыбнулась и взяла его за руку.
— И мы друг у друга.
За окном взошла луна — огромная, золотая, как глаз дракона. Где-то вдалеке ухал филин, плескалось озеро, и жизнь, такая странная и прекрасная, продолжалась. Со всеми ее сумасшедшими поворотами, драконами, саламандрами и неожиданной любовью.
Покой подождет. Ему и так полжизни отдали. Теперь пришло время жить.
Глава 5: Родительское собрание
Месяц пролетел как один день. Элис даже не заметила, как вросла в эту новую жизнь — с ее драконьими рассветами, когда Тэд будил ее, требуя завтрак, с ее магическими закатами, когда Игнатий находил повод оказаться рядом, с ее бесконечными хлопотами, уроками, воспитанием и... счастьем.
Да, именно счастьем. Элис давно забыла это чувство — легкое, щекочущее где-то в груди, заставляющее улыбаться без причины. Последний раз она испытывала нечто подобное в молодости, когда влюбилась в первый и единственный раз. Тогда все закончилось плохо. Сейчас... сейчас она боялась даже думать о том, что может закончиться.
— Мисс Элис! — Джайлз, как всегда, материализовался внезапно, заставив ее вздрогнуть. — Лорд Игнатий просит вас зайти к нему в кабинет. Сегодня в шесть вечера.
— Зачем? — насторожилась Элис.
— Не могу знать, мисс. — Призрак выглядел загадочно, насколько вообще может выглядеть загадочно полупрозрачное существо. — Он сказал, что это... родительское собрание.
— Что? — Элис рассмеялась. — Родительское собрание? У драконов?
— По-видимому, лорд изучил традиции вашего мира, — беспристрастно сообщил Джайлз. — И решил, что это будет полезно для... укрепления взаимопонимания.
Элис представила Игнатия, сидящего за маленькой партой и слушающего ее нотации о поведении Тэда, и снова рассмеялась. Дракон на родительском собрании — это было что-то новенькое.
— Хорошо, — сказала она. — Передайте, что буду.
***
В шесть вечера Элис стояла перед дверью в кабинет Игнатия и пыталась успокоить дыхание. Глупо, конечно. Она сто раз была в этом кабинете. Но сегодня... сегодня что-то было не так. Воздух пах иначе. Или это просто ее нервы?
Она постучала.
— Войдите.
Голос Игнатия звучал низко и как-то... официально. Элис толкнула дверь и замерла на пороге.
Кабинет преобразился. Вместо привычного беспорядка из свитков, карт и драгоценных безделушек — идеальный порядок. На столе, накрытом темной скатертью, стояли две чашки с чаем, тарелка с печеньем (тем самым, светящимся) и лежала стопка бумаг. Игнатий сидел за столом в строгом черном камзоле и выглядел... как директор школы. Очень красивый, очень опасный и очень непривычный директор.
— Проходите, Элис, — сказал он, указывая на стул напротив. — Присаживайтесь.
Она села, чувствуя себя неуютно. Игнатий пододвинул к ней чашку.
— Чай? Эльфийский, успокаивающий. Я подумал, что вам может понадобиться.
— Спасибо, — растерянно сказала Элис. — А в чем, собственно, дело? Тэд что-то натворил?
— Тэд? — Игнатий удивленно поднял бровь. — Ах да, Тэд. Нет, с ним все в порядке. Наоборот, я хотел поговорить о его... прогрессе.
Он развернул один из свитков. Там аккуратным почерком были выписаны какие-то пункты.
— За месяц занятий, — начал он официальным тоном, — юный лорд Теодор демонстрирует следующие улучшения: перестал жечь мебель в своей комнате (теперь жжет только в специально отведенном месте), научился пользоваться столовыми приборами (правда, иногда путает вилку с кинжалом, но это, как вы объяснили, поправимо), перестал пугать прислугу внезапными появлениями в драконьей ипостаси...
— Искорку он, правда, все еще пугает, — вставила Элис. — Но она уже привыкла.
— Искорку, — повторил Игнатий, и в его глазах мелькнула улыбка. — Да, этот... питомец стал отдельной статьей расходов. Съела половину запасов мяса и подпалила ковер в гостиной.
— Это она от любви, — серьезно сказала Элис. — Тэд объяснил, что так она выражает привязанность.
— Привязанность, которая стоит мне нового ковра. — Игнатий отложил свиток. — Но я не об этом хотел поговорить.
Он встал, прошелся по кабинету. Элис следила за ним взглядом — такой мощный, такой величественный, и при этом такой... взволнованный? Нет, не может быть.
— Элис, — сказал он, останавливаясь у окна. — Вы изменили моего сына. За месяц вы сделали то, что я не смог сделать за двести лет. Он стал спокойнее, добрее, счастливее. Он перестал видеть во всех врагов. Он... он улыбается по-настоящему. Не той хищной улыбкой, которой драконы улыбаются добыче, а... человеческой. Теплой.
— Это моя работа, — тихо сказала Элис.
— Нет. — Он резко повернулся к ней. — Это не работа. Это дар. У вас дар, Элис. Не только педагогический. Вы умеете любить. По-настоящему, безусловно. И Тэд это чувствует. Я это чувствую.
Элис замерла. Чашка в ее руках дрогнула.
— Игнатий...
— Я еще не закончил. — Он подошел ближе. — Я пригласил вас на это... родительское собрание... не только чтобы обсудить Тэда. Я пригласил вас, чтобы спросить. Как отец. Как мужчина. Как дракон, который...
Он замолчал, подбирая слова. Элис никогда не видела его таким — неуверенным, почти робким.
— Что вы хотите спросить? — шепнула она.
— Я хочу спросить, — он опустился перед ней на колено (дракон на колене — это было настолько невероятно, что у Элис перехватило дыхание), — согласны ли вы стать не просто гувернанткой для моего сына. Согласны ли вы стать... частью нашей семьи. По-настоящему.
В кабинете повисла тишина. Элис смотрела на него — на этого могущественного, опасного, прекрасного мужчину, стоящего перед ней на коленях, и чувствовала, как глаза защипывает от слез.
— Вы... вы предлагаете мне...
— Я предлагаю вам остаться, — сказал он. — Навсегда. Не как наемная работница. Как та, кого я люблю. Как та, кого мой сын уже считает матерью.
— Матерью? — эхом повторила Элис.
— Он сказал мне вчера. — Игнатий улыбнулся — тепло, по-человечески. — Сказал: «Пап, а почему у всех есть мамы, а у меня нет? И почему Элис не может быть моей мамой? Она же меня воспитывает, кормит, ругает, когда надо, и обнимает, когда плохо. Это же по-мамски, да?»
Элис не выдержала. Слезы потекли по щекам.
— Он правда так сказал?
— Правда. — Игнатий взял ее руки в свои. — И я подумал... я подумал, что он прав. Ты уже стала для него матерью. Для меня — женщиной, без которой я не мыслю жизни. Осталось только одно — сделать это официальным.
— Официальным? — Элис всхлипнула и рассмеялась одновременно. — У драконов есть официальные процедуры?
— Есть. — В его глазах заплясали огоньки. — Драконы, Элис, очень серьезно относятся к семье. Если мы выбираем кого-то — это навсегда. Ты готова к навсегда?
Она смотрела на него и видела — не дракона, не лорда, не владыку гор. Она видела мужчину, который боялся ее ответа больше, чем любой битвы. Который открыл ей свое сердце беззащитно и полностью. Который...
— Я готова, — сказала она, и эти слова вырвались сами, без участия разума. Просто сердце наконец заговорило в полный голос. — Я готова к навсегда, Игнатий.
Он притянул ее к себе и поцеловал — так, как не целовал никогда. Жадно, отчаянно, счастливо. Элис обвила руками его шею и забыла обо всем на свете — о пенсии, о прошлом, о страхах. Остался только он. Только его губы, его руки, его тепло.
Дверь распахнулась.
— ПАПА! А ЧТО ЭТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ?!
Тэд влетел в кабинет как маленький ураган. За ним, спотыкаясь, вбежала Искорка — саламандра подросла за месяц и теперь доставала мальчику почти до пояса.
Элис и Игнатий отскочили друг от друга, но было поздно. Тэд замер, уставившись на них круглыми глазами. Потом перевел взгляд на отца, на Элис, снова на отца.
— Вы... вы целовались? — спросил он с таким видом, будто обнаружил, что драконы на самом деле вегетарианцы.
— Тэд, мы... — начала Элис, чувствуя, как горит лицо.
— УРА! — заорал Тэд так, что задрожали стены. — ЗНАЧИТ, ТЫ ТЕПЕРЬ МОЯ МАМА?!
Он подлетел к Элис и повис на ней, обнимая за талию. Искорка, не понимая, что происходит, но поддерживая общий порыв, принялась наворачивать круги вокруг них, довольно урча.
— Тихо, тихо, — Элис гладила Тэда по голове, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. — Да, милый. Если ты не против.
— Я не против! Я ЗА! — Тэд отстранился и посмотрел на нее сияющими глазами. — Ты теперь всегда будешь с нами? Никуда не уйдешь?
— Никуда, — пообещала Элис. — Куда же я от вас денусь.
— От драконов не денешься, — довольно подтвердил Игнатий, подходя и обнимая их обоих — Элис и Тэда. — Мы теперь одна семья.
— Семья, — повторил Тэд, смакуя слово. — У меня есть папа, мама и Искорка. И скоро, наверное, будут братики и сестрички?
Элис поперхнулась воздухом. Игнатий кашлянул.
— Тэд, — строго сказал он, — давай не будем забегать вперед.
— А что такое? — удивился Тэд. — Вы же теперь муж и жена? Значит, будут дети. Я знаю, как это работает. Мне Джайлз рассказывал.
— Джайлз много чего рассказывает, — проворчал Игнатий. — Надо будет с ним поговорить.
— А можно я скажу всем? — Тэд уже подпрыгивал на месте от нетерпения. — Поварам! Страже! Эльфам! Всем-всем!
— Эльфам не надо, — быстро сказала Элис. — Им пока рано знать.
— Почему?
— Потому что они начнут готовить подарки, а мы не хотим их обременять, — нашлась Элис.
Тэд посмотрел на нее с подозрением, но идея с подарками его явно заинтересовала.
— А подарки будут?
— Будут, — пообещал Игнатий. — Но позже. А сейчас — марш готовиться ко сну. Уже поздно.
— Не хочу спать! Хочу праздновать!
— Праздновать будем завтра, — твердо сказала Элис, входя в привычную роль. — А сейчас — чистить зубы, переодеваться в пижаму и спать. И Искорку забери, она уже клюет носом.
Саламандра и правда дремала стоя, изредка посапывая дымком. Тэд вздохнул, но спорить не стал — за месяц он усвоил, что с Элис спорить бесполезно.
— Ладно, — согласился он. — Но завтра вы мне все подробно расскажете! Про свадьбу и все такое!
— Расскажем, — кивнул Игнатий.
Тэд умчался, уводя за собой сонную Искорку. Дверь за ними закрылась, и в кабинете снова стало тихо.
Элис выдохнула и повернулась к Игнатию.
— Ну и родительское собрание, — сказала она. — Я ожидала чего угодно, но не этого.
— А чего ты ожидала? — он притянул ее к себе.
— Ну... обсуждения успеваемости, проблем с поведением... обычных родительских тем.
— Элис, — он усмехнулся, — мы в мире магии. У нас даже родительские собрания проходят необычно.
— Это точно. — Она положила голову ему на грудь и слушала, как бьется его сердце — ровно, сильно, чуть быстрее обычного. — Игнатий... я правда остаюсь. Навсегда.
— Правда. — Он поцеловал ее в макушку. — И я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этом решении.
— Я уже не жалею.
Они стояли, обнявшись, в тишине кабинета, и Элис думала о том, как странно устроена жизнь. Еще месяц назад она мечтала о покое. А сейчас стояла в объятиях дракона, в мире магии, с новообретенным сыном и саламандрой в придачу, и была счастлива. По-настоящему, впервые за много лет.
За окном взошла луна. Где-то вдалеке ухнул филин. И жизнь, странная и прекрасная, продолжалась.
***
На следующее утро Элис проснулась от того, что на нее кто-то смотрел. Открыв глаза, она обнаружила Тэда, сидящего на краю кровати и буравящего ее нетерпеливым взглядом.
— Ты чего? — сонно спросила она.
— Я пришел узнать, — торжественно объявил Тэд, — когда свадьба?
— Тэд, еще даже солнце не встало.
— Драконы встают с солнцем! — возразил он. — И вообще, я всю ночь не спал, думал!
— О чем?
— О том, кого позвать! Эльфов не зовем, они вредные. А великанов можно? У них вкусное угощение бывает. И гномов — они дарят золото. И...
— Тэд, — Элис села и взяла его за руки, — давай сначала позавтракаем, а потом будем обсуждать свадьбу. Хорошо?
— А папа уже знает, кого звать?
— Папа еще спит.
— Драконы не спят так долго! — возмутился Тэд. — Он просто притворяется, чтобы ты его будила!
Из соседней комнаты донесся низкий смех Игнатия.
— Выдал меня, предатель, — крикнул он.
— Я не предатель! Я организатор! — гордо заявил Тэд и умчался будить отца по-своему — судя по звукам, прыгнув на него с разбегу.
Элис улыбнулась и откинулась на подушки. Ее ждал новый день. Полный драконов, саламандр, магии и любви. И это было прекрасно.
Глава 6: Полёт, как экзамен по ОБЖ
Три дня после «родительского собрания» пролетели как в тумане. Элис никак не могла привыкнуть к мысли, что она теперь не просто гувернантка, а почти невеста дракона. Почти — потому что Игнатий сказал, что у драконов свои традиции ухаживания, и просто так, по-человечески, они пожениться не могут.
— Нужно пройти через несколько этапов, — объяснял он за завтрако
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.