Яд осеннего шафрана

Ждать пришлось недолго.

Через несколько минут торопливый стук в дверь, и апельсиновая макушка Сейфи показалась в спальне. Он оглядел коридор на отсутствие любопытных ушей с профессиональной осторожностью, затем плотно закрыл дверь, и его голубые глаза, обычно полные задора, теперь выражали лишь искреннее, глубокое сочувствие, которое он даже не пытался скрыть. Он был моим единственным союзником, и я не имела права отнимать у него время.

– Лима, мне так жаль, – друг стиснул меня в объятиях, давая несколько секунд передышку, пока я чувствовала, как его дрожащие руки сжимают меня. – Это ужасно… Твой отец…

– У меня новая проблема, – я резко отстранилась от него, не желая тратить драгоценное время на сантименты, хотя его тепло было таким утешающим.

Сейфи, опешив от столь резкой перемены темы, напряжённо вгляделся в моё лицо, его сочувствие исчезло полностью, сменившись сосредоточенностью и настороженностью. Он знал, что моя “новая проблема” означала нечто большее, чем очередная выходка принца.

– Нам нужно действовать быстро. Корона решила, что я должна выйти за принца через два дня. Это их "милость", чтобы спасти меня от казни как дочери предателя. Это ловушка, Сейфи, и я не собираюсь в неё попадать.

– Два дня? – его голос был едва слышен. – Это… это невозможно. Они не посмеют так быстро.

– Посмеют. И посмеют гораздо на большее. Я больше не могу оставаться здесь. Если я останусь, я умру, либо от рук Адена, либо от его же фальшивой милости. Я должна бежать, и бежать немедленно, сегодня ночью.

Я подошла к столу, указав на карту, которую я оставила развёрнутой. Мой палец замер на маленькой деревеньке на краю Двора. Мой взгляд был устремлён туда, и я чувствовала, как холодная решимость течёт по венам.

– Я бегу, – я произнесла это с такой уверенностью, словно это было уже свершившимся фактом. – Сначала до Деревни цветных листопадов, нахожу там мать, а потом... - я сделала паузу, переводя взгляд на друга, - Через Межземелье во Двор Чёрных песков.

– Межземелье?! Лима, ты с ума сошла! – ужас в его глазах был неподдельным. – Ты не выживешь там! Это кишит чудовищами, искажёнными магией, даже матёрые фейри обходят эти земли стороной. Ты не знаешь, что там творится.

– У меня нет выбора, – резко прервала я его, не давая ему развить тему. – Другие Дворы слишком далеко, и их магические ищейки поймают меня на границе раньше, чем я доберусь до туда, особенно после того, как они объявят меня в розыск. Они будут искать меня здесь, в этом Дворе, но не в диких землях. Через Межземелье есть шанс. Нам нужно добраться до Деревни цветных листопадов, оттуда до границы Двора Жизни, – я обвела пальцем край леса, где заканчивались владения Таурелинов. – Это самый быстрый путь к диким землям. Я не уверена, что смогу покинуть дворец одна, поэтому мне нужна твоя помощь в начале пути.

– Хорошо, я помогу, – Сейфи, несмотря на страх, был готов рискнуть жизнью ради меня. – Что мне нужно делать, Лима? Говори.

– Оружейная, – я сжала кулаки, чувствуя, как в них просыпается желание схватить клинок. – Мне нужны мои скимиатры. Отец отнёс их туда после нашей последней тренировки. Заберём их. Без них я просто кусок мяса в Межземелье, а я не собираюсь сдаваться чудовищам.

Сейфи кивнул, его мозг, казалось, уже начал просчитывать пути и риски. Он был мастером незаметности в этих стенах, проворный и тихий, как лесная кошка, и в этом я доверяла ему больше, чем самой себе, зная, что он не подведёт.

– Ты не знаешь какие. Поэтому проберёмся туда вместе ночью. После полуночи, когда охрана ослабнет, и большинство слуг уснёт. Я смогу покинуть замок незамеченной только через ворота для прислуги, никто не будет ждать меня там.

– Что ещё? Где встретимся? – Сейфи говорил шёпотом, его глаза не отрывались от двери, словно опасаясь, что нас подслушают.

– Мы встретимся в ближайшем служебном коридоре, мне нужна будет одежда прислуги, чтобы затеряться. И возьми большой платок - рога нужно будет замотать.

– Я верю тебе, Лима, – он взял мою руку и крепко сжал её. Его человеческая кожа была тёплой и надёжной, в отличие от холодной, бледной кожи фейри. – Я сделаю всё. Не волнуйся. Но ты должна быть осторожна. Очень. Если ты пропадёшь, Аден будет искать тебя с удвоенной силой, он не даст тебе просто так уйти.

– Я не собираюсь давать ему такой возможности, – прошипела я. – Он пожалеет, что посмел притронуться к моей семье.

– Хорошо. Я пошёл.

Он кивнул, быстро развернулся и, открыв дверь, скользнул в коридор, оставив меня наедине с гнетущей тишиной и запахом горя, который, казалось, пропитал стены. Я осталась ждать, чувствуя, как время растягивается в тягучую, невыносимую пытку.

Оставшись одна, я рухнула на постель, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я знала, что должна использовать эти часы для отдыха, восстановить силы перед предстоящим побегом, но мозг отказывался подчиняться. Казнь отца, лицо Эрины, её ледяная отчуждённость, мерзкая ухмылка Адена, которая была последней каплей, все эти образы бесконечно прокручивались в голове, не давая ни секунды покоя, словно я смотрела бесконечное, мучительное представление.

Ярость была моим единственным топливом, моим единственным щитом против наступающего отчаяния и усталости, и я цеплялась за неё.

Я встала и подошла к окну, через которое пробивались редкие, тусклые лучи солнца. Стеклянный замок, обычно такой величественный, теперь казался мне огромным, хищным цветком, готовым захлопнуть свои лепестки и поглотить меня в любой момент. Я смотрела на раскинувшиеся под окном сады, где ещё вчера смеялась и играла в догонялки, и чувствовала, как весь мой мир, который я знала, рухнул, оставив после себя лишь холод и пепел.

Это больше не мой дом.

Чем ближе была ночь, тем сильнее становилась моя тревога. Каждый шорох, каждый тихий голос в коридоре заставлял меня вздрагивать, думая, что это стража пришла за мной, чтобы отвести к принцу для подготовки к свадьбе. Я старалась не думать о том, что через два дня Аден получит то, что хотел, овладеет мной, как очередным трофеем, демонстрируя свою власть. Эта мысль была невыносима, унизительна, и я стиснула зубы, направляя всю свою энергию на визуализацию побега, на путь через Межземелье, который, несмотря на всю свою опасность, обещал хотя бы призрачный шанс на новую жизнь и месть.

Я должна была бежать. Бежать, чтобы отомстить и выжить.

Я пыталась сосредоточиться на сфере, прижатой к телу. Её слабое фиолетовое сияние и странное, почти родное тепло действительно успокаивали мои дрожащие нервы. Я чувствовала в ней могущественную энергию, которая, возможно, была тем самым ключом, который отец хотел мне передать, чтобы раскрыть правду о том, что скрывал. Я чувствовала - это было не просто украшение или артефакт; это было наследие Лотторенов, которым я должна была воспользоваться, чтобы спастись от Таурелинов.

– Папа, – прошептала я, обращаясь к сфере, как к последнему, что осталось от него. – Я понимаю. Я сделаю то, что ты сказал. Я найду Ирнет.

Имя, сорвавшееся с губ, заставило меня задуматься. Очень часто в детстве я представляла себе как она могла бы выглядеть? Образ никогда не складывался, единственное, что запомнил мой детский мозг - это тёплые руки и что-то неприятное... Что-то, что я не хочу вспоминать... А сейчас мне предстояло отыскать её... Встретиться лицом к лицу, когда я даже не знаю что сказать. Спросить почему она меня не любит? Почему не хотела видеть целое столетие?

Наконец, глубокая ночь опустилась на Двор Жизни, и густая, влажная тьма накрыла Стеклянный замок, скрывая окна и своды. Часы ползли медленно, превращая ожидание в настоящую пытку, и я сидела на полу у двери, прислонившись спиной к холодному дереву, вслушиваясь в звуки засыпающего замка, ожидая сигнала Сейфи. Мой план был прост, но требовал абсолютной тишины и той удачи, которая сегодня была на вес золота.

Каждая минута тянулась вечность, усиливая мою нервозность.

Напряжение было настолько сильным, что, казалось, я могла физически ощущать, как воздух в комнате сгущается, и от этой тяжести было трудно дышать полной грудью, словно вокруг меня сомкнулись невидимые тиски.

И тут, когда моё терпение было почти на исходе, из-за западного окна, которое выходило на служебный двор, раздался слабый, но отчетливый звук: три коротких, едва слышных свиста, похожих на крик ночной птицы, который можно было легко принять за обычный ночной шум, если бы ты не ждал его с таким отчаянным нетерпением.

Сигнал.

Моё сердце забилось с новой силой, вытесняя шок и усталость. Всё было готово. Пришло время бежать.

Тихо, словно бесплотная тень, я скользила по широкому коридору, едва касаясь босыми ногами прохладных каменных плит. Каждый шорох, каждый скрип досок потолка от малейшего сквозняка заставлял сердце сжиматься от нервного напряжения. Рожки зудели от предвкушения, а грубая ткань колола кожу. Я чувствовала, как нарастает пульс, приближаясь к коридору, где должен был ждать Сейфи.

Внезапно впереди послышались шаги – неторопливые, но тяжёлые, отдающиеся глухим эхом по гулкому коридору. Мои инстинкты, обострённые до предела последними днями жизни в постоянной опасности, забили тревогу.

Резко юркнув за ближайший барельеф, изображающий древнего короля, прильнувшего к груди русалки, я прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с тенью. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук отдаётся по всему замку, сейчас меня точно услышат.

Шаги приблизились, и я, затаив дыхание, приготовилась к худшему, но затем услышала знакомый, чуть неловкий стук. Идущий показался в поле видимости – рыжая копна волос, выдающая Сейфи. Он был таким же неряшливым, как и всегда, что, впрочем, придавало ему своеобразное очарование.

Я выдохнула, словно только что задержала дыхание на целую вечность, и вышла из укрытия, почти напрыгнув на друга.

– Что так долго? – прошептала я, голос был резким от накопившегося напряжения, но в нём слышалась и облегчение.

Сейфи подскочил на месте, испуганно схватившись за сердце, его глаза расширились от неожиданности. Оттенок его рыжей макушки отливал бронзой в тусклом свете редких факелов, и на мгновение мне показалось, что я вижу не друга, а древнего воина, покрытого ржавой чешуей.

– Ты меня напугала, Лима! – выкрикнул он, его голос был слишком громким для тишины ночного замка. – Я думал, это стража, или… – он запнулся, видимо, вспомнив, как важно соблюдать тишину, – Мама задержала, – быстро добавил он, понизив голос до шёпота. – Просила помочь кое с чем. Мне не верится, неужели действительно беж…

Не дав ему договорить, я в мгновение ока кинулась к другу, быстрой кошкой перекрыв ему рот ладонью. Его кожа под моей рукой была горячей, а лёгкий испуг в глазах сменился пониманием.

– Тихо! – процедила я сквозь зубы, почти не разжимая губ, чтобы слова не разлетелись эхом по коридору. – У стен есть глаза и уши, если ты не забыл. Следи за тем, что говоришь! Здесь повсюду шпионы, даже среди слуг.

Он кивнул, его глаза встретились с моими, полные осознания серьезности момента. Я убрала руку, и он слегка отступил, его фигура поникла, признавая ошибку.

– Держи, – прошептал Сейфи, быстро скидывая с плеча сумку и доставая из неё сверток с одеждой прислуги. Грубая ткань упала в мои руки, почти осязаемо отличаясь от шелка и парчи, к которым я привыкла.

Я быстро спряталась за тем же барельефом, чувствуя себя ещё более уязвимой, снимая с себя недавно надетые, но уже успевшие стать ненавистными богатые наряды, под которыми скрывалась свобода. Каждый слой одеяния словно оковы падал на пол, освобождая от гнета этикета и чужих ожиданий. Мои пальцы торопливо заскользили по пуговицам, расстегивая их одну за другой, пока, наконец, легкий ветерок не коснулся обнаженной кожи, вызывая легкую дрожь.

Теперь, стоя в одних сорочках, я ощутила непривычную легкость. Быстрым движением я надела лохмотья служанок: грубую, видавшую виды рубаху, которая пахла старой прачечной, и простую, почти бесформенную юбку. Затем завязала волосы в тугой узел на затылке, чтобы скрыть их необычный, снежный оттенок от чужих глаз, и накрыла голову большим, тёмным платком, тщательно замотав рога и уши, чтобы даже намёка на их наличие не осталось. Закончив с маскировкой, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и снова вышла на свет, в тускло освещенный коридор.

– Видно? – тихо спросила я, указав глазами на свою голову, обращаясь к Сейфи. Мой голос, под влиянием грубого платка, казался приглушенным и чужим, будто принадлежал не мне, а одной из бесчисленных служанок, снующих по замку.

Сейфи внимательно оглядел меня, его взгляд скользнул от скрытых рожек до глаз, задержавшись на них чуть дольше, чем мне хотелось бы. Его брови слегка нахмурились, когда он, наконец, вынес свой вердикт.

– Ого, как будто просто причёска в платке, – прошептал он, его голос был полон искреннего удивления. – Теперь тебя не отличить от человека, если бы не глаза. Они… они слишком яркие...

Его слова заставили меня слегка отвернуться, мои лавандовые глаза всегда были моей визитной карточкой, той уникальной чертой, что отличала меня от остальных. Они были подарком моего отца. Теперь они казались предательством, единственной ниточкой, что могла бы меня выдать, словно светящиеся маяки в ночи.

– Отлично, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности, отмахиваясь от беспокойства. – Значит, достаточно хорошо. Идём. Каждый упущенный момент – это шаг к провалу. И, пожалуйста, следи за своими интонациями. Сейфи, мы не на прогулке в саду.

Он кивнул, и мы направились к оружейной. Каждый мой шаг по мраморным плитам, теперь уже не такой громкий благодаря мягкой обуви прислуги, казался предательски отдающимся эхом в давящей тишине замка. Мне чудилось, что каждый шорох, каждый ветерок, проносящийся по коридорам, предвещает мою скорую поимку. Стены, казалось, дышали, а призрачные глаза невидимых стражей следили за каждым моим движением, зная, где и в какой момент я оступлюсь, чтобы нанести решающий удар. Каждый поворот коридора был потенциальной западней, каждый дверной проем – возможной встречей с королевским гвардейцем.

Напряжение давило невыносимо, заставляя меня двигаться ещё осторожнее, почти бесшумно. Я ощущала, как пот стекает по спине, смешиваясь с запахом старой ткани, и каждый раз, когда мы проходили мимо окна, откуда врывался бледный лунный свет, мне казалось, что он вот-вот выдаст моё присутствие. Холодные статуи в нишах коридора казались живыми, их мраморные глаза – следящими, а их древние, замшелые одеяния – скрывающими в себе нечто зловещее.

Добравшись до нужной двери, что вела в оружейную, мы насколько могли тихо открыли её. Тяжёлая дубовая створка скрипнула лишь едва слышно, но для меня этот звук прозвучал, как раскат грома. Внутри приглушённо мерцал свет от нескольких факелов, бросая длинные, танцующие тени на стены, увешанные всевозможными орудиями. Мечи, топоры, луки и колчаны со стрелами – всё это беспорядочно лежало на стеллажах по периметру комнаты, ожидая своего часа. Воздух был насыщен запахом стали и кожи, терпким и сильным, заставляющим вдохнуть глубже.

Я, прокравшись внутрь, мгновенно шмыгнула к ближайшему стеллажу. Мои глаза быстро отыскали знакомые изгибы — два скимитара, которые я так любила. Они были идеальны для моей хватки, легкие, но смертоносные. Схватив их с полки, я быстро сунула их в сумку, подготовленную Сейфи.

Внезапно за спиной, из соседней коморки, послышался шорох, затем приглушённое покашливание. Оружейный мастер! Моё сердце пропустило удар. Если он выйдет сейчас, всё кончено.

Не раздумывая ни секунды, я бросилась к выходу. Сейфи, стоявший на стрёме, среагировал мгновенно: как только я проскочила порог, он быстро затворил за мной дверь, и мы помчались дальше по коридору, едва сдерживая дыхание. Звук закрывающейся двери прозвучал для меня словно спасительный колокол, а топот наших ног по коридору был единственным ритмом, что сейчас существовал.

– Теперь надо к кухне, – тихо, почти неслышно прошептала я, когда мы немного отдалились от оружейной. Адреналин бурлил в крови, но я знала, что не могу отступить.

Сейфи замедлил шаг, его брови нахмурились от тревоги.

– Если мы пойдём по длинному пути, нас точно заметят. Тогда придётся идти через Тронный зал, иначе мы потеряем время, обходя по всем коридорам к помещениям прислуги. Это самый короткий путь, но и самый опасный.

– Время уже за полночь, – ответила я, сжимая в руке лямку своей сумки. – Королевская семья спит, а в Тронном зале стража не дежурит. Это наш шанс, единственный.

– Тогда идём, – твёрдо произнёс он, его голос был тих, но полон решимости. Я видела, что он верит мне, и эта вера придавала мне сил. На его лице не было и тени сомнения, только решимость и беспокойство за меня.

Пробираясь по мрачным, безлюдным коридорам, мы двигались к тронному залу. Каждый шаг был выверен, каждое движение – максимально бесшумным. Мы прятались от других слуг, что изредка мелькали в отдалении, от света случайных фонарей и даже от собственных теней, которые казались подозрительными в лунном свете, проникающем сквозь высокие окна.

Оказавшись перед огромной резной дверью в залу, я на мгновение замерла, прислушиваясь к абсолютной тишине, царившей за ней. Медленно, с осторожностью, граничащей с благоговением, я приоткрыла её, проскользнула внутрь, но тут же остановилась. Мой взгляд, привыкший к полумраку, мгновенно выхватил из пространства знакомый силуэт. Под взглядом зелёных глаз, что горели в полутьме, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.