Яд осеннего шафрана

Глава 2

Завтрак на следующий день был не трапезой, а испытанием на выдержку, проверкой на способность демонстрировать идеальную, почти стерильную скорбь. Траурный этикет Двора Жизни требовал именно этого. Мы сидели в Малом Тронном Зале, где обычно завтракала только королевская семья и самые приближенные советники, но сегодня здесь собралось немало дворян. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом остывшего мятного чая и невысказанных, душимых протоколом слов. Король Исирей сидел во главе стола, ссутулившись. Его лицо было бледным, как вчерашний мраморный алтарь, и он не удостоил никого даже кивком или приветствием. Это была высшая форма горя – демонстративное игнорирование всего мирского. Все понимали: начать разговор или обменяться слишком громкими репликами, пока Его Величество не заговорит первым, будет приравнено к публичному неуважению.

Я сидела рядом с Эриной, прямо напротив Адена, и старалась сосредоточиться на своей тарелке, разглядывая сложный узор из жилок на полированной коре нашего стола. Эрина выглядела ужасно, хотя держалась невероятно стойко. Её глаза были заплаканными и припухшими; она явно провела большую часть ночи без сна, укачивая маленького Амиана.

Она была Королевой, даже если титул официально ещё не перешел к ней, и следующие две недели ей было позволено скорбеть, не боясь осуждения за слабость или малодушие. Она была искренней в своей печали, чего нельзя было сказать о большинстве присутствующих здесь дворян, чьи соболезнования звучали скорее как репетиция перед публичным выступлением.

Мы ели молча.

Наконец, спустя двадцать минут, когда только звон столового серебра нарушал гнетущую тишину, Король Исирей медленно поднялся. Это был негласный сигнал. Все приближённые и члены семей, включая меня и Эрину, немедленно встали со своих мест, чтобы проводить его. Его сгорбившаяся, сломленная горем спина исчезла за резными дубовыми дверями, и только когда звук его шагов, сопровождаемых двумя гвардейцами, полностью стих, за столом воцарило облегчённое жужжание, словно из проснувшегося улья.

Как по команде, напряжение спало.

Дворяне тут же принялись обмениваться тихими светскими сплетнями, используя возможность, пока на них не смотрят. Это было омерзительно. Мы сели. Не успела я даже коснуться вилкой своей тарелки, как Аден, сидящий напротив, тут же обратил на меня своё полное внимание. Его взгляд, обычно острый и оценивающий, сейчас был притворно мягким, облачённым в траурную вежливость.

При Короле он, конечно, вёл себя образцово, но стоило отцу исчезнуть, его истинная, собственническая натура тут же вылезала наружу, как улитка из раковины, но только более хищная и скользкая.

– Как тебе спалось, Лима? – спросил он, и в его голосе, даже несмотря на траур, скользнула та самая собственническая нотка, которую я так ненавидела. При отце он не называл меня своим дурацким прозвищем – "Моя драгоценная мышка" – но его глаза говорили больше, чем любое слово.

Я подняла взгляд, стараясь, чтобы моё лицо оставалось нейтральным.

– Благодарю, Ваше Высочество, прекрасно. А вам? – стараясь следовать всем нормам этикета, я поинтересовалась в ответ, хотя единственное моё желание заключалось в том, чтобы он подавился куском хлеба.

Он широко, самоуверенно улыбнулся, показывая идеальные, белые зубы фейри, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ухмыляться.

– Благодарю, прекрасно. Мне снились вы.

Его слова повисли в воздухе, густые, как патока. Я почувствовала, как моё лицо начинает наливаться румянцем – не от смущения, а от ярости.

– Правда? – я постаралась выдавить из себя вежливую, но совершенно фальшивую улыбку, скребя вилкой по краю фарфоровой тарелки, чтобы хоть как-то занять руки. – Надеюсь, сон был приятный.

Надеюсь, тебе приснился кошмар, и я была в главной роли, самовлюблённый ты засранец.

– Аден, – голос Эрины был тихим, но в нём звенела сталь, не допускающая пререканий. Пусть она и была его младшей сестрой, однако, благодаря плакун-траве по кожей - Дару Древа, имела на трон больше права, чем он, поэтому и считалась наследницей престола. Она отложила свою вилку и внимательно посмотрела на брата, её усталые глаза не скрывали ни капли траура, ни грамма терпения. – Сегодня второй день траура. Не приставай к Леди Лотторен с неуместными комплиментами и личными расспросами. Помни о приличиях. Мы все скорбим.

Принц Аден раздражённо дёрнул плечом, но внешне сохранил невозмутимость. Эрина всегда была моим верным щитом от его назойливости, и я ценила это больше, чем нашу многолетнюю дружбу. Она была единственным человеком во всём Дворе, кто мог одёрнуть второго наследника, не боясь его гнева, и он знал, что её слово, как будущей Королевы, имеет вес даже для Короля.

– Сестра, какая вы строгая, – Аден изобразил притворное страдание, приложив руку к сердцу, что в его исполнении выглядело как дурной фарс. – Я всего лишь выражаю своё восхищение Лиме и желаю ей хорошего дня. Разве это грех? Все знают о моей глубокой симпатии к ней. Мой сон был о нашем будущем, Эрина. О том, как Лима наконец займёт своё законное место рядом со мной, – он недвусмысленно наклонил голову в мою сторону, и по моей коже побежали мерзкие, липкие мурашки от его наглого, собственнического тона.

Эрина, видя моё состояние – мои стиснутые зубы и натянутую улыбку – сжала мою руку под столом. Это был безмолвный, но красноречивый жест поддержки, говорящий: "Держись".

– Аден, сейчас не время. Вчера мы похоронили нашу мать, – Эрина говорила медленно, чеканя каждое слово, и от её тона даже у меня пошли мурашки. – И как будущая глава этого Двора, я прошу тебя, прекрати. Леди Лотторен – дочь нашего Верховного Советника, а не твоя собственность, чтобы ты мог мечтать о ней вслух за траурной трапезой.

Она повысила голос достаточно, чтобы привлечь внимание нескольких лордов за соседними столами.

– Если ты не научишься уважать её границы, я буду вынуждена поговорить с отцом, несмотря на его траур. Он всё ещё может отменить твоё поспешное ухаживание.

В глазах Адена вспыхнул опасный, хищный огонёк, который всегда таился под тонкой коркой его придворного воспитания. Он ненавидел, когда Эрина использовала своё положение, чтобы защищать меня, но он не мог ей прямо возразить.

Он лишь криво усмехнулся, принимая своё поражение в этом раунде, но в его взгляде читалось неприятие и гнев.

– Конечно, сестра. Ты, как всегда, права, – его тон стал ледяным, – Я лишь беспокоюсь о ней. Верховный Советник Лотторен выглядит сегодня… крайне измождённым. А Лима – такое хрупкое создание, ей нужна сильная рука, чтобы вести её через эту скорбь.

Я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть в ответ: я вовсе не была хрупкой, и отец был измождён не только горем, но и той политической борьбой, о которой я ещё ничего не знала. Я была уверена в его силе и его влиянии.

– Отец всегда был сильным, – резко ответила я, не в силах больше молчать под его снисходительным взглядом, – И я не нуждаюсь в вашем утешении, Ваше Высочество. Я в порядке.

Аден не ответил, лишь откинулся на спинку стула и изучающе посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать, что именно я скрываю за маской вежливости. Его безмолвное, долгое внимание было тяжелее любых слов, и оно буквально сжигало меня изнутри.

Мне нужно было срочно уходить, и немедленно. Присутствие Адена становилось невыносимым, а воспоминание о вчерашней тревоге отца, его загадочных и горьких словах о "хрупком мире", вновь наполнило мою душу беспокойством, которое требовало действий. Кроме того, мне действительно нужно было в город. Я придумала предлог – купить новые магические принадлежности для сегодняшнего урока с Эриной, хотя, по правде говоря, все мои магические инструменты были в избытке. Это было идеальное прикрытие, которое позволяло мне покинуть замок без лишних вопросов и избежать дальнейшего общения с принцем.

Я положила льняную салфетку рядом с тарелкой, привлекая внимание Эрины.

– Ваше Высочество, – я обратилась к ней официально, чтобы прервать дуэль взглядов между мной и Аденом, – Позвольте мне откланяться. Я хотела бы спуститься в город и купить свежие травы и свитки для нашего занятия по контролю природной магии. Мои запасы, кажется, иссякли.

Эрина кивнула, оценив мою сообразительность и желание избежать дальнейшего разговора с братом. Она понимала, что я ищу способ сбежать от удушающей атмосферы.

– Иди, Лима. Но возвращайся к полудню. Сегодня мы должны начать занятие раньше, так как после зенита солнца прибудут послы из других дворов.

– Будет исполнено, – я поднялась и сделала почтительный реверанс Эрине и короткий, сухой кивок Адену, который уже полностью переключился на светскую беседу с ближайшим лордом.

Он, казалось, даже не заметил моего ухода; но я чувствовала его взгляд на своей спине до самого выхода из зала, словно он препарировал меня на расстоянии. Я быстро прошла через коридоры, чувствуя раздражение испорченным завтраком.

Уже в своих покоях я накинула тёмный дорожный плащ с капюшоном, скрывающий мои рога, – небольшая предосторожность, которую я всегда соблюдала при выходе в людные места города. Это позволяло мне чувствовать себя менее заметной среди толпы фейри и слуг.

Прежде чем выйти, я заглянула в зеркало. Фиолетовые, кошачьи глаза казались слишком яркими на фоне белых волос, а мои пальцы нервно сжимали край плаща. Никому не доверяй, Лима, – слова отца эхом отдавались в голове, и я чувствовала, как это сомнение медленно проникает в мою прежнюю уверенность. Я проверила, насколько надёжно заперта дверь моей комнаты, не желая, чтобы кто-то пробрался в моё отсутствие. Мне не терпелось увидеть отца и понять причину его волнения. И успокоить своё, всё таки его не было на завтраке Но сначала – город, травы, свитки.

Выйдя через главные ворота, которые представляли собой исполинские, резные створки, словно созданные из окаменевшего дерева, я постаралась придать своему лицу выражение лёгкой, но занятой задумчивости, соответствующее моему статусу. Двое фейри-гвардейцев, чьи доспехи блестели чистой медью, охранявшие проход, тут же вытянулись. Я сухо кивнула, приветствуя их, и быстро спустилась по широкому, спиральному пандусу, который вёл к подножию Древа, где раскинулся Каменный город – мир людей и низкородных фейри, совсем не похожий на золотую клетку верхних ярусов.

Город встретил меня какофонией запахов: сырая земля, жареное мясо, корица и, главное, густой, тяжёлый аромат магии, смешанный с запахами немытых тел и свежего навоза.

Обходя лавки с яркими, но часто сомнительными явствами и наслаждаясь криками торговцев, чьи сладкие голоса, словно призывы сирен, зазывали покупателей к прилавкам с дешёвыми талисманами и зачарованными безделушками, я спешила в переулок с магическими магазинчиками, подальше от центрального базара, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мне действительно были необходимы травы для концентрации, так как это оставалось моей самой большой проблемой в занятиях с Мастером Валеном.

Моя магия, мощная и дикая, отказывалась подчиняться приказам, и я чувствовала себя белой вороной рядом с безупречной Эриной. Я надеялась, что регулярное употребление успокаивающих сборов, рекомендованных моим наставником хотя бы немного укротит эту внутреннюю бурю.

Наконец, я свернула в узкий, тенистый переулок, который пах сушёными травами и землёй, и достигла неприметной лавки, над дверью которой висел выцветший знак с изображением гриба.

Я распахнула дверь, и колокольчик над головой, сделанный из высушенной тыквы, издал высокий, звонкий звук, который оповестил весь магазин о моём приходе. Внутри было темно и уютно, воздух был пропитан запахом лаванды и чего-то горького, лечебного. Старый фейри, владелец лавки, господин Нокс, тут же выглянул из своей крошечной коморки в глубине помещения, где он, вероятно, раскладывал новые поступления.

Это был низкорослый, пожилой эльф с добрыми морщинистыми глазами и седой, тонкой бородой, которую он всегда нервно поглаживал. Он знал меня много лет, и всегда был вежлив, но не подхалимствовал, что я ценила.

– Леди Лотторен, – пережёвывая старческими губы, пожилой эльф приветственно кивнул, поглаживая свои костлявые кисти. – Отрадно видеть вас в такой чудесный день, даже если за окном траур. Чем я могу помочь?

Я постаралась выглядеть как можно более любезной, соблюдая этикет, который требовал уважения к низшим сословиям, но без излишнего панибратства. Это был сложный баланс.

– Здравствуйте, господин Нокс, – я улыбнулась, стараясь сделать свою улыбку искренней. – Мне нужны, как всегда, травы для медитаций и концентрации. Вы не могли бы посмотреть свои лучшие запасы?

Торговцы, как правило, не имели высоких титулов, и обращение "Лорд" или "Леди" к ним считалось дурным тоном, но господин Нокс был особенным. Он всегда относился ко мне с какой-то отеческой теплотой, и даже то, что я была дочерью Верховного Советника, не меняло его простого отношения. В нём чувствовалась та древняя, почти забытая гармония, о которой пели в Башне до катастрофы.

– Ох, ну, какой я для Вас господин, Ваша Светлость, – дедулька смущённо улыбнулся, и его глаза при этом хитро сощурились. Он повернулся к большому, резному комоду с сотней маленьких ящичков, каждый из которых был подписан древними рунами.

Его тонкие пальцы быстро перебирали ящички, извлекая необходимые ингредиенты – сушёный корень шафрана, лепестки лунной розы и семена горной мяты. Воздух наполнился более сильными, терпкими ароматами.

– Никак не даётся эта концентрация? – спросил он, не оборачиваясь, но в его голосе слышалось сочувствие.

Я грустно покачала головой, опираясь рукой о деревянный прилавок. С Ноксом можно было быть немного откровеннее, чем с придворным магом. Я иногда делилась с ним своими проблемами в учёбе, а он, в свою очередь, давал дельные советы, иногда в подарок клал какие-нибудь новые, редкие травы, что доставались ему случайно от сборщиков из дальних уголков континента, которые он привозил с собой после своих ежегодных торговых рейсов.

– Верно, – тихо ответила я, обходя стороной детали. – Всё время на что-то отвлекаюсь.

Господин Нокс, наконец, обернулся, держа в руках аккуратно завёрнутые порции трав, которые он начал смешивать в большой деревянной ступке. Его движения были медленными, но уверенными, каждое – выверенным ритуалом.

– Ах, милая, в твоём возрасте это нормально, – пробормотал он, слегка посмеиваясь. – Тем более, что тебя ещё не выдали замуж. Есть о чём мечтать, а не сидеть и медитировать. Молодость берёт своё.

Я внутренне вздрогнула от его слов о замужестве. Если бы он только знал, кому я была обещана, эта шутка перестала бы казаться смешной. Но я не могла комментировать это вслух, поэтому лишь сохранила вежливую, хоть и напряжённую, улыбку, стараясь перевести тему на более нейтральные вещи.

– Сегодняшний заказ как-то повлияет на моё состояние, господин Нокс? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он перестал толочь травы и поднял на меня свои мудрые глаза. В них не было осуждения, только мягкое понимание. Он, кажется, читал больше, чем просто о моём плохом усвоении магии.

– Это поможет тебе найти центр, Леди Лотторен. Но помни: никакой набор трав не заменит внутренней дисциплины. Ищи тишину не снаружи, а внутри себя, даже когда мир вокруг рушится.

Его слова про "внутреннюю тишину" и "рушащийся мир" были на удивление пророческими и задели какую-то струну в моей душе. Я поняла, что эта проницательность неслучайна, и многие жители города, отрезанные от дворцовых интриг, видели куда больше, чем мы, фейри, запертые в своих ритуалах. Я кивнула, благодаря его за мудрость, и его лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой.

Когда мой заказ, состоящий из успокаивающего сбора, был аккуратно упакован в большие, мясистые листья водной лилии и перевязан бечёвкой, я достала кошелёк.

Цена была более чем разумной.

Я расплатилась, стараясь не задерживаться, поскольку каждая лишняя минута могла задержать моё прибытие на занятие.

– Благодарю вас, господин Нокс. Эти травы мне очень пригодятся, – я сделала лёгкий реверанс.

– И вам всего доброго, Ваша Светлость. Берегите себя, – ответил он, провожая меня взглядом до самой двери.

Остановившись по дороге у лавки с серебрянными изделиями, я купила изящный браслет с чёрно-оранжевыми жемчужинами из Двора Чёрных песков и отправилась в замок.

Пробираясь через бурлящие улицы каменного города у подножия Древа, я старалась сохранить свой быстрый темп, но не бежать, чтобы не привлекать излишнего внимания. Мой плащ, хоть и не скрывал рогов полностью, позволял мне сливаться с менее заметной частью придворных фейри, тех, кто занимался административными делами в городе, а не витал в верхних, стеклянных залах.

Наконец, я увидела ворота, через которые выбралась. Высокие, резные створы, которые фейри-стражники охраняли с показной, но обычно ленивой бдительностью.

И тут я увидела его.

У самой арки, болтая с одним из рыцарей, стояла знакомая рыжая макушка, выгоревшая на солнце до оттенка старой меди. Сейфи.

Моё сердце пропустило удар от радости. Он был единственной искрой настоящего света в этой золотой клетке. Я быстро подошла к воротам, стараясь придать своему лицу выражение сдержанной важности, которое требовалось от меня по статусу.

Стражники выпрямились. Двое крылатых фейри в бронзовых доспехах уважительно склонили головы. Я кивнула им, но взгляд мой был прикован к Сейфи, чьи голубые, всегда немного насмешливые глаза, тут же округлились, изображая полную покорность, когда он понял, что я его заметила.

Он был прекрасным актёром.

– Киттен, – произнесла я громко, используя его фамилию, чтобы подчеркнуть наш статус перед стражей, – Я думала, ты занят в южном крыле. Быстро следуй за мной, у меня есть для тебя срочное поручение. Сегодняшнее занятие с принцессой Эриной скоро начнётся, и мне нужно кое-что подготовить.

Моё поручение звучало достаточно убедительно, чтобы никто из стражи не посмел его остановить. Сейфи, делая вид, что ему выпала великая честь, отвесил глубочайший, почти театральный поклон рыцарям, а затем последовал за мной, изображая на лице глубокое уважение и смирение. Он специально чуть наклонил голову, демонстрируя свою покорность, и даже замедлил шаг, чтобы его не заподозрили в излишней фамильярности.

Мы шли по широкой галерее, вырезанной в толстой коре Древа Жизни, где свет проникал сквозь жилы дерева мягким, изумрудным сиянием. Было тихо, лишь приглушённое эхо наших шагов нарушало покой. Как только мы свернули в пустой служебный коридор, ведущий к моей части крыла, где стражи не было, я не выдержала.

Мои губы растянулись в широкой, беззаботной улыбке.

Он сделал это первым. Сейфи, успевший опередить меня пару метров назад, резко развернулся, и я, не успев затормозить, влетела в его крепкие, но тонкие руки. Мы оба захихикали, как два нашкодивших подростка, нарушивших строгий придворный этикет.

– Куда ты так быстро, Леди Лотторен? – его голос был полон притворного беспокойства, – Тебя и правда не было в течение двух часов. Я уже думал, придётся разыгрывать сердечный приступ, чтобы привлечь твое внимание.

Его шутка заставила меня рассмеяться громче, и я тут же прикрыла рот рукой, вспомнив, где мы находимся. Его объятие было коротким, но насыщенным, и в этот момент я чувствовала себя просто Лимой, а не дочерью высокопоставленного советника или потенциальной невестой принца. Это было бесценно.

Я отстранилась, слегка поправив плащ, и решила похвастаться.

– Да так, прикупила пару новых украшений и трав, – весело усмехнувшись, я показала ему правое запястье. Серебряный браслет с чёрно-золотыми жемчужинами, который так нежно опоясывал мою руку, мерцал в изумрудном свете.

Сейфи тут же оценил украшение, его глаза, цвета чистого неба, внимательно изучили камни.

– Какая ты деловая леди, – его улыбка стала шире, – Разрешите вашу ручку, чтобы оценить сие произведение искусства?

Он выпятил грудь, нарочито изображая напыщенного придворного, который сейчас извергнет поток бессмысленных комплиментов. Я подала ему ладонь, и он аккуратно взял её в свои, более грубые, но тёплые руки.

– Ах, какая изящная работа! – драматично воскликнул он, – А какие камни! Выглядит прелестно, леди. Ваша красота, как и красота этого браслета, не подлежит сомнению!

Он картинно поклонился, склонив голову так низко, что его рыжие волосы упали на мои костяшки. Затем он, едва касаясь, поцеловал мою руку, после чего мы оба расхохотались, забыв обо всех печалях и тревогах этого утра. Он всегда умел отвлечь меня от тяжести дворцовой жизни.

Сейфи Киттен. Человек. Раб. Мой друг. Нам обоим приходилось играть в эти дурацкие игры и придерживаться строгих рамок, установленных обществом фейри, где он, смертный, стоял на самой низкой ступени, а я - высокородная фейри, дочь Верховного Советника и часть аристократии.

Наша дружба была абсолютно невозможной и строго запрещённой, но тем слаще была каждая украденная минута.

С недавнего времени я выпросила для Сейфи должность подле меня, используя влияние отца и свои чары. Теперь он был одним из тех слуг, которые служили лично мне, хотя это не освобождало его от других обязанностей при дворе. Мои пожелания, однако, были у него в приоритете, что давало нам шанс иногда побыть наедине, избегая назойливых глаз.

Пользуясь этим, я часто вызывала своего «слугу», чтобы веселиться и играть в какие-нибудь настольные игры в залах моего крыла, подальше от скучных придворных и надменного принца.

Эрина знала, что я дружу с человеком, и не одобряла этого.

Она не ругала меня в открытую, но всякий раз недовольно морщила свой маленький носик, при упоминании фамилии Киттен, напоминая о пропасти, которая нас разделяла. Это всегда было одним из немногих, но стойких разногласий между нами.

С Сейфи всегда было легко и весело. Хоть нас и разделяли целых две человеческие жизни по возрасту, вместе мы были абсолютно на одной волне. В пересчёте на возраст фейри, мы были почти одногодки, и он казался мне куда более зрелым и понимающим, чем большинство моих сверстников-фейри, чьи жизни были ограничены рамками этикета и поиском наиболее выгодной партии.

Он был настоящим. Он был моим. И это давало сил.

– Ты что-то нервничаешь, – заметил Сейфи, когда мы уже подходили к коридору, ведущему к Тренировочным Залам, – Принц снова тебя доставал? Я слышал, за завтраком он опять вёл себя не так уж прилично.

Я вздрогнула, вспомнив липкий взгляд Адена. Отвращение волной накатило на меня.

– Да. Опять донимал меня своим неуместным флиртом, – я понизила голос, – Я его ненавижу, Сейфи. И ненавижу, как отец продолжает его терпеть.

Моё отношение к принцу было тайной для двора, но не для Сейфи.

– Ты держишься, – он положил руку мне на плечо, и жест этот, исполненный поддержки, был не жестом слуги, а жестом равного. – Это ненадолго. Ты же знаешь, твой отец никогда не позволит ему заполучить тебя.

Я постаралась ухватиться за эту уверенность, словно за спасательный круг. «Твой отец не позволит». Как же я хотела в это верить.

– Надеюсь, ты прав, – я смахнула невидимую пылинку с его рубахи, – А теперь, тебе нужно идти. У меня сегодня занятие с Эриной по контролю природной магии. Ты же знаешь, как я не люблю эти занятия. Моя магия такая… непредсказуемая. Она всегда уходит куда-то не туда.