Яд осеннего шафрана

Глава 3

Золотой свет обжёг мои руки, вскрикнув, я взмахнула пальцами, будто пытаясь потушить огонь на ногтях, и затрясла кистями, теряя концентрацию. В горле встал комок от досады – я опять потерпела неудачу. Неконтролируемый выброс силы, который почти обжёг мне кожу, был моим вечным проклятием, и я чувствовала, как на лице появляется горячий румянец стыда, особенно под насмешливым взглядом Эрины. Каждый раз, когда я пыталась притянуть чистую магию Жизни, она откликалась слишком яростно, слишком быстро, как дикий зверь, вырвавшийся из клетки, и я не могла удержать её в тех рамках, которые требовались для стандартных плетений нашего Двора.

Мастер Вален, стоявший чуть в стороне, тихо покачал головой, и этот жест расстроил меня больше, чем его упрёки. Он выглядел утомлённым моим постоянным несоответствием, моей неспособностью вписаться в стройную систему, которую он преподавал уже несколько веков. Я чувствовала себя сломанным инструментом в руках великого мастера, который никак не мог понять, почему этот инструмент не работает так, как должно. Этот момент неудачи был для меня всегда самым болезненным, потому что он обнажал мою ущербность перед лицом идеальной наследницы, Эрины.

– У тебя большой сосуд, Лима, почти такой же, как у Эрины, – голос Валентина был гулким, он эхом отдавался в толстых стенах Зала Корней. – Я не удивлён, с учётом потенциала твоего отца.

Конечно, папа. Все мои достоинства всегда приписывались ему, Верховному Советнику, человеку невероятной магической силы и проницательности. Но что насчет меня? Я лишь сжала губы, пытаясь успокоить дрожащие руки.

– Судя по всему и у матери была хорошая предрасположенность к магии, раз у тебя столько силы, но твоя проблема в концентрации, – продолжил Мастер, задумчиво поглаживая свою длинную, седую бороду, которая действительно походила на мох, растущий на древней коре Древа. – Ты не умеешь сосредотачиваться достаточно, чтобы удержать силу в узде. Твоя энергия пульсирует, Лима, как сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди, и ты не даёшь ей нужного направления.

Не хватает концентрации. Это правда, я уже столько раз об этом слышала. Мои мысли всегда блуждали, особенно сегодня, после пошатнувшегося настроения за завтраком и после разговора с Сейфи. Как тут сосредоточиться на призыве чистой жизненной силы, когда, кажется, с самого утра всё было направлено на то, чтобы вывести меня из равновесия.

– Думаю, тебе следует посетить залы для медитации в башне магов, чтобы научиться не отвлекаться от процесса, – предложил Мастер Вален, пошаркав своими старыми ногами к стеллажу, заполненному пыльными свитками, обтянутыми живой корой Древа. Он намеревался что-то отыскать, вероятно, какой-нибудь древний трактат о самоконтроле, который я и так уже знала наизусть.

Пока он искал, я перевела взгляд на Эрину. Она хихикала, её идеальная, золотисто-зелёная мана текла по её рукам безупречным, контролируемым потоком. Она высунула язык, поддразнивая меня, и покачала головой, словно говоря: «Ну вот, опять». Я усмехнулась на эту выходку. Несмотря на её природное совершенство, она никогда не была высокомерна в магии, скорее просто не понимала, как можно с этим не справляться, для неё это было так же естественно, как дышать.

Её баловство, как ни странно, немного меня расслабило. Это было то, что я ценила в нашей дружбе: она позволяла мне быть просто Лимой, а не Леди Лотторен, и не ожидала от меня такого же совершенства, какого требовал двор. Она была идеальным фейри, но оставалась моей сестрой по духу, единственной, кто знал меня настоящую, за исключением Сейфи.

Я вновь встала в стойку, сцепив пальцы до побеления костяшек, и принялась снова за контроль. Я сосредоточилась на чувстве. Магия Древа была везде, густая и тёплая, но моё собственное внутреннее вместилище, мой "сосуд", казалось, было слишком нетерпеливым, слишком ненасытным. Я чувствовала, как оно словно вытягивает силу извне с избытком, и этот напор всегда меня сбивал.

Эрина тем временем попыталась отвлечь меня ещё сильнее, вырисовывая из света небольшую, мерцающую фигурку над своими ладонями. Это был крошечный дракончик, который, взмахнув крыльями из чистого света, завис в воздухе и тут же сгорел, превратившись в золотой дымок. Это было красиво и раздражающе одновременно.

– Перестань отвлекать меня, – нахмурившись, я заставила пальцы вновь светиться, на этот раз сдерживая порыв. Мне удалось удержать тонкий золотистый луч света, и я чувствовала себя так, словно только что покорила вершину самой высокой горы. Это был мизерный успех, но всё же успех. Мой луч был тоньше и менее насыщен, чем у Эрины, но он был под контролем, и я не позволила ему вспыхнуть и обжечь меня.

– Как же тогда ты будешь тренировать концентрацию, – она хихикнула, и её голос был полон добродушного вызова. – Если ты не можешь сосредоточиться, когда я просто рисую тебе дракончика, что ты будешь делать, когда на тебя нападут монстры Межземелья?

Она не боялась говорить о тёмных вещах. Мы часто шутили про Межземелье, но это была та часть реальности, которая всегда висела над нами, как меч над воином на тренировках. Это была граница нашего цивилизованного мира, и даже наше могущественное Древо Жизни не могло полностью защитить нас от её угроз.

– На меня не нападут монстры Межземелья, – ответила я, сосредоточенно удерживая луч. – Я дочь Советника, а не заблудший искатель. Мне бы хватило просто уметь призывать огонь, чтобы растопить лёд во Дворе Метелей, а не создавать этих твоих причудливых драконов.

Это было моей вечной шуткой. Эрина, как фейри Жизни, специализировалась на исцелении и росте, а я, несмотря на все усилия, всегда тяготела к силам, противоположным нашему Двору – к огню, земле, и даже странным теневым плетениям, которые Мастер Вален старался игнорировать. Я чувствовала себя странным аномальным цветком в оранжерее, полной идеальных орхидей. Возможно, я и была такой – странной, неконтролируемой, неуместной. Вероятно, сказывалось влияние моей матери. Я часто выдумывала, что она могла бы быть из Двора Костей или Молний.

– Ты такая зануда, Лима, – она закатила глаза, но тут же улыбнулась. – Смотри, – её руки снова вспыхнули, и на этот раз она сплела из света два маленьких бутона, один ярко-золотой - лилия, другой – тускло-фиолетовый - осенний шафран. Она бросила фиолетовый мне, и он мягко упал мне на ладонь, пульсируя, как маленькое, бьющееся сердце. – Это для тебя. Учись, зануда.

Фиолетовый бутон, созданный из магии Жизни, выглядел противоестественно, но был очень красив, и я не смогла сдержать улыбку. Это был знак нашей дружбы: даже магия, разделённая по Дворам и стихиям, могла объединяться в наших руках. Я осторожно положила свой луч света, который тут же погас, и спрятала бутон во внутренний карман своего камзола, чувствуя его тепло. Мне всегда нравилось её отношение к магии: лёгкое, игровое, но при этом безупречно точное.

– Медитация, – Вален вернулся из своих поисков, держа в руках толстый, пожелтевший свиток, скреплённый серебряной печатью. – Это твоё домашнее задание. Изучи теорию о контроле стихий, Лотторен. И начни с простого – задержки дыхания. Ты не сможешь контролировать внешний поток, пока не научишься контролировать свой внутренний. Твоя сила – это твоя проблема, пока ты не обуздаешь её.

Я взяла свиток, чувствуя его тяжесть и древность. Наверное, он был старше, чем весь Двор. «Твоя сила – это твоя проблема». Эти слова почему-то отозвались во мне горькой правдой.

Около часа я пыталась удерживать ману на одном уровне. Хоть у меня и получалось, но я спиной чувствовала недовольство предворного мага, когда свет то мерцал, то угасал с некоторой периодичностью. Когда же, наконец, закончив нашу пытку, преподаватель кивнул, разрешая отпустить магию, я выдохнула, роняя руки вдоль тела.

Эрина, заметив моё мрачное настроение, тут же подошла ко мне, положив руку мне на плечо. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Она была моим единственным напоминанием о том, что не вся придворная жизнь – это политика и лицемерие.

– Не слушай его, Лима, – прошептала она, её глаза были полны искренней поддержки. – Он просто старый зануда. Ты сильная. Просто... особенная. Зато, когда ты научишься контролировать свой «сосуд», ты будешь вдвое сильнее меня.

– Вдвое сильнее, чтобы создать два жалких бутона, – пробормотала я, но улыбка всё же прорвалась сквозь мою напускную угрюмость. Я ценю её попытки меня подбодрить, даже если они звучали немного наивно. Она действительно верила в мой потенциал, и это было важно.

– Именно! – Эрина засмеялась, и её смех, звонкий и чистый, наполнил Зал Корней.

Мастер Вален, очевидно, считал, что наш урок окончен.

– На сегодня всё, леди. До завтра.

Мы поклонились и быстро направились к выходу. Свежий, влажный воздух коридоров, пахнущий древесной смолой и мхом, был облегчением после духоты Зала Корней. Я чувствовала себя выжатой, но немного успокоенной.

– Ты идёшь обедать? – спросила Эрина, поправляя свои длинные зелёные волосы. – Папа будет в зале, он хочет обсудить что-то с Юстейлом по поводу южных границ.

– Я, наверное, пропущу. – Сказала я. – Я ужасно устала от этой маны, голова раскалывается. Мне нужно переодеться и... - я запнулась, пытаясь придумать отмазку.

– Снова сбегаешь от королевской семьи? – Эрина поддразнила меня, но в её голосе не было осуждения. Она знала, как я не люблю эти формальные обеды, где каждый жест и каждое слово взвешивались на весах травника, а принц Аден не сводил с меня глаз.

– Я не сбегаю, я… практикую контроль над дыханием, – я показала на свиток, который всё ещё сжимала в руках, – Ты же знаешь, что Вален сказал. Медитация. Мне нужно побыть одной.

Эрина кивнула.

– Хорошо. Увидимся вечером? Мы хотели поиграть в карты.

– Да, конечно, – я искренне улыбнулась. Наша вечерняя игра в карты была ещё одним островком нормальности в этом сумасшедшем мире. – Только дай мне пару часов, чтобы прийти в себя. И не забудь, я тебе не проиграю сегодня!

– Посмотрим, – она подмигнула.

Мы подошли к разветвлению коридоров. Эрина направилась в сторону королевских покоев, её силуэт, сияющий в изумрудном свете, был воплощением грации и власти. Я же повернула к своему крылу, и чем ближе я подходила к своей части, тем сильнее становилось моё внутреннее беспокойство. Я чувствовала, что воздух вокруг сгущается. Словно мир готовился сделать глубокий, тяжёлый вдох перед тем, как окончательно взорваться.

Стараясь сдержать непонятный приступ паники, что накатил на меня после изнурительного, но неудачного занятия с Эриной и Мастером Валеном, я сжала ткань камзола на груди и поспешила в спальню. Мои ботинки почти бесшумно скользили по полированному деревянному полу коридоров, пока я мчалась в сторону своего крыла. Сердце всё ещё колотилось, а голова гудела от переизбытка магической энергии, которую я снова не смогла укротить. Почувствовав облегчение, когда я, наконец, оказалась в своих покоях, я толкнула дверь и вошла. Мне хотелось просто рухнуть на кровать и закрыть глаза, забыв о моём вечном проклятии — неконтролируемой магии. Свиток с домашним заданием, который дал мне Мастер Вален, с силой врезался в мою руку, напоминая о необходимости медитации, чтобы хоть как-то восстановить равновесие.

Первое, что я сделала, придя в спальню - это побежала к пуфику у трильяжа. Нащупав под мягкой подушкой незаметный карман, я нашла в нём крючок, открывающий в стуле секретный тайник. Внутри уже лежала записка.

Я схватила клочок бумаги. Тревога немного отступила, стоило мне подумать о друге, который всегда находил способ проскользнуть мимо дворцовой бдительности, чтобы оставить мне тайное послание или просто побыть рядом. Его почерк был кривой и угловатый, полный помарок и орфографических ошибок, которые он, будучи смертным рабом, никогда не имел возможности исправить, но которые делали его послания невероятно трогательными и искренними.

«Лима, Котёнок желает удачи, Леди. И доброго дня. Если будете свободной, вечером принесу фруктов и сыграем в карты. Прошу, не позволяйте этому самодовольному принцу испортить вам настроение». Каждое слово было наполнено его привычной беспечностью и теплотой, и я улыбнулась, ощущая, как напряжение, сковывавшее меня с самого утра, начинает понемногу таять. Он был моим единственным глотком свежего воздуха в этой золотой клетке, моим немым укором всему Двору Жизни, который так гордился своим презрением к смертным.

– И тебе доброго дня, Котёнок, – прошептала я в ответ пустому помещению, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна нежности. – И нет, он не испортит.

Мы не могли сыграть в карты, так как я уже договорилась с Эриной, но его присутствие как моего личного служки было бы вполне допустимо. Принцесса просто не поняла бы, если бы я попросила Сейфи присоединиться к нашей игре в карты на правах друга, но против его присутствия как скромного слуги, подающего напитки и убирающего со стола, она не будет против. Это был идеальный способ познакомить их, тем более, что Эрина всё ещё относилась к нему с недоверием, считая, что я «водилась с чернью». Я надеялась, что, увидев его во всей его учтивости и дружелюбности, Эрина изменит своё мнение о Сейфи, и тогда мы, возможно, смогли бы играть в карты все вместе, втроём, без дурацких ролей и условностей. Это было бы настоящим праздником для меня, но, как я понимала, пока лишь несбыточной мечтой.

Сначала – медитация. Я должна попрактиковать то, что навязал мне Вален. Нельзя позорить отца своим неумением управлять силами, особенно сейчас, когда он и так был на грани нервного срыва из-за королевских дел. Решив, что займусь этой небольшой «дипломатической миссией» вечером, я отложила записку на тумбочку и сосредоточилась на более насущной проблеме: моём магическом контроле. Я должна была хоть немного успокоить свою бунтующую ману, чтобы завтра не выглядеть полным провалом перед Мастером Валеном и идеальной Эриной. Я развернула увесистый свёрток, который принесла из города, и моё обоняние тут же уловило густой, терпкий запах смеси, купленной у господина Нокса.

Травы для концентрации, как он сказал. Я достала небольшую ложечку и, аккуратно зачерпнув ею травяной порошок, насыпала его в курильницу, сделанную из полированного нефрита. Затем, используя тонкий серебряный стилет, я выстроила благовония в виде сложной фигуры — спирали, символизирующей путь маны внутри тела. Этот ритуал всегда помогал мне настроиться: придать форму внешнему хаосу, чтобы найти гармонию внутри. Я подожгла один конец фигуры. Сладковатый дым, пахнущий лавандой, лунной розой и чем-то горьким, лечебным, поплыл по комнате, медленно окутывая меня и унося далеко за пределы дворцовой суеты. Это было моё единственное спасение.

Иногда мне казалось, что медитация не просто помогает мне с концентрацией, но и служит порталом в подсознание, позволяя мне раскрыть отцовскую черту магии внутри. Верховный Советник Лотторен был не только мастером плетения, но и провидцем, и я очень редко, но видела короткие, обрывочные видения, которые могли ждать меня в недалёком будущем. Ощущение нашего сходства доставляло мне удовольствие, это был наш общий дар, и каждое такое видение наполняло меня гордостью и ощущением, что я двигаюсь в верном направлении. Случалось это не часто, поэтому каждый ритуал медитации, несмотря на всю его изнурительность, заставлял меня ощутить прилив надежды не только на обучение концентрации, но и на шанс увидеть больше, понять больше, чем мне было дозволено знать.

– Ищи тишину не снаружи, а внутри себя, – прошептала я, повторяя слова Нокса. Его мудрость была куда более практичной, чем все многовековые теории Мастера Валена. Я села в позу лотоса посреди комнаты, лицом к окну, через которое проникал зенитный, но уже клонящийся к закату свет. Прикрыв глаза, я вдохнула сладковатый запах трав полной грудью, чувствуя, как дым проникает глубоко в лёгкие, омывая их. Я сосредоточилась на внутренней мане, пытаясь уловить тот самый «пульс», который Мастер Вален говорил мне искать.

Ощущая, как потоки магии циркулируют в моём теле, я медленно выдохнула, после чего так же медленно вдохнула вновь. Голова опустела, а в ушах зазвучал белый шум, словно далёкий прибой. Звуки дворцовой суеты растворились, оставляя лишь биение сердца и моё дыхание — единственный якорь в этом безграничном, тёплом океане маны. На мгновение мне удалось ощутить контроль над силой, словно я поймала за хвост стремительную комету. Это была лишь секунда, но её хватило, чтобы я поняла, что движусь в верном направлении. Я не позволила силе вырваться, не дала ей вспыхнуть и обжечь.

Спустя ещё несколько вдохов и выдохов я нащупала пульсирующий путь маны – мой «сосуд» был полон до краёв, неистовый, но наконец-то податливый. Я стала медленно, словно струны арфы, перебирать его, двигаясь к следующей точке в теле, к третьему глазу, пытаясь направить туда всю свою магическую энергию, чтобы пробиться сквозь завесу настоящего. Я почувствовала, как давление нарастает.

Неожиданно темнота перед глазами зарябила, словно круги на воде. Так бывало, когда мне открывалось будущее, это было так редко, что я чуть от радости не потеряла концентрацию. Это то, чего я так ждала! Но вовремя себя осадив, я продолжила прислушиваться к биению сердца и дыханию, не давая внутреннему восторгу вырваться наружу и разрушить хрупкую связь. Картинка перед глазами прояснилась, словно кто-то стёр с холста густые мазки краски. Это было не яркое, чёткое изображение, а скорее мимолётное ощущение, пропитанное эмоциями.

Я находилась в темноте незнакомых, густых зарослей, таких не было на территории Стеклянного Дворца или в ближайшей местности. Деревья были чужими, огромными, с листвой цвета запекшейся крови. Воздух был тяжёлым, влажным, пахнущим гнилью и чем-то острым, звериным. Сердце моё колотилось от страха, нет, не просто страха — от животного ужаса, того первобытного ужаса, который заставлял мозг кричать: Беги! Я была готова плакать и молить о спасении, но не могла издать ни звука. Я была одна в этом кошмаре, ощущая себя маленькой и беззащитной перед лицом чего-то непостижимо огромного и хищного. Это было Межземелье, я была уверена.

И тут же, словно дар с небес, передо мной возникла спина незнакомого фейри. Он был высоким, в одежде, которая казалась слишком тёмной для Двора Жизни, но его силуэт был невероятно сильным, твёрдым, словно скала. На его плечах, широких и мощных, покоился тяжёлый дорожный плащ. От него исходила волна спокойствия, чистой, контролируемой силы, которая моментально погасила мой животный страх. Я ощутила надежду, такую сильную, что она почти обожгла мне лёгкие, и в ту же секунду меня резко выпихнуло из видения, словно из пушечного жерла. Это был такой внезапный и насильственный разрыв, что я даже не успела увидеть его лица, лишь почувствовала его присутствие, его силу, его обещание безопасности.