Война рисует на снегу узоры алые

Скоро год, как сидят они в доме, загнанные в него страшным словом АТО. Они – это девочка Виктория с мамой, папой и младшей сестрёнкой Соней, которой недавно исполнилось три годика. Виктории одиннадцать лет, но в школу она не ходит уже три месяца. Не ходит, потому что школа не работает. Как и другие дети, Виктория боится выйти на улицу. Даже ненадолго, чтобы просто постоять во дворе, посмотреть на тревожно плывущие над землёй облака, вдохнуть полной грудью свежего декабрьского воздуха. Весь её мир – это три комнатки с книгами и игрушками да каменный подвал с торца дома, куда то и дело приходится прятаться. Все книги из небогатой домашней библиотеки уже читаны и перечитаны девочкой, а «Тома Сойера» она, наверное, знает наизусть. Свет гаснет часто, так что интернета нет, телевизор не посмотришь – только книги и выручают.

Больше всех страдает Соня, младшая сестра. Маленькая, большеглазая, на худых и длинных ножках, она бегает по дому и бормочет про себя:

— Гудит, гудит. Опять гудит. Надо прятаться?

Виктория старше, поэтому она хоть помнит, как жилось раньше, ей ещё достался кусочек счастливого беззаботного детства, а вот у Сони его не было ни одного дня. Кроме обстрелов, голода и сидения сутками в сыром подвале она ничего больше не видела. Каждый день одна и та же картина: дом, в котором стёкла окон крест-накрест заклеены полосками скотча, да печка, что почему-то начала отчаянно дымить, и от едкого её дыма по ночам неприятно кашляется, да так, что потом горло першит и болит.

— Ма-а-ма! — опять тоскливо тянет Соня. — Что? Как? Гудит? Бухает? Идти уже или не идти?

Соня за последний год усвоила, что когда «бухает», надо натягивать на себя всё тёплое и спускаться в подвал. Да и мама с Викой уже научились по звукам определять, чем и откуда стреляют. Весь двор их усеян осколками, деревья вокруг дома изранены, стоят с перебитыми ветками. Когда стреляет САУ, раздаётся басистое «пух», чаще всего это «пух» одиночное, но бывает, что отправляется в полёт и парочка, одно за другим. У миномёта же песня другая. Он частит, мины разлетаются со свистом, всегда одинаково слышны и выстрелы, и прилёты. Когда работает миномёт, у тебя обычно есть время, совсем немножко, каких-то несколько секунд, чтобы сориентироваться и спрятаться. Виктория уже приноровилась бежать и считать: раз, два, три… Обычно на цифре «4» раздаётся взрыв. Страшнее всего, когда бьют «Грады», они как гром, словно кто-то, вооружившись огромной кувалдой, дробно молотит по железному баку, в котором ты спрятался. Звон стоит и в ушах, и в животе, и в самом сердце. Страшный звон. После прилёта пакета таких снарядов обычно дома рассыпаются, как сложенные стопочкой спичечные коробки, и все заборы вдоль улицы – в решето! Выходить из убежища после таких обстрелов страшно, потому что не знаешь, какие картины тебе откроются. Можно наткнуться на вдавленную внутрь дома крышу, на прошитых осколками кота или собаку, увидеть чью-нибудь оторванную руку или лоскуты ещё минуту назад человеческого тела. А ещё остолбенеть перед порозовевшим снегом. Этого розового снега, раз увиденного, Виктория боялась больше всего. Почему-то именно зимой война рисует эти ужасающие воображение картины: снег, окроплённый смертью, розовый, потихоньку тая, превращается в бесформенное кровавое месиво…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.