Измена мужа. Ты отправил меня в психушку ради любовницы!

Глава 1

3:17 ночи. Тишина в нашей квартире стоила тридцать миллионов рублей.

Мы жили на сорок втором этаже ЖК «Патриот», с окнами на Москва-реку. Машин в спальне не слышно, только вентиляцию. Ее гул обычно усыплял меня. За годы я выучила каждый ночной щелчок, но этот не узнала.

Щелкнуло снова — у самой кровати. Секунду я ждала, что Денис потянется выключить звук.

Открыла глаза. В полумраке спальни горели индикаторы умного дома. Голубые огоньки Yandex Station на прикроватной тумбочке то разгорались, то гасли. Приподнялась на локте: теперь в колонке шуршало, и я боялась пропустить слово.

— Милый, я уже соскучился по твоим рукам...

Денис. Я узнала, как он растягивает первое слово, когда ему хочется, чтобы его обняли. Мне он так говорил в отпуске — еще до детей. Теперь голос шел из колонки, а сам Денис лежал рядом, поджав под щеку угол кашемирового одеяла. Я смотрела на его рот. Губы чуть разомкнуты, дыхание ровное. Он даже не пошевелился.

Следом кто-то рассмеялся. Слишком коротко, чтобы я узнала человека; достаточно, чтобы услышать: смеются не надо мной, обо мне вообще не помнят. Я ждала следующего слова. Колонка мигнула и умолкла.

В комнате стало еще темнее. И холоднее.

Села на край кровати, но поставить ноги на пол получилось не сразу: ступни ничего не чувствовали. «Милый». Кому он так говорит? Взяла телефон с его тумбочки. Экран потребовал код. Шесть знакомых цифр, большой палец поверх края экрана, чтобы свет не попал Денису в глаза. Он повернулся, и я едва не положила телефон обратно. Но глаза остались закрыты.

В «Доме с Алисой» не было ничего про запись. Я пролистала историю до вчерашнего вечера и вернулась назад. Пусто. Так же пусто, как бывает, когда дети уверяют, что никто не трогал варенье, а я держу липкую крышку. Только спросить сейчас было страшнее.

Зашуршала простыня. Денис открыл глаза и сощурился от света телефона. Захотелось сразу рассказать ему, чего я испугалась, придвинуться под его руку, как раньше. Он посмотрел на экран в моих руках и сдвинул брови.

— Что случилось? — спросил он хрипло. Голос был сонным, тяжелым. — Почему ты не спишь? Алина, время три часа ночи.

Он потянулся за телефоном. Его пальцы коснулись моих — горячие после сна. Почти разжала пальцы, как делала всякий раз, отдавая ему телефон. Потом прижала его к себе, раньше, чем Денис успел взять.

— Кто такой «милый»? — прошептала я. Вопрос сорвался прежде, чем я успела его обдумать.

Денис замер. На мгновение в его лице мелькнуло что-то странное — тень удивления или расчета? — но тут же исчезло. Он забрал телефон, разблокировал экран и начал быстро листать настройки.

— Ты опять параноишь? — Денис приподнялся на подушке. Я уже слышала этот тон, когда он объяснял коллегам, почему их серверы падают. Перебивать его тогда никто не решался. — Это тест ассистента. Мы обновляли прошивку перед деловой встречей завтра. Старый черновик голосового сообщения залип в кэше облака. Случайный баг. Я говорил тебе, что IT-софт иногда ведет себя как ребенок, которому дали игрушку без инструкций.

Денис перестал листать настройки и ждал. Я знала эту паузу: следующим должно было прозвучать мое «Ну ладно». Потом он вздыхал, целовал в лоб — и я извинялась за то, что испугалась.

— Баг? — Я сама услышала, как жалко это прозвучало. Он дал название, и мне полагалось успокоиться. Но запись играла его голосом, а объяснял он только поведение колонки.

— Да, баг, Алина. Спи. Завтра у детей школьная линейка, а у меня презентация для инвесторов. Мне нужен свежий мозг, а не истеричка в три часа ночи.

Телефон он положил экраном вниз и накрыл рукой, пока устраивался на подушке. Затем натянул одеяло. Мне оставили полкровати и команду спать. Я сидела, пока от холодного пола не заболели пятки.

Утро началось с запаха растворимого кофе. Ночной голос мешал мне расслышать даже вопросы детей.

На кухне резала хлеб для двойняшек. Миша и Даша ели молча, глядя в свои планшеты. В шесть лет им полагалось спорить, у кого кусок больше, просить варенье, а не коситься на дверь спальни. Даша подняла глаза от экрана. Её ресницы были длинными, темными, как у меня.

— Мама, почему папа сегодня злой? — спросила она тихо.

Нож замер над ломтиком батона. Я попыталась улыбнуться, но мышцы лица свело, как после инъекции анестезии.

— Папа не злой, солнышко. У него много работы. Просто устал.

Денис вышел из спальни в идеально отглаженной рубашке, с портфелем через плечо. Я сама проходила утюгом каждую складку у его манжет. Еще вчера хотелось подойти и поцеловать его под подбородком. Сейчас осталась у разделочной доски.

Проходя мимо кухни, он бросил взгляд на часы на стене. Секундная стрелка дрогнула. Он проверил карман пиджака со вторым, рабочим телефоном — вдавил ладонь в ткань, будто устройство могло исчезнуть. Он не посмотрел мне в глаза. Ни разу.

— Кофе есть? — спросил он, игнорируя вопрос дочери.

— Нет, — ответила я. — Кончились зерна.

— Придется пить растворимый, — буркнул он и скрылся в прихожей.

Скрип двери. Шаги лифта. Тишина.

Я села в машину и поехала в офис. Пробки на Садовом кольце стояли плотные, красные точки навигатора ползли по маршруту как кровяные пятна. Я не могла сосредоточиться на работе. Перед глазами всплывал тот синий огонек колонки. «Баг». Слово, которое должно было успокоить, звучало как насмешка.

Вспомнила семейный доступ к iCloud. Геолокация. Функция, которую мы включили два года назад, когда Денис часто задерживался на работе и я переживала за его безопасность. Сейчас это был инструмент слежки. За ним. Или за мной?

Открыла приложение «Найти iPhone» на своем телефоне. Палец завис над иконкой. Сердце колотилось так, что больно дышать. Нажала.

Карта грузилась медленно. Интернет в пробках был нестабилен. Крутящийся индикатор превратился в пытку. Наконец, точка появилась. Она не была в нашем ЖК «Патриот». Не была в офисе IT-корпорации на Пресне.

Точка находилась в двух километрах от моего офиса. Отель «Метрополь». Карта не могла показать номер комнаты, но названия отеля мне хватило. Время последней активности метки: 03:15 ночи.

За две минуты до того, как колонка воспроизвела запись. А сам Денис в это время лежал рядом со мной.

Я резко вдавила тормоз. Автомобиль за мной просигналил, требуя объехать препятствие. Звук клаксона ударил по барабанным перепонкам. Геолокация не врёт. Или врёт? Может, он потерял телефон? Может, кто-то другой пользуется его аккаунтом? Но тогда почему он был так спокоен утром? Почему проверял карман пиджака?

За рулем я вдруг не смогла вспомнить, в какую сторону включать поворотник. Смотрела на рычажок и ненавидела себя: столько лет езжу, а сейчас мешаю людям проехать. «Баг», — сказал он. От этого слова на карте не исчезали ни отель, ни время, когда мы оба были дома.

Я доехала до офиса, но за свой рабочий стол так и не села. Укрылась в переговорной комнате, закрылась изнутри и написала Виктору.

«Виктор, нужна консультация по защите данных. Срочно. Это касается проекта "Аркадия"».

Виктор — судебный IT-эксперт, мой друг детства. В двадцать лет я плакала перед ним, узнав об измене матери. Он тогда дал мне выговориться, даже когда я повторяла одно и то же. Сейчас пришел через двадцать минут, высокий, в сером костюме, с ноутбуком под мышкой. Я убрала руки под стол, но он успел заметить, как они дрожат.

— Дело не в проекте, Алина. — Он сел напротив, положил ноутбук между нами и оставил крышку закрытой. — Что случилось?

— Там... там была запись, — я рассказала всё. Ночь, колонка, голос, фраза про руки. Рассказала про геолокацию в отеле. Про утреннюю ложь про «баг».

Виктор слушал, пока я пыталась выговорить название отеля. Я сбивалась, возвращалась к ночи, а он ждал. Только когда я закончила, открыл ноутбук.

— Геолокацию можно подделать. Спойфинг GPS — стандартная процедура. Голос тоже можно синтезировать или отредактировать. Метаданные файлов легко чистятся.

— Тогда зачем ему лгать? Зачем прятать телефон?

— Не знаю. Пока мы можем проверить только систему. Если настройки меняли, попробуем найти, кто и когда. А потом спросишь его уже не про один звук.

Я вспомнила деталь, которая ускользнула ночью. Когда колонка играла запись, свет в спальне мигнул синим. Обычно я не замечала индикатор, а теперь пыталась вспомнить каждый его всполох. Не перезагружалась ли колонка перед записью?

— Свет мигнул синим, — сказала я. — При воспроизведении.

Виктор замер. Его пальцы, лежавшие на клавиатуре ноутбука, напряглись.

— По одному цвету ничего не докажешь, — произнес он медленно. — Нужно проверить, что происходило перед записью. Если настройки меняли вручную, след может остаться. Кто-то имел физический или удаленный административный доступ к вашему роутеру и колонке.

Он подключил свой ноутбук к гостевому Wi-Fi офиса, а я открыла ему доступ к панели нашей домашней сети. Виктор запустил выгрузку сохранившихся журналов. Экран замелькал строками кода. Минут пять тишины, нарушаемой только жужжанием кулеров.

Виктор пролистал журнал вниз, затем вернулся к одной строке. Я подалась вперед, чтобы заглянуть в экран. Он перечитал ее еще раз; даже в офисном свете было видно, как он побледнел.

Глава 2

— Алина, — сказал он наконец, не отрывая взгляда от монитора. — В журнале есть команда обновления этой колонки. Сегодня, в 03:12 ночи. Код обновления... он подписан сертификатом твоего мужа. Но команда пришла с внешнего сервера компании. К этой системе имеет доступ его новая ассистентка. Марта Веретенская.

03:12. Сертификат Дениса. Внешний сервер. Я перечитала строку вслед за Виктором. Подтверждения измены у меня еще не было, а след вмешательства уже нашелся. Кто-то добрался до нашей спальни через сеть, которой распоряжался мой муж. После этой команды заиграла запись, а объясняться за нее пришлось мне. «Истеричка». Еще несколько таких ночей — и я сама побоюсь открыть рот. Этого они и добиваются.

В стекле отражался мой пустой офисный стул. На столе лежал фасад, который я собиралась сегодня согласовать. Нормальный рабочий день, с правками по карнизам и спором об оттенке штукатурки. Я повернула ноутбук обратно к себе. Если след уже найден, нужно его сохранить, пока Денис не решил, что это тоже померещилось.

Следующей ночью, в три часа, я снова лежу без сна. В спальне темно, только индикатор умной колонки на тумбочке пульсирует тусклым синим. Каждый раз жду щелчка. Денис дышит рядом тяжело, его рука лежит на моей талии. Прежде я придвигалась ближе под эту руку. Теперь прижимаю локти к бокам, чтобы он во сне не притянул меня к себе.

Голос из колонки все еще звенит в ушах. «Милый, я уже соскучился по твоим рукам». Это звучало как личное сообщение. Как голос Дениса. Его тембр, его хрипотца после сигареты (которую он якобы бросил два года назад), его интонация. Но отправлено оно было с неизвестного номера, который я видела мельком на экране блокировки телефона, когда он уснул глубже.

Его рука тяжелая. Чтобы выскользнуть из-под нее, придется перевернуться, и тогда Денис проснется. Я лежу, считая промежутки между его вдохами. Он снова хрипит носом. Можно попробовать. Мне нужно увидеть хоть что-нибудь, что останется на экране дольше одной секунды.

Осторожно вытягиваю телефон из-под его подушки. Денис чуть смещается во сне, и я останавливаюсь: край корпуса еще касается наволочки. Экран успевает погаснуть. Жду следующего вдоха, вытаскиваю телефон до конца и снова касаюсь экрана. Он требует код. Вчера тот еще подошел. А сегодня?

«120485». Денис называл это памятной датой, а я давно запомнила цифры на слух. Сейчас повторяю их про себя прежде, чем коснуться экрана: ошибиться и разбудить его страшно. Ввожу их на телефоне. Палец дрожит. Экран открыт. Теперь можно посмотреть синхронизированные файлы. Свой планшет держу рядом под одеялом: если понадобится, попробую войти в облако через браузер.

Список устройств пуст для чужих глаз, но история поиска в Safari... Она должна быть там. Он всегда искал отели вручную, если Wi-Fi в номере плохой. Я помню, как он жаловался на скорость интернета в «Метрополе», когда мы ездили туда на годовщину.

Открываю вкладку «История» и прокручиваю пустой список. Проверяю еще раз — ни адреса, ни даты. Денис жаловался на интернет, что-то искал, а мне теперь предлагают поверить, что искать было нечего.

Перехожу к файлам в облачной синхронизации: там есть папка «Рабочие заметки». Захожу. Файл «hotel_booking_template.docx» датирован вчерашним утром. Открыть нельзя. Ошибка доступа: файл поврежден или удален администратором сети.

Администратор. Я снова подумала о Денисе: он настроил все аккаунты и никогда не рассказывал мне, какие права оставил себе.

Пытаюсь открыть облако и на планшете. Вместо папки появляется уведомление: «Код подтверждения для входа в аккаунт Denis_K отправлен на устройство iPhone Denis_K».

Замираю над уведомлением. Код сейчас придет на его телефон. Я только что вернула аппарат под подушку — чтобы Денис, если проснется, нашел его на месте. А теперь сама послала туда уведомление. Вдруг он услышит? Без этого кода планшет в аккаунт не пускают.

Денис шевелится. Шумно вздыхает.

— Алинка? — бормочет он сонно. — Что ты делаешь?

От планшета светло даже на одеяле. Переворачиваю его экраном вниз, прижимаю к груди и держу за края, чтобы Денис не увидел уведомление.

— Зарядку ищу, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Разрядилась полностью. Где ты кладешь кабель?

Денис открывает один глаз. Синий свет колонки отражается в его зрачке. Он смотрит на мой планшет, потом на мои руки. Я жду вопроса: зачем прятать экран, если ищешь зарядку?

— В ящике стола, — говорит он. — Ложись. Утро тяжелое будет. Инвесторы ждут презентацию.

Денис закрывает глаз, а я все еще держу перевернутый планшет у груди. Жду, пока дыхание станет прежним. Сказать «зарядку ищу» было легко. Лежать рядом после этой лжи — гораздо труднее.

В кухне скрипит половица у холодильника. Я сама просила оставить ее: в этом звуке было что-то домашнее. Теперь по нему понимаю, что Денис еще не вошел. Можно успеть поставить оладьи детям и умыться. В зеркале над раковиной лицо незнакомое — словно я всю ночь была на чужом празднике.

На кухне двойняшки, Миша и Даша, жуют оладьи. Они молчат, глядя в свои тарелки. Я больше всего боюсь, что они спросят про вчерашний вечер. Миша толкает локтем сестру: «Мама не улыбается».

Я улыбаюсь им. Вымученно, криво.

— Доброе утро, мои хорошие.

Денис входит, свежий, выбритый, в белой рубашке, которая подчеркивает линию челюсти. Он целует меня в макушку. Губы горячие. Я отстраняюсь, делая вид, что поправляю салфетку.

— Кофе? — спрашивает он, наливая себе в кружку с надписью «Best Dad Ever». Подарок от детей прошлой весной. Сейчас эта надпись режет глаза.

— Денис, — начинаю я, стараясь говорить буднично, как будто обсуждаю прогноз погоды. — Ты вчера был в командировке в центре? В «Метрополе»?

Он не поднимает головы от телефона. Пальцы быстро скользят по экрану.

— Да. Рабочая встреча с партнерами из банка. Поздно закончили. Почему спрашиваешь?

— Просто... ночью колонка в спальне проигрывала какую-то запись. Голос твой. Странная шутка, наверное. Или баг системы.

Денис медленно кладет телефон на стол. Экраном вверх. Открывает корпоративный чат. Протягивает мне.

— Вот. Смотри. Мы сидели в конференц-зале на третьем этаже. Wi-Fi там ужасный, я жаловался. Колонка могла поймать сигнал соседнего номера или ретранслятора. Умные дома иногда глючат, Алина. Ты же архитектор, ты знаешь, какие там бывают интерференции волн.

На скриншоте их компания за столом. Время 23:45. Дата вчерашняя. Все совпадает. Хочется взять этот телефон обеими руками и рассмотреть лица, но Денис уже ждет его обратно.

Пока держу экран перед собой, он теребит манжету рубашки. Отпускает и снова тянет ткань вниз. Эта привычка появилась месяц назад. После того, как Марта стала его ассистенткой по связям с инвесторами. Раньше он никогда так не нервничал перед завтраком.

— Возможно, — говорю я, возвращая телефон. — Баги бывают.

Он облегченно выдыхает. Берет кусок оладьи.

— Тебе нужно больше отдыхать. Ты слишком много думаешь о технических мелочах. Это не твоя работа. Твоя работа — реставрация фасадов, а не разборка моего быта.

«Моего быта». Он произносит это, сидя на кухне, которую я придумала, с кружкой, которую покупала детям для его подарка. Мне хочется спросить, где в этом его быту мое место. Но двойняшки доедают оладьи. Оставляю вопрос при себе.

Оставляю их на кухне и ухожу в кабинет. Закрываю дверь; от щелчка замка хочется оглянуться, проверить, услышал ли Денис.

За компьютером открываю системную папку. Нужно найти временный файл — хоть что-нибудь от поврежденного шаблона бронирования, пока он не исчез совсем.

Компьютер тормозит. Папки загружаются секундами. Навожу курсор на «Temp_Data_0314.tmp», но он зависает. Жду, чтобы не открыть вместо файла соседнюю папку, и кликаю дважды.

Ошибка. Файл отсутствует.

Обновляю страницу. Появляется.

Снова ошибка.

Файл то появляется, то исчезает. Я кликаю еще раз и жду. Может, синхронизация, о которой он говорил? Или кто-то видит мои попытки и успевает убрать раньше. Хочется знать, а я только сижу перед сообщением об ошибке.

Звонит личный телефон. На экране вместо номера — «Неизвестный». Беру трубку, продолжая смотреть на папку: вдруг файл снова появится.

— Слушаю.

— Алина Витальевна? — голос мягкий, женский, слегка картавый. — Это служба поддержки вашего поставщика умных колонок. У нас запрос на восстановление логов активности устройства в вашем доме. Вы подтверждаете заявку?

Сердце колотится в горле.

— Я не подавала заявку.

— Заявка была оформлена через основной аккаунт владельца устройства. Денис Ковалев. Просили удалить историю последних семи дней. Но так как данные уже были запрошены судом... ой, простите, ошиблись. Просто стандартная процедура безопасности. Если вы хотите оспорить удаление данных, вам нужно обратиться к владельцу аккаунта.

Клик. Тишина.

Он удалил логи. Семь дней. Весь период подозрений. Он сделал это сегодня ночью, пока я искала зарядку. Пока он притворялся спящим.

Я ковыряю ногтем шов кресла: эту ткань выбирала сама, немаркую, прочную. Документы на квартиру подписывал Денис, пароли задавал тоже он. Раньше я радовалась, что не нужно возиться. Сейчас даже доступ придется просить у него.

Глава 3

Вечером они возвращаются домой вдвоем. Денис и Марта.

Она заходит в кухню, здороваясь с детьми громко, излишне ярко. Марта высока, худощава, в идеально сидящем костюме цвета хаки. Ее духи — тяжелые, сладкие, с нотами ванили и табака. Этот запах висел в воздухе спальни в три часа ночи.

Он идет от нее, и меня мутит; прижимаю ладонь к краю столешницы, пока Марта здоровается с детьми.

— Привет, Дашенька! Привет, Мишенька! Какие красавчики выросли! — она приседает на корточки перед двойняшками.

Дети прячутся за мои ноги. Даша шепчет: «Папина дама».

Денис смеется.

— Не будьте грубыми, дети. Марта работает со мной. Она наша помощница.

Марта выпрямляется и смотрит на меня поверх голов детей. Я жду, что она отведет глаза, хотя бы собьется на приветствии. Но она уже смотрит в сторону кабинета, словно мое разрешение осталось последней формальностью.

— Алина, я забыла оставить документы в кабинете Дениса. Можно пройти?

— Конечно, — выговариваю я. Даша прижимается к моей ноге, и я глажу ее волосы, пока Марта ждет, чтобы я освободила проход.

Она проходит мимо меня в коридор. Я слышу, как щелкает замок кабинета. Потом тихий разговор. Смех. Громкий, распущенный смех Дениса. Такой он редко смеется со мной. Только когда выпьет лишнего или когда чувствует себя безнаказанным.

Стою в гостиной лицом к закрытой двери. Десять минут слушаю, не повернется ли ручка. Марта выходит с порозовевшим лицом и влажными губами; я смотрю на них дольше, чем нужно, а она останавливается прямо передо мной.

— Денис очень занят, Алина. Ему нужна поддержка. Ты понимаешь? Не только бытовая. Эмоциональная.

Она произносит это тихо, почти одними губами, так, чтобы дети не услышали.

— Ты слишком сухая. Как твоя архитектура. Линии есть, души нет.

Она уходит. Хлопает входная дверь.

Я захожу в кабинет. Воздух густой от ее духов. На столе разбросаны бумаги. Денис сидит в кресле, просматривает отчеты.

— Ты ревнуешь? — спрашивает он, не отрывая глаз от монитора.

— Я проверяю структуру, — отвечаю я. — Как архитектор.

— Перестань копать. Это грязь.

Я опускаю глаза на пол. Рядом с мусорным ведром, среди комков салфеток и чеков из ресторана, лежит смятый листок бумаги. Белый, плотный.

Я поднимаю его. Разглаживаю на колене.

Это бланк отеля «Метрополь». Бронирование. Имя: Денис Ковалев. Дата: вчера. Номер: 405.

Время регистрации: 22:15.

Плановое время выезда: 09:00.

Протягиваю листок Денису, держа за два угла, чтобы номер и время оставались перед его глазами. Сейчас он должен ответить про 405. Я могу подождать; отвести разговор к моей усталости больше не дам.

— Объясни это.

Денис берет листок. Смотрит на него. Потом достает из кармана пиджака точно такой же чистый бланк.

— Алина, посмотри сюда. — Он показывает свой чистый бланк. — Это шаблон для внутренних заказов. Конференц-залы, номера для гостей. Я использую их для заметок. Пишу на них пароли, адреса, списки покупок.

Он указывает на мой листок.

— Здесь написано имя. Но почерк не мой. Посмотри. Шрифт печатный. Это автоматическая форма, которую заполняет администратор при бронировании онлайн. А я бронировал через корпоративный портал. Система автоматически генерирует такие листки и оставляет их в папке «Принтеры». Кто-то распечатал и выбросил.

— Кто? — спрашиваю я.

— Не знаю. Может, уборщица. Может, курьер. Ты видишь там то, чего нет, потому что хочешь увидеть измену. Ты истеричка, Алина. Тебе нужен врач.

Он выбрасывает мой листок обратно в ведро.

— Иди спать. Завтра у тебя важный проект по реставрации особняка на Пречистенке. Соберись.

Мой бланк снова лежит в ведре. Денис мнет край чистого листа, затем расправляет и убирает в карман. Он говорит так связно, что я на секунду верю: правда, шаблон. Только зачем тогда мять второй лист в руке? И откуда этот «почерк», если все напечатано? Я пытаюсь удержать два вопроса, не дать ему заговорить их еще раз.

За дверью спальни раздается тихий смех. Денис разговаривает по телефону.

— Да, Марта. Все чисто. Она поверила в шаблоны. ...Нет, она не будет искать дальше. Она боится, что сойдет с ума. ...Хорошо. Жди новостей.

Смех стихает.

Открытое окно не выветривает духи Марты. Хочу не знать ни цифр, ни записи — просто завтра везти детей, покупать хлеб. Но Денис только что сказал ей: «Она поверила». Дальше притворяться не получится.

Достала телефон и открыла браузер. Ввела в поиске: «Виктор Соколов судебный IT эксперт отзывы». Я уже разговаривала с ним, но сейчас хотела увидеть его рабочую страницу: пусть пишет о таких историях, значит, с ними приходила не только я.

Его статья на юридическом портале нашлась сразу. На фотографии он смотрел прямо в объектив, без улыбки. Узнала лицо, которое накануне склонялось над ноутбуком; снова захотелось сесть напротив и показать все, что нашла.

Подпись: «Если ваш дом против вас — я научу его говорить правду».

Открыла нашу переписку и написала Виктору: «Он стирает следы. Нужно встретиться еще раз».

Ужин закончился тем, что Денис демонстративно вынул из тарелки Миши горошину и положил обратно на салфетку. Миша потянулся за горошиной, но Денис отодвинул салфетку от его тарелки. На мой вопрос, почему в облаке синхронизации изменились права доступа к папке «Архитектура», он даже не поднял глаз. Только на щеке заходил желвак. Денис отрезал кусок стейка, прожевал и потянулся за следующим. Вопрос оставался между нами вместе с пустой чашкой.

На полке у Дашиной кровати лежит расческа с розовым зайцем. Я поправляю ее, убираю носок с пола, проверяю, не закрывает ли одеяло Мише лицо. Поправленная расческа опять ложится криво; возвращаю ее на место. Из гостиной слышно, как Денис убирает посуду. Еще немного — и пойду за ним, задам тот же вопрос в третий раз. Лучше пока расправить одеяло.

— Папа сказал, включи «умную колонку», — Миша сидел на кровати, скрестив ноги, и прикрыл ладонью колонку на тумбочке. Стоило мне потянуться к ней, он крепче прижал пальцы к корпусу. — Там есть песня для смелых мальчиков.