- -
- 100%
- +
Даже не знаю, что хуже…
Синеглазый взмахнул рукой. Одна из дверей распахнулась, обнажив угольную черноту проёма. Владыка нырнул в эту темноту, не сбавляя шага.
Это не к добру, подумала я, но всё равно шагнула следом. Дверь захлопнулась за моей спиной.
Кромешная тьма. Я не видела даже собственных рук. Тишина давила на уши. Я кожей чувствовала, что он рядом. Слишком близко. Я ощутила… или мне показалось?.. как он склонился ко мне, как втянул носом воздух где-то у моей шеи.
— Не могли бы вы включить свет? Ничего не вижу, — отчеканила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.
Он что, хочет меня напугать? Что за дешёвый цирк?
Мне показалось, что кто-то поблизости взмахнул рукой. Тяжёлые шторы на противоположной стене разъехались. В комнату ворвался холодный, голубоватый свет двух лун. Значит, мы в Западном крыле.
В этом призрачном свете Владыка выглядел… не как человек. Он впился в меня своими ярко-синими глазами, и я отчётливо увидела в них те же искорки, что порой играли в глазах Иллиоры.
Но это ощущалось совсем иначе. Глаза Иллиоры светились чем-то тёплым, созидательным. А в этих глазах — в них плескалось иное. Что это? Бешенство? Гнев?
— Зачем мы здесь? — спросила я первой.
— Вы ведёте себя неподобающе, — выплюнул он. — Три дня. Всего три дня вы здесь, и уже…
Владыка сцепил руки за спиной и, стараясь не смотреть на меня, продолжил.
— Мне плевать, чем вы там занимаетесь в своих покоях, но на людях держите себя в руках!
— Не понимаю, о чём вы.
— Не понимаешь? — он злобно усмехнулся. — Да я учуял твоё желание за версту!
О Господи. Он что, реагирует на феромоны? Или что там выделяется при возбуждении… Прямо как животное…
Препираться не было никакого смысла. Но как же стыдно. Там же была моя семья… Едкий жар расползался по телу, на этот раз от унижения.
— Учуял? А все остальные… они тоже…
— Боги, разумеется нет, — рявкнул он.
Какое блегчение! Я шумно выдохнула, но тут же опомнилась — что-то не стыкуется. Мой мозг, заточенный под корпоративные баталии, включился.
— Так, погодите. Я правильно понимаю: никто из присутствующих за столом не заметил моего… смущения.
Владыка молчал, что в мире переговоров означало согласие.
— В таком случае, в чём именно вы меня обвиняете? В том, что у вас слишком острый нюх?
— Вы моя жена и…
Я остановила его резким взмахом руки. Владыка, к моему нескрываемому удовольствию, опешил.
— Я нахожусь в теле вашей жены. Но я не ваша жена, — сказала я чётко, почти по слогам. — И я изо всех сил стараюсь помочь вам скрыть эту тайну. Но я не обязана, слышите? Не обязана относиться к вам так же, как относилась она.
Владыка смотрел на меня ошарашенно, словно видел впервые. Возможно, он отвык от прямых изъяснений? Или в этом мире не принято говорить «нет» синеглазым тиранам?
Так или иначе, пусть привыкает.
Впрочем, я тут же смягчилась. В конце концов, он потерял ту, которую… ну, наверное, любил. И теперь вынужден видеть её тело во власти какой-то незнакомки.
— Я понимаю, что вам больно, — начала я мягче. Владыка криво усмехнулся. — Вы сделали всё возможное, чтобы вернуть Вилену. Я не сомневаюсь в силе вашей любви, и мне очень жаль, что вы её потеряли. Но…
— В силе нашей любви? — перебил он. Теперь усмешка превратилась в настоящий, злобный оскал. — Вы хоть понимаете, зачем вы здесь?
— Нет! — воскликнула я. — В этом-то и вся проблема! Никто ничего не объясняет!
— Я желал вернуть Вилену не от большой любви! — прошипел он, подаваясь вперёд. — Она нужна мне, чтобы развестись! Я очень, очень давно этого ждал. Наконец, в столицу прибудет Иерахим, а за месяц до его приезда она… — он скрипнул зубами, — решила «упасть со скалы». Почти уверен, что это была какая-то уловка, вышедшая из-под контроля. Но теперь это не имеет значения. Теперь вы должны дать согласие на обряд. Я расторгну этот никчёмный брак, и никакие ваши уловки этого не изменят.
— Уловки? Да больно надо! — вспыхнула я.
Признаться, новости о скором разводе только порадовали. Это многое упрощает. Чётко оговоренные сроки, понятная задача, нужно только уточнить условия.
— Что от меня требуется? Сказать «претензий не имею»? Да хоть сейчас! Зовите своего Иеро… как его там…
— Он прибудет через 29 дней.
— Прекрасно! А до тех пор…
Я не успела договорить. Владыка сократил дистанцию до минимума и поднёс палец к моим губам. От него пахло морем и тем чудесным вином, что мы пили за ужином.
— А до тех пор, — пророкотал он, глядя мне прямо в глаза, — вы будете скорбеть. Как и подобает супругам накануне развода. Скорбеть, Вилена, а не строить глазки…
— Значит, вам тоже полагается скорбеть? — вырвалось у меня.
Он отстранился, но взгляда не отвёл. Ледяная маска слетела всего на мгновение, обнажив что-то настоящее.
— Я не переставал скорбеть с того самого дня, как встретил тебя у алтаря, — сказал он тихо, почти шёпотом. А потом развернулся и исчез в темноте коридора.
И что это, чёрт возьми, означает?
Глава 17
За мной явился лакей и молча сопроводил обратно в Южное крыло, к голубой спальне. У входа уже ждала знакомая служанка. Она молча помогла мне расстегнуть мириады крючков на платье и распустила сложную причёску.
Стараясь не выдавать смятения, я натянула ночную сорочку, накинула сверху шёлковый халат и села к туалетному столику. Но мысли всё вертелись вокруг недавней встречи с четой Арос: вот почему отец семейства был так взбешён — ему сообщили о грядущем разводе. Наверное, для знатной семьи развод дочери — удар по репутации?
Едва я успела взять в руки гребень, как дверь отворилась и в комнату проскользнула Иллиора.
— Как всё прошло? — встревоженно спросила она, прислонившись спиной к двери.
— Восхитительно, — я усмехнулась своему отражению. — Похоже, сегодня Владыка наконец объявил лорду Аросу о нашем разводе. Отец семейства взбешён. Мать тоже в ужасе, хоть и пытается сохранить лицо. Ты бы их слышала…
— О, так ты знаешь… — Иллиора положила руку мне на плечо и опустила глаза.
— А ты? — я резко обернулась к чародейке. — Почему ты сразу мне не сказала?
Кусочки пазла постепенно собирались в единую картину: в правящей семье разлад, Владыка готовится к разводу с нелюбимой супругой, а её семья отчаянно пытается сохранить влияние. Похоже, люди везде одинаковые…
— Мать и сестра допытывались, в порядке ли наш брак. И я сказала: «Разумеется, всё просто восхитительно!»
Иллиора опустила голову и села на край софы. А я продолжала.
— Ты должна была меня предупредить. Они же могут догадаться!
— Я надеялась, что Владыка передумает, — тихо сказала Иллиора. — Или хотя бы отложит обряд. Всё-таки несчастный случай…
— Да плевать ему на «несчастный случай», — ехидно бросила я, изображая пальцами кавычки. — Он хочет поскорее избавиться от своей «обожаемой» супруги. Надо же, какая удача!
Я взяла тяжёлый гребень, инкрустированный чем-то драгоценным, и принялась расчесывать рыжие пряди.
— Удача? — Иллиора посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — И ты готова принять такую судьбу?
— Какую такую? — я пожала плечами, глядя на неё через зеркало. — Месяц похожу с кислой миной, мол, убита горем. А потом найду какое-нибудь дельце по душе, обоснусь в пригороде. У вас как обстоят дела в пригороде? Есть приличная недвижимость? Мне же после развода достанется какое-то содержание, или что там у вас полагается?
— Так вот оно что, — прошептала наставница. — Он тебе не сказал.
Я замерла с гребнем в руках, предчувствуя неладное.
— Что не сказал?
В искрящихся глазах Иллиоры плескалась такая искренняя, такая глубокая печаль, что внутри всё похолодело.
— Ну? Объясни же!
— Для нашего народа брак — это высшее из земных таинств, — начала она тихо, отходя к окну. — Особенно, когда дело касается королевской семьи. Клятвы королей нерушимы.
— И что это значит? — допытывалась я.
— Это значит, что развод — это удар не только по репутации.
Если она сейчас заговорит про честь и поруганную невинность, я рассмеюсь.
— Говорили, что Владыка несколько лет пытался добиться разрешения на обряд расторжения, — продолжала Иллиора, глядя куда угодно, только не на меня. — Но я думала, это слухи. Думала, что Иерахим не позволит.
— Кто такой этот Иерахим?
— Верховный служитель Ваалор и Нефис. Он сочетает браком и он же… — наставница запнулась, подбирая слова. — Понимаешь, чтобы расторгнуть брак — нужна веская причина. Будет суд. И тот, кого сочтут виновным в разводе, больше не имеет права вступать в брак. Никогда.
— Не велика потеря, — фыркнула я. — Знаешь, я ведь и в своём мире замужем никогда не была…
— Ты не понимаешь, — резко оборвала Иллиора. — Отверженный супруг должен провести остаток дней в служении. Затворником в монастыре. После развода ты отправишься в Дом Нефис. А это… очень, очень далеко на Севере.
— Погоди. То есть я... должна стать монашкой? — кровь отхлынула от лица. — А с чего ты взяла, что виновата будет Вилена? Может, это он…
Иллиора вскинула брови. Мол, серьёзно? Это нужно объяснять?
— Ну да, разумеется. Во всем виновата женщина, — прошептала я с горечью.
Пока Иллиора продолжала буравить взглядом зашторенное окно, я поднялась с места и туже затянула ремешок халата. История, конечно, складная. Но что-то не бьётся…
— Тогда... зачем же он хотел её вернуть? Почему не дал погибнуть? Нет жены — нет проблем.
— Дом Аросов — влиятельнейший из кланов Кварты, — устало вздохнула наставница… — У них есть флот, земли, деньги, власть. Развод Владыки станет величайшим скандалом за последние лет сто. И величайшим ударом по дому Арос.
— Но…
— Но перечить Иерахиму — значит, спорить с волей Богов. Даже Аросы на это не пойдут, если всё будет по закону. А теперь представь, — она резко обернулась, искристые глаза недобро поблескивали в свете свечей, — что отверженная жена, дочь дома Арос, «случайно» погибает за несколько недель до обряда. Что она лишается возможности сказать своё слово перед Богами, лишается права выступить в суде…
— Аросы обвинили бы его...
— Да. И имели бы полное право пойти войной. За поруганную честь дочери.
— Им плевать на дочь! — воскликнула я, вспомнив безучастный взгляд матери. — Не важно, как обстоят дела на самом деле, — Иллиора устало покачала головой. — Важно, как это выглядит со стороны.
Ему нужна живая жена, чтобы законно от неё избавиться. Теперь всё встало на свои места: тот разговор, который я услышала, едва очнувшись в кабинете лекаря; Демос, умоляющий брата отложить церемонию, подумать ещё…
Но Владыка непреклонен. Как же сильно он должен ненавидеть эту женщину, если готов обречь её на вечную ссылку. Чтобы что? Чтобы жениться вновь? Так жестоко и так… по-мужски.
— У Вилены явно была связь с Демосом, — сказала я скорее себе, чем Иллиоре. — Если я предстану перед судом... я проиграю.
Иллиора смотрела на меня с той же глубокой, мучительной жалостью.
— Безусловно.
Глава 18
До глубокой ночи, пока свечи не превратились в бесформенные лужицы воска, Иллиора посвящала меня в тонкости квартийского брака. Я задала сотню вопросов, но ни один ответ не был в мою пользу.
Единственный легальный способ избежать ссылки в монастырь — это выиграть суд. Доказать, что виноват супруг. Но статистика удручающая: за всю многовековую историю Кварты властвующие семьи разводились лишь трижды. И каждый раз — абсолютно каждый, виновной признавали супругу.
По словам Иллиоры, на суде мне могут предъявить как минимум два обвинения. Первое — неверность. И тут, благодаря стараниям Демоса, нечем крыть. Второе — неспособность родить наследника. Семь лет брака и пустая колыбель — весомый аргумент для патриархального общества.
А вот мне предъявить нечего. Даже если у Владыки есть любовница, ни мне, ни Иллиоре об этом неизвестно.
Интересно, знала ли что-то сама Вилена? Если она решилась на такой отчаянный шаг, как инсценировка смерти, значит, готовилась. У неё наверняка был план «Б»…
Обе квартийские луны светили в полную силу, а я по-прежнему не знала, как избежать принудительного воцерковления. Зато подозревала, кто мог знать. Демос.
Я задула последнюю свечу и повернулась к Иллиоре, которая клевала носом в кресле.
— Завтра, когда пойдёшь в библиотеку за новыми книгами, задержись, — сказала я твёрдо. — Минут на сорок, не меньше. И обязательно сделай так, чтобы служанки знали о твоём отсутствии.
Сон как рукой сняло. Чародейка выпрямилась, глядя на меня с подозрением.
— Ты что, хочешь…
— Поговорить, — перебила я. — Я хочу просто поговорить с Демосом. Если кто-то и знал о её планах, так это он.
— Это безумие, — прошептала Иллиора. — Если Владыка узнает…
— Он сказал, цитирую: «В своих покоях можешь делать, что хочешь», — парировала я, вспоминая его бесстрастное лицо.
— Ему плевать на жену, главное — сидеть тихо и не позориться на публике.
Иллиора закатила глаза, но всё же кивнула. Идея была дурацкая, рискованная, но других у нас в запасе не было.
Когда чародейка тенью прошмыгнула в смежную комнату, я ещё долго лежала без сна. Глаза блуждали по роскошному убранству спальни. Лунный свет просачивался сквозь тончайший тюль, придавая светлому дереву и атласной обивке какое-то неземное, сказочное сияние.
Сколько ещё ночей мне доведётся провести в этой спальне? Двадцать девять? Или меньше, если я совершу ошибку? А сколько всего прекрасного таится в стенах этого замка — тенистые сады, парадные залы, королевские конюшни, то самое море…
Я ворочалась в огромной постели, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали лица: то кадры из прошлой жизни, которая теперь казалась недосягаемо далёкой; то надменная маска новоиспечённой матери; то искажённое злобой лицо Владыки.
Пытаясь прогнать тягостные мысли, я решительно откинула одеяло, встала босыми ногами на прохладный пол и тихонько, на цыпочках, подошла к окну. Отодвинула край тюля и вгляделась в гущу тёмного сада. Интересно, а мне вообще можно покидать дворец?
Я впервые испытала острую, щемящую тоску по прежней жизни. Да, я была пропащим трудоголиком, а не утончённой барышней в шелках. Но я была свободна. Я могла сесть в машину и поехать куда угодно — хоть в офис, хоть в аэропорт, хоть к чёрту на рога. Я никому не принадлежала. А теперь… Теперь я вещь. Дорогой, но бракованный актив.
В груди шевельнулась неожиданная жалость к прежней Вилене. Бессердечная мать, для которой репутация дороже дочери, сестра-лицемерка и муж, который «пожалел ещё у алтаря». Неудивительно, что она искала утешения в объятиях другого. Будь у меня свободное время, я бы, может, тоже личную жизнь устраивала, а не довольствовалась смазливым альфонсом.
Почему-то возвращаться в огромную пустую кровать не хотелось. Я зажгла огарок свечи, взяла недочитанный фолиант и устроилась на софе, укутавшись в халат. «История объединения Квартийских островов» — тоска смертная, но всяко лучше, чем самокопание.
Страницы сменялись одна за одной, но смысл ускользал. Веки потяжелели. Голова медленно опустилась на мягкую спинку софы, и я провалилась в зыбкую дремоту.
Сон прервал резкий, оглушительный грохот, звон разбитого стекла и треск ткани. Каменный пол содрогнулся.
Я распахнула глаза и вскочила на ноги. Вокруг клубилась пыль. Или это дым?
— Что за чёрт… — прошептала я, размахивая рукой у лица.
— Стой! Не двигайся! — крикнула Иллиора.
Глава 19
— Стой! Не двигайся! — крикнула Иллиора.
Я взмахнула рукой, разгоняя сизый дым. Облако постепенно осело, и картина прояснилась. За окном только разгорался рассвет. Первые лучи солнца озаряли комнату, выхватывая из полумрака…
А что это, собственно, такое?
Там, где ещё вчера возвышалось моё королевское ложе, царил хаос. Массивные балки, удерживающие балдахин, рухнули и теперь громоздились прямо на простынях.
Фарфоровые чашки и кувшин с водой, стоявшие на прикроватной тумбочке, разлетелись вдребезги, усеяв пол мокрыми осколками. Из-под груды дерева торчали лоскуты нежно-голубой ткани. Со стороны это больше напоминало погребальный костёр, который осталось только полить маслом и поджечь.
Иллиора, подобрав подол ночной сорочки, аккуратно обошла завал. Она сделала несколько пассов руками, потом зажмурилась и что-то ритмично зашептала. Закончив, она рывком бросилась к изголовью разрушенной постели.
— Это всё. Теперь помоги мне! — крикнула чародейка, вцепившись в одну из балок.
Я подлетела к наставнице. Вдвоём, навалившись всем весом, мы смогли сдвинуть тяжёлый брус. Иллиора судорожно ощупывала дерево, отбрасывая в сторону куски испорченного балдахина. У дверей уже столпились слуги. Сквозь гул в ушах пробивался чей-то топот, вздохи и причитания. Но Иллиора даже ухом не повела.
— Ну же, оно должно быть где-то здесь… должно быть… — лихорадочно бормотала она, ломая ногти о грубую древесину.
— Что «оно»?
— Вот! — взвизгнула чародейка и ткнула пальцем в один из сколов на деревянной колонне. — Ты видишь его?
Я пригляделась. На светлом дереве, словно выжженный изнутри, проступил знак — алый, пульсирующий ромб, перечеркнутый волнистой линией. Но не успела я рассмотреть его как следует, как контуры начали расплываться. Он бледнел прямо на глазах.
— Нет, нет… Стой же, — взмолилась Иллиора, вглядываясь в исчезающую печать. Тщетно.
Всего через мгновение на балке не осталось ничего, кроме естественного узора коры. Меня накрыло ледяной волной осознания. Я посмотрела на месиво из дерева и ткани, потом на свою уютную софу в углу.
— Я уснула на софе… — голос сорвался на шёпот. — Просто случайно уснула… А если бы я…
Победившая Иллиора выпрямилась, отряхивая ладони от древесной пыли.
— Если бы ты спала в своей постели, то не проснулась бы. Никогда.
***
Через час после случившегося мы уже сидели в кабинете Владыки. В воздухе пахло недавней грозой, хотя небо за окном оставалось чистым. Перед массивным столом, вытянувшись по струнке, стоял начальник дворцовой стражи — капитан Торрен.
— Мы тщательно обследовали спальню её светлости и не обнаружили никаких признаков постороннего вмешательства, — чеканил служивый, гордо вскинув подбородок. Мундир сидел на нём идеально, но в суетливых, бегающих глазах читался страх.
— А рухнувшая балка? Та, что по центру. Её вы тоже осмотрели? — требовательно спросила Иллиора. Она нервно крутила на пальце перстень с бирюзой, то и дело впиваясь ногтями в кожу. — Я видела печать, Торрен. Печать разрушения.
— Осмотрели тщательнейшим образом, госпожа чародейка. Никаких, как вы сказали, печатей. Кровать старинная, дерево могло отрухлеть.
— Я тоже видела… — вступилась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от этой бюрократической слепоты. Отрухлеть? Да эти чёртовы балки в идеальном состоянии.
Но Иллиора едва заметно сжала мою руку под столом.
— Спасибо, капитан. Можете быть свободны, — ледяным тоном произнёс Владыка, даже не взглянув на стражника.
Капитан Торрен коротко кивнул, щёлкнул каблуками и поспешно покинул комнату. Дверь захлопнулась. Владыка перевёл тяжёлый, немигающий взор на чародейку.
— Магические печати могут исчезать, мой Лорд. Это сложные чары, требующие мастерства, но всё же… — начала Иллиора, как бы оправдываясь.
— Как долго печать может ждать своего часа? — перебил он. Судя по тону, Владыка был настроен не просто скептически — он искал виновного здесь и сейчас.
— В теории — дни или даже недели. Зависит от мастерства. Но я не знаю никого, кто мог бы продержать печать больше пяти часов, — тараторила наставница.
Владыка откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок.
— Ситуацию осложняет то, что вы — единственная чародейка в этом замке, леди Авриль.
Иллиора вспыхнула, открыла было рот, чтобы возразить, но в последний момент передумала.
— Моя жена наверняка готовилась к разводу, — продолжил Владыка. — Не исключаю, что это отголоски её собственных планов. Возможно, ловушка, которая сработала не вовремя. Или предназначалась не ей.
Он перевёл взгляд на меня. В синих глазах не было ни сочувствия, ни тревоги — скорее недовольство шахматиста, у которого фигуры начали двигаться сами по себе.
— Вас поселят в Западном крыле. Такого никто не мог предвидеть, — сказал он устало, будто делает нам одолжение. — И впредь, леди Авриль, будьте осмотрительны. Если с Виленой что-нибудь случится… я спрошу с вас.
Иллиора покорно опустила глаза и не поднимала до тех пор, пока Владыка не покинул комнату. Едва за ним закрылась боковая дверь, как чародейка подскочила и в отчаянной решимости бросилась прочь.
— Жди меня здесь, — крикнула она напоследок.
Я послушно просидела в кабинете минут пять, но Иллиора так и не вернулась. Тишина давила на уши. От нечего делать я принялась изучать интерьер. Подошла к книжному шкафу — корешки выглядели новыми, ни одной потёртости. Все свечи в канделябрах оказались не тронутыми. На столе — ни пятнышка от чернил, ни забытого пера.
— Бутафория, — хмыкнула я. — Это даже не его кабинет.
Поняв, что здесь ловить нечего, я направилась к выходу. Стражники у дверей преградили путь, но стоило мне вскинуть бровь, как они тут же расступились. Уж не знаю, чем тут занималась прежняя Вилена, но перечить ей не смели.
Я оказалась в длинном, мрачном коридоре. Западное крыло. Иллиора называла эту часть замка мужской, и это чувствовалось в жёстких линиях архитектуры, в запахе воска и старого камня. Окон здесь не было, зато стены украшали огромные полотна, подсвеченные лампадами. В коридоре я была одна — редкие слуги, снующие мимо с опущенными головами, не в счёт.
Я шла вдоль галереи, разглядывая картины. Сплошные батальные сцены: корабли, разбиваемые штормом, схватки с морскими чудовищами. Эти истории были созданы, чтобы вызывать трепет в сердцах подданных, чтобы внушать уважение и ужас. Но я не испытывала ни того, ни другого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.