За три войны до… Реинкарнация Победы – 4

Берия довольно долго молчал, оценивая услышанное и понемногу успокаиваясь. Подозреваю, что я не сделал для него никакого открытия, разве что взглянул на ситуацию с позиции противника. Никаких фактов, секретных контактов наших с немцами, абсолютно ничего. А ведь наверняка, в рамках «Кукушки», в той её части, куда мне нет хода, такие контакты имеют место быть. Ведь не лопухи же, в конце-то концов, товарищи из ЦК, понимают, возможно лучше меня, куда ветер дует.

– Интересно, – заключил Лаврентий Павлович. – А какие цели в новой Мировой войне, исходя из логики врага, должен ставить перед собой СССР?

– Вы имеете в виду, что от нас ждут противники или те реальные результаты, которые были бы для нас желательны?

– Хороший вопрос! – рассмеялся нарком. – И то и другое! Но сначала первое.

– Подозреваю, что нас вовсе не расценивают как игрока. Мы либо медведь, которого надо убить и поделить шкуру, либо, как и Германия, инструмент для опустошения Европы, чтобы туда могли войти и обосноваться американцы. Но, возможно, эта оценка изменится. Наш отказ от территориальной экспансии на идеологическом уровне путает американцам карты. СССР вовсе, оказывается, не желает нести свет учения Маркса соседним народам на своих штыках. Мы уже помирились с Японией, избавив её от «русской» проблемы, чем усложнили достижение морского господства в бассейне Тихого океана. Но этого слишком мало, чтобы радикально поменять направление развития событий. Полагаю, что Германия неминуемо нападёт на нас, но не раньше, чем Англия сдастся США. Это может быть вовсе не капитуляция, а какой-нибудь союзнический договор, открывающий доступ американцам в британские колонии. А следом и во все иные, принадлежащие более слабым странам. Что касается СССР, то победы Германии Штаты допустить не могут, значит, будут нашими союзниками до тех пор, пока не возникнет угроза захвата Европы уже с нашей стороны. Считаю, что несмотря на любые наши действия, противники будут добиваться выполнения своих планов по первоначальному сценарию. Мы для них всего лишь объект манипуляций, не более.

– Ну а то, что касается нас? – подстегнул меня Берия.

– Программа минимум – выжить. Для этого нам достаточно следовать «американскому плану». И, желательно, не понести при этом катастрофических потерь. Но это уж зависит от того, как хорошо мы подготовимся к войне с Германией. Если же мы всё ещё будем достаточно сильны, то надо пытаться опровергнуть американский план достижения абсолютного морского господства. Сохранить Японию как дружественную морскую державу и не допустить американцев в Европу. Понятно, что это приведёт к прямому столкновению с крупнейшей промышленной державой и надо очень хорошо подумать, прежде чем идти на такое. Желательно, в решительный момент, уже иметь атомное оружие. При отсутствии его у противников. Пока же ситуация развивается, следует неявными методами, подобно советско-японскому договору, максимально затруднить американцам выполнение их планов.

– Хорошо, – сказал Берия. – Поскольку этот вопрос непосредственно затрагивает государственную безопасность СССР, изложите ваши выводы в письменном виде. Я поставлю задачу товарищу Меркулову предоставить вам фактический материал для их подкрепления. Надеюсь, недели вам на эту работу хватит? Ваш доклад мы, от имени наркомата, представим для рассмотрения в ЦК и Совнаркоме, поэтому постарайтесь.

Эпизод 10.

Доклад, начинающийся с мантр о том, что хорошо бы не было войны, но она неизбежна, я в назначенный срок написал. С цифрами и фактами, с объёмами экономик, характеристиками вооружённых сил и военно-промышленных комплексов и их перспективами, движением средств, тайными и явными политическими шагами, уже сделанными и вероятными. Сухо, чётко, по существу. Страна, характеристика, цели и задачи, возможные пути их достижения. Читая его сам, я, кажется, видел более явную картину, нежели та, которую я держал в своей голове при написании. В нынешней реальности такой неприкрыто откровенный документ, не содержащий никакой идеологической «воды», оставляющий стойкое впечатление, что всё написанное верно при любом социальном строе у нас, имел в дальнейшем важные последствия. После того, как Берия выступил с ним в Совнаркоме и перед членами ЦК ВКП (б), текст постановили засекретить, но, при этом, распространить, в усечённом виде, без раздела о максимальных задачах СССР, среди важных ответственных работников, в частности, среди высшего командования РККА.

Результат не заставил себя ждать. Уже месяц спустя от комбрига Власова, только что отозванного из Китая по причине урегулирования советско-японских отношений, поступило сообщение в органы госбезопасности о контакте. Засветилась, опять таки, британская разведка, попытавшаяся сделать из военного советника, вовлечённого в восточные дела, фигуру влияния. Цель ясна – вновь поссорить нас с японцами. Это для НКГБ не новость, следовало ожидать. Не выгорело с Любимовым, переключились на что попроще. Другое дело, что советские высшие командиры вдруг стали сообщать о таких попытках вербовок в три раза чаще и всякий раз «сдавали» тех, чьи следы вели в страны, обозначенные в докладе как заведомо проигравшие.

В «эталонном мире» я слышал множество рассуждений о предательстве генералов в 41-м году, возможно и была в них сермяжная правда. Вот только сейчас, когда прочитан доклад, в котором уже «назначены победители», в котором показано, что СССР выйдет из войны победителем, кто будет связываться с «неудачниками», даже если слаб совестью? Только дураки, которым сейчас командование даже полком не доверят. Такие ещё могут обмануться тактикой, техникой. Но ведь всегда, в долгосрочной перспективе, выигрывает тот, у кого верная стратегия. С течением времени все технические и тактические огрехи нивелируются, отражаясь лишь в виде более высоких человеческих и материальных потерь. Но на конечный результат это повлиять не может. Всего одна честная и предельно откровенная бумага, зато теперь можно быть уверенным, что накануне войны, к примеру, артиллерию не изымут из войск и не отправят на полигоны, никто не будет снимать вооружение с самолётов и перекапывать аэродромы, вообще не будет никакой подрывной деятельности высшего командования РККА в германских и английских интересах.

Для меня же лично дело обернулось повышением по службе. 19 сентября, в понедельник, как раз после чтения доклада в ЦК, нарком внутренних дел сделал мне телефонный звонок. Поблагодарил за проделанную работу и приказал явиться следующим утром при полном параде. Сказано – сделано. Войдя в кабинет к наркому я поразился его довольному и торжественному, как никогда, виду.

– Капитан государственной безопасности Любимов, за заслуги в деле укрепления Советской Власти, за образцовое выполнение вами служебных обязанностей по борьбе с врагами нашего Советского государства, вам присваивается звание майора государственной безопасности. Приказ подписан мною сегодня, двадцатого сентября 1938 года. Поздравляю!

– Служу трудовому народу, товарищ комиссар государственной безопасности первого ранга! – ответил я по уставу, немало удивившись. Ведь сказано мне было Мехлисом, что есть потолок, выше которого не прыгнешь! Я уже как-то даже привык к мысли, что буду капитаном до самой пенсии.

– Рад за тебя! Молодец! – прямо таки ликовал Берия. И что это на него нашло? Это мне положено из штанов выпрыгивать, а и половины наркомовского задора нет! Давно ли Лаврентий Павлович пытался от меня всеми способами избавиться? Пара-тройка лет прошла. А теперь радуется, будто это его сынок стал олимпийским чемпионом сразу во всех видах спорта, да Нобелевскую премию вдобавок получил. Или я плохо знаю собственного наркома? Может, именно сейчас я вижу его открыто, без «брони»? Может он действительно принял меня как своего?

– Вот новые петлицы, полчаса тебе привести форму в порядок и к 13 часам езжай в Кремль. Будут представлять тебя твоим новым подчинённым, – прервал мои копания Берия. – Можешь в мою комнату отдыха пройти. Иголка с ниткой, надеюсь при себе? Отлично!

Я только кивал в ответ, переваривая свалившиеся на меня новости. Новые подчинённые? В Кремле? Но… Как же наркомат? Как же мой отдел? И вообще, вся, ставшая уже такой привычной жизнь?

– Мандражируешь?

– Волнуюсь по поводу того кому достанется мой отдел, – представил я дело так, что вовсе не робею перед перспективой более обширного дела.

– А вот от должности и обязанностей в структуре НКВД тебя не освободят, не надейся, – с непонятной мне удовлетворённостью ухмыльнулся нарком. – Будешь совмещать.

– Хоть куда назначают то? – не выдержал я, наконец.

– В Совнарком! Маршал Ворошилов до сих пор зубами скрипит. Но куда конкретно – не скажу. Пусть будет для тебя сюрпризом. Место важное, особенно сейчас. И помни, что болеть надо за «Динамо»!

Ну да, как же без этого. Продвигая «своих» всё выше и шире, Берия укреплял свои собственные позиции, набирал вес. А сейчас, получается, умудрился прыгнуть выше головы, выйдя за рамки собственного наркомата. Да, пожалуй для его уровня, это оглушительный успех.

Спустя час я был уже в секретариате Сталина, где Поскрёбышев зачитал мне решение советского правительства «О создании Военно-промышленной комиссии при СНК СССР и назначении майора государственной безопасности товарища Любимова С. П. председателем Военно-промышленной комиссии при СНК СССР» и предложил немного подождать, пока Иосиф Виссарионович меня не примет. Я тихо сел в уголок и первая моя мысль была о том, что не было ничего, да вдруг алтын. Внезапно, даже, кажется, незаслуженно, я вдруг добился важнейшей своей «промежуточной» цели – занять ключевой пост, с высоты которого я смогу прямо влиять на вопросы обороны страны! Конечно, Сталин сейчас введёт меня в курс дела, обозначит обязанности и полномочия, но уже, исходя из названия нового органа, можно предположить, что под моим контролем окажется полностью весь ВПК СССР! Значит, я просто по должности буду знать о нём всё. А кто знает – тот может и направлять. Ох, хорошо бы и прямо приказывать! И, как только я в своих мечтах дошёл до этой мысли, как тут же ощутил даже не страх, а ужас. От осознания ответственности. Теперь вся подготовка к войне с точки зрения обеспечения армии и флота вооружением, боеприпасами, снаряжением, транспортом, будет зависеть только от меня. И если вдруг чего-то будет не хватать, то оправдаться, даже перед самим собой, будет невозможно. Цена ошибок мне известна очень хорошо.

– Товарищ Любимов, вы можете зайти, – пригласил меня Поскрёбышев, хотя за всё это время из кабинета вождя никто не выходил.

– Здравствуйте, товарищ Любимов, присаживайтесь, – приветствовал меня Сталин. – Как ваше здоровье?

– Спасибо, не жалуюсь.

– Как дети? Не болеют? Учатся хорошо?

– И здесь у меня полный порядок.

– А жена? Со всем успевает?

– Тут, товарищ Сталин, трудно. Работы у неё много. В этом году в химлабораториях под её руководством и арамидные волокна промышленным способом научились получать, и пенополиуретаны. А сейчас открыли новое направление по моторным маслам и топливам. Пытаются выручить нас, моторостроителей. Как вы, наверняка, знаете, у товарища Чаромского проблема. Его новый высокофорсированный мотор плохо работает, образовывается нагар из-за высокой температуры, что ведёт к недопустимому сокращению ресурса. Жаровые стальные накладки и кольца на алюминиевых поршнях решают проблему не полностью. То же самое касается и одноблочных моторов Воронежского завода. Прежние наши дизель-моторы не имели такого напряжённого теплового режима в цилиндре. А тут с блока снимается целых 250 лошадиных сил, а со всего двигателя – полторы тысячи. Всё усугубляется ещё и тем, что в массовых количествах пошло топливо из поволжской нефти с высоким содержанием серы. Необходимо создать рецептуры масел, устойчивых к высоким температурам и обладающих моющими свойствами. Полина, фактически, приходит домой только чтобы поспать.

– К сожалению, товарищ Любимов, время сейчас такое, что каждый должен работать с полной отдачей и даже более того. И это даже хорошо, что жена не будет вас отвлекать от работы. Её и у вас будет много. СНК СССР руководит жизнью целой страны, но в свете складывающейся политической обстановки в мире, мы постановили создать орган не отвлекающийся ни на что, кроме подготовки промышленности страны к войне. Военно-промышленная комиссия при Совнаркоме, которую вы возглавите, в первую очередь, возьмёт на себя контроль по выполнению планов по поставке вооружения, снаряжения и техники в РККА и ВМФ. Вы сосредоточите в одних руках сведения, стекающиеся и от военных представителей НКО и от особых отделов НКГБ при оборонных заводах. Далее, вы будете обязаны готовить для СНК документы по распределению текущих военных заявок и заданий и представлять их для утверждения. Так же вам, в кратчайшие сроки придётся составить план мобилизации всей советской промышленности на военные нужды и контролировать, после его утверждения, предварительные мероприятия по нему, включая госрезерв. Что вы так нахмурились?

– Объём велик, товарищ Сталин… – сказал я откровенно.

– Велик? Это только малая часть! Вы займётесь также организацией и контролем передовых разработок, будете отслеживать зарубежные, чтобы наше оружие было не хуже. Военно-техническое международное взаимодействие тоже ляжет на ваши плечи. Будете определять, какие виды оружия мы можем позволить себе продать, а какие нам необходимо купить. Это не просто купить пушку! Это найти или построить завод на котором мы эту пушку сами сделаем! Вы должны взять на себя подготовку вообще всех решений СНК, связанных с оборонной промышленностью.

Ага, думаю про себя, взять на себя всю текущую работу с ВПК и подготовку к мобилизации на войну всей промышленности, разгрузив Предсовнаркома товарища Сталина для решения политических вопросов. Причём, без права прямого приказа. Решать окончательно, что и как делать, Иосиф Виссарионович будет сам. Сбылась мечта идиота – угодил в военные советники вождя. Вот только советами тут не обойдёшься, придётся засучить рукава и работать по двадцать пять часов в сутки, сочиняя планы и готовя документы. Хотя… Комиссия она на то и есть, чтобы в ней было много комиссаров. Мне, как председателю, надо только правильно распределить работу между ними и на стратегическом уровне определять приоритеты. Очень похоже на работу в моём спецотделе, только уровнем повыше.

– Вы, товарищ Любимов, сколько я вас помню, постоянно твердили о грядущей войне и необходимости к ней готовиться. Вам и карты в руки. Надеюсь, товарищи в вас не ошиблись.

– Я справлюсь, товарищ Сталин. Не имею права не справиться, – ответил я серьёзно. – Но не хотелось бы отвлекаться на бесполезные споры и склоки. Поэтому мне важно, кто кроме меня войдёт в военно-промышленную комиссию.

– В целом, мы считаем, что комиссию целесообразно разделить по направлениям. Артиллерийскому, танковому, авиационному и прочим. Каждое направление будут представлять два человека, один от вооружённых сил, другой от промышленности. Вместе в председателем комиссии, они могут принимать решения в своей узкой области. А при возникновении смежных вопросов – в расширенном составе двух и более направлений. Штат комиссии ещё не утверждён, потому, что некоторые товарищи ещё не приехали или не дали своего согласия на эту работу. Некоторых вы знаете. Это товарищ Бойко, который сейчас на пути из Испании. Он, вместе с товарищем Кошкиным из Харьковского танкового КБ, будет работать по авто- и бронетехнике. От авиапромышленности в комиссию войдёт тоже ваш знакомый, товарищ Яковлев, а в пару к нему мы поставим товарища Смушкевича, который в Монголии показал, что хорошо разбирается в технических вопросах и может на их основе менять боевую практику. Артиллерию от промышленности будет представлять товарищ Устинов, а от РККА товарищ Одинцов. Товарищ Кузнецов подобрал себе более молодого начальника Главного морского штаба, так что на морском направлении у вас будет стоять товарищ Галлер, в компании с товарищем Носенко из Ленинграда. Это основные ваши помощники, с которыми вы будете работать. Надо поставить дело так, чтобы помочь товарищам Кагановичу и Орджоникидзе организовать по-боевому работу наркоматов оборонной и тяжёлой промышленности.

– Товарищ Сталин, но ведь мне только сегодня присвоили звание майора НКВД, это уровень армейского комбрига. Как же я буду командовать товарищем Бойко, который, как я знаю, за бои в Испании уже дорос до звания комдива? Не говоря уж о комкоре Смушкевиче и флагмане флота второго ранга Галлере?

– Товарищ Любимов, а товарищ Сталин разве имеет высокое воинское звание? – с едва заметной издёвкой задал вопрос Иосиф Виссарионович и тут же сам ответил. – Никакого! Как же он тогда руководит работой наркома обороны маршала Ворошилова?

– Вы – это другое дело! Вы занимаете должность Предсовнаркома и вообще, ваш авторитет не подлежит никакому сомнению…

– Отчего же другое дело? Разве вас не выдвигают на руководящую должность в системе Совнаркома точно так же, как товарища Сталина?

– Да, но…

– Никаких но! Мы рассмотрели много кандидатур для этой сложной работы и сочли вашу наиболее достойной. И авторитетной. Вы в своей прошлой работе приложили руку не просто во многих, а почти во всех областях оборонной промышленности. Самозарядная винтовка – Любимов, патроны к ней – опять Любимов, миномёты и мины к ним, гранаты, показ Ф-22 хорошо помню, двигатели для танков, самолётов, катеров и кораблей флота! Даже понтоны! И именно вы, судя по концепции концентрации коммунизма и стратегическому докладу НКВД, видите картину будущей войны в полном объёме, от подмёток солдатских сапог до высших политических решений. Вам и настраивать промышленность на военный лад так, чтобы не получилось перекосов. Потому и товарищей в военно-промышленную комиссию подобрали вам под стать. Каждый из них характеризуется технической подкованностью и организационными способностями. А военные, в большинстве, уже проявили себя в бою и точно знают, каким должно быть оружие. Вам дали лучшие кадры среднего звена, какие у нас есть. Это надо ценить, а не воротить нос и не кивать на звания, которые, если будете хорошо справляться с работой, вас успеют ещё догнать. Как только соберутся товарищи, немедленно приступайте к делу без оглядок на эти мелочи! Ваша работа нам нужна уже сейчас! Известно вам, что происходит в Испании?

– Известно, товарищ Сталин! Буржуазные правительства, в отместку на заключение советско-японского мира, признали фашиста Франко законным правителем, а коммунистов товарища Долорес Ибаррури – бандитами и пиратами и вовсю готовятся к их ликвидации. Франко, захвативший большие трофеи у бывших республиканцев, отменно вооружился и уже теснит наших к Кадису.

– Да. И в добавок к этому, товарищ Ибаррури, с помощью перешедшего под её начало республиканского флота, захватила Канарские острова в дополнение к Балеарским, как резервную базу в случае, если Кадис придётся оставить. Теперь против неё действует международная морская блокада и мы ничем помочь не можем. Падение Кадисской республики – вопрос недолгого времени. Но и бросить их на произвол судьбы тоже нельзя! Надо всех, кого возможно, эвакуировать и спасти от расправы франкистов. Мы провели переговоры с правительством Японии и оно готово, как сторона нейтральная и незаинтересованная в Испанском конфликте, предоставить свои транспортные суда для такой эвакуации, но за это надо чем-то платить.

– Я думаю, что товарищ Галлер и товарищ Кузнецов на меня не обидятся, если я предложу расплатиться нашими новейшими кислородными торпедами с турбинами, работающими на забортной воде, – сказал я чуть подумав. – Они сейчас, несомненно, являются лучшими в мире, в калибре 533 миллиметра имеют дальность хода восемнадцать с половиной километров на пятидесяти узлах. Кислородные торпеды японцы делают и сами, а вот то, что можно подобрать параметры парогаза, такие, чтобы твёрдые частицы из морской воды не откладывались в турбине, не знают и даже наверняка не думают в этом направлении. Всем же известно, что выпарив морскую воду получим соль, которая сломает двигатель! Для нас продажа торпед малочувствительна, флот Японии и без того нас намного превосходит. Да и воевать между собой мы больше не собираемся. А вот японцам это очень важно.

– Отлично. Подготовьте соответствующий документ от лица председателя военно-промышленной комиссии и мы его рассмотрим на Совнаркоме. Завтра. Идите и работайте. Желаю успехов.

Так Иосиф Виссарионович задал темп существующей пока ещё только на бумаге Военно-промышленной комиссии. И, надо сказать, почин вышел у меня отличный. Японцы с радостью согласились принять в оплату эвакуации испанских коммунистов технологию кислородных торпедных силовых установок на забортной воде. В конце сентября представитель СССР в Лиге наций, поймав на слове англичанина, настаивающего на прекращении кровопролития на Пиренейском полуострове, сумел предложить своё решение проблемы. Конечно, буржуазные правительства, добиваясь своего, имели в виду полное уничтожение коммунистического анклава, но на этом пути имелись некоторые сложности. Бригады Ибаррури сражались отчаянно, а армии Франко к концу летней кампании почти совершенно выдохлись. Ликвидация коммунистов даже на материке обещала быть кровавой и трудной. Поэтому предложение СССР установить временное перемирие и до конца года вывезти из «коммунистической зоны», включая и острова, на территорию Союза всех, кто не желает признавать власть Франко, было принято. Испанская гражданская война фактически закончилась. А Советский Союз, не заплатив ни копейки, пополнился тремястами с лишним тысячами новых граждан самых разных национальностей и даже бывших белогвардейцев, треть из которых имела свежий боевой опыт, и остатками испанского флота, включая даже один, пусть маленький и слабый, линкор, переименованный в «Кадис». В морской пехоте СССР вместо двух бригад стало пять. Добавились Балеарская, Кадисская и Канарская. А команданте Алехандро Кальдерон, бывший портовый разнорабочий и главнокомандующий на Балеарских островах, возглавил до осени следующего года главную базу Черноморского флота.

Эпизод 11.

Октябрь 1938 года преподнёс немало сюрпризов. С момента присоединения Судет к Германии в западной прессе, сперва понемногу, а потом всё более и более, нарастал вал всевозможных публикаций о «динамизме» Рейха исключительно в восточном направлении. Договорились до того, что некоторые французские газеты прямо призывали Гитлера присоединить к своей империи Украину, где немцы могли найти всё, что угодно, плодородные земли, полезные ископаемые, тёплое море для развития своей державы. И вот пришло время действий. В понедельник 10 октября словацкий сейм провозгласил независимость. Чуть позже стало известно, что то же самое сделал закарпатский анклав русинов, официально принявший название Карпатская Украина. На следующий день президент Чехии Гаха и лидеры «сепаратистов» оказались в Берлине, где лидер бывшей единой страны, подписал соглашение о вхождении её последнего осколка, Чехии, в Рейх под именем протектората Богемии и Моравии. Словаков же, как и украинца Августина Волошина, попросили подождать. Правительства Антанты, имевшие оборонные договора с Чехословакией, и на этот раз не усмотрели в этом поглощении никакой агрессии. Чемберлен выступил с речью, где разъяснил, что поскольку военного вторжения не произошло, Германия в своём праве и признал присоединение новых территорий. Тем временем 12-го числа в Закарпатском городке Хусте, куда, в основном с польских территорий, съехались до полутора десятков тысяч украинских националистов, получивших «по наследству» оружие, включая и десяток танков, от распущенных местных частей чехословацкого ополчения, произошли неожиданные для политиков Антанты события. Туда, предъявив миру жалобы местного населения на бесчинства заезжих бандитов, вторглась венгерская армия численностью 150 тысяч человек. Так как военная мощь Венгрии, которую Хорти начал восстанавливать лишь с весны, была в младенческом состоянии, бои, несмотря на подавляющее численное превосходство, затянулись. И тут 13-го октября в тыл украинским «сичевикам» ударили поляки. Упускать момент, когда все бунтовщики, угрожавшие юго-восточным воеводствам, собрались в одном месте, было никак нельзя! Карпатская Украина просуществовала менее четырёх суток. Боевиков УПА, бросившихся бежать в сторону румынской границы и прятаться по лесам, задерживали пограничники, вылавливали с помощью местного населения и передавали полякам, которые расстреливали повстанцев без суда, следствия и промедления. Делу «украинства» был нанесён сокрушающий удар, а территория «независимого украинского государства» присоединена к Венгрии.

Германский Рейх, казалось, нимало не обеспокоен тем, что на землях его предполагаемых вассалов развернулись такие кровавые события. Более того, в эти несколько дней он предъявил ультиматум Литве, требуя вернуть Мемель, принадлежность которого к прибалтийской республике была гарантирована странами Антанты. И Британия, и Франция, промолчали, сделав вид, что не заметили ничего. Президент Литвы вынужден был принять условия немцев. Зато после того, как до западных демократий дошли вести о разгроме «сичевиков», тон их заявлений резко изменился. О прежнем «умиротворении» можно было забыть. Теперь, всего через несколько дней после одобрения присоединения Чехии, Гитлер внезапно был назван агрессором в ответ на предоставление протектората Словакии. Дальше всех пошли США, отозвав из Берлина своего посла. Что, впрочем, совсем не избавило янки от подозрений британцев, которым, закономерно, уже стал известен текст «доклада НКВД», тайного, но распространённого до комбригов включительно. Зверь, вскармливаемый и натравливаемый против СССР, вышел из под контроля и вздумал вести свою игру, отказавшись стать властителем маленькой-маленькой, но Украины с украинцами, а вместе с тем и от повода освобождать своих «подзащитных» до самого Ростова-на-Дону. И получил с запада грозный окрик.