- -
- 100%
- +
Девушка была растеряна, если не сказать напугана. Её взгляд заметался по залу, незнакомым лица, и Анриш, проникнувшись сочувствием к юной жрице, попытался отвести взгляд в сторону, чтобы не смущать её ещё больше, но… Что-то мешало ему это сделать. А когда и она взглянула на него, и их взгляды пересеклись в одной точке пространства, замерев на секунду, охотник едва смог сдержаться, чтобы не шагнуть ей навстречу.
…Искрящиеся дивным светом глаза блеснули в ночи, преисполненные желания и радости. Руки подобно рыбам очень нежно, но настойчиво вошли в гладь океана белых волос, а щёки ощутили обратное прикосновение, от которого мурашками покрылось тело, а едва сдерживаемый стон вырвался наружу, повторённый нежными устами возлюбленной…
Анриш едва не задохнулся от внезапности видения, что едва не лишило его возможности стоять на ногах. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного, да и с женщиной быть ему не доводилось. Неужели, всё это проделки вошедшей «ведьмы»? Но тут же он устыдился собственных мыслей.
Жрица быстро отвела взгляд, сбитая с толку излишним вниманием к своей персоне, к которому, вероятно не была привыкшей. «Никакая не ведьма – просто напуганная девчонка, да к тому же очень хорошенькая» - услышал парень в голове собственные мысли. А вот взгляд отца, обращённый на юную жрицу, ему совершенно не понравился.
Келбер смотрел с прищуром, подозревая и одновременно испытывая свою «жертву» – а иначе девушку сейчас и назвать было нельзя. Грозный, с лицом, изломанным шрамами, наполовину спрятанными густой тёмной бородой, пронизанной сединой, как и некогда смоляные волосы на голове, старейшина солнечных не создавал впечатление мягкого, доброго человека. Напротив, он был суров, и высокий рост в три аршина только добавлял Келберу строгости, и вид его был донельзя непреклонен.
- Смотри на меня! – Громко приказал он Темире, что с завидным упорством изучала пол Латрапиуса, только бы не смотреть в глаза этого страшного во всех смыслах человека. От него так и веяло холодом и неприязнью.
Таргон, старейшина лунных, не вмешивался, предпочтя пустить дело на самотёк. Но, к достоинству девушки, она всё же смогла пересилить себя, и два зелёных озера поднялись навстречу жаждущего выяснить правду мужчине. И тогда Келбер продолжил.
- Скажи, жрица, ты знаешь, что случилось с нашим братом? Кто его погубил?
Темира отрицательно качнула головой, не отводя взгляда, и на этот раз старейшина солнечных ей почти поверил. Но не до конца. Как и девушка, не сводя с неё внимательных глаз, он обратился к Таргону:
- Прикажи доставить сюда тело Гойда. Я хочу его увидеть.
- Боюсь, тебе не понравится… - Начал вилять тот, представляя, что сейчас начнётся. – Тело находится в стадии разложения, и я считаю не лучшей идеей…
- Ничего. Мы выдержим. – Стальным голосом заверил его Келбер. – Приказывай.
7
Тяжёлый ящик, служивший гробом для весомого мертвеца, с трудом несли несколько мужчин лунной общины. Он поскрипывал на добротных цепях, в зловещей тишине затаивших дыхание встречающих, и Темира боялась дышать, боялась ещё раз увидеть жуткого покойника, нашпигованного булыжниками, потому как чуяла: он здесь не к добру.
Смрадный запах разлагающегося тела ударил в нос, но девушка и не думала защищаться от него, напуганная предстоящей «встречей». И вот мужчины водрузили гроб на несколько стульев посредине Латрапиуса, чтобы всем было хорошо видно того, кто в нём лежит.
- Подойди, дитя. – Эта просьба, обращённая к Темире, прозвучала вовсе не как просьба. Скорее приказ, и девушка побоялась ослушаться, сделав неуверенный шаг к гробу.
Но и сам Келбер подошёл ближе, уставившись на того, кто был членом его общины всего несколько дней тому назад. Другие братья тоже поспешили за своим предводителем, и Анриш, не желая оставаться в стороне, пробрался к тому месту, где стояла ни жива, ни мертва Темира. Ему отчего-то очень хотелось быть к ней ближе, и даже столь непосредственная близость мертвеца не отбивала этого желания.
Девушка же, не отрываясь, смотрела на мертвяка.
Гойд стал ещё страшнее, непригляднее. Кожные покровы его естественно потемнели, став багровыми, синюшными, закрытые плоскими камнями глаза создавали впечатление одетой маски, что только придавало ему ещё более ужасающего флера. А на торчащих осколках ребер копошились какие-то насекомые. Темира застыла, как вкопанная, не в силах сдвинуться с места, её воображение слишком уж разыгралось, рисуя ужасающие картины, как вдруг…
Багровая длань покойника схватила девушку за запястье, потянув на себя. Не удержавшись на ногах, она рухнула прямо в гроб, понимая, что ей конец.
- Отдай… моё… сердце! – Утробно завопил он, и перед глазами Темиры всё поплыло. И она потеряла сознание.
***
Чего Анриш не мог ожидать, так это то, что его безвременно почивший брат по клану Гойд надумает вскочить из гроба. Да не просто вскочить, а для начала вусмерть напугать несчастную девчонку-жрицу, схватив её за тонкую белую руку, и потянуть на себя.
Испугаться он не успел, потому как инстинкт тут же заставил его выхватить хорошо наточенный меч и со всего размаха рубануть по давно остывшей закостенелой конечности, отсекая её. Но девушка, уже будучи в беспамятстве, не могла подняться сама, и тогда молодой воин подхватил её на руки, спешно относя в сторону от гроба, и от внезапно ожившего мертвеца.
Другие же воины, последовав его примеру и выхватив мечи из ножен, были начеку, и не зря. Потеряв свою «добычу», да в придачу ещё и руку, тело мертвеца резко дёрнулось, затем резво подскочило, оказавшись в вертикальном положении, и, выставив перед собой руки, начало бросаться на всех подряд. Камни с грохотом высыпались из распоротой груди на пол, а невидящие глаза, подернутые мутными бельмами, источали настоящую злобу.
- Всем приготовиться! – Крикнул Келбер, но все и так приняли боевую стойку, готовые отразить нападение.
Несмотря на свою гибель, Гойд оказался весьма увертливым и сильным, бывшие его братья по ордену наступали по одному, боясь нечаянно задеть своих. Лунные же даже не пытались вмешиваться, поражённо уставившись на живой труп, не в силах поверить в это и вполне не напрасно опасаясь за свою жизнь.
Но мертвяк не чувствовал боли. Он безбоязненно бросался на своих, и уже сшиб двоих с ног, размахивая целой рукой и культей, и с каждым оказанным сопротивлением его агрессия только возрастала.
Тогда Келбер пошёл в атаку, разъярившись не на шутку, и, вонзив в разодранную грудь мертвяка свой меч, он вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Это мертвяк, железной хваткой вцепившись в его горло, поднял его в воздух, продолжая душить, и старейшина практически не мог ему сопротивляться.
Внезапно действо нарушил громкий женский голос, произносящий какое-то заклинание, и все машинально повернули головы в сторону стремительно вошедшей и приближающейся к ним женщине в длинном сером одеянии.
Светловолосая, высокая, статная Верховная Мать, вытянув руку в сторону ожившего трупа, воздействием едва видимой силы, выражающейся в синих вихревых потоках, бесстрашно шла на него. Гойд взревел, но его хватка ослабла, и Келбер, схватившись за горло, рухнул на пол. Мертвяк же попытался двигаться в направлении жрицы, но словно завяз в невидимых для всех сетях, и, постепенно ослабнув, опустился сначала на колени, затем повалился весь, и замер.
Некоторое время все с тревогой наблюдали за ним, но тот более не шевелился, и Верховная Мать рискнула подойти ближе, чтобы толкнуть его носком сапога.
- Мелисса, - прохрипел, поднимаясь на ноги, Келбер, с недоверием косясь на свою спасительницу, с которой был явно знаком.
Та, недовольно откинув белые спутанные волосы назад, горделиво вскинула голову.
- Какое право ты имел притащить сюда одну из моих жриц, без моего ведома? – Прошипела она, сверкнув удивительно синими глазами, наполненными живой энергией, плескавшейся в них.
- Лучше ответь, каким образом одна из твоих девчонок смогла оживить то, что давно мертво?! – Не оставаясь в долгу, произнёс в ответ Келбер.
Они оба, не сговариваясь, вернулись взглядами к телу Гойда, всё так же неподвижно лежавшему у их ног.
- Она полна магии. Лунной магии! – Вновь завелась Мелисса. – И наш клан не виновен в смерти вашего воина, Келбер. И мой тебе совет: сожгите его как можно скорее, пока кто-нибудь ещё не вздумал поделиться с ним своей силой, только уже осознанно. Таргон!
Старейшина лунных подскочил к ней так быстро, как только мог. Из этого жеста сразу стало понятным, кто на самом деле заправляет в их клане. Хотя ведь это и так было известно: лунные лишь на словах признавали главенство мужчин. Но все важные и ответственные решения у них всегда принимали женщины.
- Распорядись сложить костёр, время не ждёт!
- Но мы хотели отдать почести нашему брату на родине, по возвращении! – Запротестовал Келбер, но Мелисса тут же остановила его, подняв указательный палец вверх.
-Я остановила его… на время. – Благоразумно произнесла она, словно извиняясь. – Но, к сожалению, моя магия не всесильна. И кто знает, что может произойти, не окажись я рядом. Подумай, Келбер. Готов ли ты рисковать своими людьми, ради традиций и почестей. Готов ли ты рисковать своим последним сыном?
На последнем вопросе, заданном жрицей, её рот скривился в плохо сдерживаемой полуулыбке. Келбер же побледнел, стиснув зубы. Но эта чёртова ведьма была права. Как же ему не хотелось этого признавать.
- Так… что? – Не выдержав долгого молчания, занервничал старейшина лунных.
- Готовь костёр. – Процедил Келбер. – Раз такова воля Рами, покончим с этим здесь и сейчас…
8
Темира очнулась совершенно неожиданно, не понимая, что с ней произошло и как она оказалась… Где?! Кто-то нёс её на руках, бережно прижимая к тёплой широкой груди. И первое, что бросилось ей в глаза – медальон-солнце. Память тут же выхватила последний обрывок воспоминаний, страх сковал всё тело, потому как подумала она, что мертвяк тащит её непонятно куда, но нет! Хвала Селене, это был один из Сынов Солнца, с таким же медальоном на груди, как и у взбесившегося покойника.
Но куда он её несёт? И – зачем?!
Заёрзав в беспокойном предчувствии, девушка тут же услышала приятный успокаивающий голос:
- Тише, тише… Всё хорошо…
Темира взглянула в лицо своему спасителю, и краска тут же выступила на её щеках. Молодой, хорош собой, со светлыми волосами, доходившими до подбородка, который едва узнал, что такое бритва. А в больших серых глазах, внимательно изучающих её в ответ, такая теплота и нежность, что не только щёки, всю её бросило в жар, так, что стало даже слишком огненно…
Их зрительную идиллию прервало оханье старой Аркелы, воззревшей на внучку в подобном состоянии:
- Замучили, погубили, извели! – Запричитала она, едва не с кулаками бросаясь на молодого охотника, нёсшего на руках её внучку.
- Бабушка, перестань! – Шикнула на неё Темира, повернув голову. – Живая я! Что ты с утра меня хоронишь?!
Не желая участвовать в разборках внучки и бабки, Анриш осторожно поставил девушка на землю, намереваясь вернуться в зал.
Но дорогу ему преградила невесть откуда взявшаяся женщина в длинном сером одеянии.
- Ты останешься здесь, с девчонкой! Береги её как своё око, а иначе… – Не терпящим возражения тоном произнесла она, не договорив.
Но Анриш и возразить ничего не успел, как та, словно ветер, понеслась в Латрапиус.
- Кто это? – Только и спросил он у Темиры, кажется, не обидевшись на резкость незнакомки.
- Верховная Мать. – Вновь покраснев, отозвалась девушка, боясь и взглядом с ним встретится, тем более в присутствии своей бабки. Как-то уж слишком странно на неё воздействовал этот молодой воин…
9
Языки пламени взвились вверх как голодные ядовитые змеи, разукрасив темноту в тона и полутона, зловеще шипя и поедая тело усопшего Сына Солнца. Обряд всё-таки пришлось отложить до позднего вечера, потому как по традициям солнечных, членов их клана следовало провожать с последним лучом солнца, чтобы Рами как следует позаботился о распрощавшейся с телом душой и забрал ей с собой в небесные чертоги.
Братья были молчаливы, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего днём события. И все были начеку, зная, что оно может повториться, а потому все как один держали руку на рукояти мечей.
Благо, и лунные жрицы присутствовали здесь, и, пожалуй, для молодых воинов это слегка разряжало обстановку – они с интересом наблюдали за юными девами, облаченными в длинные серые мантии. Но и Верховная Мать зорко следила за всем происходящим, и подойти к девицам, по крайней мере, сейчас не представлялось возможным.
Старейшины обоих кланов стояли в стороне, Келбер сетуя про себя, что Жреца Солнца с ними не было – это ведь именно он должен был руководить обрядом, а Таргон молясь, чтобы эти солнечные поскорее завершили своё дело и убрались восвояси. Но внешне оба были спокойны, хмуры и сосредоточены.
Наблюдая же за происходящим действом, Анриш места себе не находил, памятуя о недавнем… Нет, даже то, что Гойд, которому положено было как всякому мертвецу спокойно лежать в гробу, вскочил из него живёхонько, не поразило его так, как видение, возникшее перед его глазами при лицезрении юной жрицы. Как искра, высеченная из камня, зародилась при соприкосновении их взглядов, напомнив о… Напомнив! Но ведь они и знакомы-то не были! Хотя сердце упрямо подсказывало другое. Словно в том видении он видел себя и Темиру со стороны. Словно это они, задыхаясь от счастья в объятиях друг друга, наслаждались вполне естественным процессом, происходившим между мужчиной и женщиной…
Анриш упрямо выискивал её глазами в толпе казавшихся одинаковыми Дочерей Селены. Капюшоны на их мантиях были сильно спущены на глаза, и только Верховная Мать стояла сейчас с неприкрытой головой, гордо задрав белокурую голову. И, кажется, то и дело смотрела в его сторону, не отрываясь… Вот эта точно была ведьмой! Самой настоящей…
***
Темира, возвратившись после всего случившегося домой, не понимала сама себя. Кажется, её должен был волновать взбесившийся труп найденного ей охотника. Ведь это было так ужасно. Страшно. Противоестественно. Но… Почему-то её более волновали тёплые серые глаза его живого собрата, что героически спас её от мертвеца и вынес на руках из Латрапиуса.
И ещё… Видение. Ей точно не пригрезилось? Должно быть, нервная обстановка сделала своё дело. Но почему она вдруг, словно увидев себя со стороны, побывала в жарких объятиях человека, которого видела первый раз в жизни? Это точно был он, и она поклясться могла, что помнит, насколько жарки могут быть его губы, сильны руки и горяча кожа. Она словно уже занималась с ним любовью, хотя и понятия не имела, как это происходит в реальности.
Идти на ритуал прощания с покойником девушке совершенно не хотелось. Но приказ Верховной Матери не подлежал обсуждению, и Темира, вновь примерив на себя мантию жрицы, отправилась к указанному месту в сопровождении других жриц.
Бабушка тоже не обрадовалось, но и её слово против слова Верховной Матери ничего не значило, и Темире всё равно пришлось идти.
Он уже был там. Хоть что-то хорошее… И сердце радостно заплясало в груди при виде молодого парня, облачённого в кожаные доспехи, высокого, статного, с широкой спиной и сильными руками. Темира засмотрелась, с приятным благоговением вспоминая, как эти самые руки держали её над землёй.
Анриш тоже смотрел в её сторону, явно нервничая. Вернее, в их сторону – в этих мантиях девушек было не различить. Возможно, это было к лучшему, ведь теперь Темира могла спокойно за ним наблюдать, не выдавая себя.
Стемнело, и костер запылал в ночи, избавляя девушку от липкого страха, что хоть и отошёл на второй план, но никуда не исчез. Сейчас тело убитого охотника превратится в золу, и она сможет спокойно спать, не ожидая преследования. И больше никто её не побеспокоит. Жаль только, что братья мертвяка вскоре покинут их селение, и она, возможно, больше никогда не увидит того красавчика, что все глаза просмотрел, пялясь в сторону Дочерей Селены. Ей так хотелось думать, что охотник среди стайки серых мантий, пытается отыскать глазами именно её, и никого более.
Но словно в ответ на мысли Темиры, до девушки донёсся голос Таргона, обращённый к старейшине солнечных.
- В дорогу с рассветом, Келбер?
На что тот презрительно хмыкнул.
- В дорогу? Нет, брат, мы остаёмся. И пока я не выясню, кто убил Гойда, от нас вы не избавитесь! За жилье и еду моим людям я заплачу. А мне за всё заплатит тот, кто совершил это подлое преступление.
Таргон так и замер с открытым ртом. Позже спохватившись, кивнул. Келбер, усмехнувшись, вновь уставился на догорающий костер, и больше не проронил ни слова.
Темира же обрадованно улыбнулась, тут же ощутив… Вскинув голову, она поняла, что Анриш смотрит прямо на неё и на губах его плещется полуулыбка. «Нашёл» - послышался ей его голос, не громче, чем шелест ветра, и тут же их вновь накрыло с головой странным чувственным видением…
Лёгкая ткань льняного платья легко соскользнула с белых плеч, тут же накрытых сильными натруженными ладонями. Нежно, очень нежно пальцы спускаются на спину, гладят жаждущую прикосновений кожу, выводя на ней невидимые узоры, а губы впиваются в тонкую шею, и страстное дыхание касается горящего уха. Поистине божественные ощущения, особенно в предвкушении чего-то большего, что вот-вот должно произойти.
- Люблю… - Сдавленно шепчет такой желанный, родной голос, и девушка верит, знает, что это не ложь, и ей не терпится прошептать то же в ответ…
- Темира! – Недовольный голос Верховной Матери вернул её в реальность, рассеяв иллюзию момента.
Анриш всё так же смотрел на неё, словно готовясь в любой момент сорваться с места, и повторить всё то, что происходило в видении. От этого девушке стало не по себе, и она поспешила отвернуться, не заметив, что взгляд Мелиссы, обращённый к парню, напротив, стал более пристальным, а улыбка ехидной. Но Темире сейчас было не до того. Она спешила уйти прочь, чтобы спрятать ото всех, и от себя в первую очередь то, что казалось ей сейчас слишком нереальным. Её чувства к этому парню, которого она видела второй раз за жизнь и день. И видения, в которых они были непозволительно близки, словно любили друг друга целую вечность.
10
На сеновале постоялого двора, куда временно на постой определили Анриша и других воинов, было прохладно, но сухо и чисто. Душистое сено пахло прошедшим летом, а потому сладкая дрёма настигла почти всех с головой, но сын старейшины и Ян долго ворочались, размышляя каждый о своём, о прошедшем дне, тяжёлом и насыщенном. Мечи они держали при себе, и спали в одежде, вполне готовые к тяготам походных условий, тем более что находились не на своей территории. Да ещё этот случай с Гойдом, до сих пор леденящий суровые мужские сердца своей неожиданностью…
- Анриш. – Позвал друга Ян тихим шепотом, чтобы ненароком не разбудить, если тот успел задремать.
Ян был скорее ему старшим братом, разница в пять лет накладывала свой отпечаток на их дружбу. Когда юнца Анриша – сына старейшины - подсунули ему в качестве ученика, гневу Яна не было предела. Уже тогда он считался одним из лучших воинов, и тратить время на какого-то сопляка, пусть и с родословной, он не желал. Но вскоре и сам привязался к своему подопечному, Анриш был послушен и молчалив, и в отличие от его друзей-ровесников, часами мог выслушивать бахвальные речи Яна в свою же честь. Они взрослели вместе, из мальчишек постепенно превращаясь в мужчин. И до сих пор секретов друг от друга у них не было.
- Не спится? – Усмехнулся Анриш, вероятно решив, что тот встревожен из-за Гойда. – Ты когда-нибудь раньше видел, чтобы мертвецы нападали на живых?
- Конечно. – Спокойно отозвался тот со знанием дела. – Помню, годов пять мне было, когда мамка, закутав меня в свою шаль, куда-то тянула ночью, сквозь лес, держа в руках горящий факел. А за нами, треща подгнившими костями, гнались мертвецы. Это ж не сложно – оживить мёртвое тело, если знать, как оно правильно. Только наблюдать жутко. Мертвяки были с местного кладбища. Хоронили-то их в разное время, а вылезли все в одно. Говорят, после этого их и начали сжигать.
Анриш, представив подобное зрелище, содрогнулся. Ну и тема на ночь глядя. Тьфу ты.
- И кто же их оживил? – Спросил по наитию Анриш, сам не желая того знать.
- Ведьма одна. – Всё так же спокойно продолжал Ян. – Обидел её кто-то из местных. Вот и отомстила она, натравив на нас мертвяков. Но не о том я хотел, брат, а вот о чём. Скажи, ты видел её?
Не сразу дошёл до Анриша смысл этих слов. А как дошёл, первым делом ревность кольнула его под ребро. Уж, не о Темире ли Ян завёл речь?
- А может и видел. – Сухо произнёс он, напрягшись. – Да только кого?
В полутьме лицо Яна выглядело глуповато-мечтательным. Впервые видел его Анриш таким, удивляясь переменам, произошедшим с его другом. Но Ян, словно ничего не замечал, уставившись в одну точку и улыбаясь.
- Жрица. Одна из тех, что были на обряде… Длиннее светлые волосы, тонкий стан, а глаза… глаза…
Он едва не замурлыкал, вероятно, в тысячный раз прокручивая в своей голове образ понравившейся ему девы.
- Что – глаза? – Брови Анриша уже сошлись к переносице, в памяти вспыхнули зелёные омуты глаз Темиры, и если Ян…
-Голубые, как небо… Небо в самый солнечный день лета…
Анриш выдохнул с облегчением. Небо так небо. Главное, без примеси свежей листвы Травеня.
- Как звать-то её? – Уже успокоившись, спросил сын старейшины.
-Пока не знаю. – Пожевывая сухую травинку, ответил его друг. – Но завтра я обязательно выясню.
Он замолчал, и Анриш не видел смысла продолжать разговор. Пусть Ян засыпает, мечтая о той, чьё имя пока не было известно. Ему тоже было о ком помечтать, и её имя, случайно услышанное им от бабки, сладкой горошиной каталось во рту всё это время.
«Темира». Ему так хотелось произнести его вслух, обратившись к самой хозяйке этого имени. Заглянуть в зелень глаз, коснуться серебра волос и узнать, что за видения грезятся ему каждый раз, стоит лишь их взглядам соприкоснуться…
11
Темире вновь не спалось, только на этот раз не страх стал виной этому. Все её мысли были поглощены Анришем, его серыми глазами и сильными руками. Неужели это произошло с ней? И она влюбилась в чужака, что появился в её жизни лишь благодаря страшной находке в виде мертвеца в речке Русянке.
Конечно, появился – громко сказано. День, может два, и его отряд покинет их селение, и они никогда более не увидятся. И Темира тогда продолжит своё скучное существование. А потом… В лучшем случае, она так и останется жрицей Селены. В худшем, её выдадут замуж за одного из тех безвольных парней лунного поселения, что с детства привыкли быть в подчинении у женщин.
Она тяжко вздохнула, прислушиваясь к мерному дыханию своей бабушки, как делала всегда, искренне переживая за её здоровье – увы, молодость осталась далеко позади. Но та вдруг заговорила, заставив Темиру вздрогнуть от неожиданности.
- Не вздыхай, девонька. Не один из них не стоит твоих переживаний да бессонных ночей. Спи, завтра рано вставать.
- О чём это ты, бабушка? – Хорошо, что в темноте не было видно, как покраснели от смущения её щёки.
- А о том молодце, с которым ты давеча в гляделки играла.
Темира хихикнула, так смешно прозвучали слова её бабки в темноте комнаты. А ещё говорит, что видеть плохо стала, старость…
- Перестань, бабушка! – Попыталась отмахнуться она. - Неужто на меня кто позарится? Мимо он смотрел, мимо! Окрестности изучал…
- А то! – Хмыкнула Аркела. – Прилип вчера к тебе глазищами, как к кулю с золотом. Думала, душу вытащит, ан нет! Хорош, да. Молод только слишком. Тебе б обжитого, да с хозяйством и слугами…
- Бабушка! – Возмутилась Темира, а саму аж заколотило от приятного блаженства. Значит, смотрел… даже бабка приметила. Значит, не показалось ей…