Лунное Сердце

12

Лунные камни – осколки сердца Селены, едва заметно мерцали в ночи, под ногами, и Темира подбирала их, складывая в свою холщовую сумку, прикреплённую к поясу.

Она была не одна – другие девушки занимались тем же, как и сотни раз до этого. Жрицы Луны с трепетом относились к своей обязанности. Ведь их предназначением было собрать лунное сердце воедино, и тогда Селена, смилостивившись, вернулась бы к своим дочерям, чтобы в благодарность за это подарить им свою любовь и заботу.

Но чувство тревоги, зародившееся в груди, не давало ей спокойно работать. Близость леса не успокаивала, в темноте деревья казались чёрными великанами с длинными жилистыми руками, скрипящими на ветру, а уханье сов лишь добавляло тревоги.

Устав, Темира остановилась передохнуть, но тут же заметила знакомый силуэт между двух ближайших сосен. Парень, подбоченившись, стоял в тишине, наблюдая за ней, чуть склонив голову на бок. Сердце девушки возликовало, а к лицу прилило знакомое смущение. Это был Анриш.

Он помахал ей рукой, и Темира машинально оглянулась. Другие девушки разбрелись и вовсе исчезли из вида, и можно было сказать, что они остались здесь вдвоём.

Анриш ещё раз махнул ей, словно подзывая, и, вопреки благоразумию, жрица сделала шаг навстречу. Но стоило ей сделать этот шаг, как она оказалась рядом, даже слишком – молодой охотник уже держал её за плечи, обнимая.

Сердце Темиры бешено застучало в груди, она боялась, но жаждала этих объятий, и почти осмелела, подняв глаза на лицо Анриша…

Но это был не Анриш. Темира было дёрнулась, но ещё секунду назад нежные пальцы стиснули её плечи до боли, впившись в нежную кожу девушки. Покрытые мутной пеленой мёртвые глаза уставились на неё невидящими зрачками, а синие губы, растрескавшиеся от сухости, кровожадно прошептали:

- Отдай моё сердце, ведьма!

13

Темира вскочила, хватая воздух пересохшим ртом. Гойд. Неужели теперь он будет преследовать её во снах, раз тело его стало пеплом, и было развеяно по ветру?

Она долго не могла отдышаться, обняв себя руками, пытаясь унять дрожь. Первые лучи рассвета лениво пробрались в комнату. Дверь скрипнула, и в комнату вошла бабушка, неся дрова. В печке уже догорали угли, и добавка к пище огню была как нельзя кстати.

- Темира, хворост заканчивается, надо бы принести…

Та машинально кивнула, тут же припомнив обстоятельства, при которых она обнаружила тело Гойда в воде. Хворост, в тот день она должна была принести хворост.

Деваться было некуда. Молча встав, умывшись и приведя себя в порядок, девушка вышла за дверь и отправилась в лес.

Солнце ласково щекотало макушки деревьев, и день обещал быть тёплым. Припозднившаяся мошкара плясала в воздухе, то замирая, то вновь оживая, перемещаясь с места на место. Однако утренний воздух был зябким, и Темира поёжилась, но продолжила свой путь.

Работа отвлекла её от скорбных мыслей, и она с удовольствием размялась, собирая веточку к веточке, укладывая вязанку так, чтобы та не развалилась по дороге до дома. Она почти успокоилась, но, уже возвращаясь, вновь завидела то место, где в прошлый раз решила напиться водицы и наткнулась на мертвеца. Оно словно притягивало её, и Темира шаг за шагом приблизилась к берегу, чтобы вновь заглянуть в бегущие воды Русянки, чтобы…

Страх её был напрасен. Дно, усеянное мелкими камнями да редкие рыбешки, едва заметные в воде, скользили по течению без устали. Высмотрев всё, Темира, было, облегчённо вздохнула. Но голос, раздавшийся позади, заставил её подскочить на месте.

- Уж не совесть ли тебя гложет, красавица?

Старейшина солнечных смотрел на неё так, будто Темира была виновата во всех бедах этого мира. Она испуганно отшатнулась, но Келбер схватил её за плечо, грубо сжав его.

- Отвечай, ведьма, кто убил Гойда? Ты?!

Темира попыталась вырваться, но куда ей было тягаться с мужчиной!

- Нет! – Закричала она. – Пустите! Пустите меня!

Но налитые беспричинной яростью глаза старейшины не сулили девушке ничего хорошего.

Стиснув плечо девушки ещё сильнее, он потянул её к себе, чтобы приблизить лицо Темиры к своему.

- Тогда кто?! – Зашипел он, глядя ей прямо в глаза. – Скажи мне, иначе…

Вихревая волна синего цвета хлестанула его по лицу, и от неожиданности Келбер ослабил хватку, отшвырнув Темиру в сторону. Девушка не удержалась на ногах, больно шлёпнувшись на песок и камни, но с облегчением краем глаза увидела ту, что пришла к ней на помощь.

Мелисса неторопливо и очень уверенно приближалась к ним, поигрывая синим пламенем, исходившим с ладоней Верховной Матери. А натянутая улыбка была обращена к старейшине солнечных, Темиру же она одарила лишь мимолётным снисходительным взглядом.

- Оставь девочку в покое, Келбер! Не нужно гневить Селену, ты же знаешь, она защитит своих дочерей, и накажет виновных со всей глубиной пустоты в своей груди! Ведь у неё нет сердца!

По лицу старейшины растекался алый кровоподтёк, но мужчину он не волновал. Хотя испуганным он не выглядел, скорее, разочарованным.

- Темира, девочка моя, тебе пора. – Мягко произнесла Мать, и девушка, успев к тому моменту подняться на ноги, лишь коротко кивнула, но мешкала, не решаясь уйти – мало ли, какая опасность грозит её наставнице в присутствии этого мужчины.

Мелисса же, правильно расценив её замешательство, лишь обнадёженно улыбнулась, сверкнув белыми жемчужными зубами:

- Не волнуйся за меня. Я справлюсь.

Келбер не вмешивался, провожая торопливо удирающую Темиру взглядом. А после обратился к терпеливо ожидающей его внимания Мелиссе.

- Ты следила за мной?

Белокурая женщина не спешила отвечать. Но после, вздохнув, призналась.

- Я засыпала в жаркой постели с тобой, а проснулась в холодном одиночестве. Нехорошо, Келбер. Я ведь могу и обидеться.

Тонкие длинные пальцы потянулись к лицу мужчины. Было видно, он сопротивляется этому разумом, но телом…

- Я не боюсь тебя, ведьма… - Приглушённый голос приобрёл хрипловатый оттенок, сдобренный прорывающейся через казавшуюся непоколебимой брутальность страстью.

- А тебе и не меня надо бояться. – Коралловые уста жрицы потянулись к губам старейшины, и от жара, возникшего между ними, Келбер едва не потерял способность здраво мыслить.

Зарычав как зверь, Келбер грубо прижал её к себе, заглушая страсть поцелуем – большего сейчас получить не удастся. А вот ночью, при свете так любимой жрицами Луны… Мысли о теле женщины, которую он сейчас сжимал в объятиях, вытеснили все мысли, касающиеся расследования убийства Гойда, хотя он и рассчитывал сегодня получить ответы на некоторые вопросы. Но эта белокурая ведьма путала все его планы.

Сколько лет ей было? Явно не двадцать. И не тридцать. Келбер помнил её ещё с тех пор, как была жива его жена, и пагубная страсть к чёртовой жрице едва не сгубила их всех. Но любовь к Вестине всё же возымела верх над порочной связью с Мелиссой – и только смерть любимой развязала ему руки и ширинку. И сколько он не зарекался, каждый раз эта ведьма умудрялась затаскивать его в свою постель.

Но не в сердце.

Так сколько ей?

На белом мраморном лице не было ни единой морщинки, даже самой крохотной. Умные синие глаза полыхали магией, и глаз красивее старейшина не видел, добровольно – почти добровольно утопая в них, и воскресая лишь затем, чтобы вновь утонуть.

Длинные белые волосы вьющимися прядями стекали по спине водопадом, восхищая, благословляя своей красотой.

Надо было убираться от неё подальше, но Келбер не мог, хоть в том не признавался даже себе. И использовал любую возможность, когда бывал в поселении лунных, чтобы очередной раз насладится таким желанным телом.

14

Темира не оборачивалась, спустившись на бег, и даже тяжёлая вязанка хвороста, запрокинутая на спину и чувствительно ударяющая по спине при беге, не отвлекала её от цели убраться отсюда как можно скорее. Старейшина чужого клана напугал её чуть ли не больше, чем мертвец в воде. Оно и не удивительно, бабушка всегда повторяла ей: «бойся живых, а не мёртвых», хотя в случае с Гойдом это было и не совсем верно.

Да что ж за напасти такие свалились на её несчастную голову в последнее время? Проклятый мертвяк! Ведь это всё из-за него, и страх, что въелся под кожу, и обвинения Келбера, несправедливые, обидные. Но кто станет слушать бедную девушку, если тому взбредёт в голову повесить всю вину на неё? И кто знает, каким будет за это наказание…

Но на этом злоключения Темиры только начались. Из-за малинника на неё, ревя, выскочил медведь, свирепо разинув пасть, и девушка, оцепенев, застыла на месте, готовясь принять смерть как таковую. В глазах потемнело, и вся недолгая жизнь пронеслась перед глазами неразборчивыми картинками, но…

Лёгкий свист, раздавшийся в воздухе, заставил её пересмотреть ситуацию заново. Медведь взревел ещё сильнее, теперь уже от боли, потому как из правого глаза его торчала тонкая изящная стрела, и к ним уже поспевал охотник, на ходу убирая лук и доставая короткий наточенный меч.

Это был Анриш, Темире не почудилось. То, как он бесстрашно бросился на страшного лесного зверя в одиночку, лишь ещё больше восхитило её, но полноценного боя не получилось. Медведь рухнул ещё до того, как молодой воин успел добежать до него – видимо, стрела вошла глубоко, и это его убило.

Тогда парень обратился к девушке, разом растеряв весь свой боевой пыл – казалось, разговор с той, что прочно укоренилась в его мыслях, был для него страшнее схватки с медведем.

- Ты в порядке? Он не поранил тебя?

Темира покачала головой, тоже смущаясь.

- Нет. Только напугал.

Девушка вдруг поняла, что вся дрожит. Зуб на зуб не попадал то ли от холода, то ли от пережитого страха.

Анриш тоже заметил это, и подошёл к ней, чтобы забрать охапку хвороста, закинув вязанку на своё крепкое плечо.

- Я сама справлюсь… - Пролепетала Темира, смущаясь ещё больше. – Правда, не надо…

- Я провожу тебя. – Не обращая на её возражения никакого внимания, сообщил он.

Ну, что же. Конечно, Темира была не против.

Идти в полном молчании было бы глупо, и вот, молодые люди, поборов стеснение, мало помалу разговорились.

Анриш рассказал Темире, что с тех пор как от лап медведя погиб один из его родных братьев, он без устали каждый день тренировался в стрельбе из лука. Ближний бой был опаснее, а зоркостью он обладал соколиной, что и доказала сейчас стрела, пущенная прямиком в глаз медведю. Но и мечом парень владел как надо, и Темира охотно ему верила. Правда, она сейчас готова была поверить во что угодно, в пол уха слушая рассказ молодого охотника, и целиком поглощённая его непосредственной близостью. Это было намного волшебнее тех видений, что она видела до этого. Его голос, глаза и руки – вот что беспокоило и притягивало её сейчас.

- А что ты делал в лесу в столь ранний час? – Спросила Темира, вспомнив, что так и не выяснила это обстоятельство.

- Я искал отца. Мне сказали, он давно покинул селение, но так и не вернулся. – Анриш в секунду помрачнел. – Не встречала его?

Неприятное предчувствие коснулось груди Темиры.

- А кто твой отец? Уж не ваш ли старейшина?

Вместо ответа охотник лишь коротко кивнул. Темире показалось это странным, будто он стыдился или не хотел признаваться в очевидном.

- На реке он, с Верховной Матерью. – Само собой, вдаваться в подробности девушка не стала. Хоть и не понравился ей этот Келбер, но Анришу-то он был отцом.

Молодой охотник вновь только кивнул, и вскоре они добрались до дома Темиры, у ворот которого их уже встречала Аркела, хитро прищурившись и подбоченившись.

Оправданий было не избежать.

15

Парное молоко, взятой бабкой у соседки, было слишком вкусным, и Анриш не мог оторваться от глиняного кувшина, допив его содержимое почти полностью. И оладьи, и льняная каша только из печи, и пряники, купленные заботливой хозяйкой давеча на базаре. Всё было настолько необычным, по-домашнему простым и охотнику казалось, что вкуснее он ничего в жизни не пробовал.

Темира с интересом смотрела, как всё это помещается в одном человеке. Откуда же ей было знать, что аппетит молодых мужчин гораздо сильнее, чем у юных дев, и то было девушке чудно.

Бабушка же причитала и охала, совсем как тогда, когда Анриш вынес её драгоценную внучку на руках из Латрапиуса, спасая от живого трупа, напавшего на Темиру. А теперь вот медведь… Получается, этот молодец уже два раза позаботился о сохранности её девочки. И в благодарность она готова была кормить его хоть всю оставшуюся жизнь.

- Кушай, милок, кушай. – То и дело между охами повторяла она. – Ой, какой молодой. Ой, какой справный. Кушай, красавец, кушай.

Анриш и не думал отказываться. Где он ещё так поест? И когда? Жизнь охотника предполагала постоянную добычу. А значит, мясо на углях, да жирная похлёбка, что успела поднадоесть. Здесь же была иная пища, приготовленная женскими руками. И для него это было чем-то особенным.

- А что отец говорит, надолго вы у нас? – Как бы между прочим спросила Аркела.

Анриш пожал плечами.

- Ничего не говорит. Только злится, да всех подозревает. – Признался охотник, но тут же боязливо сверкнул глазами – не лишнего ли сболтнул?

Но бабушку Темиры это не задело.

- А живёте-то где? Разместили?

- Сегодня разместят. – Анриш наконец-то решил распрощаться с молоком в глиняном кувшине, он вконец опустел.

- Оставайся у нас. – Словно невзначай продолжила Аркела. – Денег не возьму, по хозяйству подсобишь, да за внучкой моей присмотришь. – И чуть тише под нос себе прошептала. – А я за вами двумя, чтоб дел не наворотили.

Охотник непроизвольно взглянул на Темиру, пытаясь угадать её реакцию. Та была растерянна, и лишь испуганно хлопала длинными светлыми ресницами.

- Бабушка, ну как же, ведь комната-то у нас одна! – Залепетала девушка.

- Да уймись ты. – Монотонно промолвила бабушка, даже не глядя в сторону внучки, и тут же вновь переключилась на охотника. – Ну что, по рукам?

- Ага. Только я ещё с другом, он мне брат почти. Мы всегда вместе. – Промямлил Анриш, пытаясь скрыть радость от того, что теперь будет лицезреть Темиру почаще.

- А ещё лучше. – Обрадовалась Аркела, косясь на внучку – мол, вдвоём не останетесь. – Зови, но лишь одного.

Анриш кивнул, направляясь к двери.

Для него пока складывалось всё как нельзя лучше.

16

Ян нервно пережёвывал губы, подсматривая из-за забора за той, что пленила все его мысли со вчерашнего дня, и, казалось, успела выудить душу. Иначе зачем он так настойчиво искал с ней встречи?

Бессонная ночь точно поволока легла на воспалённые глаза, которые и в рваные обрывки ненастоящего сна желали видеть лишь её – синеглазую красавицу, чьи белые волосы сейчас были спрятаны под косынку, подобравшую их. В руках «белокурая лань», как окрестил про себя девушку Ян, держала плетёную корзину, в которую она собирала опавшие с дерева поздние яблоки.

О, как она была прекрасна! Тонкая, гибкая, грациозная… Как она наклонялась, как подбирала спелые плоды, белыми цепкими пальцами подхватывая по одному и, поднося их к глазам, визуально определяла, с гнильцой плод или нет.

Ян то потел, то его бросало в холод, но охотник знал одно: он жаждет заполучить эту красотку себе. Её тело манило его, и он уже хотел им обладать, но не только это прельщало парня в девушке. Кажется, он и в самом деле влюбился, ведь скажи она сейчас, чтоб он ждал, и он будет ждать сколько угодно. Да хоть целую вечность. Но вот, кажется, его присутствие за изгородью было раскрыто, но вместо того, чтобы испугаться, девушка изумлённо выгнула бровь.

Тогда Ян перестал прятаться, смело покинув своё укрытие, и дав изучить себя внимательному взгляду синих глаз. В конце концов, он был не из робких, и девушки бывало млели в его жарких объятиях, умоляя не покидать их. Но в этот раз он готов был даже пожертвовать своей свободой, лишь бы прекрасная незнакомка сама не погнала его прочь.

Но губы прелестницы медленно растянулись в недвусмысленной улыбке.

И Ян сделал ещё один шаг навстречу.

17

Промаявшись полдня с тушей медведя – доволоки такого до деревни, Анриш отправился на поиски Яна, но отыскать его так и не сумел. Доложив отцу о своей добыче, он взял часть себе – не обязана бабка Аркела кормить его, Анриша с детства учили, что мужчина должен быть добытчиком в семье, а добротному мясу всякий рад. Остальное – старейшине и братьям, как делал всегда, как велели законы охотничьей общины.

Уже вечерело, когда он, забрав вещи, коней - своего и Яна, направился к домику Темиры в надежде на встречу с девушкой, хоть одним глазком взглянуть на неё перед сном, перекинуться одним словечком. Но вскоре его догнал «потерянный» друг, цветущий как роза в разгар Травеня. На лице его сверкала такая мечтательная улыбка, что Анриш даже засомневался, а здоров ли тот.

- Сапфира. – Произнёс Ян. – Её зовут Сапфира.

И такое глупое лицо сделалось у него, что сын старейшины не смог сдержать весёлый смешок.

- Так ты о той синеглазке? А я уж подумал, ты заболел…

-Да. Да! Я болен, смертельно болен. Я сражён её красотой! Ты поймёшь меня, друг, когда влюбишься сам. А пока наслаждайся беззаботной жизнью свободного юнца.

На ум сразу же пришла Темира. А ведь и сам он недалеко ушёл от помрачившегося рассудком по вине девушки друга. Разве что не мог он так красиво выражать свои чувства. Пока не мог.

- И ты не спросишь даже, куда мы идём?

- Это неважно. – Протянул Ян. – Главное, завтра меня ждёт свидание с Сапфирой. И рай, никому доселе неизвестный…

- Совсем сдурел, старый! – Всё же рассмеялся Анриш.

Тот не возражал, продолжая глупо улыбаться.

Но сын старейшины вскоре последовал его примеру: у ворот их встречала Темира, зябко кутаясь в свою тёплую накидку.

18

Девушка смущённо пыталась прятать глаза, лишь мельком коснувшись Яна взглядом. Но вскоре, осмелев, задержала взгляд на Анрише. Он же обеспокоенно двинулся ей навстречу.

- Темира? Что случилось?

- Вот. – Жрица протянула ему тёплые одеяла из овечьих шкур, сложенные в несколько раз. – Бабушка уже спит, а я не знала, вернёшься ли…

Ему показалось, или страх разочарования промелькнул в её голосе? Значит, она боялась, что он не вернётся?

-Не стоило беспокоиться. – Принимая подарок из желанных рук, проговорил охотник. – Мы привыкли к неудобствам. Но всё равно спасибо.

Темира улыбнулась, вмиг покраснев. Хорошо, что было уже темно, и это оказалось не слишком заметно. Они ещё какое-то время молчали, но вскоре девушка сделала вид, что торопится, не в силах больше бороться со странным волнением, что возникало, едва в поле зрения оказывался Анриш.

- Мне пора. Сеновал там. – Она небрежно махнула рукой в сторону одной из построек двора, и поспешила скрыться в доме.

Анриш же какое-то время молча смотрел ей в след, после на закрывшуюся дверь, отчего настала очередь Яна усмехаться.

- Я что-то пропустил? – Заметил он, разворачивая друга за плечо по направлению к сеновалу. – Это ведь та самая девица, что…

- Её зовут Темира. – Перебил его Анриш. – И только посмей посмотреть на неё…

- Понял-понял! – Примирительно воскликнул Ян. – Наш малыш, кажется, всё-таки умудрился влюбиться?

Анриш не отрицал, лишь сдержанно улыбнувшись в ответ. Зная друга и его славу относительно разбитых девичьих сердец, он просто обязан был заранее предупредить его и обезопасить тем самым Темиру. Пусть пялится на свою синеглазку. А здесь ему ловить нечего.

Но Ян тут же забыл о ней, опять увязнув в своих мечтах относительно Сапфиры.

«Ну что же, это к лучшему» - подумал Анриш, окончательно успокоившись.

Пора бы на отдых. Сон так и валил его с ног.

19

Лунный амулет, висящий на шее Темиры, заискрился приглушённым светом, налившись тяжестью, и она машинально схватилась за него рукой. Так призывала своих жриц Верховная Мать, и девушка, накинув свой балахон, вышла в ночь.

Раньше она никогда не боялась темноты, но в свете последних событий её воображение играло с ней злую шутку, везде то и дело мерещились мертвецы, и тени преследовали её повсюду.

Амулет становился холодным, да просто ледяным, словно на грудь девушке положили кусочек льда, и Темира, стараясь не думать о страхах, прибавила шага.

На поляну со всех сторон подтягивались другие жрицы, а Верховная Мать, словно изваяние, застыв в одной позе, ждала их всех. Она была явно недовольна, а потому никто не хотел к ней приближаться слишком близко. И лишь одна Сапфира как всегда стояла рядом со своей покровительницей в расслабленной позе, и улыбалась своей задумчивой улыбкой.

Темире она никогда не нравилась. И не только потому, что считалась первой красавицей в их общине, затмевая своей красотой других девушек. Вечно держа что- то на уме, Сапфира всегда была немногословна. В её улыбках не было ничего приветливого, она могла не ответить и на приветствие, если в том не испытывала своей надобности. Но Верховная Жрица выделяла её среди прочих, нарекая своей преемницей задолго до того момента, как Селена сама должна будет выбрать ту, что станет служить ей верой и правдой. Ту, что станет на голову, а то и две, выше остальных в силе магии, что одарит её небесная богиня.

Но если сюда и стоило приходить каждый раз по зову Верховной Матери, так это из-за красоты самого обряда. Темира, совсем недавно взятая в круг, как величали жрицы своё избранное магией общество, с интересом и благоговением изучала действо, участвуя в нём, исполняя свою небольшую роль наравне с другими.

Девушки в длинных мантиях становились полукругом, напротив своей предводительницы, что непрерывно читала заклинание, призывая Селену даровать им лунный свет, дабы они могли собрать её бесценное сердце, рассеянное по земле. И Луна, откликаясь, наполняла воздух вокруг своих почитательниц дивным серебром, танцующим вокруг них туманом искрящихся частиц света. И тут, оставляя жриц внутри себя, возникал он – Лунный Храм, стены которого появлялись прямо из воздуха, материализуясь в пространстве и времени, излучая синеватое магическое пламя, которое вскоре становилось спокойным, уходя вглубь прозрачного остова.

Верховная Мать возносила в ответ благодарение, а после обходила полукруг девушек, поднося к губам каждой небесный нектар, похожий на солоноватое вино. Достаточно было сделать глоток, как голова шла кругом, и всё дальнейшее происходило словно во сне – прекрасном сне, возвышающем до небес на пике блаженства.

На какое-то время Темира выпадала из реальности, а потом, возвращаясь, находила себя в круге других жриц, взявшихся за руки, и в тот момент глаза их светились, совсем как у Верховной Матери, но во все времена. Их же магия проявлялась физически лишь в ночь Полнолуния, и Темира на самом деле не знала, как можно её использовать в другое время.

Вот и сегодня, казалось, обряд ещё только начался, но их сцепленные между собой руки говорили об обратном.

Вскоре, Верховная Мать, насыщенная магией, объявила, что все девушки могут идти по домам. Но приказала остаться лишь одной из них – Шанне, на что та, понурив голову, засеменила к Мелиссе.

Небывалая лёгкость граничила в груди Темиры с непонятным грузом, чего раньше с девушкой не случалось. И она привычно потянулась к амулету Селены, висящему на шее, но…

Рука нащупала пустоту. Темиру как молнией ударило: его не было на месте! Видимо, шнурок развязался, лишив хозяйку драгоценной во всех смыслах вещицы. Но возвращаться в такую темень, одной, было жутко страшно. Но что она скажет Мелиссе, когда та обнаружит пропажу? Помешкав с секунду, Темира всё же решила вернуться. Амулет должен быть заметен в лунном свете, так отыскать его проблем не будет. Или, по крайней мере, она попытается…