Рубаха-парень, огонь-девица

А после огляделся, решая, куда теперь идти. Раньше быть ему в этих горах не доводилось. Да он бы и сейчас не отправился, если бы сам не напросился доброе дело сделать – на то ведь и богатырём был! А это не просто слово. На самом деле жениться он собрался; понял, что время прошло, когда пожилая мать все уши прожужжала насчёт семьи и семейного счастья. Для него счастьем был вольный ветер да поход справедливости ради, подвиги ратные да свобода. Но мать-старушку обижать тоже было негоже.

Но женитьба, как оказалось, делом было серьёзным. С кем попало тоже не пристало судьбу вязать, хоть и не в обиду девицам сказано то было. Но ведь женитьба – это на всю жизнь. А потому хотелось, чтобы и лицом была ладна избранница, и фигурой. А пущего всего характером – добрая, мягкая, покладистая. Но чтобы все эти качества да в одной девице подыскать, тоже постараться надо было.

И тут принесла ему птичка на хвосте, что у князя Борислава, с которым он лично был знаком по военным делам, дочка имелась на выданье. Говорили, что красавиц таких сыскать было сложно, а родство с самим князем только на пользу обоим бы пошло. И мамка, как новость такую услышала, что с самим князем в родстве ходить будет, ежели тот не откажет, аж вся духом воспряла! О других девицах больше и слышать не хотела, собирая сына на душевный разговор с князем Бориславом.

Вот и прибыл он издалека, чтобы посвататься, а тут такое… Не то, чтобы он расстроился, нет. Но мимо беды чужой пройти бы не смог, даже если бы и отказал ему князь в руке своей дочери. Хотя и подстраховаться пришлось, немного схитрив, зато всё по-честному: справиться он с драконом – быть ему зятем Борислава. А ежели погибнет он в этом бою, то, значит, и не достоен он руки Златы, княжеской дочери!

Но стоило подумать о продолжении пути, а потому Драгомир, осмотревшись получше, прикинул, куда тут путь-дорогу держать можно. В иных горах бывать ему уже доводилось, а потому видел он едва заметную тропку, которой кто-то частенько пользовался. Значит, воспользуется и он. Ещё бы мальца поскорее отыскать да восвояси отправить. Нечего детям здесь шастать! И без сопливых, как говориться, тошно.

Но долго искать не пришлось. Осторожно ступая среди камней, он прошёл вперёд, пока не услышал чьё-то фырканье и тихую ругань. Подойдя ближе, Драгомир застал следующую картину: Златосвет, вися вниз головой в узкой каменной ловушке, скорее всего, природной, брыкался всеми частями своего тела, пытаясь выбраться наружу. Стоило как можно скорее помочь мальцу, но, поняв, что особой опасности тому не угрожает, богатырь решил слегка проучить его.

- Что? Далеко смог убежать, вояка? – усмехнулся он, наблюдая, как мальчишка замер, пытаясь понять, кто с ним говорит. – Оставить бы тебя здесь по-хорошему, чтобы в следующий раз неповадно было старших не слушаться!

Мальчишка что-то пробурчал в ответ и тогда Драгомир, ухватившись за одежду мальца, вытащил того обратно. Вид Златосвет имел растерянный, унылый. Кроме того, он содрал руки и лицо в кровь и хоть раны те не были серьёзными, но неудобство явно доставляли. Пришлось промывать их свежей водой да сдабривать мазью.

Когда богатырь с этим покончил, то напустил на себя дюже грозный вид и громко произнёс:

- А теперь – марш домой! Понял меня?! И чтобы больше никакого геройства!

На что Златосвет, надув по-девичьи пухлые губы, ответил ему тоже со всей серьёзностью:

- Хочешь меня домой отправить? Тогда сам и отведи! Знаешь же, Драгомир, всё равно я за тобой пойду. Так что решай – или время теряй, или бери меня с собой!

Вот же ж шельмец! Тот аж рассердился. Но правоту не признать не мог.

- Будь по-твоему! – сквозь зубы процедил богатырь. – Но, случись чего, в следующий раз сам себя спасать будешь!

И, отвернувшись, зашагал по намеченному маршруту. Злата же, показав язык его спине, тут же отправилась следом.