Седина в бороду или забальзаковский возраст
- -
- 100%
- +
– А если нет? Ему-то она, как я понимаю, уже понравилась!
– Кеша у нас понимающий, серьёзный. Надеюсь, кого попало не выберет.
– Посмотрим, – задумчиво произнёс Валерьян Семёнович. – А нет, так разговор короткий. Пусть дальше сам в жизни крутится. Значит, решено: на дачу! Пойду в гараж, машину подготовлю.
На дачу семья выехала накануне вечером. Видавшая виды кремовая «Волжанка» с серебристым оленем на капоте постояла на выезде из города в пробках, с наслаждением пробежалась по загородной шоссейке, свернула на пыльную просёлочную дорогу и, разбрасывая в стороны мелкие камешки, доехала до дачного участка. Занесли в дом продукты, поставили чайник. Пока он грелся, бабуля накрывала на стол. Галина Матвеевна вместе с мужем обошла дачные владения – шесть соток с грядками, плодовыми деревьями, ягодными кустиками.
– Эх, красота-то какая! Воздух какой! – выдохнул с наслаждением Валерьян Семёнович.
– Пионы розовые посадить бы надо.
– Ну, ты же знаешь, Галочка, что на даче я сажаю только печень! – засмеялся Валерьян.
– Ты бы, Лерочка, не шутил завтра так, когда дети приедут. У тебя чувство юмора своеобразное.
– Юмор освобождает механизмы ума! Марк Твен говорил. Кстати, уровень чувства юмора соответствует уровню интеллекта.
– Ну, знаешь, чувство юмора у всех разное.
– Надеюсь, оно у неё есть! Студенты же мои меня понимают!
– А ты не думал, что им просто приходится тебя понимать?
– Ну, знаешь… Хорошо. Попробую говорить про огород. Огород без забот: взял деньги – пошёл на рынок! – с пафосом произнёс он.
– Валерьян, я же просила!
– Ладно, постараюсь воздержаться. Пойдём. Хочется чаю испить. «Смеркалось, на столе, блистая, шипел вечерний самовар, китайский чайник нагревая, под ним клубился лёгкий пар…» Пушкина-то можно цитировать? Или это затронет ранимые струны её деревенской души?
– Пушкина можно. Пойдём. Бабуля, наверное, уже всё подготовила.
– Помнишь, мама моя, как девчонку чужую я привёл к тебе в дочки, тебя не спросив, строго глянула ты на жену молодую и заплакала вдруг, нас поздравить забыв, нас поздравить забыв… – запел Валерьян Семёнович густым мягким басом, обнял супругу за талию, и они пошли по направлению к дому.
Утро было по-осеннему солнечным, с лёгким туманом и запахом уже начинавшей желтеть травы. Позавтракав, глава семейства уселся с газетой в кресло-качалку на небольшой веранде, предоставив женщинам полную свободу в подготовке к встрече с будущей невесткой. Салаты нарезаны, заготовки откупорены, фрукты вымыты, закуски подготовлены, мясо замариновано. Времени до встречи гостей достаточно. Женщины разбрелись по грядкам и занялись обычными дачными делами. Валерьян Семёнович задремал, укрывшись мягким клетчатым пледом.
Скрипнула калитка, и все шесть соток заполнил звонкий игривый голос.
– Эй, родственники, вы что, не ждёте нас? Вот так да! Ехали, ехали, продуктов вон накупили, а тут и нет никого!
– Мам, пап, бабуля, вы где?
– Они, наверное, невестку испугались! Ау! Выходи по одному! В одну шеренгу – стройсь! На первый-второй – рассчитайсь!
– Ай, ай, как получилось-то! Дети уже здесь, а мы в грядках! – запричитала бабуля, вытирая руки о старенький передник.
– Идём, идём! – прокричала Галина Матвеевна, поспешно подбежав к умывальнику, чтобы ополоснуть руки. – Валерьян, подъём! – прошептала она в сторону дремавшего мужа.
Валерьян Семёнович, сбросив на кресло плед, подскочил и стал стряхивать с одежды невидимые соринки.
– Иди, встречай, мы сейчас! – сдавленным голосом приказала жена, и Валерьян уверенной тяжёлой походкой пошёл к детям.
Валюшка уже бойко разгружала привезённые пакеты на стоящий под яблоней стол. Глаза Валерьяна Семёновича медленно округлились. У стола суетилась рыжая коренастая девушка. Упитанный задок едва прикрывала короткая розовая юбка, из-под которой виднелись упругие крепкие икры. Острые шпильки белых босоножек, вонзающиеся в мягкую земляную дорожку, видимо, совершенно ей не мешали. Девица повернулась, услышав шаги Валерьяна, и его глаза стали ещё больше. Глубокое декольте подчёркивало упругую белую грудь огромного размера.
– Валентина! – бодро выпалила она, протягивая крепкую тёплую ладонь.
– Э… Валерьян Семёнович. Отец Викентия, – ответил он на приветствие, вернув себе самообладание.
– Да я поняла! Чей же ещё? – подмигнув Валерьяну, ответила бойкая девица. – А где мама и бабуля?
– Я – Галина Матвеевна, – сдержанно произнесла Галина. На протянутую руку она не отреагировала и лишь внимательно посмотрела на сына.
– Вот и мы, мам! Это Валюшка. Моя… моя подруга. А это наша бабуля, – обратился он к Валентине.
– Здрасте! Валя!
– Здравствуй, деточка. Хорошенькая какая, – обращаясь к Валерьяну и Галине, сказала бабуля.
– Ну, просто сдобная булочка! А грудь-то какая! Я б с такой… Ух! – развеселился Валерьян Семёнович.
– Валерьян, мы же договаривались! – недовольно проговорила Галина.
– Ну, женщины, несите, что у вас там припрятано для гостьи! А мы пока по участку прогуляемся!
Бабуля с Галиной Матвеевной поспешили, чтобы перенести подготовленные блюда из дома в сад. Валерьян Семёнович, обняв за пухлые плечи Валю и подмигнув сыну, принялся описывать красоты и достоинства шести соток.
– А у нас на даче яблони ранние и летние. Осенних нет. И груш нет. Для них у нас не климат. Смородина, крыжовник тоже есть. А я щи со щавелем люблю. Растёт у вас? – тараторила Валентина.
– Да был где-то. Женщин спрашивать надо. Я в этих делах не очень.
– Я ещё с крапивой молодой люблю! Только она за участком, целая плантация! Вот бы всё так росло. А то ведь как оно: сначала трясёшься, чтоб взошло, потом – чтоб росло, потом – чтоб ничего не сожрало, потом, после заготовок, чтоб не взорвало!
– А-ха-ха! – рассмеялся Валерьян Семёнович. – Точно! Я вот своим говорю: едешь утром на любимую дачу, а возвращаешься с этого, будь он неладен, огорода! Это всё бабуля. Викентий в детстве слабый был, витамины нужны. Вот и приобрели себе заботу. Сначала участок, потом домик построили. Теперь вот отдыхать ездим. Ну, кто отдыхает, кто работать после трудовых будней продолжает.
– Ой, а у вас яблоня болеет. Парша, вроде. Листья надо будет все собрать и сжечь. И падалицу, чтоб инфекции не было. И опрыскать мочевиной. Ветки больные обрезать. И весной опрыскать…
– Стоп, стоп, стоп! Это ты нашим дамам рассказывать будешь. Викентий, смотри, какие познания! Прямо как у тебя в математике! Ну, пора закругляться. Пойдёмте к столу.
– Ну что, дети, предлагаю поднять бокалы за знакомство! – начал застолье Валерьян Семёнович и разлил по бокалам сухое красное вино. – Бабуля у нас не употребляет, Викентий тоже. Почти. Да, Викентий? – улыбнулся он, глядя на сына.
– Папа преувеличивает, – ответил, улыбнувшись, Викентий. – По праздникам – почему бы и нет!
– А я шампанское люблю или сладкое чего-нибудь. Мамка из ягод вино делает неплохое.
– А мама ваша чем занимается? – задала вертевшийся на языке вопрос Галина Матвеевна.
– Да они с отцом на заводе вкалывают. У нас и дед с бабкой там работали. Хотели, чтобы я династию продолжила, но я решила в медсёстры пойти. Пользы больше семье будет. У нас среди родственников врачей нет, а болеют все!
– Чем, простите, болеют? – попыталась уточнить Галина Матвеевна.
– Да кто чем! ОРЗ там, грипп. Когда как.
– То есть наследственных заболеваний нет?
– Наследственных нет. По мне же видно, что я здорова, как… Ну, нормально всё. Мужики пьют, конечно, но они не алкоголики. На заводе многие это дело любят. Работа-то тяжёлая. Пока нагоняй от жён не получат, не остановятся. Да шучу я! – увидев испуганные глаза Галины Матвеевны, завершила рассказ о родственниках Валя.
– Ладно, в сторону допрос! Итак, за знакомство! – попытался спасти ситуацию Викентий.
– А вам, Валечка, сад наш понравился? – вставила свой вопрос бабуля.
– Ой, да она в этом деле профи! Про лечение яблонь мне пыталась рассказать. Это по вашей части! Ну-ка, расскажи им, Валентина, как надо, чтобы всё было отлично. А мы с Викентием пока мангальчик запалим.
Валентина, пододвинув к себе вазочку с вишнёвым вареньем, с аппетитом начала выгребать оттуда вязкие ягоды. С удовольствием облизывая ложку, снова и снова зачерпывала вишни, сплёвывая в кулак тёмные липкие косточки. Рассказывала все премудрости ухода за плодово-ягодными посадками, стараясь показать себя знающей, умной. Не зря всё-таки проводила большую часть свободного времени с родителями на огороде. Вот если бы её о книгах и театрах спрашивали, тогда беда, а так – очень даже кстати!
Закончив есть душистое варенье, Валентина, не задумываясь, швырнула косточки в кусты. Галина Матвеевна в ужасе посмотрела на бабулю. Бабуля незаметно развела руками. «Что поделаешь, девочка деревенская. Лишь бы хороший человек был, да любила Кешеньку», – сказал её молчаливый взгляд.
К столу вернулись мужчины, и напряжение постепенно исчезло, уступив место шуткам Валерьяна Семёновича, интеллигентным замечаниям Галины Матвеевны, мягкому юмору Викентия и заливистому смеху Валентины.
Сидели долго, до заката, пока из кустов не потянуло осенней прохладой. Валерьян Семёнович, несмотря на обещания, после нескольких рюмочек расслабился и сыпал шутками, чем вызывал недовольство супруги. Бабуля старалась всем угодить и с любовью посматривала то на Викентия, то на Валю. Галина Матвеевна была напряжена и, к удивлению, обнаружила, что Валерьян и потенциальная невестка понимали друг друга с полуслова. «Сдобная булочка» хохотала над каждой шуткой и, казалось, уделяла больше внимания будущему тестю, чем будущему мужу. Викентий смотрел на Валюшку влюблёнными глазами. Ему нравилось в этой встрече всё: смешливость отца и его топорный юмор, интеллигентность матери, заботливая суетливость бабули и, конечно, Валюшка – такая смешная, мягкая, весёлая. Рыжее счастье.
Потом отец, сын и Валя долго сидели, укутавшись в пледы, на веранде и неспешно разговаривали ни о чём. Вернее, говорил Валерьян Семёнович, веселя всех байками из жизни студентов. Позже к ним присоединились бабуля и Галина Матвеевна со своими рассказами о детстве маленького Кешеньки. Викентий немного смущался, опровергая отдельные истории. Валюшка искренне, задорно хохотала, и её молодая энергия заставляла улыбаться напряжённую Галину Матвеевну. Ближе к полуночи бабуля и родители ушли спать, а Викентий с Валюшкой ещё долго сидели на веранде и о чём-то шептались.
Галина Матвеевна поначалу пыталась обсудить возможную невестку с мужем. Валерьян Семёнович, с удовольствием растянувшись на кровати, подытожил:
– Ну что тут скажешь! Разные они, конечно. Но она девчонка неглупая. Думаю, Викентия будет держать крепко.
– Ты думаешь, она его любит?
– Это уж сами пусть разбираются. Боевая она – это точно. Викентий у нас в бабулю: мягкотелый. Ему по жизни направляющая рука нужна.
– Лишь бы эта рука никуда его не завела. Ему диплом защитить надо, в аспирантуру поступить, преподавать потом. Зачем ему такая жена?
– Поговори с ним. Может, поймёт. Я ничего против неё не имею, но опасения, конечно, есть. «Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень…» – процитировал он, зевая. – Давай спать. Будет ещё время.
Валерьян Семёнович, развернувшись к стене, пожелал супруге спокойной ночи и засопел. Галина Матвеевна ещё долго ворочалась в кровати, прислушиваясь к тихим голосам, раздававшимся с веранды.
Глава 3. Мальчик вырос
Глядя на окрылённого Викентия, Галина Матвеевна переживала. Она считала Валюшку абсолютно неподходящей девушкой для создания семьи. Тем не менее мать заняла выжидающую позицию. Пусть сын узнает её получше, поймёт, что за молодой энергией скрываются провинциальная нахрапистость и желание заарканить стоящего жениха. Не прошло же воспитание Кешеньки даром, должен же он увидеть ограниченность ума, подкреплённую отсутствием интеллигентности и недостатком образования! Возможно, он одумается и осознает, что для семьи нужна та, кто понимает и поддерживает супруга, кому не чужды его интересы. А какие у него могут быть с ней общие интересы?
Дни пролетали быстро, превращались в недели и постепенно переросли в очередной пасмурный осенний месяц. Викентий по-прежнему светился после встреч с Валюшкой, как «лампочка Ильича». Блуждающая на его лице улыбка делала, на взгляд Галины Матвеевны, лицо сына глуповатым, а его рассеянность и вовсе огорчала материнское сердце. «Хоть бы не надумал найти работу и перейти на заочку. Какая тогда может быть аспирантура!» – размышляла она, украдкой глядя на Викентия.
Вечернее чаепитие за семейным столом перестало быть для него обязательным ритуалом, что особенно огорчало бабулю, души не чаявшую в своём Кешеньке. Валерьян Семёнович, полностью погружённый в работу, казалось, специально просиживал всё время в кабинете, обложившись научными журналами, чтобы не замечать наступивших перемен.
– Что делать будем, Лерочка? Может, зря я на самотёк всё пустила? – устало сказала Галина Матвеевна, присев на краешек кожаного дивана в кабинете мужа.
– О чём ты? – спросил он, глядя на жену рассеянным взглядом из-под очков.
– О Кеше, конечно. О сыне твоём. Ты как будто не замечаешь.
– Да что случилось-то? Парень диплом получил, в аспирантуре учится. Ну, реже вечерами дома, ну, не рассказывает нам особо ничего, так ведь вырос он, не мальчик уже!
– Так тебе всё равно, кто в наш дом войдёт? Лишь бы учился?
– Послушай, Галина, я думал, что тебя это всё устраивает. Ты ж молчишь, ничего не говоришь. Я думал, ты – за! Мне, знаешь ли, некогда ваши женские мысли читать.
– Я думала, он пообщается с ней поближе и почувствует, что они совершенно разные. Смотрю на него и сердце сжимается. Чужим он каким-то стал. Улыбка ещё эта нелепая…
– Мужиком, наверное, стал, вот и ходит с блаженным выражением!
– Как это «мужиком»? Что ты имеешь в виду?
– Спит с ней, наверное. Вот что я имею в виду!
– Да как ты… Да что ты говоришь такое, Валерьян! – повысив голос, почти выкрикнула супруга.
– Вы, женщины, очевидного не хотите замечать. Девка активная, мясистая, созревшая давно, а тут такая удача. Чего теряться?
– Как спит? С этой… С ней? Наш Кеша? – взвизгнула Галина. – Ты ещё скажи, что она беременна!
– А может, и так. Внуки будут крепкие, здоровые. Закваска-то какая! – продолжил в своём саркастическом тоне супруг.
– Издеваешься? Что за выражения плебейские! – срывающимся голосом завопила Галина Матвеевна.
– Чего тут у вас? Чего шумите? – заглянув в дверной проём, спросила бабуля.
– Вот, мама, Галина Матвеевна тревожится, что Викентий на Валюшке женится, – рассмеялся Валерий Семёнович.
– Что, предложение сделал? Наконец-то! – всплеснула руками бабуля.
– Да вы вместе решили меня на тот свет отправить? – уже сквозь слёзы пискнула Галина и, забыв про приличия, выкрикнула: «Идиотизм какой-то!»
Смекнув, что гнев супруги на ночь глядя может обернуться крахом для продуктивной научной работы – он особенно любил работать по ночам, – Валерьян Семёнович подсел к Галине Матвеевне и, приобняв её за плечи, попытался успокоить взвинченную женщину.
– Ну-ну, Галчонок, я же пошутил. Пошутил я, слышишь? Успокойся. Кешенька наш – мальчик робкий, благоразумный. Вряд ли дело до секса дошло, – скрывая улыбку, добродушным голосом пропел он.
– Господи, Лера, о чём ты при маме! – выдавила из себя тут же покрасневшая Галина.
Лицо бабули бесшумно исчезло за прикрывающейся дверью.
– Ну что, ты так категорически против? Ну, подумаешь, неотёсанная. Освоится, отшлифуется. Сама знаешь, Москва не сразу строилась! – продолжал Валерьян Семёнович успокаивающим тоном.
– Да, освоится, да, отшлифуется, а что с наследственностью делать? И какое у него с ней будущее?
– Ну что ты прикажешь? Он же нас вряд ли послушает. А девчонка она неглупая, работящая, да и Викентию нужна твёрдая рука. Ты же у меня молодец, Галочка: подскажешь, направишь, научишь. Из неё толк будет при твоей поддержке. Поговори с ним, а если он не одумается, придётся принимать ситуацию. Познакомимся поближе. Может, всё не так и плохо. Ну, успокоилась?
– Успокоилась, – буркнула Галина Матвеевна, потом вздохнула и сообщила, что пойдёт помогать бабуле готовить чай, а с Викентием непременно сегодня поговорит.
Викентий к чаю не явился, а Валерьян Семёнович, сославшись на необходимость подготовки к выступлению, от вечерних «посиделок» отказался. Две женщины, прихлёбывая горячую золотистую жидкость из фарфоровых чашек, молча жевали пахнущие ванилью рогалики и смотрели в экран телевизора. Чего тут обсуждать, когда ничего не ясно? Заботливая бабуля после чаепития унесла посуду на кухню и сообщила Галине, что пошла к себе отдыхать.
Галина ждала сына довольно долго. Хорошо, что завтра суббота и нет необходимости спешить к первой лекции. Плохо, что завтра суббота: Кеша тоже не спешит. От неё не спешит! Раздражённый мозг Галины Матвеевны всё время пытался нарисовать эти ужасные картинки сексуальных утех её чистого, романтичного Кешеньки с «мясистой давно созревшей» девицей. Наконец Галина Матвеевна уловила тихий скрежет ключа в замочной скважине, и тут же её сонное состояние растворилось в материнской тревоге.
– Чего ты не спишь, мамуля? – удивлённо прошептал Викентий.
– Ты видел, сколько времени? Час ночи почти! Какой сон, когда тебя нет дома? Я думала, что-то случилось!
– Извини, мамуль, задержался. Пешком шёл, автобусы уже не ходят.
– От неё? Ты дома у неё был? – повышая голос, спросила Галина.
– Да нет, на концерте были. Я же говорил вам…
Галина поймала себя на мысли, что сын действительно что-то такое говорил. Организм отреагировал мгновенно. Она облегчённо выдохнула и обмякла. «Вот ведь Валерьян! Совсем взбудоражил меня своими домыслами о физической близости!» – пронеслось у неё в голове.
– Как концерт, понравился?
– Ты знаешь, да. Валюшка была в восторге.
– Не думала, что ей понравится симфоническая музыка, – всё ещё раздражённо проговорила Галина.
– А чего мы в коридоре стоим? Пойдём в зал, расскажу.
Они прошли в комнату, и Викентий, возбуждённый то ли от концертной программы, то ли от очередной встречи с Валюшкой, рассказал о своих впечатлениях.
– Спрошу прямо. Ты спал с ней? – вдруг резко выпалила Галина Матвеевна.
– Мам, ты что? Она не такая. От тебя я такого вопроса не ожидал. Ладно бы отец…
– Прости, Кеша. Вот отец как раз своими шутками и довёл меня до такого вопроса. Прости, – смутилась она. – Ты её любишь?
– Люблю, мам.
– Но она же совсем из другого… Она же совсем не нашего круга, что ли. А как же общность взглядов? Ты помнишь, как у Экзюпери? «Любить – это не значит смотреть друг на друга. Любить – значит смотреть в одном направлении».
– Я понимаю твои опасения, мам, но у нас есть общие взгляды.
– На что, Кеша? На что?
– На дружбу, на семью, на любовь, на общее будущее, наконец. Разве этого мало?
– Общее будущее? Ты сделал ей предложение? – округлив глаза, спросила мать.
– Нет ещё, собираюсь, – ответил он, и на его лице появилась улыбка, которая так не нравилась Галине.
– Господи, Кеша, ты всё обдумал? Без нас?
– Как раз хотел это с вами обсудить.
– Обсудить или сообщить нам о своём решении? Нас это что, не касается?
– Мамуль, ну что с тобой? Конечно, касается, но вы же не против были?
– Да я не знаю её совсем! Разве одной встречи достаточно?
– Одной – нет, но я-то с ней общаюсь уже давно! Это же мне с ней жить. Папе ведь она понравилась, и бабуле, и ты её полюбишь. Она добрая, открытая, светлая, её невозможно не полюбить!
Кеша смотрел на мать сияющими глазами, но она почувствовала, что этот взгляд словно проходил сквозь неё как рентгеновский луч. Перед сыном была не та, которая его родила, окружила заботой и любовью, тревожилась и переживала, радовалась его успехам и готова была пожертвовать чем угодно ради стабильного и качественного будущего, а другая: чужая, пугающая Валюшка. Надежда на то, что эта Валюшка никогда не будет её невесткой, рухнула.
– Чего ты молчишь, мамуля? – спросил Викентий, прижавшись щекой к её плечу.
На виске Галины предательски запульсировала голубая прожилка. «Что делать? Что делать? Что делать?» – проносилось у неё в голове.
– А давай её в гости к нам пригласим? На даче она у нас была, а здесь нет. Поближе познакомимся, – нашла в себе силы проговорить Галина Матвеевна, оставляя последнюю надежду на то, что сын всё же рассмотрит Валюшку получше и откажется от этой жуткой идеи.
– Спасибо, мамуля. Я сам хотел вам это предложить. Она будет рада. Спрашивала недавно, куда вы пропали.
– Пропали… Работа, заботы, – подавив в себе раздражение, сказала Галина Матвеевна. – Это вы, молодёжь, часов не наблюдаете. Ну да ладно. Оставим эти… Чего откладывать? В следующую субботу будем её ждать, если, конечно, у неё не будет срочных дел, – с сарказмом проговорила мать.
– У неё дежурство в больнице может быть. Я спрошу. Если что, перенесём на недельку?
– Перенесём, перенесём. Давай спать ложиться. Поздно уже, – вздохнула Галина Матвеевна.
Так дачные смотрины получили своё продолжение.
Глава 4. Познакомиться поближе
Галина Матвеевна любила свою квартиру. Валерьян Семёнович получил её за особые заслуги в сфере образования. Руководитель кафедры высшей математики, уважаемый человек в науке, подготовивший множество студентов строительных специальностей, постоянный участник симпозиумов и научных конференций, автор научных статей и методических материалов…
Они въехали туда ещё до рождения Кеши. Чуть позже перевезли туда из подмосковной деревни и мать Галины Матвеевны – бабулю. Любившая чёткость и упорядоченность во всём, Галина постаралась распределить обязанности между всеми, дабы большая квартира не превратилась в «авгиевы конюшни».
Бабуля отвечала за порядок в доме: с удовольствием начищала фаянсовые и фарфоровые изделия, протирала старым чистым носком Викентия пылюку, с нежностью поливала цветы, пылесосила, мыла, стирала, наглаживала… Пекла плюшки и булочки, наполняя все три комнаты чудесным ароматом. Словом, создавала уют и следила за чистотой. В обязанности Валерьяна Семёновича входило поддержание порядка в его кабинете и возвращение вещей на их законное место. Маленький Кеша должен был складывать свои игрушки, не кричать и не бегать по квартире и, придя домой, аккуратно ставить обувь в надлежащее место.
Галина Матвеевна сначала взяла на себя роль дизайнера, а после того, как квартира была обставлена в соответствии с советскими потребностями и модой, мнила себя заместителем руководителя. Руководитель де-юре был Валерьян Семёнович, де-факто же процессом руководила она, следя, чтобы каждый качественно исполнял свои «квартирные функции». Несмотря на то, что капитальный ремонт в квартире давно не делался, решено было всего лишь поменять обои, побелить потолки и подкрасить окна и двери. Паркет, лепнина на потолке, двери с узорчатыми стёклами и затейливыми ручками остались нетронутыми, что придавало квартире особый, душевный стиль.
Гости бывали у них нечасто, однако каждый их приход непременно сопровождался положительными отзывами о квартире, которые приятно ласкали самолюбие хозяйки. И вот теперь появилась опасность пребывания чужого, инородного тела на родной территории.
Галина Матвеевна с ужасом представляла, как Валюшка, лохматая и сонная, плетётся на её, Галинину, кухню, как девица неплотно закрывает дверь туалета, оставляя за собой запах своего присутствия, и как спит – о ужас! – вместе с Кешенькой на диване в гостиной, выселив саму хозяйку в комнату к престарелой бабуле. Надеясь на благоразумие сына, она, тем не менее, никак не могла справиться со своим беспокойством. Однако ничего не поделаешь: наступил день «знакомства поближе»…
– Ого! Хорошо вы устроились! – восхитилась Валюшка, войдя в просторный вестибюль дома. – И лифт здесь есть! Обалдеть!