Как кот на голову

Саша моргнула. Сон ещё не отпустил её, и она несколько секунд пыталась понять, почему у неё на груди сидит говорящий кот и почему это кажется нормальным.

– Какого... – начала она, но не договорила.

– Я не люблю ругательства, – перебил её Марсель, и его усы неодобрительно дрогнули. – Особенно утром. Это портит карму. И прошу тебя: не зевай мне в лицо, когда будешь говорить. У тебя утреннее дыхание, и оно не очень приятное. Я чувствую его даже отсюда.

Саша села на диване, и кот ловко спрыгнул с неё на пол, приземлившись бесшумно, как тень.

– Что за работа? – спросила она, протирая глаза и пытаясь сфокусироваться на реальности. – Я вообще-то должна рисовать кота в свитере для заказчика. Это и есть моя работа. И если я её не сделаю, мне не заплатят, и я не смогу купить тебе паштет.

– Нет, – сказал Марсель с абсолютной уверенностью, которая не терпела возражений. – Твоя работа сейчас – научиться контролировать свою силу. Потому что сегодня утром, пока ты спала и видела сны, я понял одну очень важную вещь. Та магия, которую я почувствовал вчера за стеной, – она не ушла. Она здесь. Она ждёт. И она ищет что-то или кого-то.

Саша замерла, и все остатки сна слетели с неё, как сухие листья с ветки.

– Ты думаешь, это за мной? – спросила она шёпотом, боясь услышать ответ.

– Я не знаю, – ответил Марсель, и в его голосе послышалась та же настороженность, что и накануне. – Но я знаю, что ты должна быть готова. Поэтому вставай, одевайся и делай кофе. У нас будет долгий день. И, возможно, опасный.

Саша встала с дивана, чувствуя, как в груди снова закипает тревога. Но вместе с ней любопытство и какая-то странная решимость, которую она не чувствовала уже много лет. Решимость, которая говорила: «Я справлюсь. Я смогу. Я не одна».

Она пошла на кухню, насыпала кофе в турку поставила на плиту и подождала, пока он закипит. Марсель сидел на подоконнике, на том самом месте, где вчера цвели фиалки, и смотрел на неё пристальным, изучающим взглядом.

– Саша, – сказал он, когда кофе закипел и она разлила его по кружкам – себе в большую, с надписью «Мир во всём мире», и ему в маленькое блюдце, которое она предусмотрительно поставила на пол, – я хочу, чтобы ты сделала одно простое желание. Маленькое. Совсем маленькое. Я хочу проверить, насколько сильно ты можешь его контролировать. Это будет наш первый урок.

Саша замерла с кружкой в руках.

– Какое? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Пожелай, чтобы чайник на плите засвистел, – сказал Кот. – Обычный чайник. Не магический. Просто свист. Тот, что стоит на плите.

Саша посмотрела на чайник. Он стоял на плите – старый, эмалированный, с отбитым носиком, который она забыла выкинуть. Она купила его когда-то на распродаже за сто рублей, но он сломался через месяц, и с тех пор он стоял на плите просто так, как декоративный элемент.

– Он сломан, – сказала Саша. – Он не засвистит. Я проверяла. Год назад. Он просто не работает.

– Пожелай, – повторил Марсель, и в его голосе послышалась твёрдость, которая не терпела возражений. – Не думай о том, что он сломан. Думай о том, что он работает. Визуализируй. Представь, как из носика идёт пар, как он свистит громко и звонко. Представь, что вода в нём кипит. Сделай это.

Саша вздохнула. Она закрыла глаза. Сосредоточилась на чайнике – на его форме, на его старом, облупившемся красном цвете, на его отбитом носике. Она представила, как он наполняется водой – чистой, прозрачной, как слеза. Представила, как вода начинает нагреваться, как появляются маленькие пузырьки, как они поднимаются на поверхность, как вода начинает кипеть, как пар вырывается из носика. И прошептала:

– Засвисти.

Сначала ничего не произошло.

Тишина. Только гул холодильника и шум дождя за окном – мелкого, осеннего, который барабанил по стеклу, как тысячи маленьких пальцев.

А потом чайник засвистел.

Громко, пронзительно, так, как свистел когда-то, давно, когда он был новым и работал. Он засвистел, и пар повалил из носика – густой, горячий, настоящий. И Саша отшатнулась, потому что вода в чайнике вскипела. Но она же не наливала туда воду. Чайник был пуст. Она видела это собственными глазами, когда ставила его на плиту.

– Это невозможно, – сказала она шёпотом, и руки её дрожали, и кружка в руках ходила ходуном.

– Это возможно, – ответил Марсель, и в его голосе послышалось торжество – сдержанное, но отчётливое, как проблеск солнца сквозь тучи. – Ты только что налила воду в пустой чайник. Своей силой. Ты создала воду из ничего. Из воздуха. Ты заполнила его кипятком, хотя внутри не было ни капли. Понимаешь? Это – первый шаг. Ты можешь управлять этим. Твоя сила подчиняется тебе, если ты не боишься её. Просто нужно научиться не бояться.

Саша смотрела на чайник, который свистел, и чувствовала, как по спине пробегает холодок. Но вместе с ним – и жар, и восторг, и ощущение, что она только что совершила нечто невозможное.

– Я сделала это, – сказала она, и голос её дрожал от изумления.

– Ты сделала это, – подтвердил Марсель. – Теперь выключи его. Пожелай, чтобы он замолчал и чтобы вода исчезла. Верни всё, как было.

Саша закрыла глаза и снова сосредоточилась. Но в этот раз она чувствовала это – ту самую нить, которая связывала её желание с реальностью. Тонкую, почти невидимую, но прочную, как паутина. Она видела её внутренним взором – она тянулась от её груди к чайнику, светилась тусклым золотистым светом. Она потянула за неё – и чайник замолчал.

Тишина в комнате стала абсолютной.

Саша открыла глаза и посмотрела на Марселя. Кот сидел на подоконнике, и в его жёлтых глазах горел огонь – яркий, торжествующий, как у учителя, который только что увидел, как его ученик сделал первый правильный шаг.

– Ты только что сделала то, на что многие маги тратят годы, – сказал он. – И ты сделала это за минуту. Ты – не просто усилитель хаоса. Ты – нечто большее. Я чувствовал это с самого начала, когда увидел тебя в парке. И сейчас я уверен.

– И что же? – спросила Саша, боясь услышать ответ, но в то же время чувствуя, что должна его услышать, что он изменит всё.

Марсель медленно поднялся на лапы, потянулся, и его голос стал тихим, почти торжественным:

– Ты – Исток.

Саша замерла.

– Исток? – переспросила она. – Что это значит? Это опасно? Это хорошо? Что это вообще такое?

Но Марсель не успел ответить.

За стеной снова ухнуло – громче, сильнее, ближе, так, что дрогнули стёкла на окне. А потом раздался звон разбитого стекла – где-то в подъезде, на лестнице, – и чей-то голос, низкий и глухой, как будто говорили через плотную ткань, произнёс:

– Есть контакт.

И в тот же миг фиалки на подоконнике вспыхнули – все разом, ярко, как будто в них зажгли маленькие лампочки, – и так же резко погасли.

Марсель ощетинился, его шерсть встала дыбом, и он зашипел так громко, что Саша никогда не слышала такого шипения – в нём было что-то древнее, звериное, опасное.

– Беги, – сказал он, и голос его был страшным, чужим. – Беги, Саша. Сейчас же.

Глава 3. Лена, квас и магический допрос с пристрастием

Саша не побежала.

Она застыла на месте, как вкопанная, и смотрела на кота, который ощетинился так, что казался вдвое больше обычного. Его шерсть стояла дыбом, спина выгнулась дугой, и из горла вырывалось низкое, угрожающее рычание – такое глубокое, что оно, казалось, вибрировало в полу, в стенах, в воздухе. Жёлтые глаза Марселя горели яростным огнём, и в них не осталось ни капли той усталой иронии, что была вчера. Только звериный инстинкт и готовность к бою.

– Я сказал: беги! – рявкнул кот, не сводя глаз с двери. – Это не шутка!