Кто убил Эркюля Пуаро?
- -
- 100%
- +
– Я не… я не думал, что это нужно. Я же не увиливаю, убил, судите! Сам признался и подписал. Какие еще улики?
– Вы признались, да не во всем. Как вы объясните, что на теле жертвы были обнаружены следы сексуального насилия?
– Я не… да что вы? Это не я! Он откуда-то пришел вечером еле-еле, был в невменяемом состоянии, с дверью разговаривал – ручку найти не мог, это тоже я сделал? Вот туда, откуда он вернулся, нужно обращаться, там и было!
– Ой как интересно получается! Мы бы обратились, спасибо за ценные сведения, только вот ведь незадача: кто-то бросил телефон в печку, а там все явки, пароли и адреса! Куда же нам идти? К тому, кто это сделал, логично?
– Не поспоришь.
– Вот именно! Послушайте, Торинов, не валяйте дурака! Вы и так уже по уши в этом самом. Давайте по-взрослому, без кокетства! Это вы изнасиловали подростка?
– Нет! В содомии я не повинен! Убил – да, вывел он меня, не смог я больше! Избил – да, потерял счет побоям – да, смерти его хотел – да, черт меня возьми, хотел, потому что сам Никита уже не жил! Это издевательство над ребенком! Его мать родная за уши в могилу волочила, и сама туда же шла, да еще и с маленьким в придачу! В тот вечер, именно в тот вечер, я осознал, да, глаза открылись: это не Никита на меня смотрит, нееет! Это сама пустота на меня исподлобья зыркает. Рооовным таким и тягучим взглядом. Как гудрон – все вокруг себя черным мажет и не смывается.
– Так, лирику оставьте для тюремной корреспонденции. Вы отрицаете факт насилия, все верно?
– Верно.
– Кто же это сделал?
– Я устал, можно воды?
– Берите. Повторяю вопрос: кто это сделал?
– Я не знаю, правда. Если бы знал, я…
– Убили бы, да?
– Не смешно.
– Вот и нам не до смеха, Торинов! Ребенка зверски избили и изнасиловали, он погиб. Единственные доказательства его «тайной жизни» уничтожены. И мать, и соседи, и учителя, словом, все его окружение в один голос утверждает, что не было никаких наркотиков и не было никаких проблем, пока вы со своим «воспитанием» не влезли. Зато все подтверждают конфликты и стычки между вами. Экспертиза показала, что парень употреблял перед смертью, но эту же синтетику вы сами могли дать ему под видом аспирина или еще чего, чтобы склонить к действиям сексуального характера. Он отказался, пригрозил вас сдать, вот вы и не выдержали – дали волю своим противоестественным наклонностям. Если все равно узнают, чего терять? Пусть уж будет удовольствие напоследок. Но парень начал сопротивляться, вас это вывело из себя, вы его убили. Разве не так?
– Нет! Я его не трогал! В смысле…
– В смысле только убили, но не насиловали?
– Да.
– Вы хоть сами понимаете, как это звучит?
– Да. Но я говорю правду.
– И уничтожили все доказательства своей невиновности? Мне так и записать?
– Да. Я не отрицаю вину за убийство. Я не думал, что телефоны важны.
– И сознательно их уничтожили?
– Не хотел, чтобы мать увидела. Не хотел, чтобы его запомнили таким. Он не был плохим мальчиком, его просто обманули. Вы не понимаете. Нет, он не заслужил такого! Я сделал для него все, что мог, я не думал, что будет так!
– Поздно плакать, Торинов, для присяжных слезы берегите. Если они будут, уж не знаю. Как по мне, дело ясное, тут и говорить больше не о чем! Зря вы запираетесь! Только чистосердечное и во всем статьям вам хоть как-то пособит, больше ничего. Подумайте, Торинов, стоит ли вилять дальше? Мы и так все знаем, зря старались! Все, уводите!
Михаил Борисович едва не запыхался, все еще сидя на «боевом коне» (так прозвали продавленный и покоцанный стул начальника, ставший героем местного фольклора). Он только что поймал господина Х за порванный рукав, обожженный в печке! «Так вот что Эдик имел в виду. Любопытно… Надо бы побеседовать с этим Ториновым еще раз, но уже о том, другом деле. Но сначала…». Он поспешно выключил компьютер, собрал бумаги и с неожиданным проворством выскочил из кабинета. Наконец-то в этом злополучном деле появилась хоть какая-то ясность!
Глава 4
Михаил Борисович пулей вылетел из коридора, на ходу заматываясь в шарф, и оказался в мутной ночи ноября, где кое-где проглядывал изъеденный солью снег. Было холодно и промозгло, но мелко для русской зимы, отчего настроения не было никакого: ни осеннего, ни зимнего, ни хорошего. Он уже прокручивал в голове далеко идущие планы, как вдруг напоролся на острую финку взгляда, взыскующего к ответу. Опять она! Светлана Григорьевна Ветроглядова, мать одного из пропавших мальчиков. Конечно, она вновь подстерегла его у здания, нисколько не заботясь о соблюдении приличий и дистанции. Плевать, что все видят и прогоняют, плевать, что о ней подумают, плевать, что на улице плюс один и влажно, как в накрытой бочке. Она дрожит от сырого ветра, но не уходит. Стережет. Преследует. У нее снова важная информация, которая не может подождать до завтра. «И наверняка какой-то порожняк» – грустно подумал он. Но делать нечего. Она выискивала именно его, потому что он не отмахнется, как следовало бы, а внимательно будет слушать, лелея идиотскую надежду на зацепку. Хотя ему ли не знать, что Светлана Григорьевна принципиально не способна сообщить хоть что-нибудь весомое об исчезновении сына. Все ее находки, версии и «наиважнейшие факты» – такое…
– Я, кажется, все поняла! Наконец-то дошла до истины!
– Добрый… пусть будет вечер. Я чертовки вымотался сегодня, давайте без околичностей. Что у вас?
– Вы же помните, что Егор играет? Ну шутеры эти, стрелялки.
– Да, как и миллионы других детей. Что дальше?
– Я смогла найти его друга по игре и связаться с ним. В аккаунт-то я зашла, но что толку? Непонятно ничего! Все на английском, названия странные, много кнопок. Я потыкалась, глухо! Но недавно я зашла туда и увидела чаты. Вот тут-то было, что посмотреть! Конечно, из этого сленга не разобрать, что к чему, но…
– Переходите к сути, я вас прошу!
– Этот парень узнал от меня, что произошло, и нормально уже ответил, что и сам заметил странности в поведении Егора. Если раньше он весь этот «шмот» зарабатывал в игре сам, ничего не донатил, то в последнее время начал покупать много чего полезного для игры… и дорогого. Вы знали, что эти мечи, пояса и ружья стоят неимоверно много?! Там же крутятся миллионы рублей! А речь идет о каких-то пикселях! Правильно я, значит, делала, что не разрешала. Там же квартиру проиграть можно…
– Значит, в последнее время у него появились деньги, которые вы не давали, так? О каких суммах идет речь?
– В том-то и дело! У него одних игровых покупок на две с половиной сотни! Тысяч, понимаете, тысяч! Откуда у него такие деньги? Я и не могла ему столько дать. И взять ему неоткуда. У нас нет таких знакомых и родных, всегда тянули от зарплаты до зарплаты. Все отчисления отца я переводила на специальный счет – Егору на поступление. Деньги на месте! Никто не брал. Что все это значит?
– Это очень интересно. Когда появились первые покупки? Можно это проследить?
– Полгода назад.
– Полгода… сначала мало, потом все больше и больше?
– Да, именно так.
– Какие-то еще странные покупки были? Или развлечения? Что-нибудь необычное? Вспоминайте, это действительно важно.
– Да нет, я ж вам говорила, он – тихий мальчик, домашний, ничем, кроме компьютера своего, не интересуется. Совсем ничем. Мы ругались из-за этого, ссорились. Он ведь по десять часов сидит в этих играх, не ест и не гуляет, как… зомби из этих дурацких фильмов. У него же натуральная зависимость, я не утрирую, я к врачу ходила!
– Без него?
– Как же, пойдет он, держи карман шире! Ой, простите.
– Ничего. Так вы говорите, что врач поставил диагноз?
– Ну не диагноз в строгом смысле этого слова. Сейчас такое не ставят, да и я не за диагнозом туда ходила. Я домой его привела, чтобы он лично посмотрел и убедился. Врач хороший, пошел навстречу. И знаете, что сказал? Зависимость! Нужно лечиться. Подменять нереальные впечатления реальными. Жизнь, дескать, разнообразить. Но как с моей зарплатой это сделать? На этот вопрос мне ни один специалист не ответит. Курорты, знаете ли, я не потяну. Сама об отпусках лишь передачи вижу. А родной отец… спасибо, что хоть минималку платит.
– Значит, парень по уши увяз в видеоиграх? И деньги на них просил? Вы, конечно, не давали?
– Из каких?! У меня все по копеечке рассчитано, никаких излишеств. А тут еще воображаемые фантики оплачивать! Было бы, на что! Я не враг своему сыну, не стала я ему цифровое рабство покупать. Так и выразилась: «Рабство!». Он, конечно же, в штыки: «Ты не понимаешь, это наше будущее! Я стану стримером и буду зарабатывать большие деньги, только надо сейчас вложить, все окупится!». Я ведь это слышала уже, меня не проведешь. МММ все эти, сетевой маркетинг, сначала тыщу заплати – потом миллионером станешь! Поле дураков! Но куда мне, я же старая, ничего не смыслю! Проблема отцов и детей. Может, он поэтому пропал, а?
– Почему «поэтому»?
– Ну вот со мной ему тяжело было, приходилось горькую правду слушать о том, что их, дураков, используют и разводят! О том, что «Сказка о потерянном времени» – это вообще не сказка! Он же всю молодость в этом компьютере проиграет, так ничего не увидев, кроме разноцветных пикселей! Вот и ушел он из дома, стало быть. Мать плохая, мать не понимает ничего…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.