Ключ из звёздной пыли

Грэйди откашлялся.

– Ты уверена, что хочешь…

– Уверена. – Они ходили на могилу на протяжении шестнадцати лет. И больше она не собиралась позволять им быть там в одиночку.

Кроме если…

– Ты не хочешь, что я шла с вами?

– Мы всегда хотим, чтобы ты была с нами, Софи. Я просто боюсь, что ты не понимаешь, насколько тяжело это будет.

Она потянулась к его руке, переплетая их пальцы вместе.

– Я знаю. Но теперь, мы – семья, правильно?

– Определенно, мы – семья. – Он притянул ее в объятие и, гладя по волосам, прошептал, – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Она думала о том, чтобы добавить «папа» в конце, но слово прилипло к языку.

– Думаю, вероятно, нам пора. Я уже сообщил Сандору, что он с нами не идет…

– Не идет?

Только эльфам разрешено посещать Уондерлингс. Даже Члены Совета оставляют своих телохранителей. Таким образом, он согласился доверить на следующие несколько часов заботу о тебе нам.

– Ничего себе… не могу поверить, что ты заставил его согласиться на это.

– Он протестовал. Очень. Но я напомнил ему о том, что могу сделать. – Серьезность его тона заставила Софи вздрогнуть.

Она редко думала о том, что быть Месмером действительно значило для Грэйди. Но полное управление сознанием было определенно сильной вещью.

– И, я согласился носить это, в случае, если потеряю фокусировку, – добавил он спокойно, показав маленькое серебряное оружие из внутреннего кармана его плаща.

Софи чувствовала, как вся кровь отлила у нее с лица.

– Откуда у тебя мелдер?

Она никогда не забудет то, как Декс упал на землю, парализованный и застывший после того, как похитители ударили его таким оружием. Глядя на устройство размером с ладонь, теперь было трудно представить, как много зла шло из гладкой, кривой ручки, соединенной с серебряным треугольником, и с единственной кнопкой в центре. Она очень не хотела видеть его в руке Грэйди.

Грэйди убрал его обратно в плащ.

– Совет настоял, чтобы я держал один в доме в качестве последнего средства. Не волнуйся, у меня нет планов использовать его.

Она надеялась на это.

С другой стороны никто никогда не планировал подвергаться нападению.

– Где Эделайн? – спросила она, сменив тему, прежде чем она снова будет переживать кошмар.

Тени залегли в его черты, и он закрыл глаза на секунду дольше, чем требовалось для моргания.

– О. Я приведу ее, – предложила Софи.

Грэйди не протестовал, когда она прошла мимо него и направилась вниз по кривой лестнице на второй этаж. Даже с солнечным светом, текущим через хрустальные стены, коридор, ведущий налево, казалось, был покрыт мраком. Софи поспешила к концу, где было три узких двери. Двери, которые всегда были закрыты.

Центральная дверь была немного приоткрытой.

– Эделайн? – прошептала Софи, не желая испугать ее, когда она на цыпочках прошла в тихую спальню.

Софи только однажды была в этой комнате за все те месяцы, пока жила там… и то тот раз был случайностью. Но комната выглядела точно так же. Она подозревала, что она не менялась в течение прошлых шестнадцати лет, хотя и чувствовалась тусклой и пыльной… будто кто-то отчаянно нуждался в том, чтобы включить хрустальные люстры или откинуть поблекшие кружевные занавески и впустить немного света.

Эделайн не ответила, когда Софи пересекла мягкий ковер и села рядом с ней на край заправленной кровати.

– Мы с Грэйди готовы, ждем тебя. – Голос Софи отозвался эхом через тихую комнату.

Эделайн сглотнула, когда она кивнула, затем повернулась лицом к Софи. Она сделала вдох, когда увидела брошь.

-Я не должна носить ее, если…

– Нет. – Эделайн помешала открепить ей ее. – Ты должна носить ее. Прости. Это просто удивило меня, так ты еще больше похожа на нее.

Слова были странными и колющими, и Софи никогда не знала, что делать, когда Эделайн произносила их. Она знала, что Эделайн имела в виду это как комплимент, но Софи не могла удержаться от сожаления, чтобы она была чьей-то тенью, или от волнения, что сходство имело какое-то отношение к тому, почему они удочерили ее.

Она проследила за взглядом Эделайн к фотографии в рамке, стоящей на столе через комнату.

Беззаботные Грэйди и Эделайн стояли, обнимая стройную белокурую девочку… Джоли, когда той было столько же лет сколько Софи.

У Джоли были светлые волосы Грэйди и ярко-бирюзовые глаза Эделайн. Она была эффектной, грациозной и улыбающейся с розовыми щеками и мерцающими белыми зубами.

Софи подошла к длинному до пола зеркалу в углу и попыталась найти сходство.

– Боже мой, у тебя странные глаза, – объявил высокий голос.

Софи резко повернулась.

– Кто это?

– Вертина. – Эделайн улыбнулась и подошла к Софи. – Думаю, ты раньше никогда не видела спектрального зеркала?

Софи вернулась к зеркалу, ахнув, когда она заметила крошечное лицо в верхнем левом углу. Девочку с блестящими черными волосами, бледной кожей и голубыми сапфировыми глазами. Похоже, что ей было около пятнадцати, и у нее было это сопливое выражение лица, я старше и спокойнее, чем ты, такое выражение лица Софи видела много раз в человеческом мире, когда она оказалась двенадцатилетней в старшей школе.

– Что это? – прошептала Софи.

– Это? – рявкнула крошечная девочка, ее симпатичное личико стало угрюмым. – Кого ты называешь «это»? Это у тебя странные глаза.

– Эй! – Софи по-прежнему не была совсем довольна быть единственным эльфом с карими глазами, но она не собиралась позволять какой-то девочке из зеркала оскорблять ее.

– Сейчас, сейчас, Вертина, – сказала Эделайн, кладя руку на плечо Софи. – Это за гранью.

– Прости. – Не казалось, что она имела это в виду.

Софи протянула руку и коснулась лица Вертины, наполовину ожидая, что оно будет чувствоваться теплой кожей. Все, что она почувствовала, это гладкое, холодное стекло.

– Убери от меня свои грязные пальцы! – сказала раздраженно Вертина, ныряя под руку Софи. – Плохо уже то, что я здесь одна все это время, собираю пыль, как какой-то кусок мебели. – Она отвернула свое крошечное личико, ее стеклянные глаза смотрели куда-то вдаль, когда она прошептала, – Я скучаю по Джоли.

– Я тоже, – ответила Эделайн, по ее щекам текли слезы.

Софи оттащила Эделайн назад, и, когда они были достаточно далеко от зеркала, чтобы их отражений не было видно, Вертина исчезла.

– Что это было?

Эделайн понадобилась секунда, чтобы ответить.

– Спектральные зеркала помогают одеваться или выбрать прическу для волос.

– Она живая?

– Интеллект лишь часть программирования. Но новинка никак не прижилась, потому что люди поняли, что не хотят, чтобы их зеркало говорило им, что они выглядят уставшими или не модно. Тем не менее, Джоли любила ее. Они стали друзьями. Она даже возвращалась из элитных башен на выходные, чтобы увидеться с Вертиной. Они были так близки. – Ее голос снова надломился.

– Идем, сказала Софи, ведя ее прямо к двери. – Грэйди ждет нас.

Эделайн вытерла глаза, бросая через плечо последний взгляд на, теперь уже тихое, зеркало прежде, чем последовать за Софи в коридор.

Они медленно поднялись по лестнице на четвертый этаж. Эделайн не торопилась туда, куда они шли, а для Софи подъем по лестнице всегда был испытанием, особенно на низких каблуках, на которых она решила попытаться ходить. Сейчас ей было тринадцать, казалось самое время перейти на более взрослую обувь. Если бы только ей хватало равновесия, чтобы справиться с ними. Она так сильно споткнулась на последней ступеньке, что упала бы, если бы не быстрая реакция Грэйди.

– Все еще учишься ходить? – поддразнил он, как только подхватил ее свободной рукой. В другой руке он держал красный мешочек, который протянул Эделайн.

– Эй, я не могу быть идеальной во всем, – возразила Софи с улыбкой.

– Это правда, – Грэйди держал ее за руку до тех пор, пока она не забралась на платформу под сверкающей люстрой в центре купола. Пятьсот замысловато ограненных кристаллов свисали с серебряных веревочек, образуя блестящую сферу. Прыжокмастер 500.

Эделайн повозилась с мешочком, который повесила через плечо, а Грэйди глядел на потолок, казалось не готовый отдать распоряжение.

Софи откашлялась.

– Куда именно мы идем?

Прошло несколько секунд прежде, чем Грэйди прошептал:

– В Уондерлинг Вудс.

Прыжокмастер ожил, вертясь, пока единственный кристалл не уменьшился достаточно для того, чтобы уловить солнечный свет, пробивающийся сквозь окна.

Никто не двинулся навстречу лучу, который преломился к земле.

Софи могла представить их стоящими так каждый год, слишком грустными, чтобы пройти вперед. Но в этом году она была здесь, чтобы помочь им.

Медленно, она мягко толкнула их в свет.

Глава 7

Софи и раньше бывала в тихих местах, но она никогда не сталкивалась ни с чем подобным тишине Уондерлинг Вудс. Ни щебетания, ни чириканья. Никакого скрипа или шелеста. Было похоже, что весь звук, вся жизнь были извлечены из окружающего мира, не оставив ничего, кроме тяжелой, почти осязаемой пустоты.

Даже серебряная галька не хрустела под ногами, когда она следовала за Грэйди и Эделайн вниз по извилистой тропинке, которая, казалось, сверкала, как только она двигалась, освещая путь к узким воротам впереди. Виноградная лоза с цветами в форме звезд оплела две позолоченные колонны до верха изогнутой золотой надписи с закрученными, замысловатыми буквами, которые гласили:

«Не всякий странник забыт»[5].

– Я уже слышала это ранее, – сказала Софи главным образом себе.

Она напрягла мозг, пытаясь убедить себя, что это было ее собственное воспоминание, а вложенное в нее. Образ короткого стихотворения мелькнул в ее голове, и она остановилась.

– Это из Властелина колец. Ну… не совсем. Но близко.

– Из Властелина колец? – повторила Эделайн.

– Это серия человеческих книг. И в ней есть эльфы. – Эльфы, у которых было некоторое сходство, с теми эльфами, которые существовали на самом деле, сейчас, когда она думала об этом.

– Старые книги? – спросил Грэйди.

– Думаю, Толкиен написал их в промежутке между 1930-1940 годами.

– Это было еще до того, как Программа Взаимодействия с Людьми была закрыта, – улыбнулся Грэйди, когда ее брови поднялись от удивления. – Обычно мы посылали замаскированных членов дворянства, чтобы они попытались научить людей нашему пути. Соглашения частично распались, но мы все еще надеялись направить их, вывести их из тьмы в новую эпоху света. По правде говоря, большинство великих человеческих новшеств за последние несколько веков появились благодаря эльфийскому обучению. Электричество. Пенициллин. Шоколадный торт. Но слишком многие из наших даров работали не так, как следовало, и за несколько десятилетий проблемы дошли до такой точки, что у Совета не осталось выбора, кроме как завершить программу и прекратить все контакты с людьми.

– Какое это имеет отношение к Властелину колец?

– Скажем так, были некоторые личности, которые не могли удержаться от манипуляций с легендами об эльфах.

– Что ж… ты хочешь сказать Дж. Р. Р. Толкиен встречал эльфов, вот почему он выдумал какаю-то там историю?

– Я бы не удивился. Хотя, я уверен, ему рассказали лишь малую часть. В книге хоть немного говорится о Уондерлингс?

– Не думаю.

– Тогда он не знал, что значит это выражение, – Грэйди жестом показал ей следовать за ним. Эделайн тихо плелась позади, они прошли под аркой и вошли в лес. – Это Уондерлингс, – прошептал Грэйди.

Здесь было не похоже ни на один лес, который когда-либо видела Софи. Светящаяся тропинка вела через море аккуратно высаженных деревьев, каждое из которых было окружено тщательно ухоженными кустами. Не было даже двух одинаковых деревьев. Некоторые были низкие и широкие. Другие высокие и стройные. Изящные ветви одних качались в безмолвном ветерке. Вторые выглядели крепкими и сильными. Листья были разной формы, размера и цвета. На каких-то были цветы. На одном даже шипы. А в основании каждого дерева лежал круглый белый камень с именем, вырезанным простыми черными буквами.

Грэйди подвел Софи к ближайшему дереву, которое напоминало ей плакучую иву, если бы у нее были красные листья, и она цвела тысячами крохотных фиолетовых цветков.

– Каждое семя в Уондерлингсе обмотано единственным волоском того, кто ушел, – объяснял он. – Когда оно дает ростки, то поглощает ДНК, забирая некоторые характерные черты жизни, которые они теперь разделяют. Позволяя ушедшему жить дальше.

«Не всякий странник забыт».

– У Сиры были прямые золотисто-каштановые волосы, – прошептала Эделайн пробегая рукой по красным качающимся листьям. – А в глазах фиолетовые крапинки.

Мягкие лиловые лепестки осыпали их, и Софи поймала столько, сколько смогла, ей была ненавистна мысль, что лепестки будут увядать на земле.

– Вы знали ее?

Грэйди смахнул немного цветков со своей накидки.

– Не так хорошо. Она была женой Прентиса.

Лепестки проскользнули сквозь пальцы Софи.

Прентис был Хранителем у Черного Лебедя, еще раньше, чем все узнали, что они работают против настоящих повстанцев. Сейчас он жил в Изгнании, его разум был раскрыт разрывом памяти по приказу Совета, для того, чтобы они могли узнать, что он скрывал. И секретом, который он отказывался раскрывать, была она.

Где они ее спрятали.

Почему они создали ее.

Кем она была.

Его жена умерла вскоре после того, как его разум был вскрыт. Каким-то образом она потеряла концентрацию во время светового скачка и исчезла прежде, чем кто-либо смог спасти ее. Оставив Уайли, их единственного сына, сиротой. Софи никогда не встречала его, он был на элитных уровнях Ложносвета и жил в уединенных элитных башнях, но иногда она спрашивала себя, знает ли он о ее существовании. И что бы он думал о ней, если бы знал.

Она подняла голову, и луч солнечного света зацепил ее глаза, проникая в мозг и пульсируя с такой головной болью, которую она все время испытывала.

– Ты в порядке? – спросил Грэйди, когда она потерла свои виски.

– Конечно, – она сосредоточила взгляд на лесе, удивляясь пониманию того, как же много здесь было деревьев. По крайней мере, должно быть, сотня раскинутых по извилистым холмам и аккуратно подстриженных кустов. Казалось бы много, но… Уондерлинг Вудс был лишь эльфийским кладбищем. В самом деле, они потеряли лишь сотню эльфов за все века, что жили?

Она потянулась к рукам Грэйди и Эделайн.

Они крепко держались за нее и медленно шли вниз по тропинке, их стеклянные глаза смотрели прямо вперед. Тропинка шла по тихому лесу, ведя их сквозь участки тени и света, пока они круто не повернули и не вошли на маленькую залитую солнцем поляну.

В горле Софи образовался ком.

Возвышаясь на небольшом пригорке, на фоне неба вырисовывалось хрупкое на вид дерево со светлой корой, темно-зелеными листьями и стройными веточками, тянущимися прямо к солнцу. Мягкая желтая листва ниспадала с кончиков каждой ветки, словно Испанский мох, придавая дереву элегантный и легкий вид. А огромные цветения такого же оттенка, что и глаза Эделайн покрывали веточки, наполняя воздух ароматом меда, ягод и сахара.

Как только они подошли, то увидели, что изящное дерево не давало пройти раннему дневному свету. Софи не могла оторвать глаз от надписи на белом камне, отмечающем могилу.

Джоли Люсин Руен.

Ничего не говоря, Эделайн открыла мешочек, который принесла с собой, и достала чистую резную бутылку, наполненную темно-фиолетовой жидкостью.

– Специальный тоник, который сделали гномы, – объяснил Грэйди.

Эделайн откупорила бутылку и разбрызгала густой сироп вдоль основания дерева. Когда остатки жидкости высохли, она ударила бутылкой по стволу дерева. Стекло разбилось на миллионы крошечных кусочков, рассыпавшись в мокрой траве. И как только блестящий сироп впитался в землю, светло-зеленые виноградные лозы выскочили из темного грунта и медленно спиралью поднялись вверх по коре дерева Джоли. Сморщенные фиолетовые цветы расцвели вдоль стебля, а каждый дюйм винограда сверкал, будто был покрыт блеском.

Грэйди широко открыл глаза, когда взял Эделайн за руку.

– Виноград пробудет лишь несколько недель, но это лучший подарок, который мы можем ей подарить.

– А еще это. – Голос Эделайн был едва слышен, когда она тихонько наклонила одну из веток, показывая серебряный браслет-оберег, спрятанный между цветениями. Она достала крошечный кристалл в форме звезды из своего кармана и приложила его к уже заполненной цепочке. – Мы подарили ей этот браслет, когда она пошла в Ложносвет, и мы покупали ей новый амулет каждый год в первый школьный день. Она носила его каждый день, но мы нашли его, когда нам отдали ее вещи из элитных башен, поэтому мы принесли его сюда и дарим ей новый амулет каждый раз, когда приходим.

Софи поджала губы, задумываясь над тем, стоило ли ей сказать что-нибудь.

Но что?

– Мне жаль, – было всем, что смогло прийти в ее голову.

– Это не твоя вина, – сказал Грэйди, сжимая ее плечо. Но что-то помрачнело в его голосе.

Эделайн задрожала от рыданий, и Грэйди притянул ее к себе, позволяя ей выплакаться у него на плече.

– Я дам вам минутку, ребята, – прошептала Софи, отдаляясь. Она думала, что могла помочь своим присутствием здесь, но ничто никогда не сделало бы это менее болезненным. А потеря Джоли была их ношей.

Она не имела к этому отношения.

Она тихонько скользила по тропинке, пытаясь вспомнить, какой путь отведет ее к входу. Она блуждала меж деревьев несколько минут прежде, чем осознала, что не узнает ни одного из них. Возвращение обратно не помогло, и, когда она развернулась еще раз и по-прежнему ничего не узнала, то была вынуждена признать, что потерялась.

И она была одна.

Софи хотела побыть в одиночестве, начиная со дня похищения… но быть там одной в жуткой тишине, это чувствовалось неправильно. Будто лес задержал дыхание, ожидая, что что-то произойдет.

Она не собиралась слоняться поблизости и узнавать, что это было.

Теперь побежав и кляня себя за то, что она надела эти глупые каблуки, Софи резко поднялась на самый близкий холм, надеясь, что там будет достаточно высоко, чтобы сориентироваться. Но два маленьких дерева, посаженные рядом друг с другом на гребне, отвлекли ее.

Молодые деревца.

Ее кровь превратилась в лед, когда она прочла имена, высеченные на белых каменных плитах.

Софи Элизабет Фостер

и

Декстер Элвин Дизней

Глава 8

Боль пронзила ее руку, когда Софи ущипнула себя за запястье, она испустила вздох, который сдерживала.

Она же не мертва.

Она не спала, хотя здесь были все признаки ночного кошмара.

Она изучила деревья, заострив внимание на одном, которое было немного выше другого. Бледный ствол был худой и слабый, но дерево по-прежнему стояло само. Золотые листья в форме звезд покрывали щуплые ветки с темно-коричневыми стручками, усеянными среди них. Ни цветов. Ни цвета. Лишь простое, примитивное дерево.

Ее дерево.

Она не могла сдержать чувство небольшого разочарования, особенно по сравнению с деревом Декса, у которого был изогнутый ствол, остроконечные, землянично-красные листья и сиреневато-голубые ягоды. В нем было что-то от сущности Декса. Даже без надписи она могла догадаться, что это была его могила.

У нее была могила.

Блеск серебра у основания самой тонкой веточки привлек ее внимание, и она потянулась трясущимися руками, чтобы расстегнуть амулет с двумя оберегами: слон, покрытый голубыми бриллиантами и какой-то медальон с выгравированными на нем замысловатыми завитками.

Все вокруг расплылось, словно мир начал быстро вращаться, а она опустилась на землю, пряча голову в коленях. Она считала каждый вдох, пытаясь не выпустить весь свой завтрак на траву. Прошло шестьдесят три вдоха прежде, чем тихий голос Грэйди нарушил безмолвие.

– Они оставили деревья.

Она резко подняла голову, но ее глаза не могли сфокусироваться на двух людях, стоящих над ней. Она думала, это был внезапный яркий свет, но потом что-то мокрое пробежало вниз по ее щеке.

Грэйди и Эделайн опустились рядом с ней, сжимая ее в объятиях. Слезы Софи насквозь промочили накидку Грэйди, когда Эделайн гладила ее по спине.

– Нам следовало предупредить тебя, – сказал он, вздыхая. – Я просто не хотел тебя расстраивать, даже если бы их здесь не было.

Софи пыталась заставить свой рот задать хоть какие-нибудь вопросы, нарастающие в ее мозгу, но все, что она могла выдавить из себя, было:

– Как они…?

Эделайн должно быть знала, что она имела в виду, потому что прошептала:

– Мы дали им волос с твоей серебряной расчески из твоей комнаты, – она убрала прядь волос со щеки Софи. – И мы посадили семя на твоих похоронах.

Софи закрыла глаза, но это не помешало ей представить их стоящими на этом холме, плачущими, когда они сажали ее семя в землю. Держась друг за друга, они застегнули ее браслет вокруг ветки, намереваясь дополнять его каждый год.

Семья Декса тоже была здесь?

Кто еще приходил?

В ее разуме промелькнул список имен, и она отбросила грустные мысли прочь. Она заставила себя сесть, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони.

– Но вы же знаете, что сейчас мы живы. Почему они до сих пор здесь?

Грэйди прикоснулся к хрупкому стволу ее дерева.

– Возможно потому, что в Уондерлингс живые существа. Было бы правильным убивать их просто из-за того, что мы посадили их по ошибке?

– Думаю, нет, – пробормотала она.

Это не было виной дерева, что похитители выбросили ее регистрирующее ожерелье в океан и обманом заставили всех поверить в то, что она утонула. Но осознание того, что это была ее могила, по-прежнему бросало ее в дрожь. Не какая-то могила, дерево, смешанное с ее ДНК, содержащее крошечную частичку ее, которое росло и менялось. Словно каким-то образом некая частичка ее была украдена.

Эделайн крепче сжала Софи, когда та дрожала, и прошептала:

– Мне так жаль.

Это были те же слова, что произнесла Софи у могилы Джоли. Но помогали они примерно так же. Но если Грэйди и Эделайн могли быть сильными, то могла и она.

Она сжала руки в кулаки, и что-то металлическое врезалось в ее руку.

– О, я нашла это. – Она протянула браслет. – Ничего, если я оставлю его?

Эделайн прикрыла рот рукой и отвела взгляд.

Грэйди откашлялся.

– Конечно. Мы хотели, чтобы он был у тебя. Фактически, это хорошо. Как раз ты начинаешь свой первый целый год в Ложносвете. Нам придется купить тебе новый амулет.

Софи осмотрела амулеты, которые они выбрали, улыбнувшись крошечному синему алмазному слону, который, должно быть, был вдохновлен Эллой. Медальон оказался маленьким компасом, оправленным крошечными алмазами. Сдвинутые буквы были выгравированы на внутренней части.

– «Пусть прошлое станет для тебя путеводителем», – прочла Софи вслух.

– Что это? – спросила Эделайн.

– Надпись на компасе.

– Компас? – Эделайн побледнела, когда Софи протянула амулет. – Мы не добавляли этот амулет.

Софи почувствовала, как у нее отвисла челюсть, когда Грэйди схватил браслет и, прищурившись, посмотрел на надпись.

– Все, что я вижу, это беспорядочные старые руны. Ты уверена, что видишь сообщение?

Он вернул браслет, и Софи должна была напомнить себе дышать, когда она проверила надпись, которая все еще читалась так же. Когда она приблизила медальон и присмотрелась к гравюрам, она поняла почему. Смешанный с замысловатыми завихрениями был черный завиток с резким концом, как изгиб шеи птицы, заканчивающейся клювом.

Знак лебедя.

Глава 9

– Самое время, – прошептала Софи, даже при том, что ее руки дрожали.

Она ждала контакта с Черным Лебедем с тех пор, как они показали себя при ее спасении. Возможно, они, наконец, собирались объяснить, почему они создали ее, и чего хотели от нее.

Это действительно чувствовалось странным – знать, что они все еще наблюдали за ней… по-прежнему отправляли ей сообщения и подсказки, ожидая в тенях, что она найдет их.