Ключ из звёздной пыли

Она обернулась через плечо, наполовину ожидая увидеть, как лицо выглядывает из-за деревьев. Но лес был так же тих и пуст, как и всегда.

Софи снова изучила надпись, которая, должно быть, была написана специальными шифрованными рунами… единственными рунами, которые она могла прочитать благодаря тому, что Черный Лебедь подготовил к ним ее мозг.

– Я думала, что ты знаешь код Черного Лебедя? – Она видела, как Грэйди смотрел свитки с шифрованными рунами на краях.

– Только несколько разрозненных фраз. – Его голос стал мрачным. Почти злым. – Что там написано?

– Пусть прошлое станет для тебя путеводителем. – Она повертела компас в разных направлениях, и стрелка всегда указывала на север, как и предполагалось. Таким образом, подсказка должна была быть самим сообщением.

Они не могли просто сказать: «Встретимся здесь, и мы все объясним?» Неужели она просила слишком многого?

– Оставь амулет здесь, Софи, – приказал Грэйди, так громко, что она даже подпрыгнула.

– Что? Почему?

– Ты не будешь брать еще какие-то вещи от них. Если они хотят от тебя помощи, они должны предстать перед Советом, мужественно отвечая за их действия…

– Какие действия? – Грэйди странно относился к Черному Лебедю, всегда сердился или менял тему всякий раз, когда она спрашивала о них или о просьбе к Совету найти их.

– Грэйди, – сказала Эделайн, останавливая его, прежде чем он мог ответить. – Не сегодня.

Грэйди вздохнул, и боль в его глазах уколола сердце Софи.

Эделайн была права. Они были там, чтобы оплакать свою дочь, а не говорить об охоте на Черного Лебедя.

Но…

– Я оставлю амулет себе, – пробормотала она, не глядя на Грэйди.

– Это не безопасно…

– Это просто амулет, Грэйди, – прервала Эделайн. – Что они сделают, будут следить за ней через него? Они уже знают, где мы живем.

Софи рискнула взглянуть на Грэйди, было похоже, что он хотел поспорить. Вместо этого он протянул руку.

– Можно, я снова посмотрю его.

Софи колебалась, задаваясь вопросом, вернет ли он его. Она не могла представить Грэйди таким не справедливым, как сейчас, хотя она все-таки протянула амулет, и Грэйди поднес его к свету, прищурено огладывая браслет со всех сторон.

– Думаю, Эделайн права, – произнес он, вздыхая. – Амулет не опасен, но есть послание. Ты можешь делать все, что хочешь с компасом, но не вздумай позволить им управлять тобой подсказкой. Ты им не марионетка.

– Я знаю. Но они также спасли меня, – напомнила она ему то, что чувствовала в сотый раз. – Они пытались помочь. Чтобы это послание не значило, думаю, нам следует выяснить это.

Грэйди потер нос, словно разговор доставлял ему головную боль. Прошло несколько тихих секунд прежде, чем Эделайн сказала ему.

– Думаю, нам следует показать его Олдену. Узнать, что он думает о том, что мы должны делать.

– Действовать заодно со мной, – Софи встала, отчищая свое помятое платье от травы и вытаскивая свой Импартер. – Нужно ли мне позвать его и позволить узнать, что мы отправляемся в Эверглен?

– Мы не можем идти прямо сейчас, – тихо произнесла Эделайн. – Нам еще нужно навестить Бранта. Но, возможно будет лучше, если ты не…

– Нет, я иду с вами, – весь избыток информации заставил ее забыть о другой ежегодной части траурной традиции Грэйди и Эделайн.

Визит к жениху Джоли.

Перед тем, как Эделайн потянулась к руке Софи, они с Грэйди переглянулись.

– Ты уверена? Визит к Бранту самая волнующая часть всего процесса.

Более волнующая, чем поход на могилу к их дочери?

– Брант еще не в себе, – сказал Грэйди, словно знал, о чем она думала. – Не легко видеть его таким… сломленным.

Выражение его лица было таким же измученным, как и его голос, а Эделайн выглядела, как изваяние.

– Я пойду туда же, куда и вы, – сказала она им, походя на Сандора, за исключением писклявого голоса. Она была не в состоянии помочь им на могиле Джоли, но также не позволит им сделать это одним. Больше нет.

Ни когда-либо снова.

* * *

– Здесь живет эльф? – не могла не спросить Софи, как только пейзаж сфокусировался.

Все, что она видела в мире эльфов, было огромным, сделанным из драгоценностей, кристаллов или стекла, с тщательно продуманной архитектурой или с золотой или серебряной отделкой.

Квадратное, безоконное каменное строение напротив них было больше похоже на принадлежащее человеку. Бедному, отчужденному человеку с ужасным вкусом.

Эделайн возилась с бархатным мешочком, зажатым в руках с побелевшими костяшками.

– Нам пришлось перевезти Бранта туда, где он чувствовал себя в безопасности.

Дом не выглядел «безопасным». Он был холодным и мрачным. Даже земля вокруг него была ничем иным, как неровными камнями и темным, пыльным грунтом.

– Сейчас Брант боится огня, я уверена, ты можешь понять, – тихо произнес Грэйди. – Он не мог спать, пока мы не нашли ему место, где ничего бы не горело. Вся его мебель огнестойкая, мы даже изготовили для него специальную одежду.

– А что на счет его семьи? Она не помогают вам заботиться о нем?

Грэйди неловко поежился, а взгляд Эделайн упал на землю.

– Это… опасно для них, не то, чтобы Брант представляет угрозу. Он едва двигается. Просто смотрит на стену, бормоча что-то про себя. Но вина… – голос Эделайн надломился, и она откашлялась перед тем, как прошептала. – Вина может сломать их.

Грэйди взял Эделайн за руку.

– Насилие и жестокость не слыханы в нашем мире, Софи. Наши умы не способны осмысливать вину, которая приходит за такими зверствами или, по крайне мере, не должны. Вот почему никто не заподозрил похищения, когда ты и Декс исчезли. Вот почему никто не хотел верить, что Эверблейз горел. Потому что, если бы одному из нас пришлось сделать что-то подобное, вина расколола бы наши умы и позволила бы тьме проникнуть сквозь трещины.

– Но почему родители Бранта чувствуют вину? – Олден сказал ей, что пожар был случайностью.

– Они не чувствуют. Но вина – это коварная штука, особенно смешанная с тяжелым горем. Она проскальзывает внутрь, подвергает сомнению, заставляя тебя спрашивать, могла ли ты сделать что-нибудь, изменилось бы что-нибудь… – Грэйди посмотрел вдаль, а Софи заинтересовал вопрос, были ли родители Бранта единственными, кто боролся с чувством вины.

– Это была не ваша ошибка, – тихо сказала она.

– Я знаю. – Злость в его голосе была очевидной, а сам он не взглянул на нее и пошел прочь. Но он прошел лишь несколько шагов, когда повернулся к ней лицом. – Перед тем, как мы зайдем внутрь, тебе придется пообещать, что ты не будешь, ни при каких обстоятельствах, пытаться читать мысли Бранта.

– Я знаю правила Телепатии. – У Телепатов были собственные законы, которым они следовали, правило номер один гласило – Никогда не читать мысли без разрешения.

– Этого более чем достаточно. Душевное равновесие Бранта было сломлено во время пожара. Наблюдать за тем, как горит дом, знать, что внутри была Джоли и, понимать, что не мог спасти ее, это слишком, – Грэйди умолк на секунду, и ему пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Травма и чувство вины частично сломили его. Он не полностью бессознателен, как кто-то, чья психика разорвана. Но читать мысли Бранта чрезвычайно опасно. Обещай мне, что ты не откроешь свой разум для его мыслей.

– Обещаю.

Он посмотрел на нее сверху, словно искал правду в ее словах. Затем кивнул, повернулся прямо к серому каменному дому и поднялся по ступенькам к толстой металлической двери. Ледяной ветер обжег щеки Софи, как только она и Эделайн подошли следом. Когда они присоединились к нему, Грэйди толкнул цепочку, висевшую над ними, и низкий звон прогремел по всему дому. Вслед за нескончаемой тишиной.

Они стояли там так долго, что Софи начала думать, правда ли Брант был дома.

Затем раздался низкий голос.

– Войдите.

Глава 10

Не пялься на его шрамы.

Софи повторяла команду снова и снова, приказывая себе повиноваться. Она старалась сосредоточиться на серых стенах со светящимися голубыми кристаллами, рассеянными среди камней, или на четырех металлических креслах, единственной мебели в комнате, которые были прикреплены к земле огромными серебряными отростками. Но ее взгляд всегда возвращался к искаженным, сморщенным рубцам на щеке Бранта или к красным пятнам и тонким белым линиям, которые скручивались и переплетались на половине его щеки.

Он сухо и свистяще кашлял, прикрывая свой изуродованный рот рукой, которая была красной и в ссадинах.

– Вы привели нового человека, – прохрипел он, когда откашлялся.

Грэйди обвил рукой ее плечи, и Софи удивилась, что почувствовала, как его трясет.

– Да, это – Софи. Сейчас она живет с нами в Хевенфилде.

Брант улыбнулся, что заставило сложиться его губы пятнистым шишечкам плоти. Софи обратила свой взгляд на желто-оранжевую футболку с длинными подвернутыми рукавами и пояс, завязанный примерно на середине талии. Одежда была немного похожа на банный халат.

Брант снова закашлялся.

– Как же… неожиданно. – Прежде, чем кто-нибудь смог что-нибудь сказать, он указал на мешочек, который сжимала Эделайн у своего живота. – Это для меня?

Эделайн прошла по комнате туда, где сидел Брант, и положила мешочек ему на колени.

– Ты знаешь, я никогда не забываю.

Ткань разорвалась, как только он открыл мешок, словно маленький ребенок, разворачивающий подарок, обнажив круглую серебряную коробку.

– Заварные пышки!

– Шоколадные, из ирисок и сочных ягод. Я сделала их этим утром, – улыбнулась Эделайн.

Брант открыл крышечку, достал квадратную фиолетовую слойку, немного похожую на цветной зефир и откусил кусочек. Розовый сок капал по шрамам на подбородок, когда он облизывал свои губы и засовывал остатки в рот.

– Разве заварные пышки не самое лучшее, что вы когда-либо пробовали? – спросил он Софи, выплевывая крошки.

Софи никогда о них не слышала, но она не хотела признаваться в этом, поэтому просто сказала:

– Да.

Его улыбка сменилась хмурым видом.

– Ты никогда их не пробовала, верно?

– Нет, я, – начала было Софи, но Эделайн прервала ее.

– Я делаю их только раз в год.

Брант ничего не сказал, и он определенно не предложил ей ни одной, так как закрыл банку и засунул ее обратно в разорванный мешочек. Софи смотрела на свои ноги, считая пузырьки, выглядывающие по краям ее туфелек. Сформировались уже семь отдельных полосочек, и она была уверена, что это еще не все. Но они жалили меньше, чем осознание того, что у Эделайн было особое угощение, которым она никогда с ней не поделится.

Брант разразился очередным хрипящим кашлем, нарушая тишину.

– Ты болен? – спросила Эделайн.

– Нет, – крикнул Брант, как только она потянулась к нему, словно хотела проверить температуру по его лбу. Он притянул колени к груди и обхватил руками ноги, складываясь в непроницаемый шар. – Я в порядке.

Однако его голос звучал хрипло.

– Сядьте, – велел он, указывая на три пустых кресла. – Расскажите мне, что произошло за последний год. Ясное дело, были какие-то изменения.

Софи опустилась в пружинистое кресло, с удивлением обнаружив, что на самом деле оно было очень даже удобным. Каким-то образом, металл казался мягким, обволакивая ее тело, как подушка, но он был холодным. Или же озноб появлялся больше от бледных глаз Бранта, который вновь заострил на ней внимание. Они были скорее серыми, чем голубыми и обрамлены густыми ресницами, такими же черными, словно смола, как и его волосы. Потом она поняла, что Брант должно быть был привлекательным. Но пожар изуродовал его.

Не смотреть на его шрамы.

– Я видел тебя прежде, – пробормотал он, все еще изучая Софи.

– Видели?

Он кивнул, как только его глаза изучили каждый дюйм ее лица, остановившись, наконец, на ее шее.

Его металлическая банка заварных пышек с лязгом упала на землю, когда он рванул к ней.

Софи вскрикнула и попыталась закрыться от него, но он одной рукой пригвоздил ее плечо к креслу, а другой сорвал с нее накидку.

– Это мое! – закричал он, когда Грэйди отдернул его в сторону и отбросил к противоположной стороне комнаты.

– Что с тобой? – вскрикнул Грэйди, а Брант сжался в углу, бормоча «Мое» себе в кулак.

Эделайн бросилась к Софи, проверяя, нет ли у той травм.

– Ты в порядке?

Софи кивнула, будучи еще не в состоянии говорить. Она продолжала одним глазом смотреть на Бранта, когда поправляла одежду, и нахмурилась, когда заметила, что чего-то не хватает.

– Он украл мой семейный герб.

Брант целовал свою сжатую ладонь, а Софи заметила крошечные частички желтого блеска, выглядывающие меж его пальцев.

– Мое, – произнес он, смеясь в этот момент.

– Я… думаю, он узнал брошь Джоли, – пробормотала Эделайн, ее глаза наливались слезами.

– Брант, верни это, – приказал Грэйди, приближаясь к нему.

– Все хорошо, он может оставить ее, – сказала Софи Грэйди, когда тот схватил руку Бранта, а Брант кричал и пытался оттолкнуть его. Казалось, она сделала все только хуже, оставшись здесь, а она этого не хотела. Кроме того, Брант знал и любил Джоли так, как никогда бы не смогла она. Брошь Джоли принадлежит ему по праву больше, чем когда-либо принадлежала бы ей.

– Мое! – кричал Брант, смеясь и целуя драгоценную птицу перед тем, как опустить ее в карман своей длинной мантии. Все его тело расслабилось, когда его сокровище оказалось безопасно спрятанным, а на лице сложилась уродливая улыбка.

Эделайн выпрямилась.

– Наверно, нам пора идти…

– Нет! – вскрикнул Брант, кашляя и тряся головой. Когда он посмотрел в глаза Софи, он, казалось, снова успокоился. – Останьтесь.

– Правда, я в порядке, – пообещала Софи, и после секунды колебания, Грэйди помог Бранту сесть обратно в свое кресло и протянул ему коробку заварных пышек.

Эделайн встала рядом с Софи, играя роль телохранителя.

Брант снова закашлялся, сухо и сипло.

– Хочешь, я приготовлю тебе немного чая? – предложила Эделайн.

– Ничего горячего! – Он выплюнул последнее слово с отчаянным воплем. Затем этот вопль превратился в ломаный смех, а он покачивался взад и вперед, потирая свой изуродованный подбородок.

Грэйди с жаром пустился в долгий рассказ всего, что случилось за последний год, но Софи не могла сказать, на самом ли деле Брант слушал. По большей части он глазел на нее своим обезображенным лицом, которое вызывало желание смотреть на что-нибудь иное, но не на него, а он по-прежнему притягивал ее взгляд, будто магнит.

Наконец, Эделайн нарушила их нелепое соревнование в гляделки, когда упомянула Силвени.

Коробочка Бранта с заварными пышками опять упала на пол, а Софи приготовилась к новым нападкам, когда Эделайн прыгнула перед ней. Но он просто встал, его взгляд метался между ними троими.

– Вы нашли еще одного аликорна? Самку?

Грэйди встал рядом с Софи, беря ее за руку.

– Софи была единственной, кто уловила мысли Силвени в лесу и помогла нам привести ее домой. Также она – та, кто будет воспитывать ее.

Брант подошел к стене, разглядывая гладкие камни с выражением смотрящего в окно.

– Тогда временная шкала перезапустится. – Он резко повернулся обратно к ним, его серые глаза засверкали, когда они встретились с глазами Софи. – Это переломный момент. В нашем вечно меняющемся мире.

– Ох… конечно.

Комната погрузилась в тишину, а Софи начала смущенно ежиться, задаваясь вопросом, сколько еще им придется сидеть в этом холоде, в этой тревожно-холодной комнате, с этим беспокойным эльфом.

К счастью, Брант облегчил им задачу.

– Я устал, – пробормотал он, опускаясь на жесткий пол и сворачиваясь, как ребенок. – Мне нужно отдохнуть.

Софи ждала, что Грэйди и Эделайн помогут ему лечь в постель. Вместо этого они поднялись и присели на корточки рядом с ним, сжимая его плечо и желая ему хорошего сна.

– Увидимся в следующем году, – шептал Брант сквозь зевоту. Он погладил брошь Джоли в своем кармане, словно ему нужно было удостовериться, что она была там перед тем, как закрыл свои глаза.

К тому времени, как они подошли к двери, Брант уже храпел.

* * *

– Ты уверена, что ты в порядке? – спросил Грэйди в третий раз, как только они поднялись по ступенькам к своим спальням в Хевенфилде.

Софи выдавила улыбку, ненавидя себя за то, что отправилась с ними, доставив, тем самым, им больше беспокойства.

– Было тяжело, как ты и говорил. Но я в порядке, честно. Просто хочу спать.

– Ты ведь не собираешься туда для того, чтобы попытаться разгадать загадку Черного Лебедя? – Грэйди скрестил руки на груди.

Солнце едва село, и никто из них не обедал, но Софи была готова к тому, чтобы этот волнующий день закончился.

– Они ждали больше трех недель, чтобы связаться со мной… Они могут подождать еще ночь.

Она наклонилась к ним, чтобы обнять их и пожелать спокойной ночи, но Эделайн отстранилась. Она закрыла глаза, щелкнула пальцами и маленькая тарелочка, заполненная четырьмя розовыми, пышными квадратиками, появилась в ее руке. Софи на шаг отпрыгнула, когда Эделайн протянула ей эту тарелку. Она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к способности Эделайн вытаскивать вещи из ниоткуда.

– Я сделала эти шоколадно-вишневые заварные пышки для тебя. Думаю, мне следовало дать их тебе раньше…

– Спасибо, – ответила Софи, заполняя тишину, когда голос Эделайн умолк.

Она взяла кусочек и удивилась, когда почувствовала карамель, как от леденца. Но это было схоже с откусыванием сладкого липкого облачка, наполненного тягучим шоколадным кремом и вишневым сиропом. Ей пришлось отхлебнуть его, чтобы он не побежал вниз по ее подбородку.

Она думала, что ничего никогда может быть вкуснее плавленого зефира, но сейчас она уже в этом сомневалась.

Грэйди и Эделайн засмеялись, когда она собрала остатки себе в рот, набивая щеки.

– Джоли тоже их любила, – прошептала Эделайн. – Думаю по этой причине, мне не нравилось готовить их, но, если они тебе нравятся, я могу готовить их чаще.

Софи могла бы съесть целую тысячу таких, и была уверена, что будет безумно желать их каждый день. Но…

Она протянула тарелку, чтобы показать, что оставила три штучки.

– Этого достаточно.

Эделайн обвила ее руками.

– Мы видим.

Они поцеловали ее, пожелали спокойной ночи, и Софи поднялась на последний пролет лестницы, кивнув Сандору, когда дошла до двери своей комнаты.

– Все хорошо, – заверил он, как только его глаза задержались на ее плече, словно каким-то образом он мог видеть синяки, появившиеся там, где ее держал Брант.

Как только она сделала шаг в свою комнату, начала играть тихая музыка. Человеческая музыка. Старая песня, которую она слышала сотни раз, взрослея.

– Остановил Декса, – объяснил Сандор, стоя позади нее. – Он оставил что-то, чтобы поддержать тебя.

– Оу.

Частичка ее еще наделась, что Черный Лебедь снова свяжется с ней. Но когда она увидела клетку Игги, которую переставили с его маленького столика напротив стены с окнами в центр ее кровати, она забыла о причине своего разочарования.

Игги, или как она думала, что это был Игги, был теперь копной розовых вьющихся кудряшек. Декс должно накормил крошечного импа особым эликсиром для роста волос, которому Игги совсем был не против. Ему было очень весело носиться по кругу за своими розовыми локонами. Ее iPod был прислонен к клетке, и, когда песня закончилась, лицо Декса заполнило экран.

– Привет, Софи, – сказал он, сверкая своей улыбкой с ямочками. – Я подумал, наверно, тебе нужно посмеяться в завершение сегодняшнего дня, потому что уверен, он был не из легких. – Он взглянул вниз, покусывая губу перед тем, как добавил, – Моя мама сказала мне этим утром, что у нас там есть деревья. Ты видела их? Это… немного странно, ты так не думаешь? Я имею в виду, в общем, не важно. Я думаю, ты расскажешь мне, если вы видели их. И надеюсь, мое деревце получило мою привлекательную внешность. – Он снова улыбнулся, хотя улыбка была какая-то грустная. – К тому же, скоро начнется школа, мама хочет, чтобы я оставался дома немного дольше, а папе нужна помощь в магазине, поэтому я думаю, ты побудешь с верминионом одна следующие несколько дней. Постарайся не дать ему съесть тебя!

Он глупо помахал прежде, чем экран стал черным, а Софи подняла iPod, пытаясь выяснить, как он совершил этот трюк. Декс сходил с ума от мысли о том, что Технопатия – это не круто.

Она поставила свои заварные пышки на столик, чтобы доесть их позднее, переоделась в пижаму и вытащила лохматого розового импа из его клетки, располагая его на своей подушке перед тем, как устроиться в постели. Его мех был мягче, чем обычно, а когда она взъерошила его, имп начал издавать визгливый звук, который напомнил ей мурлыканье.

Игги свернулся в клубочек, когда она задернула шторы, и через несколько секунд он уже спал. Но как только она закрыла глаза, ее голову заполнил не его храп, похожий на звук моторной лодки.

Это был хриплый, навязчивый голос, повторяющийся снова и снова.

Я видел тебя прежде.

Он никогда не скажет, где именно.

Глава 11

Приди. Друг.

Странный шепот потянул Софи обратно в сознание, и она была благодарна за это. Травмированное, искривленное лица Бранта присоединилось к ее кошмарам, и она практически могла чувствовать, как он прижимал ее к стулу… но вместо того, схватить у нее заколку, он хватал ее за руку, когда смеялся и кричал:

– Моя!

По крайней мере, она выяснила, почему он сказал, что видел ее раньше. Должно быть, она напомнила ему Джоли, что чувствовалось… странно.

Приди. Друг.

Софи покачала головой, поняв, откуда пришел шепот.

Силвени?

Друг! повторила аликорн, громче на сей раз, смешав с порывом волнения.

Софи вскочила на ноги, сбив Игги на пол с испуганным писком.

– Прости, – прошептала она, когда он потряс лапками, заставляя свои розовые кудряшки подпрыгивать. Софи схватила первые попавшиеся брюки и тунику, нашла кушак, которым подвязывала тунику, но не смогла его завязать. Ее руки слишком сильно дрожали.

Как она могла услышать Силвени, если не прислушивалась к ней?

Накануне, она предположила, что эмоции Силвени были такими интенсивными, что это подсознательно заставило ее открыть свой ум. Но теперь каждое повторение загонялось в ее мозг как камень, и когда она попыталась оградить себя, все, что получилось – это приглушить шум.

Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг!

– Что случилось, мисс Фостер? – спросил Сандор, когда она пропрыгала через дверь спальни, все еще надевая другой ботинок.

– Я не знаю, – призналась она, прокладывая кратчайшее расстояние к лестнице.

Эделайн сидела за столом в слабо освещенной кухне, ее синяки под глазами выглядели так, будто она вообще не спала. Она подскочила, почти пролив чай, когда Софи промчалась к двери.

– Ты в порядке?

– Думаю, да. – Софи выскользнула наружу, мчась к пастбищу Силвени.

Сандор догнал ее, хватая за руку, чтобы остановить.

– Тебе действительно нравится делать мою работу сложной, не так ли? – спросил он, когда осмотрелся.

– Прости, я просто пытаюсь проверить Силвени.

Сандор вздохнул и достал свое оружие.

– Стой за мной.

Он двигался медленно, по-военному, когда вел ее вперед, пытаясь не спускать глаз со всего сразу. Но когда показался загон Силвени, блестящая лошадь была одна, нарезала круги у самой высокой части ее купола, передавая «Друг! Приди!» снова и снова. Как только она нашла Софи, то устремилась вниз и подбежала к прутьям, пихая нос через них и сопя.

Софи чуть не вырвало. Утреннее дыхание аликорна почти конкурировало с дыханием Игги.

– Что случилось, девочка? – спросила Софи, когда Сандор убрал свое оружие.

Холодная пустота промчалась через ее разум, погружаясь в ее сердце.

Тебе одиноко? спросила она.

Одиноко, повторила Силвени. Друг.

– Все в порядке? – прокричал Грэйди, мчась за ними. Его волосы были взъерошены, на нем было что-то на подобии халата, пальто, это заставило Софи понять, насколько было рано. Солнце только начинало полосовать фиолетовое небо оттенками оранжевого и розового цвета.