Когда рак на горе свистнул. Книга, которую вы ждали. Реальная история о борьбе с раком

Верхушка айсберга в океане жизни

Жизнь иногда преподносит неожиданные сюрпризы, способные изменить всё, перевернув мир с ног на голову, так произошло и со мной. Началась эта история с обычного осмотра врача по женской части. Почему именно этот врач? Да потому что заболел живот, и я испугалась. Чего испугалась? Того же, что и все женщины — дисплазий, кист и разных болезней, а наибольший страх вызывал медицинский термин — рак. Не знаю, думает ли каждая женщина если у неё кольнёт в боку, что это симптом ужасной болезни, но я настолько впечатлительная, что подобные мысли периодически закрадываются в голову. Как говорит моя матушка: «Не думай о плохом и уж тем более не примеряй на себя, ведь мысли могут воплотиться», но я как раз делаю всё наоборот. Хотя сейчас, по прошествии времени, понимаю, что позитивная мысль — это сильнейшая установка, способная избавить от множества ненужных переживаний, которые мы же сами и накручиваем в своём воображении.

У меня была прекрасная работа администратора в центре культуры и спорта, а по выходным — актёрское мастерство в театральной студии, и всё это мне очень нравилось. Главное слово здесь «была». А почему, вы, наверное, уже догадались, а если нет, то всё узнаете по ходу этой истории.

Новый год маячил впереди, мы с наставницей Ладой дружно готовились к корпоративу: придумывали конкурсы, создавали плейлисты, проверяли аппаратуру, думали над украшением залов и своими нарядами. А у меня на носу была ещё театральная игровая программа с ребятами — учениками, так что работы много, дела кипели! Чудесный год проводить хотелось достойно, тем более это был мой год дракона по восточному календарю. Накатывало волнение, немного побаливал живот, но меня не остановить, я как паровоз на полном ходу, мчалась на бешенной скорости к любимому волшебному празднику — Новому году!

Декабрь — месяц суеты и радостного волнения в предвкушении праздничных дней, подарков, встреч с родными и друзьями. В конце года нужно не только подвести итоги и сделать выводы, но и о здоровье позаботиться.

Обычно чуть что и я бегу к врачу. Три года назад со мной случился апокалипсис в виде экстренной операции. Предательски лопнул яичник, но меня спасли скорая помощь и врачи. «Чуть что» в этот раз затянулось на полгода, живот побаливал немного, но это женские причуды — менструальный цикл, то, сё, в общем, серьёзно ничего не болело и не беспокоило. Полгода назад — летом всё было в порядке, УЗИ и осмотр врача это подтвердили, а я склонна доверять врачам, не зря же они учились столько лет и давали клятву Гиппократа. Кроме того, мне тридцать шесть лет, здоровье крепкое, разве что предыдущие два года снизился иммунитет, насморк и кашель перетекли в хронический гайморит и бронхит, но антибиотики ведь помогли, а значит ничего страшного, у многих бывает такое, я скинула всё на нервы и недосып.

Но всё-таки между работой и домашними делами записалась к «женскому» врачу, которая, между прочим, три года назад упустила проблему, и я чуть «коньки не отбросила», когда меня увезли на скорой после посещения этого самого врача. «Но выжила же, прооперировали, вырезали яичник вместе с кистой, всё нормально, живём дальше и не вспоминаем плохое, тем более у меня такая хорошая работа и всё отлично, чудесный год дракона — мой любимый!» — успокаивала я себя.

На приёме врач к моему удивлению быстро нащупала что-то неладное и столько вариантов выдала, что я жутко перепугалась и побежала платно делать УЗИ, так как на бесплатное не было талонов.

В кабинете УЗИ сидела солидная женщина — сразу появилось доверие. «Этот врач точно опытный», — подумала я. Она делала УЗИ быстро и чётко и нашла у меня кисту на уже давно вырезанном яичнике, а там, где врач-гинеколог нащупала что-то страшное, она не обнаружила ничего. Я крайне удивилась, ведь искренне верила, что яичник вырезали три года назад и в выписном эпикризе так было написано: «хондрома яичника с удалением придатка». Этот «опытный» врач яростно спорила со мной и сказала, чтобы в следующий раз я принесла ей этот эпикриз. Хорошо, что я решила в следующий раз пойти к другому специалисту, которая оказалась хоть и моложе, но толковее. Она осмотрела меня и на валике, на кресле, и так и сяк — целый час. Я устала, но зато обнаружилась многокамерная опухоль на оставшемся яичнике. Врач дала рекомендацию сходить на МРТ с контрастом и сдать кровь на онкомаркеры. Я никогда не делала таких процедур и очень испугалась, а результаты УЗИ меня шокировали. «Откуда за полгода взялась эта огромная опухоль, да ещё и многокамерная?» — было недоумение.

Работа, дом, семья, я гнала прочь от себя плохие мысли, сдала анализы на онкомаркеры и с затаённым страхом ждала результатов, а пока ждала, начиталась информации в интернете, что это за зверь и стоит ли его бояться так сильно. Оказалось, что онкомаркеры не дают стопроцентный результат, множество факторов, кроме рака, из-за которых они могут быть повышены, — это, конечно, успокаивало.

Когда настал вечер после рабочего дня, я лежала на диване и досматривала классный турецкий сериал со своими любимыми актёрами и тут на электронную почту в пол-одиннадцатого ночи пришли результаты анализа на онкомаркеры. То, что я была удивлена, это ничего не сказать. Зачем они на ночь пациентам присылают результаты, что утром нельзя было прислать?» — подумалось мне. Выглядело это весьма странно, перед сном самое то, и фильмы ужасов не надо смотреть, адреналин зашкаливал, будто я делаю что-то экстремальное, а не открываю злосчастное письмо с анализами. Открыла, а там красным выделены все цифры, шок пробежал по телу мурашами, естественно я не спала всю ночь и как самый неискушённый пациент искала информацию в интернете, чего вообще не стоит делать таким впечатлительным людям, как я, особенно по ночам.

Утром, как обычно, помчалась на работу, захватив с собой большой пакет для вкусняшек, которые закупала по пути, надо же себя как-то порадовать после почти бессонной ночи. В глазах рябило, в ушах гудело, голова — как чайник.

Но любимая работа всё исправила, и пока я общалась с клиентами, забывала обо всём. А между делом, успевала пообщаться и с коллегами, чайку попить и стихи записать (я пишу стихи и озвучиваю их, выкладывая на своих каналах в интернете).

Честно сказать, ужасно не хотелось делать МРТ с контрастом, потому что я боялась такого «лиха», ненавижу, когда тыкают иголки в вены, да ещё и жидкости вливают. Мои опасения оправдались, хорошо, что на первое МРТ я уговорила пойти со мной мужа, в качестве моральной, а может и физической поддержки, если вдруг от страха буду падать в обморок (хотя никогда такого со мной ещё пока не случалось, надеюсь и не случится) или паниковать (такое со мной часто случается).

Эту необыкновенную процедуру я делала платно, в частной клинике, и рассчитывала на высший профессионализм и комфорт. Сначала меня отправили сдать анализ на креатинин, медбрат, который брал анализ, оказался молодым и культурным, он поздоровался, объяснил что к чему и мигом вставил мне в вену катетер, затем я отправилась к врачу, где и стояла эта супер-МРТ-машина в виде трубы. Врач торопила меня, потому что какой-то клиент опоздал, и она решила вместо него «впихнуть» меня в расписание, я побежала как метеор, забыв о страхе, который минуту назад пробирал до костей. Что сказать, дорогие друзья, это удивительная процедура: сначала одевают очень неудобные наушники, которые уши превращают в два сплющенных пельменя, затем любезно предлагают улечься на узкую-преузкую кушетку с подголовником и отправляют в этот загадочный туннель, а там начинается самое весёлое: в одной руке — катетер с трубочкой, через которую идёт контраст, в другой — груша, на которую нужно нажимать при экстренных случаях, в узком тоннеле раздаются ужасно пронзительные звуки, будто находишься в шахте или на заводе. И как только не гудит этот аппарат: то свистит как миллион павлинов, то скрежещет, как гвозди по стеклу, а потом начинает жарить спину, и тут-то включается вентилятор сверху, для облегчения этих страданий. Ну и как изюминка на торте — периодически появляются стуки и сотрясения аппарата, будто ты действительно на шахте, и кто-то бьёт по стенкам молотками со всех сторон, так продолжается полчаса. И по сей день, каждый раз после пятнадцати минут катаний в аппарате МРТ я начинаю молиться, чтобы это испытание поскорее закончилось, и всё было хорошо.

Преодолев эту необходимость, нахлынула несказанная радость, потому что буквально через несколько минут мне выдали лист с результатами МРТ, и там было написано, что опухоль доброкачественная, хотя и стоял в конце маленький вопросик и какое-то заковыристое название явления, найденного внутри, меня это ни капли не смутило. «Главное, что написано „доброкачественная“», — радовалась я.

После этого медицинского шквала процедур «женский» врач меня записала к онкологу, для пущей точности диагноза, запись была назначена через две недели, и я спокойно окунулась в работу, дом, быт, дела семейные.

Кто бы мог подумать, что это было только начало… верхушка айсберга в океане жизни.

ОНКОЛОГ-и-Я

Новогодние хлопоты — корпоратив и театральная постановка были позади, всё прошло отлично, жизнь радовала, несмотря на разные житейские мелочи, омрачало моё существование только одно — не прояснившаяся до конца ситуация с «добрячкой» в моём организме.

На работе, рассказав коллегам обо всём, так как язык за зубами у меня не держался, я почувствовала облегчение, будто напряжение немного спало. Некоторые говорят, что о горестях и радостях не надо рассказывать всем подряд, чтобы не жалели и не завидовали, но мне всё-таки необходимо было делиться с кем-то, а точнее со всеми подряд, с психологической точки зрения, это разгружало и не давало впасть в уныние. Кто-то поддерживал добрым словом, кто-то советовал народные средства против болезни, а некоторые рассказывали случаи из жизни своих родственников и знакомых с похожими ситуациями. Ко всем историям и советам я крайне внимательно прислушивалась и накручивала себе разнообразные ситуации, которые могут произойти и со мной, чего вам делать не советую!

Когда настал день посещения онколога, я была уверена, что всё пройдёт хорошо, и врач, посмотрев результаты обследований, выпишет что-то лечебное и отпустит домой. Мало того, что народу была тьма и пожилых, и молодых, так ещё и онколог Алла Давидовна оказалась совсем не дружелюбной и немногословной, окинув меня мрачным взглядом, она пробежала глазами по результатам МРТ и анализам крови и начала печатать молча неведомые мне назначения. Тем временем, я смотрела в окно кабинета на красивый храм с золотыми куполами, построенный напротив больницы, и старалась думать о чём-то хорошем, а слёзы сами наворачивались на глаза. Тогда Алла Давидовна заметила боковым зрением муки на моём лице и обратилась нежным голосом:

— Так, Мария Александровна, всё будет хорошо, я вас направлю к лучшему хирургу на операцию, не волнуйтесь.

Тут я оторопела и будто земля ушла из-под ног. «Какая операция, зачем, только не это… я боюсь, не хочу», — мысленно возмущалась я.

— У вас опухоль, подлежащая полному удалению. Куда вас направить — в Моники или Высоковск?

Я понятия не имела, где эти больницы находятся, если про Моники — московскую больницу я что-то слышала, то о существовании Высоковской точно не догадывалась. Живу я в Ближнем Подмосковье в микрорайоне города Химки, так что и тот и другой вариант были относительно далеко.

— Не знаю, — полушёпотом пропищала я.

Тогда Алла Давидовна молча напечатала направление и отдала мне.

— Вот, держите, завтра поедите в Высоковск, на приём к хирургу-онкологу.

Она протянула мне пол- листка с адресом, датой и временем приёма.

— Почему к хирургу-онкологу в онкологическую больницу? — уточнила я дрожащим голосом.

— Потому что есть подозрение на онкологию, — уверенно ответила Алла Давидовна, несмотря на результаты МРТ. — Езжайте, там и решат, куда вас направить дальше.

Я обречённо кинула направление в сумку и пошла прочь из кабинета. Мысли роились в голове, как пчёлы. Как туда доехать, надо посмотреть путь на карте в телефоне, что с собой брать?.. И этим тревожным мыслям не было конца.

Буквально телепортировавшись домой, вся в раздумьях, не заметив, как преодолела дорогу, я вспомнила, что свекровь рассказывала про своё онкологическое заболевание, которое перенесла восемь лет назад, но особо она не вдавалась в подробности, так как тема эта не из приятных, а я и не стала расспрашивать. Естественно, я сразу же позвонила ей и поведала про свои злоключения. Валентина Григорьевна буквально открыла мне глаза на прекрасную онкологическую клинику в Высоковске, где она тоже проходила лечение, и предложила сопроводить на первый приём. От такого предложения грех было отказываться.

Собиралась я в эту больницу, как на казнь, хотя страшный диагноз тогда ещё не был поставлен, предчувствия оказались не самыми лучшими, ехать в какую-то глухомань, в место, где много онкологических больных, в общем, сами понимаете, с радостью в такое место не ездят.

Свекровь ждала меня в Клину, на станции, пока мы ехали на маршрутке «по горам и долам», Валентина Григорьевна припоминала всякие факты из своей истории — как она проходила этот путь лечения в своё время; она рассказала мне много чего полезного и даже настроила на оптимистический лад своим примером, всё-таки ремиссия длилась уже восемь лет.

Больница выглядела как замок на необитаемом острове, вокруг разрушенные казармы из красного кирпича царских времён и сам по себе антураж этого места похож на декорации к историческому фильму. Но за казармами шли совершенно дикие места — бурьян и кучи засохшей травы — напоминало это пересохший ров вокруг замка. Посреди этих необыкновенных декораций возвышалась онкология Высоковска. Напротив, блестело красивое круглое озеро, про себя я назвала его «озеро надежды», позже мне рассказали, что это «холодное озеро» с милыми уточками, и там произошла одна интересная история, о которой я поведаю вам по ходу дела.

Внутри было всё как обычно: толкучка из пациентов с рюкзаками и пакетами, шум, гам и очереди. На удивление, ждать очень долго не пришлось, нас пригласили в нужную очередь, и через десять минут я зашла в кабинет врача. Вёл приём молодой мужчина лет тридцати, восточной внешности, с просто потрясающей скоростью общения, он быстро говорил и печатал.

— А что вы сюда пришли? — спросил он. — У вас же не онкология.

Как мне приятно было это слышать, не описать словами. Всё же, пообщавшись по телефону с главврачом, молодой хирург торжественно сообщил, что меня будут оперировать в этой клинике. В тот момент эти слова были для меня как удар молнии, прямо в сердце. Оперировать в онкологии?! Нет, нет, нет! Испытав весь спектр эмоций от страха до отчаяния, я вышла из кабинета с огромным списком анализов и исследований, которые мне необходимо было пройти за две недели. Со слезами на глазах, сев около Валентины Григорьевны, я показала ей молча список. Валентина Григорьевна ахнула, нежно погладила меня по голове и сказала, что тоже всё это проходила и нужно потерпеть. Еле сдерживаясь от рыданий, по пути к вокзалу города Клин, я расспрашивала свекровь про эти процедуры и ещё больше пугалась от её честных рассказов.

Высоковский «Замок»

Следующие две недели я играла в квест «пройди все исследования и останься в живых». Сдать кровь ещё куда не шло, хотя столько колб из меня ещё никогда не выкачивали, но самое страшное — это гастроскопия и колоноскопия под седацией: звучало зловеще, тем более, когда предстоит пройти в первый раз. Как обычно, по традиции, начитавшись до процедур кучу статей и отзывов в интернете, я сходила с ума от страха. Процедура была платной, но к счастью, мой родной старший брат Антон, Антошка, сделал доброе дело и поддержал материально… Потому что пройти предстояло огромное обследование и очень быстро, чтобы успеть до операции.

На исследования я потащила с собой мужа, убедив его, что мне непременно будет плохо и без его поддержки навряд ли дойду до дома. Прежде чем зайти в кабинет, увидела двух врачей — мужчин среднего возраста, и живо представила себе картину, как они «маневрируют» этими трубками. После таких мыслей я «смылась» с места прямо в туалетную комнату и торчала там полчаса, не решавшись выйти и посетить этот «прекрасный» кабинет гастро- и колоноскопии.

Когда решимость всё-таки пришла, я выбежала как ужаленная и, ворвавшись в кабинет, сказала, что готова пройти эти испытания, врачи покосились на меня, но анестезиолог оказался тоже из разряда юмористов и очень хорошо умел пугать своими шутками. Сначала из соседней комнаты вышла бледная женщина, покачиваясь из стороны в сторону, она шла прямо на меня с отсутствующим взглядом, как зомби, я поспешно отошла от двери и увидела суперпрозрачные шортики из клеёнки, в них-то мне и предстояло облачиться. «Хорошо, что буду не голая на процедуре», — подумала я. Врач быстренько описал словами, что и как будет проходить, затем я отправилась на стол для этих манипуляций, холодный, железный операционный стол, и лампы над ним, будто на меня смотрит огромный богомол и хочет сожрать, три года назад я уже лежала на таком столе перед этими жёлтыми, светящимися глазами.

Анестезиолог по своему профессиональному зову всегда шутит — это я уже поняла, делая все процедуры, требующие анестезии. Когда он начал искать, в какую бы вену вставить катетер, он очень напрягся, потому что вены у меня тонкие и глубокие, я, конечно же, тихо орала (это уже мой актёрский, профессиональный навык), зажмуривала глаза и делала разные гримасы. Анестезиолог, увидев это зрелище, пошутил очень правдоподобно, что ему сегодня не везёт с венами у пациентов, и он воткнёт мне катетер в вену на шее, тут я готова была просто сбежать с этого стола и забыть всё, как страшный сон, но мужчина рассмеялся и нашёл-таки вену на руке. Затем вошёл главный врач, приказал лечь в позу эмбриона и закусить пластмассовый кляп, ощущения весьма необычные, но эта поза почему-то успокаивала меня — память младенца как будто бы пробудилась в тот момент на подсознательном уровне, и я уснула, будто не от наркоза, а просто так, от умиротворения. А когда проснулась, точнее меня разбудили, я прекрасно выспалась, голова немного кружилась, но ничего не болело, и я радостно зашагала в соседнюю комнату, где, уложив на кровать, разрешили немного вздремнуть. Проснувшись буквально через пятнадцать минут, получив бумаги на руки с вполне удовлетворительными результатами, я обрадовалась ещё больше, потому что эти манипуляции со шлангами для исследования желудка и кишечника не настолько мучительны под седацией, как я их себе представляла, в очередной раз сработала поговорка — у страха глаза велики. От такой лёгкости и радости на ресепшене я даже написала благодарности этим врачам. И со спокойной душой ушла домой вместе с мужем и даже забыла, что собиралась падать в обморок.

Пока я ждала поездки на госпитализацию в Высоковске, прошло будто не две недели, а два месяца, столько всего успела: и на работу походить, и любимую театралку провести, и кучу дел дома перелопатить. За делами я старалась не думать о больнице и за день до поездки весело проводила время на работе, общаясь с посетителями и коллегами. А в последний выходной сложила всё по списку, тут и подступила тревога, подкатил страх комом в горле. Как вы думаете, кто в качестве моральной и физической поддержки поехал со мной? Конечно же любимый муж — Ян. Он стойко и мужественно сидел рядом со мной перед регистратурой в очереди почти два часа. Когда наконец проводил меня с сумкой и пакетом на второй этаж, то отправился домой, напоследок помахав рукой в окошко и подарив воздушный поцелуй. В тот момент на глаза накатились горькие слёзы, и чувство неизвестности и безнадёги, будто меня заперли в тюрьме, а не в больнице.

В палате было светло и просторно, удобные кровати, большие тумбочки и даже телевизор на стене, который, кстати, работал. К тому времени, как я туда зашла, то обнаружила, что занята только одна кровать, там сидела очень милая девушка с рыжими волосами и смотрела что-то на ноутбуке. Мы, конечно же, сразу познакомились и начали общаться. Вера оказалась очень дружелюбной и доброй. За час наша палата заполнилась, и каждый поведал свою историю, которая привела сюда, в эту онкологическую больницу. Конечно же, ничего радужного в этих историях не было, такие диагнозы вызывали у всех ужас и чувство обречённости, и это нормальная реакция на первых порах, в этом нужно разобраться, понять, принять и начать бороться, тогда и позитивный настрой появляется незамедлительно, хотя и он чередуется со слезами, унынием и отчаянием, которые надо гнать прочь из своих мыслей, потому что психологический настрой имеет очень важное значение на пути к выздоровлению, и это я знаю на своём личном опыте.

Питание в больнице было отличное — здоровое, то, что нужно, но, конечно же, пару йогуртов не помешало бы взять с собой. Когда мы узнали, что оперировать нас будут не завтра и даже не послезавтра, то поняли, что очень хотим есть, и с голоду я и Вера заказали доставку из ближайшего магазина: колбасу, хлеб, шоколадные сырки и, конечно же, шоколад. Поглощение шло весело и бурно: мы как два голодных медведя громко чавкали и хлюпали чаем, запивая вкуснятину. Ну вы сами понимаете, что настроение было прекрасное, будто бы это не больница, а дом отдыха, и мы не больные, а отдыхающие.

Немного расскажу о главвраче, который вызывал каждого и рассказывал, что и как будет проходить. Хирург-онколог Андрей Геннадьевич сидел в кабинете, а вокруг него сидели друге врачи, они работали в команде и делились опытом и мнениями. Лицо у Андрея Геннадьевича было очень доброе. Что операция пройдёт не сразу, я узнала с первой минуты, и никакой злости это у меня не вызвало, как будто этот врач обладал гипнотическим успокоительным голосом и умел тембром и оборотами речи успокаивать пациентов, это было неожиданно и интересно для меня, так как наблюдательность и интерес к необычным чертам характера и внешности людей присущи мне, как истинному актёру и художнику с самого детства. Вот такой интересный врач заведовал этим Высоковским замком.

Время шло очень быстро, потому что мы с «девчонками» много общались обо всём, в том числе о поэзии, театре и наших профессиях, одна из моих соседок по палате была репетитором иностранных языков и бегала проводить онлайн уроки в соседнюю пустую палату. Я не упустила момента, чтобы поделиться с соседками своими каналами со стихами и захваченными с собой экземплярами книг со стихами мужа, пишущего под псевдонимом Следокострик, ведь в этом чудесном сборнике были не только его стихи, но и мои иллюстрации, что вдвойне приятно. Гулять нас, к сожалению, не выпускали, и тут я вам расскажу загадочную историю про «холодный пруд», о котором говорила в начале.