Отбор для сивиллы

На Трафальгарской площади жизнь кипела вне зависимости от того, нужен сивилле отбор или нет. А над людским морем возвышалась колонна из темно-серого гранита. Жаклин не удержалась от смешка, оценив иронию. Архимаг Нельсон был чистейшим водником с редкой непереносимостью магии земли.

– Мрачновато. У нас на юге все как-то… теплее. И без этого пафоса.

– Ну… только местным это не говори. Они как-то болезненно критику воспринимают… – а потом дружелюбно улыбнулся, хлопнул «Жака» по спине и спросил. – А вообще, как ощущения от избранности, а?

– Прекрасно, – просипела Жаклин, которой показалось, что у нее легкие наружу вылетят.

– Ну ты вообще храбрец, – бодро начал молодой лорд. – Будь я магом, я бы ни за какие коврижки не сунулся на Отбор.

– С чего это?

– А, ты ж иностранец! Ты не знаешь, – протянул он.

– Что не знаю? – с ноткой раздражения спросила Жаклин, уже подозревая что-то как минимум неприятное. Медицинская комиссия с полным обследованием натуры? Вступительный взнос в размере хорошего состояния? Клятва верности на всю жизнь?

Какая разница! Она вот сейчас возьмет и уедет! Ей же в Новый Орлеан нужно, а не в туманном Люнденвике застрять!

– Ну… – Юйлун совсем простецким жестом взлохматил себе волосы. – Во-первых, теперь ты от этого Отбора не отвертишься. Хочешь или не хочешь, но завтра в шесть утра ты окажешься на площади у Тауэра… Если будешь сопротивляться, то можешь и частями там оказаться. Тоже бывало… А оттуда вас, бедолаг, порталом отправят … скорее всего, в одну из резиденций сивилл. Не суть важно. Во время Отбора никто без личного разрешения пророчицы эти земли не покинет. Если не умрет, конечно. Тогда можно и без разрешения.

– Смешно, – скривила губы в улыбке франкийка.

– Да уж, такое у меня чувство юмора. Но многие и в самом деле погибали. На одном из Отборов для предыдущей сивиллы только один выжил.

– Что-то ваших магов это не сильно-то пугает!

– Ну так маги же! На всю голову отшибленные. Особенно боевые! – помолчал и добавил. – Но, говорят, что если ты пройдешь испытания, но чем-то сивилле не подойдешь, то она щедро тебя одарит. Чаще всего деньгами. Но не только. Если верить хроникам… Да и работа престижная.

– На всю жизнь!

– Если только она у тебя короткая! А так стандартный контракт телохранителя с автоматическим продлением. Короче, если жив останешься, то ничего и страшного.

– А если нет?

– То тогда тебя точно это не должно беспокоить!

– О! Вот ты где?! – Дилли сиял ярче, чем новенькая монета. Или же метка сивиллы, которую от тут же продемонстрировал. – Я прошел! Представляешь?!

– Поздравляю, я тоже, – кисло ответила Жаклин.

– Я же говорил, что ты приносишь удачу!

– А снять эту отметку можно?

Юйлун развел руками.

– Ну только если ты архимаг и все такое прочее…

Элегантно дотронулся до полей цилиндра и попрощался. Мол, завтра увидимся.

Жаклин тоскливо глянула на небо, будто в поисках справедливости. Ее там тоже не было.

– Пошли, я нашел, где переночевать! – Дилли трещал еще об обеде, о том, что денег опять в обрез, но уж теперь-то он заживет…

И на молодых людей, которые заступили им дорогу, никто из приятелей не обратил внимания. Это же большой город! Не затоптали и то хорошо!

– Господа маги вытянули счастливый билет, – щербато улыбнулся один. Второй лишь почесал сломанный в нескольких местах нос. Вид парочка имела презверский. То есть донельзя серьезный.

И под ручки Дилли с Жаклин подхватили ловко, не забыв намекнуть, что боевую магию на улицах применять не советуют.

– А как же самооборона? – пикнула Жаклин, у которой в кармане лежали амулеты именно на случай подобных встреч. Она же не боевой маг. Она же больше по книжечкам!

Тот, что со сломанным носом, загоготал, а его товарищ пояснил.

– Маги, опьяненные удачей, напали на безобидных прохожих, – и даже слезу пустил для пущего эффекта. – Вот, что увидит полиция, обыватели и …сивилла. Так что вылетите с Отбора, как пробка из шампанского! Понятно?

Дилли, бледный, как мел, закивал. Кажется, он тоже магию как боевое оружие никогда не применял.

– Так вот, птенчики, – на странную компанию внимания никто не обращал. – У нас к вам выгодное предложение, от которого нельзя отказаться. Вы нам ваши метки, мы вам жизнь.

Щербатый поморщился:

– Ну и немного денег, раз уж все нельзя себе оставить…

– Так метку же не снять? – Жаклин почти обрадовалась.

– Так не мы снимать будем, – радости от жертвы ограбления они никак не ожидали.

– Куда идти?! Давайте же быстрее!

– Э-э-э, а как же…

– Хорошо, уговаривайте меня быстрее и избавимся от этой демоновой печати!

– Но как же так? – возмущенно пискнул Дилли.

– Он еще не осознал всей прелести погибнуть на Отборе, – пояснила Жаклин, которую уже не удерживали. Она сама вцепилась в рукав грабителя.

– Ну…Пошли что ли… – и проворчал про себя, что нужно было бы плату взять за снятие этой печати, раз так легко согласились.

На улицах Люнденвика было много магических самоходов, но и повозок, запряженных лошадьми хватало. Поэтому ходить следовало аккуратно, а мальчишки, подметающие улицы перед идущими благородными дамами и джентльменами, все еще зарабатывали на кусок хлеба.

На Трафальгарской площади, как всегда, было и шумно, и людно, и конно.

Щербатый во что-то вступил, замешкался, зло и тихо ругаясь. Шум вроде как стал громче и тревожней.

– Поберегись!

Люди вдруг перестали быть просто людьми, а превратились в толпу, которая шарахнулась в сторону. Резкий гудок самохода разрезал шум. Визг тормозов, и руку щербатого оторвало от жертвы и …

Да и сам бандит оказался под ярко красным лакированным чудовищем, пронесшимся буквально в нескольких сантиметрах от Жаклин.

Дамский визг отрезвил девушку, а Дилли сориентировался моментом:

– Идем отсюда! Быстро! – и поволок ее с площади подальше от толпы, от товарища сбитого человека, профессионально затерявшегося в толпе, от самого щербатого…

– Он ведь выжил? – девушку всю трясло.

– Сходи проверь, – буркнул парень, ловко лавируя среди суетящихся прохожих, которым жизненно необходимо было увидеть место трагедии собственными глазами. – Эк, какой ты, оказывается, нежный!

Вытащив «товарища» на более спокойную улицу, Дилли остановился, торопливо огляделся, тряхнул Жаклин за плечи и буркнул:

– Был бы ты девушкой, мамой клянусь, было бы проще, – а потом уставился ей в глаза и быстро-быстро зашептал. – Все хорошо, все прошло. Тебе опять повезло. Кто он такой, чтобы переживать. Живи сегодняшним днем…

– Да что ты делаешь? – Жаклин стряхнула его руки и какое-то наваждение. – Ты что? Менталист?

– Да как ты мог такое подумать? – искренне возмутился Дилли. – Просто я умею говорить людям то, что они хотят услышать Поэтому мы сегодня ночуем не в клоповнике, а в приличном доме, где нас еще и накормят. С твоим везением, да моей хваткой мы не пропадем!

***

Переночевали они и в самом деле в весьма приличной комнате. Хозяйка была ворчлива, но готовила вкусно. Жаклин и не подозревала, как она проголодалась, пока не съела все, что было на столе. И только потом девушка начала задумываться о том, а как же, собственно, спать? В одной комнате с мужчиной, который считает ее парнем… Как бы раздеваться нужно. Да и туалетная комната одна. Спать одетым? Придумать себе какой-то обет, как некоторые архимаги или…

Все решилось намного проще. Дилли просто не пришел ночевать в выделенную им комнату. Ни сразу после ужина, ни через час, ни через два. Сначала Жаклин нервничала, потом начала злиться. Она тут пытается сохранить свое инкогнито, а этот бифштекс английский где-то ходит! Прямо-таки обесценивает и ее переживания, и все усилия на создание образа молодого человека!

Ближе к полуночи Жаклин не выдержала и пошла его искать.

Может, она волноваться начала. Вдруг ему плохо. Косточкой там подавился.

И нашла. Молодому человеку было очень хорошо.

Он сидел в гостиной в глубоком кресле, прикрыв глаза. А напротив сидела их хозяйка и говорила, говорила, говорила… О своей жизни, о зависти соседок, о непонимании, о потерянной красоте и молодости, о том, что ей хотелось одного в жизни, а по итогу вышло совсем другое, что дети не ценят и помогать не хотят, даже под угрозой оставить их без наследства. Дилли лишь иногда вставлял какие-то комментарии, задавал наводящие вопросы или же отвечал что-то, понятное лишь уставшей женщине.

И им было вполне себе хорошо вдвоем.

Утром ни Жаклин, ни Дилли не выглядели выспавшимися и отдохнувшими. В отличие от хозяйки их квартиры, которая будто бы парила и порхала. Глаза ее сияли, она пожелала им много всего хорошего, буквально впихнула в руки корзинку с еще теплыми пирожками и чуть ли не требовала клятву, что если они опять будут в Люнденвики, то обязательно остановятся именно у нее.

– Что ты с ней сделал? – Жаклин не удержалась и спросила. Идти им до Тауэра было еще долго, а в плотном утреннем тумане дорога и вовсе казалась бесконечной.

– Да ничего я не делал, – зевнул маг, чуть не вывихнув челюсть. – Так, поговорили только…

– От разговоров так не … не.. – нужные слова подобрать было сложно.

– Да не магия это, – лениво отмахнулся Дилли. – Так, просто, кое-что знаю, кое-что понимаю в женской душе. Подумаешь, послушал, поговорил.

– Угу, угу…

– Не веришь? И правильно делаешь. Тут еще в женщине нужно видеть драгоценность, искренне восхищаться ею. Фальшь дамы за милю чуют. А вот если искренне, то да… тогда они всему поверят. В том числе и в себя.

– И даже сивилла поверит?

– А то! Думаешь, легко девчонке такую власть на плечи взвалить? Ей нужен будет тот, кто ее поддержит, поверит и по головке погладит …

– И какая тебе с этого выгода?

В альтруизм Жаклин бы и хотела поверить, но…

Дилли ухмыльнулся и вытащил из кармана туго набитый кошель, которого раньше у него не было.

– Ты... ты его украл? – девушка захлебнулась от негодования. – Верни! Вери сейчас же!

– Гляди-ка, мы уже и пришли, – мошенник увернулся от рук напарницы, пытающейся вырвать награду, и быстро зашагал к открытым воротам Тауэра, где уже собирались другие маги.

***

Эжен поднялся рано. Можно сказать, что совсем не ложился.

Умылся и тщательно побрился. Нанес на кожу холодную мазь, которая сделает кожу гладкой без всякого намека на щетину на несколько недель.

На шею натянул бархотку, возблагодарив какую-то из многочисленных английских принцесс, благодаря которой и вошел в моду этот аксессуар, хорошо маскирующий наличие кадыка.

На лицо нанес крем, позволяющий пудре лежать ровно, затем еще один крем и слой пудры, дающие ровный натуральный тон кожи, затем румяна, придающие здоровый вид. Нарисовал кривые, но хоть какие-то стрелки, которые вместе с пятнами теней придавали взгляду выразительность. Еще с губами надо было что-то делать, но времени уже не хватало, он их просто намазюкал помадой.

Попотел с корсетом, обещав, что больше никогда не будет называть женщин слабым полом. Натянул хлопковые чулки и, пока пытался их покрепче завязать, обломал ноготь, пытаясь их покрепче завязать. Со второго раза разобрался в устройстве турнюра, поняв, что женщины не только пол сильный, но еще и умный.

Каблуки он решил не надевать. Во-первых, на такой подвиг он пойти бы не смог ни за какие награды. Да и вообще он пришел к выводу, что натуральное в красавицах только коварство.

Проще говоря, когда он в корсете, турнюре, нижних юбках попробовал нагнуться к обуви, то просто свалился, чудом не расквасив нос. А эту часть тела ему даже в уличных драках ни разу не ломали. А тут какие-то ботиночки! Женские. Размера 43.

Пришлось обойтись тапками.

Во-вторых, горничная из него и так получилась весьма статная и фигуристая.

На две головы выше всех остальных. Дворецкий как увидел, так и окосел. Ну или у него просто от перенапряжения глаз дергается. Работа нервная все-таки.

Эжен же скромненько стоял в сторонке, слушал вполуха инструктаж и незаметно рассматривал все вокруг. Ну и парня, что ему такую подлянку подкинул, искал. Наверное, делал это очень пристально, раз один из стражников икнул, а второй шутливо подмигнул и прокомментировал:

– Красотка!

Сказано было искренне и даже с восхищением.

– Сам дурак, – прошипел сыщик, у которого уже болела спина и чесалась правая щека. И вошел в сияющую арку.

– Пятнадцать минут на размещение, – орала экономка, приводя громким голосом в чувство немного растерянных девушек. – Список работ у вас в комнатах. Магические маячки активировать сейчас. Нажать на них, балда, надо, а не целовать. Понабирают деревенщин, мучайся потом! На магов не вешаться, на глаза им не показываться. Если что-то нужно, сообщать лично мне.

– А когда выходной? – подала голос одна из прибывших, самая стойкая. У Эжена голова кружилась и слова выпадали из нее исключительно матерные.

Не, вот как он найдет девчонку, так сразу же отсюда и уберется. По старинке, ножками, ножками.

– Какой выходной, милочка?! Пока Отбор не закончится, забудь про это! Да и куда ты пойдешь? Опять же, до окончания отбора, из этого поместья никому и никуда ходу нет. Только если госпожа сивилла вам личное разрешение выдаст! Быстро разошлись и через десять минут, чтобы были по местам. Полы сами себя не натрут!

Вот с этим утверждением Эжен бы поспорил…

Горничные с узелками личных вещей посеменили за одной из «местных» девушек, которая по-деловому показывала, что здесь и как: где живут слуги, где кухня и господская часть, что будет входить в их обязанности.

Комнатка была маленькая, но своя – хоть в чем-то повезло.

Бросить вещи, освежиться из кувшина с зачарованной водой (древность какая-то! Нет чтобы провести водопровод!), ознакомиться с делами и обрадоваться. Его отправляли на уборку. Запаса амулетов хватит, чтобы сымитировать бурную деятельность. Вот этот камешек на цепочке уберет пыль (на самом деле просто перенесет ее в соседнюю комнату, но это проблема уже других горничных), вот это колье моет пол (иллюзия чистоты длительностью в день-два). Есть еще и для каминов, и даже для мытья посуды!

А сейчас вернуться тенями на портальную площадку, посмотреть на прибывающих магов.

И найти ее.

Эжен довольно улыбнулся.

Пусть она выглядела как юноша. Носила мужскую одежду и держалась среди магов, как будто не была самозванкой.

Но он чуял свою жертву. Осталось только дождаться, когда Жаклин де Ламбер останется одна… связать ее путами заклинания и покинуть эту гостеприимную страну.

А еще Эжен увидел того «дворецкого», кто снабдил его женским платьем. Что ж, ничего с девчонкой не случится, если он сначала немного проучит нахального лорда. Имеет же он право на что-то личное и приятное?

***

Серое небо и серый смог. Город, который притворился, что все еще спит. Что он сыт. На самом деле он всегда голоден. И выпивает жизнь из своих обитателей, как цвета из магии. Даже яркая одежда здесь тускнела и покрывалась пылью.

Юйлун Яшмовый Дракон потер несуществующее пятнышко на изумрудном сюртуке и ослепительно улыбнулся опекуну.

– Я готов! Почему мы медлим?

Лорд Чарлингтон не спал всю ночь. С завывающими призраками, вдруг появившимися в коридорах городского дома, могли справиться и слуги. Дела Ковена были распределены, кто нужно подкуплен, продан или устранен. Но одна мелочь не давала покоя.

Мелочь эта занимала всю первую страницу утренней газеты, которую любила читать сама Императрица, а, значит, и весь высший свет. В двух не менее солидных изданиях журналисты тоже не смогли не порассуждать об этом.

– Распустили мы прессу, распустили, – Чарлингтон покачал головой.

В газетках, которые предпочитал средний класс, новости про Отбор сивиллы тоже были. И даже в тех газетенках для бедняков, которые печатались на самой дешевой желтой бумаге. На первой странице и еще парочке разворотов, потеснив политические сплетни и теории мирового заговора.

Но ведь кто-то же им информацию достает! Да еще такую подробную, точную. Но с какой целью? Сорвать мероприятие? Но тогда сейчас у Тауэра толпилась бы свора этих акул пера, жаждущих урвать кусок сенсации!

– Проходу от них нет!

Архимаг злился, и злость эта была для Юйлуна Бедфорда весьма приятна! Бодрила, лучше зеленого чая!

– Это их работа! Пусть Императрица или сивилла прикажет и…

– Во-первых, Ее императорскому величеству сейчас не до рядового события в жизни пророчиц. Во-вторых, сивилла отказывается внять моим доводам. Она считает это забавным! – не иначе от недосыпа, Чарлингтон выплюнул последние слова.

– Думаете, это леди Блекхоул... Не сама, естественно, – Юйлун махнул рукой, как будто на нем был не модный сюртук, а яркий многослойный шелковый халат с широкими рукавами, как крыльями. – Передает газетчикам некие факты об Отборе?

Чарлингтон посмотрел на подопечного с интересом.

Бастард.

Сидит себе, нагло скалится, одет ярко, всем своим видом подчёркивая, что он тут чужой.

Незаконнорождённый.

Немыслимое дело для магической аристократии! Но, как видно, вполне себе возможное… Магия магов британских островов очень трепетно относится к чистоте крови и энергии, требует самоконтроля и самоотречения. Целомудрие до брака и верность супругам считалось основополагающими для сохранения и приумножения сил. Молодым юношам и девушкам приходилось выбирать: магия или… Но глупая молодость на то и молодость, чтобы рушить вековые традиции. Правила пытались если не нарушать, то обходить.

Отец Бедфорда, единственный наследник по прямой линии, остался сиротой, контролировать и направлять молодого человека было некому. Ну а он сам никого слушать не желал. Академию не закончил, служить короне отказался, родовые земли отдал в подчинение управляющим, гордо разорвал несколько выгодных помолвок, а ведь невест подбирала сама Императрица! Громко заявил, что он придерживается модного четверть века назад обета безбрачия и уехал в кругосветное путешествие с несколькими такими же безответственными юнцами.

Само собой разумеется, мимо Цинской империи они проехать не смогли и застряли там на долгие месяцы. Была ли тому виной богатая культура Поднебесной или прелестная певичка Пекинской оперы, на которой Бедфорд, по слухам, даже женился по местному обычаю, неизвестно. В конце концов после череды погромов и громких скандалов, посол Британский вынужден был применить силу и выдворить дебоширов обратно на родину. В кандалах, чтобы гарантировано доехали и подумали о своем поведении.

Путешественники вернулись домой, а чтобы сидели смирно, им было приказано жениться, потому что магический род не должен угаснуть. Вот тут и выяснилось и про певичку, и про брак, и про другие приключения юных магов. Нет, признавать союз перспективного лорда и какой-то цинской девчонки никто не стал, но переписку вели долго, архимаги даже подняли старые свитки времён Мерлина и Морганы о том, что магические узы можно разорвать по причине конфликта магических сил. А такое часто бывает при межрасовых браках магов… Но обошлось без экспериментов. Тогдашний глава ковена очень расстроился. Он ведь и грант выбил на такой ритуал.

Девушка умерла при родах. Ребенка ее семья отдавать отказалась: мол, сами воспитаем, не бедные… Хорошо еще, дальновидный посол настоял, чтобы к ребенку приставили европейских учителей. Жизнь длинная, говорил он, мало ли что…

Вот именно что!

Смерть своей случайной жены Бедфорд почувствовал как облегчение и поспешил жениться на правильной девушке из хорошей семьи, воспитанной в настоящем английском духе. Кроткая, милая, послушная, абсолютно точно знающая, что нужно подавать к пятичасовому чаепитию и как рассаживать гостей на званном ужине. Этим круг ее интересов и ограничивался. Они прожили душа в душу лет пятнадцать, пока она не умерла. Детей у них не было. У второй жены тоже.

Вот тогда-то и пришлось вспомнить про оставленного в Цинской империи мальчика. Его семья, оказавшаяся не только богатой, но и влиятельной, отпускать отрока долго отказывалась. Пока шли торги, точнее переговоры, которые постоянно почему-то затягивались, граф Бедфорд умер. Из прямых наследников только этот бастард получается.

И тот не маг!

Или признать род угасшим и передать титул дальнему родичу, седьмой воде на киселе…

– Ты слишком прямолинеен! – бросил архимаг.

Вопрос, как он смог выжить с таким характером и простодушием, маг не задал.

– Не Блекхоул, – он покачал головой. – Эти статейки ее раздражают еще больше, чем я… – и снова внимательный взгляд. – Та продажная крыса ведь будет среди нас. Тех, кто будет присутствовать при Отборе…

– Логично. В газетах пишут, что продолжение статей будет скоро и обещают много интересного. С такой-то молодой сивиллой и такими-то горячими безголовыми магами!

– Тебе там все равно нечем будет заняться, – вслух рассуждал Чарлингтон.

– Ну почему же! Буду отдыхать от этого вашего Люнденвка. Он у меня уже в печенках сидит! Никаких тебе званых вечеров, променадов и оперы. Благие предки! Кто говорит, что у нас в Поднебесной мастера пыток? Пусть попробует пережить сезон здесь! У примы нет ни голоса, ни харизмы!

– Зато есть покровитель!

– Пусть бы сам ее слушал! Зачем другим-то мучаться?

Чарлингтон побарабанил пальцами по сложенной газетенке. Кричащий заголовок, рубленые фразы и, главное, фотографии!

– Вот и отдохнешь, развеешься, – маг довольно прикрыл глаза. – Заодно и найдешь этого писаку!

– А если…

– Или я лично прослежу, чтобы прима преподавала тебе уроки пения, мой дорогой юный лорд Бедфорд. Восполним пробелы в образовании!