Война

сначала прошелся

едва-едва,

потом забегал,

взволнованный,

чёткий.

Теперь и он и новые два

мечутся отчаянной чечёткой.

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

Нервы —

большие,

маленькие,

многие! —

скачут бешеные,

и уже

у нервов подкашиваются ноги!66

Лучше и не опишешь его состояние за последние несколько дней. Когда граждане свободной планеты пили за его здоровье, Грен старался максимально занять себя государственными делами, чтобы сбить отчаянную чечётку взбесившихся нервов. Ночь на тринадцатое июля он провёл за работой в кабинете, выпив дюжину чашек американо и выкурив полпачки сигарилл, давая себе зарок непременно бросить, когда всё это закончится.

В шесть часов вечера по гаагскому времени следующего дня, когда в Столице Либерти часы на Площади Строителей пробили пять утра, Император в полном одиночестве смотрел прямую трансляцию из зала Международного Уголовного Суда, где председатель президиума судей зачитывал приговор его жене.

Разумеется, у внешней разведки имелся план «B» и даже «С», на случай неблагоприятного исхода, но необходимо было дождаться вердикта, а это оказалось самым мучительным. Объявление приговора откладывали, переносили по самым невероятным причинам несколько недель: то судьям требовалось больше времени на повторное изучение фактов, то председатель резко заболел, то отключилась вся электроника. Немыслимо в век космических технологий! Но когда за процессом наблюдают лидеры всех стран, пришлось в экстренном режиме устранять причину поломки.

Уже две недели назад Грен требовал от главы либертийского разведподразделения в Европе активировать план «В», когда ему во время экстренного совещания набрал президент России Александр Рытин по закрытому каналу. Пришлось в срочном порядке гасить голограммное совещание.

— Ваше Величество, не горячитесь! Всё под контролем. Надо дождаться решения. Неделя погоды не сделает. Мы все хотим мира, — спокойным и властным голосом произнёс Рытин. – Вы и так выворачиваете руки экономике Земли.

— Не стоит на меня давить, господин президент, — мрачно ответил Грен. – Тем более российскую экономику мои методы не коснулись. Рубль, напротив, укрепил позиции при поддержке либертийской единицы.

— Согласен, — осторожно подтвердил бывалый политик, — но любое неверное движение с Вашей стороны может привести к непоправимым последствиям. Мы также, как и Вы переживаем за судьбу Её Высочества.

— Давайте завершим этот разговор. Я Вас услышал, — выждав паузу, Грен добавил. – Хорошего дня.

После похорон отца молодой Император не покидал Либерти. Первый месяц планету лихорадило будь здоров, и именно его непосредственное присутствие удерживало народ от разжигания беспощадных бунтов. В местах разрушений от последствий цунами, которое разбило одну треть Аминиры, на объектах повышенной опасности, где диверсанты умудрялись взрывать реакторы, баламутить народ, на площадях и крупных строительных объектах Грен выходил и говорил, и люди верили, хотя самому ему в глубине души было очень больно, но каждый раз он собирался с силами и шёл. Даже, когда с из Оренбурга прилетела страшная новость об инсульте, он не сорвался на Землю. Горели Грация, Зунари, в Цзыу гремели беспорядки. Он отправился туда, глубоко переживая невозможность быть рядом с любимой женщиной. Тем более, появлялись новые и новые сведения о готовившихся на них покушениях фанатиков. Вдвоём тогда на Земле они стали бы очень привлекательной мишенью. Приказав Марку ни на шаг не отходить от жены пока её не передали в руки гаагской стражи и врачей, Грен терпеливо ждал и наводил порядок на Либерти, чтобы к возвращению его звёздочки (а она в любом случае должна вернуться – в этом он не сомневался) на планете воцарился мир, как она его и просила. Как он ей и обещал в ту ночь перед отлётом.

Серебристый шаттл с флагом Либерти на боку стремительно снижался к посадочной полосе. Не в силах больше сидеть, Джокерс резко подошёл к стеклянным дверям и взглядом приказал открыть.

— Ваше Императорское Величество, это запрещено! Опасно! – попытался сопротивляться сотрудник космодрома Хейси, но против ледяного взгляда Императора он ничего не мог сделать, про себя подумав:

«Он же знает, что делает. Надеюсь…»

На площадке шумно втянув летний воздух, Грен кожей почувствовал мягкое соприкосновение шасси с покрытием полосы:

«Идеально!» — пронеслось в его голове. – «Пассажиры даже не почувствовали контакт с землей и перегрузки минимальные. Молодец, пилот Заелин!»

Приговор зачитывали два часа. Всё это время она стояла и внимательно слушала, отказавшись присесть по разрешению судей. Три месяца бесконечных допросов, психологических тестирований, симуляций ситуации на тренажёре, изучения юридических тонкостей убедили не только судей Международного Уголовного Суда, но и весь мир, что «Магеллан» был обречен, Ррраррри блокировали их и, по сути, люди оказались в окружении, и что война с агрессивными пришельцами неизбежна, и лучше вести её на нейтральной территории, чем на подступах к Солнечной системе.

На основании изложенного и руководствуясь Римским статутом Международного суда, суд приговорил:

оправдать командора Тамару В. Джокерс, Её Высочество, принцессу государства Либерти по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст. 8 Римского статута Международного суда в связи с отсутствием состава преступления.

Ни один мускул не дрогнул на её лице. Чуть заметный кивок. Принять достойно.

Её освободили из зала суда, но медики настоятельно требовали отложить возвращение на Либерти. Поэтому ещё два дня продолжали тщательно проверять показатели здоровья, пока она не сказала твёрдое:

— Хватит. Я лечу домой.

И родная «Афина» с радостью приняла на борт своего командира в качестве пассажира.

Сияющий на солнце трап деликатно опустился, и дверь шаттла с шипением отъехала в сторону. Первым оттуда выбрался сотрудник госбезопасности Никс, затем Марк, держащий осторожно за руку женщину в серой толстовке и голубых джинсах.

В груди что-то оборвалось, и Грен, забыв обо всех условностях, побежал к трапу. Когда принцесса ступила на либертийскую землю, он уже был рядом и с волнением ждал её взгляда.

Вздох, ещё вздох, и ручейки слёз потекли из карих глаз, приобрётших зелёных оттенок грусти. Длинные тёмные волосы с частой проседью у корней развивались от тёплого ветра, спустившегося с гор Озгулюк, и только тонкие губы тихонько расплывались в осторожной улыбке.

Подхватив и прижав к себе, Грен закружил её, а потом резко остановился, закрывшись от охраны её спиной, мокрой левой щекой тёрся о её подбородок, а затем перехватил дрожащие губы и, осторожно пробуя их на вкус, начал целовать.

В чёрный электро-минивэн Mercedes-Benz Vision V венценосная пара села, не разжимая рук, на предварительно удобно переоборудованные в диванчик кресла. Отгородившись от телохранителей шумоизоляцией и тёмным экраном, они так и продолжали смотреть друг на друга, будто не веря до конца, что расставание длиною в три выматывающих месяца закончилось. Потом Грен обнял её нежно за талию и прошептал первый пришедший в голову вопрос:

— Как долетели?

— Нормально, — тихо, улыбнувшись, сказала Тамара и замолчала. Чем заставила ещё больше занервничать мужа.

— Дети, Виктор Михайлович, Мария Владимировна, мама, Ней хотели поехать со мной на космодром, но я посчитал, что это лишнее – толпу создавать. Все ждут дома. Волнуются. Рита… Она тоже хотела прилететь, но из-за бесконечных переносов даты объявления приговора в итоге отправилась на Мальдивы с новым ухажёром, оставив Сонечку в Испании, — скороговоркой произнёс Грен.

— Ну, и хорошо, — затем она снова притихла, прижала его руку к губам и на выдохе сказала, — Грен… Грен… Грен…

***

Разместившись на уютной открытой террасе внутреннего дворика Дворца с плетёными из соломенного ротанга диванчиками после семейного обеденного застолья там же среди раскидистых яблонь и пушистых сиреней, создающих камерную тень, Виктор Михайлович играл со старшей дочерью в нарды, к чему имел особое пристрастие и считал себя отнюдь незаурядным игроком. Тамара же с детства восхищалась папиным талантом оставлять противников с «домашним марсом»76 и удачными блокировками87.

— Пап, длинные нарды – одна из самых древних настольных игр, имеющая свои корни в различных культурах и странах, сочетающая в себе элементы стратегии, тактики, а главное, что немаловажно удачи! – бросила зарики принцесса, и выпал куш: пять – пять, который позволял сходить четыре раза вместо двух по пять шагов.

— Обманываешь папу! – больше для задора возмущался старший Вавилов и отправил в путешествие свои камни по доставшемуся ему маршруту: три – четыре. – А тут как обычно…

— Представляешь, история нард берет начало более пяти тысяч лет назад. Прототипы игры найдены в Месопотамии, в древнем городе Ур, где археологи обнаружили деревянную доску с инкрустациями. Однако нарды, известные нашим современникам, возникли именно в Персии. По одной из легенд, игру нарды придумал мудрец Вузург-Михр, визирь персидского царя Хосрова I Ануширвана, жившего в шестом веке нашей эры. Здесь игра и приобрела свою классическую форму и правила, которые постепенно адаптировались в разных странах. Кстати, россцы98 оказывается тоже в них играют, но правила попроще. Так что это игра вселенского масштаба! Не побоюсь этого слова! – тут камешки Тамары закружились и показали отметки: шесть – два. Именно такая комбинация ей была необходима, чтобы усложнить выход фишкам папы в «домик».

— Что ж такое?! Это нечестно! – всплеснул руками отец принцессы.

— Да уж кто бы мог подумать…, — смахнув назойливую мошку со лба, Тамара наблюдала, как Виктор Михайлович продолжал напористо наступать, не растягивая сильно фланг. – Важно держать центр, умело защищаться и при малейшей возможности атаковать. При этом не покидать центральных пунктов, которые позволят контролировать движение противника и обеспечат стратегическое преимущество.

— Хватит разглагольствовать! Если удача отвернётся от тебя и камень пойдёт плохой, то и атаковать будет нечем и позиции сдашь, — именно так и вышло. Вавилову подвернулся замечательный ход, позволяющий вывести остаток фишек для финального сброса, а у Тамары полетели комбинации: два – один, три – один и так далее. Получалось, что имея преимущество всю игру, она постепенно отставала.

— Х-м-м… и такое бывает. Могут закончиться снаряды, сдадут нервы членов команды, навернутся движки. Поэтому капитану необходимо постоянно оценивать риски и быть готовым адаптировать свою стратегию в зависимости от ситуации. Тактика выхода и минимизация потерь являются ключевыми аспектами, которые помогут наиболее успешно завершить игру. Умение брать под контроль ситуацию на поле и подстроиться под действия противника – это залог победы, — бросая зарики, Тамара почувствовала родные руки на плечах и допустила ошибку, задержав на «шестёрке» камень, а её папе посыпались «куши».

— Звёздочка, пора бы уже поддаться Папе. Мы и так знаем, что ты талантливый стратег и тактик, — Грен присел рядом и обнял её.

— У нас равный счёт: два – два. Здесь очень много зависит от удачи, как, впрочем, и в жизни, — скинув кубики, стало понятно, что эта партия не в её счёт. Два – один, а фишки в «доме» на шестёрке и тройке. Вавилову же выпало шесть – шесть, и он триумфально выиграл.

— Вот так! А то умничаешь! – радостно воскликнул он и чокнулся с дочерью чашкой чёрного чая с молоком. – За победу!

— Теперь понятно откуда такие глубокие познания тактических действий, — улыбнувшись, покачал головой Грен. – С детства мастерство оттачивала, Виктор Михайлович?

— А то! Это целое искусство! Не поддаваться на провокации, внимательно следить за ходами противника и предугадывать его действия, блефовать, играть на контрастах и при этом сохранять абсолютное спокойствие, — большой папа в необъятной хлопчатобумажной белой майке и льняных коньячного цвета брюках громко захлопнул старомодные деревянные нарды и положил их себе на колени. – Когда в школе училась, частенько вечерами играли. Как же давно это было?! Ох, какой я старый! Помирать пора… Отправлюсь к Джону в нарды играть. Вот человек был! – и печально вздохнул.

— Папа, прекрати глупости говорить! – возмутилась Тамара и, освободившись от объятий мужа на мгновение, чмокнула папу в щеку. Тот довольно усмехнулся. Его, как, впрочем, и всех, переполняло тёплое чувство радости за дочь. По теплоте схожее с июльским столичным днём в Дворцовом парке. А ещё гордости. Это же его! Его дочка выпуталась из политических хитросплетений и отмылась от грязи, в которой её хотели утопить.

«Фиг вам! Видали? Она – моя дочь! И в обиду себя не даст,» — искренне восторгался Виктор Михайлович, когда они всем отделом ЖКХ района Очаково смотрели прямую трансляцию по выделенному каналу в том числе для родственников с его телефона. Благо, встроенный переводчик успевал излагать на русском приговор.

— Ох, пойду я полежу. Ну, вас…, — тяжело встал Виктор Михайлович, — всё равно два раза меня обманула, — и махнув правой рукой на обескураженно улыбающуюся дочь, пошёл в сторону Дворца.

На лазурном небе перекатывались белые барашки, неспешно догоняя друг друга, принимая причудливые формы. Шелестящая листва перешёптывалась с салатовыми травинками и порхающими радужными бабочками. Шуршащие переливы ветра заворожённо убаюкивали, уговаривая сдаться томной неге и уснуть прямо на маленьком садовом диванчике, свернувшись калачиком.

— Солнышко, а ты не хочешь отдохнуть? — промурлыкал Грен, тихонько поглаживая указательным пальцем Тамару по носу. — Ночью не спала же толком, ранний перелёт, день, насыщенный общением и эмоциями, — потом закопался в её макушке и трепетно прижал к себе.

— А у тебя много ещё дел? – подняла на мужа Тамара глаза, наполненные искорками ажурных амурчиков и обрамлённые мелкой паутинкой морщинок.

— Немного, — вздохнул Император, — пару часов, и я полностью в твоём распоряжении, а пока мой тебе Указ – поспать!

Тамара по-девичьи рассмеялась и приподнялась, перебирая пальцами ткань его рубашки:

— Ух ты! Раскомандовался! Вошёл во вкус, — но увидев смутившиеся его глаза, добавила. – Хорошо-хорошо! Я думала, в зал сходить, и не надо на меня так смотреть. Это теперь обязательно для меня, как, впрочем, и раньше, но сейчас, чтобы сохранять активную работу сосудов и кровообращение, надо заниматься. Конечно, без перегибов.

— Но ты же по-другому не умеешь, — пожал плечами её муж.

— Буду стараться. Обещаю. Надеюсь, месяца через два смогу добраться до мастера Чжоу. Давно не виделись, а он совсем старенький, — и забралась с ногами на диван, улёгшись на колени Грена.

— Китай? Ты только вернулась! И-и-и я не хочу тебя никуда отпускать. Просто не хочу и всё, — разволновался Джокерс и крепче прижал её к себе. – У меня, кстати, есть для тебя подарок.

— Какой? – Тамара заинтересованно поднялась и заглянула ему в глаза.

— Проводим твоих родителей, и узнаешь, а я как раз разгребусь с делами и возьму дня три-четыре отпуска, — пояснил Грен.

— К океану или в горы? А может к горячим источникам в лес?

— Х-м-м… пусть это будет для тебя сюрпризом. Потерпишь несколько дней? – и нежно поцеловал её.

— Хорошо, — легко согласилась Тамара. – Потерплю. Главное, мы снова вместе.

Глава 3

В какой день недели, в котором часу

Ты выйдешь ко мне осторожно?

Когда я тебя на руках унесу

Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе, —

Зря ли я столько сил разбазарил?

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,

Если терем с дворцом кто-то занял!

Владимир Высоцкий. Лирическая

Район Риснеро раскинулся на северо-востоке гор Озгулюк, ограниченный с севера хребтом Кессея и с юга – Нисвин. Риснеро – это горная страна с быстрыми реками, кристальными озёрами, уютными ущельями, заснеженными вершинами и вечными ледниками. Однако здешние земли мало подверглись освоению населением Либерти. Люди предпочитали строить предприятия и поселения вблизи южного предгорья Озгулюк, на территориях, освоенных изначально в предместьях Столицы, и не забираться глубоко в горы, где отсутствовала транспортная доступность, вышки связи и электричество. Исключение составляли равнина Зейя, ущелья Михаск и Линдери со своими уединенными мини-отелями, домами отдыха, глэмпингами и туристическими базами, но до Риснеро даже от самого дальнего гостевого дома в расщелинах Михаска слитчеру109 необходимо лететь ещё минимум час.

Накрапывал мелкий дождик, не собирающийся переходить в ливень, но и останавливаться в его планы не входило. Хотя Риснеро и присуща переменчивость погоды, особенно в конце июля, сегодня видимо путникам не повезло, и солнце пряталось за оловянного цвета тучами, нависшими над хребом Кессея. На высоте в полторы тысячи метров над уровнем моря воздух приятно дышал озоном, горными травами и отголосками ледников.

— Чувствуешь? – набрал в лёгкие воздух, богатый кислородом Грен. – Так пахнут горы…, — фраза растворилась между смыкающимися перед ними внизу хвойными деревьями сисвеями1110 с массивными стволами и чешуевидными листьями длиной до сорока миллиметров, закрывающими вход в таинственное ущелье величественными кронами.

— Как долго нам ещё идти? – внимательно оглядываясь по сторонам, спросила Тамара. В этих краях ей ещё не доводилось бывать. После высадки со слитчера они шли уже минут сорок.

— Устала? Могу тебя понести, — подхватил её на руки Грен и закружил. В пятнистой серо-зелёной форме и высоких армейских ботинках с двумя рюкзаками и в компании любимой женщины Джокерс чувствовал себя снова юным парнем, отправившимся когда-то в поход со станции Селятино к озеру. Разве что не подпрыгивал от радости. Бесконечные совещания, поездки, выступления, выслушивание нудных отчётов, натянутые улыбки, люди, разговоры утомили Грена. Остаться один на один с женой ему казалось замечательным подарком. Можно быть собой без напыления статуса и дежурных масок.

— Да, нет! – рассмеялась его жена. – Поставь меня, пожалуйста. Ты и так все вещи тащишь. Не надо со мной нянчиться.

— Ой, прости…, — и её любимый мужчина аккуратно приземлил её. – Немного осталось.

— Пусть даже и много, но мне интересна цель нашего путешествия. Хотя…, — тут она запрокинула голову, — очень красиво. Если ты решишь, что нам непременно стоит здесь переночевать, то я согласна. А что? Степь не так давно меня укрывала. Почему бы и нет?

Отрицательно замотав головой, Грен потянул её вниз с тропы по склону, уходящему в хвои сисвей:

— Не угадала. Сейчас всё увидишь.

Спустя шагов тридцать кроны расступились, и их взору чуть в стороне открылся небольшой уютный каменный двухэтажный дом со сбитой из толстых ветвей изгородью вдоль тропинки, разноуровневые террасы которого нависали над естественной скалой с бурным ручьём, откуда при приближении путников выпорхнули встревоженные сойки. Горизонтально-вытянутые объемы террас повторяли очертания каменной глыбы и создавали впечатление, что дом — часть природного ландшафта. Строение сложно было заметить с горной дороги, так как оно… При приближении стало понятно, что это странная иллюзия: сливались горы, деревья, кустарники.

— Оптический обман. Защитное поле как зеркало отражает видимость. К тому же низкий ультразвук отпугивает животных, но, видимо, птиц это не берёт, — пояснил Грен и нажал на экран браслета на левом запястье. Изображение стабилизировалось, а дом как будто бы ожил: поднялись ставни, загорелась подсветка у появившейся из стены входной двери, включилась сплит-система, и это походило на дыхание строения.

— Ого! – восхищённо воскликнула принцесса. – Смотрю, ты хорошо подготовился.

— Многофункциональная домашняя система «Шалаш» состоит из кухни, гостиной, подвала, одной спальни на первой этаже, двух – на втором. Подходит для свободного размещения десяти, максимум пятнадцати человек. Абсолютно автономна. В доме установлен плазменный генератор для выработки электроэнергии. Он же отвечает за оборонительную функцию «Шалаша», представленную силовым экраном, на который можно подать разряд. Строение оборудовано санитарной техникой, вплоть до переработки мусора, как на космическом корабле. Все необходимые вещи, бельё, продукты, напитки… На полгода точно хватит. Да, и что немаловажно! – вскинул глаза вверх император. – Строение не пеленгуется ни одним спутником, но связь здесь есть по принципу VPN. То есть, если ты отсюда звонишь или тебе звонят, то сигнал распознаётся в рандомной точке планеты.

— Ничего себе! – присвистнула Тамара. – Это же одновременно оборонительная крепость и идеальное место, чтобы залечь на дно! – она с восхищением посмотрела на мужа, прекрасно понимая для чего, то есть для кого, оборудовали данное сооружение.

— Да, любимая. Это и есть наш запасной план. Здесь бы тебя ни одна живая и неживая душа не нашла. В случае обвинительного приговора в процессе транспортировки тебя до тюрьмы наша разведка подготовила диверсию, позволяющую тебе сбежать, и внешне это выглядело бы как то, что ты затерялась горах Китая, но на самом деле оказалась здесь, — во взгляде Грена читались решительность и спокойствие.

Усмехнувшись, принцесса подошла к нему вплотную и обняла:

— И я бы скрывалась тут до конца своих дней?

Фраза заставила её мужа вспыхнуть, но секунду подумав, он ответил:

— Нет. До тех пор, пока Международное космическое сообщество не изменило бы своего мнения под давлением новой политики Либерти, ты проводила бы время с близкими. Когда обстановка в Столице два месяца назад раскалилась до массовых беспорядков, «Шалаш» ещё находился в процессе сооружения, но жить сносно имелась возможность. Я хотел отправить сюда маму, твоих родителей и Ней с дочкой. Детям, как военнообязанным, пришлось бы взять в руки оружие, — император опустил глаза. – Слава Богу, всё обошлось.

Почувствовав его напряжение, Тамара бережно поцеловала его:

— Показывай свою крепость, мой король Артур!

***

Сонные лучи солнца лучи пробирались сквозь чуть приоткрытые жалюзи огромного окна в спальне, стёкла которого крепились непосредственно к каменной кладке. Дом у ручья или «Шалаш» представлял собой философию органической архитектуры, при котором здание являлось продолжением природного ландшафта.

Часть утёса, на котором стоял дом, оказалась внутри здания и использовалась как деталь оформления интерьера. Очаг в гостиной построили из валунов, найденных на предгорье. Эти камни органично объединили с элементом пола помещения — выступом скалы, проходящим сквозь всю гостиную, тесно и очевидно связывая внутреннее пространство комнаты с окружающей природой. Естественные каменные полы отполировали, в то время как валуны, из которых создали очаг, оставили нетронутыми, создавая впечатление сухих речных камней, выступающих над поверхностью бурного горного потока. С благоговением Тамара гладила прошлым вечером эти камни, напоминающие ей свою спальню, где на тридцатилетие создали природный дизайн, чтобы принцесса имела возможность отдыхать на природе, и сама мысль о том, что муж учёл её пристрастие к органичности, приводила её в восторг. Для неё необычайно важно стало за последние годы наличие земного и натурального, а не космического и синтетического. Многочисленные перелёты, командировки, долгое пребывание в экспедициях притупили её былую любовь к космическому дизайну. Засыпать под шелест травы и журчание ручья ей нравилось намного больше, чем под мерцание туманностей. Поэтому прошедшую ночь Тамара умиротворённо и крепко спала, прижавшись к мужу и ни разу не проснувшись, что было невероятной редкостью за последние годы. Она даже не почувствовала, как Грен выскользнул из постели, оставив её досматривать безмятежные сны.

Возможно, она бы так и спала, но соблазнительный запах жареного бекона и яиц заставил заурчать желудок и выяснить природу происхождения ароматов. Умывшись, Тамара в лёгкой изумрудной короткой сорочке спустилась вниз и с удивлением обнаружила своего мужа… за приготовлением яичницы.

— Похоже, я ещё не проснулась! – воскликнула принцесса. – Доброе утро, солнце! Вот уж не думала, что за двадцать два года совместной жизни ты сможешь меня удивить.

В серых хлопковых штанах и белой майке, уже изрядно забрызганной маслом, Грен выглядел по-домашнему мило, что вызывало у жены улыбку, но явно смутило его:

— Доброе, звёздочка! Надеюсь, мой завтрак тебе понравится. Поверь, пока тебя не было, я немного вспомнил молодость и экспериментировал с готовкой. Хотел сделать тебе приятное. Позаботиться, — взгляд Грена остановился на ней и начал спускаться ниже и ниже. — Ой, я так спалю бекон! За стол. Не отвлекай меня.