Послание Солнцу. Оборотни острова Скай

Глава 5. Торен

— Давай попробуем, Торен, — зазывно улыбается мне Рэйен и подходит ближе.

— Давай, — соглашаюсь я.

И да, она готова лечь со мной в постель, лишь бы я пришел на разговор к Эйсмунду. Он не явился сам лично, потому что после событий в Глазго я мало кому доверяю. И понимаю, почему он отправил именно Рэйен — надеялся на эмоциональный взрыв с моей стороны. И что мои былые чувства взыграют вновь. Даже если придется подложить под меня свою жену. А чего нет? Их семь. Можно и поделиться.

Мерзость.

Как только она прижимается ко мне, я тут же делаю ей подсечку, выкручиваю руки и роняю лицом в пол. Удерживая ее голову за волосы, я сажусь на нее сверху и скручиваю руки.

— Извини, но я передумал. Ты не в моем вкусе. Мне теперь нравятся блондинки.

— Отпусти, придурок! — сдавленно шипит она и пытается клацать зубами, чтобы укусить меня за руку. Вот же тварь!

— А теперь выкладывай. Что вам от меня нужно!

— Спроси у Эйсмунда! — кричит Рэйен, потому что я делаю ей больно своей хваткой.

— Ага, галстук только надену и сразу приду в гости.

— Мы встретимся на мероприятии МакАртуров! Никто не устраивает тебе ловушки!

— Говори! Нахрена я вам?

— Торен…

— Говори! Быстро!

— Отпусти… — молит она. Но понимает, что я гораздо сильнее и точно не отпущу ее живой, если так можно выразиться. — Эйсмунду нужна твоя помощь, ведь ты — глава Совета в Глазго.

Я — уже никто. У меня ни стаи, ни дома.

Но то, что вампиры меня таковым по-прежнему считают, вселяет в меня крохотную надежду на адекватность Бертрана. Он не хочет войны.

И мне нужны союзники. Очень! Пускай даже такие, не очень живые.

— Клан вампиров пытаются уничтожить! И если ты не поможешь, многие погибнут! — пытается донести до меня Рэйен важность своей миссии.

— Будешь распускать руки или попытаешься пойти против меня, я тебя убью, — обещаю я Рэйен. Я очень зол на нее. Очень! И меня самого сшибает обида и злость на нее. Я ненавижу предательство! Я оплакивал ее смерть, винил себя и своего зверя за то, что произошло с ней. А в итоге…

Я просто идиот.

— Хорошо. Отпусти! — соглашается вампиресса.

Встаю с нее. Я слегка помял ей платье и испортил прическу. Но терпимо, жить будет.

— Я должна тебя сопроводить. Это будет знаком для охраны Эйсмунда, что ты готов к переговорам, — продолжает выдвигать условия Рэйен.

— Да чтоб вас! — ругаюсь сквозь зубы, пытаясь завязать галстук-бабочку перед зеркалом. В этот раз получается гораздо лучше.

Но психую я не из-за этого. Таскаться на виду у всех с женщиной под руку не входило в мои планы. Надеюсь, Айлин не узнает об этом. И точно воспримет все правильно. Иначе Барби меня прикончит.

Сцепив зубы, терплю присутствие Рэйен рядом с собой.

Мы прибываем на машине с нанятым мною водителем на мероприятие, посвященное дню рождения кого-то из клана МакАртуров, правда, без самих МакАртуров — вместо них парочка представителей, и я в том числе. Мне все это страшно не нравится. Нас снимают репортеры. Завтра фото и видео рядом с Рэйен станут достоянием общественности. Вот зачем я здесь? Зачем, а?

— Эйсмунд приехал, — сообщает мне Рэйен. Кажется, она определяет своего мужа по запаху или неуловимому моими ушами звуку. Не ожидал, что вампиры обладают такими способностями.

Эти фрики научились скрывать свою жизнь ото всех и не афишировать свои особенности, находясь слишком у всех на виду.

Меня постоянно кто-то отвлекает разговорами, и я с ослепительной улыбкой стараюсь всем отвечать о самочувствии семьи МакАртуров и грядущих изменениях.

Никто, совершенно никто не спросил меня, как дела конкретно у меня. Что там за заварушка в Глазго и как я внезапно «воскрес»? Кому интересен безродный бродяга вроде меня? Я ведь всего лишь представитель известнейшей и знатной семьи, как в мире людей, так и в мире Одаренных. Выжил и ладно. Нет — никто бы даже не вспомнил.

Сын преступника. Так звучит моя фамилия, которую мне дали в приюте, внушая, что я с такой родился.

Мне нужно все это терпеть, чтобы я вновь смог обрести силу и влияние. И то, что вампиры пришли ко мне, а не к МакАртурам — хороший знак. Эйсмунд живет долго. Он может многое знать и рассказать.

Я тоже ощущаю его присутствие. В зале среди толпы я слышу равномерный шаг, поддерживаемый тростью. Эйсмунда сильно ранили в одной из войн, то ли на стороне людей, то ли одаренных. Ему приходилось поддерживать ходьбу тростью. Восстановился он быстро, но ему так понравилась трость, что он с ней практически никогда не расставался.

Он вообще весь любитель эпатажа и громких спецэффектов. Для людей — он звезда шоу-бизнеса, рок-певец и задира. Одевается всегда странно. Ни разу не помню его в нормальной одежде, или смокинге.

На меня веет холодом. Сверхъестественным, магическим, и он мне кажется смутно знакомым, и это не потому что я с Эйсмундом встречался ранее. От кого-то тоже исходила такая аура. Пытаюсь вспомнить ощущения, но никакие образы не приходят. В тот момент волк был зажат амулетами, а мне-человеку такие проявления не до конца были понятны.

Это холод власти и мрака. О вампирах посеяно слишком много слухов. Но теперь я уверен, что большая часть из них — правда.

Эйсмунд оправдывает ожидания и в эту встречу. На нем странный черный жакет с меховым воротником, рубашка с прорезями и золотой вязью. Спасибо, что брюки надел. Весь усеян заговоренными амулетами. Он живет в страхе — я ощущаю это по его чрезмерно уверенным движениям и саркастической ухмылке.

Он живет больше трехста лет, а по-человеческим меркам выглядит не старше тридцати. На такую внешность женщины наверняка слетаются, как мухи на мед. Не зря же у него одних лишь жен — семь. Вопреки киношному мнению, что вампиры не стареют, Дети Тьмы медленно угасают. Тысяча лет — говорят, столько может прожить старейшина клана вампиров, но, естественно, до такого возраста они не доживали в силу различных причин. Однако новенькая морщинка раз в пятьдесят-сто лет вполне может проявиться. Улыбаюсь своим идиотским мыслям.

Оборачиваюсь к Рэйен — она же знает, что ее жизнь не вечна? Обращенные вампиры живут столько же, сколько им отведено на людской срок. Не больше восьмидесяти лет. И нет, живые трупы не стареют. Только могут внезапно рассыпаться в прах.

Как только предводитель вампиров равняется со мной, его карие глаза будто наливаются кроваво-янтарной жидкостью. Мой волк внутри меня рычит, но я удерживаю его — не хватает мне обернуться среди толпы.

Эйсмунд Бертран одного со мной роста, но обладает более худощавым телосложением. Его свита одета менее экстравагантно, но при одном лишь взгляде на них понятно — вампиры. Они слишком спокойные. Застывшие статуи. И все в черно-красной гамме. Их не меньше пятнадцати.

Если им прикажешь замереть, то они даже моргать перестанут.

Жуткое зрелище.

— Приветствую, Торен. Ты не представляешь, как я рад, что ты выжил, — его манера чуть тянуть слова меня несколько раздражает, но нужно терпеть.

— Здравствуй, Эйсмунд. Не могу сказать, что также рад за тебя. Чем обязан встрече? — мы жмем друг другу ладони, и я едва не одергиваю руку от навязчивого ледяного холода вампира.

Я не помню, чтобы прежде Эйсмунд с кем-либо так здоровался.

— Извини, переволновался, — сразу определяет мое состояние Старейшина вампиров. — Я бы хотел поговорить без свидетелей.

Его аристократическое лицо с правильными чертами недвижимо. Я не могу понять по нему абсолютно ничего!

И тут либо катиться в пропасть в одиночестве, либо дальше барахтаться на поверхности. Как жаль, что со мной нет моей стаи.

— Разве в Эдинбурге есть такое место? В этом городе так тесно, что обязательно об кого-нибудь споткнешься.

Это правда. Здесь слишком много одаренных на один квадратный метр.

— Вообще-то есть, — глаза Эйсмунда становятся еще светлее, а улыбка не сулит мне ничего хорошего. Узел затягивается на моей шее, но я все равно позволяю ситуации управлять мной.

— И где же?

— На кладбище.

Глава 6. Айлин

— Мы вернемся к разговору позже, — обещает Иннес.

А я скрещиваю руки на груди и в спину показываю ей язык.

Не хочу я ни с кем разговаривать. К Торену хочу. Невыносимо.

Я выползаю из кровати и с удовольствием принимаю горячий душ. Не понимаю до конца, как происходит оборот физиологически, но почти уверена, что разит от меня знатно.

В комнате я просматриваю одежду во встроенном в стену гардеробе. Поверить не могу, что это все — моей мамы. Кое-как нашла подходящие джинсы по размеру. У мамы талия была чуть шире, а бедра уже. Возможно, мама была более подвижной и спортивной, в отличие от меня.

Надеваю серый свитер под горло. Мягкий и приятный. Странные ощущения. Мамы давно нет, а вот ее вещи и одежда по-прежнему напоминают о ней. И вещи не пахнут пылью, как бывает, когда долго что-то не носишь. Все чистое и свежее, будто так и ждет возвращения своей хозяйки.

Морвен закатывает ко мне в комнату целую тележку с едой. Мой желудок урчит. Как давно я нормально ела? Горячую и приготовленную пищу? В последний раз рыбалка в холодной воде обернулась для Волчицы потерей сил. Но благодаря этому я вернула контроль над своим разумом.

— Значит, мы с тобой кузины? — вглядываюсь в лицо Морвен и… вообще ничего общего с ней не нахожу! Разве что веснушки — они тоже проявляются, но не в таком количестве, когда я провожу время на солнце.

— Ага! — она устраивается рядом со мной на небольшом диванчике. — Это так круто! Сколько лет живу на этом острове, столько и помираю от скуки. Молодежи здесь почти нет. Все уезжают в города побольше. А ты из Глазго. Завидую тебе. Расскажешь, как тебе городская жизнь?

— Я кроме Глазго и не бывала нигде. Один раз мы приезжали на остров Скай вместе со школьной экскурсией на тюленей посмотреть, но так я их и не встретила.

— Жаль, что твой отец ограждал тебя от семьи.

— Может, у него были на то причины? — не знаю, почему я продолжаю, время от времени, защищать отца от нападков окружающих. Но при этом злюсь на него невероятно. То, что он обо мне говорил на совете и как угрожал…

— Он запечатал твой дар, Айлин, — произнесла Морвен шепотом, будто боясь, что нас услышат. — Сделал это специально, чтобы ты никогда не связалась с Маклаудами и не вернулась на остров Скай, где точно твое место.

— Как он мог это сделать? — с сомнением переспрашиваю. До этого я начала есть вкусную еду, приготовленную, как будто, в лучшем ресторане Глазго. А после слов Морвен аппетит резко пропал.

— Не знаю подробностей, но что-то связано с именем Монтгомери. И еще ему удалось обвести вокруг пальца нашу бабушку. Он сбежал, пока мы проводили ваш с Тореном свадебный обряд.

При упоминании имени моего… мужа… я закашливаюсь и едва не давлюсь. Отставляю тарелку подальше от себя.

— Это правда — свадебный обряд? — переключаюсь моментально на то, что меня беспокоит больше всего.

— Ты теперь сомневаешься в своем выборе? — тычет меня локтем в бок Морвен и подмигивает. Мои глаза распахиваются шире от ее слов. — Да шучу я! Ваша природа решила все за вас. Даже если бы вы ненавидели друг друга больше жизни, истинность изменила бы ваши роли все равно.

— Думаешь, Торен не любит меня? Это из-за истинности он решил жениться на мне? — это меня всерьез беспокоит. Потому что… глупости, наверное, да, но мы толком не знаем друг друга… и об этом думаю я? Та, кто соблазняла его с момента второй встречи?

А люблю ли я Торена? Может, это тоже истинность управляет моим чувствами?

Вспоминаю его улыбку и теплый янтарный взгляд, его горячие руки и тягучие поцелуи… наши разговоры — невероятные и интересные… а знакомство? Едва не рыдаю от воспоминаний. Мне не хватает Торена.

Муж. Подумать только. Торен МакФэлан — мой муж.

— Мне сложно сказать. Вряд ли я когда-нибудь встречу своего истинного, ведь остров я не покидаю, а всех парней и мужчин я хорошо знаю. Пока что они бегают за мной, а я в быстром темпе — от них. Но думаю, что Торен женился на тебе не только из-за истинности. Я видела, как он переживает за тебя. Заботится и проявляет внимание. Он выбирал тебе одежду, Айлин! — Морвен снова улыбается, и это не выглядит ободряюще, скорее — ее забавляет, что взрослый мужчина может быть вот таким чутким и внимательным.

— Нам осталось теперь по-настоящему пожениться. Законы Одаренных, к сожалению, не всегда граничат с людскими, — вздыхаю, но думаю о белом платье.

— Ваш брак законный во всех смыслах. Мы же в Шотландии, и тем более на острове Скай, где всем заправляют Маклауды во главе с бабулей, — «радует» меня новостями Морвен.

А как же свадьба? Настоящая?

Я так мечтала, что когда-нибудь я выйду замуж в красивом платье в присутствии сотен гостей, что отец отведет меня к алтарю, а ждать меня будет мой любимый… Торен.

Теперь я оборотень, от которой муж сбежал в неизвестном мне направлении, отец поступил со мной еще хуже, а свадьба, по всей вероятности, не состоится никогда.

Не могу больше есть. Еда вызывает приступ тошноты.

— Мне нужно поговорить с Тореном. Я хочу позвонить ему, — я знаю, что услышу его голос и хриплый смех, и сразу же успокоюсь. Я просто хочу знать ответы на свои глупые вопросы.

— Я спрошу… — Морвен встает с кровати, но ее останавливает внезапно вошедшая Иннес.

— Торен занят сейчас. Потом может быть, — заявляет бабуля. И я понимаю, что она явно что-то скрывает от меня.

— Хватит держать меня в неведении! Я глупенькая и маленькая, по-вашему, но это далеко не так. Я имею право знать, где мой муж и почему его нет рядом со мной, когда он мне так сильно нужен.

— Морвен, выйди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Айлин, — просит Иннес и я понимаю, что в этот раз «бабушка» приготовила для меня не самые приятные новости.

Глава 7. Торен

Я чую подвох в желании Эйсмунда Бертрана уединиться со мной. На кладбище. Но я понимаю, что в Эдинбурге он не посмеет причинить мне вред. Я ухожу с приема МакАртуров, где являюсь уполномоченным лицом, в сопровождении охраны Бертрана. Оставить после этого где-нибудь мой труп — будет весьма опрометчиво со стороны Эйсмунда.

В машине мы с Эйсмундом сидим друг напротив друга в старом коллекционном Роллс Ройсе и какое-то мгновение молчим в темноте. Он хорошо считывает меня и мои мысли. Не удивлюсь, если у него есть к этому сверхспособности.

— Тебе ничего не грозит на кладбище, Торен. Это самое безопасное место в Эдинбурге, — успокаивает меня Эйсмунд.

— Для окружения вампиров, разумеется? — злобно усмехаюсь я.

— Разумеется, — кивает с улыбкой вампир. Его красные глаза поблескивают в темноте. — И там нет лишних и никому не нужных ушей. В том числе и МакАртуров. Мы с тобой — нейтральные стороны, чьи интересы случайно оказались сопряжены во внезапно разворачивающейся войне за власть.

Не люблю витиеватую речь. Но Эйсмунд мастак. Его глубокий и низкий тембр действует на меня успокаивающе. И остатки слабой тревоги покидают меня вместе сумерками, сменившимися темной ночью с моросящим дождем. Ну и погода в этом году!

Как там Айлин? Сердце снова скручивает в тугой узел от тоски по ней, но я резко осекаюсь, потому что старейшина вампиров мгновенно распознает мое состояние и с любопытством разглядывает мое лицо.

От его возможных вопросов меня спас водитель автомобиля. Он затормозил и обозначил, что мы уже на месте.

— Вот мы и дома! — Эйсмунд хватает трость и резво выходит из машины, как только водитель открывает нам дверь. Я выбираюсь следом. Над моей головой распахивается зонт. Во всяком случае, встречают меня доброжелательно и с заботой.

Оглядываюсь на плохо освещенное уже несколько столетий как не действующее кладбище Олд-Калтон. Туристическое место. Но этой промозглой ночью едва ли есть желающие его посетить. Тем более, освещение выключено в ожидании гостей. Или хозяев?

Меня ведут в какой-то старинный склеп деятеля культуры с фамилией Бертран.