Послание Солнцу. Оборотни острова Скай

Глава 10. Айлин

Я стою у самого обрыва и смотрю на холодный залив Лох-Данвеган в последний день ноября. Я осталась в Данвегане. Мелкий дождь напитывает влагой мои волосы, утяжеляя их. Соленый ветер пронизывает сыростью до самых костей.

Закутываюсь плотнее в непромокаемый плащ, который я взяла из гардероба моей мамы, впрочем, как и всю остальную одежду.

— Айлин! — слышу голос Морвен возле себя. И вот хочется ей в такую погоду выходить куда-то? Но она, кажется, привыкшая. — Ты решила заболеть?

Сильный ветер заглушает и прерывает ее, но я хорошо ее слышу. Новая моя особенность, подаренная ликом зверя.

— Почему у всех оборотней рождается либо человек, либо зверь, а у Маклаудов еще и ведьмы?

Рыжие волосы Морвен, алым пламенем выбившиеся из-под капюшона желтого дождевика буквально натолкнули меня на такой вопрос. Ведь и правда — странно же?

— Существует легенда…

Не могу сдержать мимолетной улыбки.

На острове Скай легенды переплетаются с реальностью, мир духов имеет плоть, когда ты в облике зверя и… насколько сурова и холодна реальность, настолько же яркий и насыщенный мир Одаренных.

— Мы ушли далеко от Данвегана. Может, вернемся, а я тебе заодно все расскажу? — неправильно расценивает мои эмоции Морвен.

— Мне кажется, чем дальше мы от него, тем ближе к себе, — ворчу я, поправляя воротник на плаще.

— Когда-то я тоже так думала. Меньше всего ненавидела, когда родители на выходные уезжали в Данвеган и меня забирали с собой. В подростковом возрасте я научилась симулировать болезни, и мне казалось, что выходные, когда я одна дома, а не в Данвегане — лучшие моменты в жизни. Но сейчас…

— Это твоя семья, твой дом. Здесь все близко тебе! И бабушка остается бабушкой, а не навязанным тираном, который подвергает опасности твоего мужа и делает все, чтобы вы никогда не были вместе.

— Но это не так, Лин! — яростно сопротивляется Морвен.

Я бы продолжила с ней спорить, но вот это «Лин» родным облаком окутало, подарило тепло и кратковременную радость. Кажется, мама меня так звала.

И отец, когда был трезв, добр и отдыхал от своей криминальной жизни.

— Бабушка винит себя за твое детство. Она это не покажет, но сделает все, чтобы ты и дальше была в безопасности. И Торен… он должен, понимаешь? Должен сделать так, чтобы у вас было будущее! Чтобы вы не прятались в бегах в глуши, а жили достойно, как и полагается потомкам великих кланов!

— Почему она решает, нужно ли это нам с Тореном? — продолжаю я возмущаться. Да, понимаю, насколько это важно, но и… не понимаю, вовсе. Мы могли бы уехать куда-нибудь и просто жить.

— Потому что за плечами Торена есть те, кто зависит от него. Я слышала разговор бабушки с его дядей…

— Дядей?

— Неважно, Айлин, это долгая история. Важно, что только благодаря Торену МакАртуры не устроили резню в Глазго. Понимаешь, сколько людей пострадает, если он откажется от дел? Ведь у него есть своя стая, и ты не можешь этого не знать.

— Да, первое, что он сделал — привел меня в свой дом и приказал стае принимать его решения, хотя на тот момент он думал, что я — человек.

— Вот видишь! И сейчас, — Морвен переводит дыхание. Ей приходится напрягаться, чтобы перекричать ветер. — И сейчас, когда ты проходила инициацию, он знал, что ты в безопасности, в то время как в защите гораздо сильнее нуждались другие. И бабушка ни за что не пошла бы на то, чтобы сделать тебя еще несчастнее, если бы не все эти обстоятельства.

— Ты любишь ее? — завидую, определенно, Морвен, что она окружена теми, кто ее любит и готова ради них на многое.

— В нас нет любви. Мы наполнены безусловностью и принятием. Мы — клан. Мы как единое целое. И когда плохо одному, это чувствуют все. Мама мне рассказывала, что бабушка едва пришла в себя, когда твоя мама умерла. И ты ей очень сильно напоминаешь Мюриэль. Она будто обрела ее снова, и, конечно же, сделает все, чтобы не допустить прошлых ошибок. Если Торен хочет забрать тебя себе, то пусть докажет, что ты будешь в безопасности. Чтобы Иннес не пришлось вновь хоронить Дочь моря! Ты знала, что на острове Скай действует закон относительно Дочерей моря?

Меня пробирает дрожь.

Не от холода, нет. Морвен оглушает меня своими эмоциями. Она не врет, не увиливает, не прячет свои чувства под маской властности и зрелости. Напротив, ее огонь горит ярко, и она заражает им окружающих. Ей хочется верить. За ней хочется идти.

— Когда ты ешь рыбу с имбирем, а потом решаешь попробовать имбирное печенье, тебе кажется, что оно на вкус, как рыба. Но причина не в печенье и не рыбе, а в самом имбире, понимаешь? — на простом языке объясняет мне Морвен. — Она не против тебя, не против ваших отношений с Тореном. Она боится, что случится что-то страшное. И в этот раз она точно не останется в стороне.

— Что за закон действует на острове? — конечно, я понимаю, что движет Иннес, но и… ее равнодушие, отдаленность, пока я была в Глазго, убивают меня. Мысли о том, что я могла бы жить, как Морвен, режут меня на части.

— Теперь если Дочь моря — так мы называем клановых девочек, хочет построить семью не с жителем острова, а гостем, то он берет ее фамилию и обосновывается на острове Скай. Иначе нужно получить одобрение вождя и ее благословение.

— А если влюбленные не получают? — вот, что значит имела в виду Иннес. Она не может отпустить меня из-за закона Маклаудов острова Скай. — Им запретят возвращаться на остров, а родня отречется от Дочери, не беспокоясь об их благополучии. Иными словами, это полный выход из клана, отречение.

— Моего отца бабушка не одобрила? — доходит до меня, наконец.

— Я не знаю, Айлин. Это тебе лучше спросить у нее. Но мне кажется, я и так лишнего тебе наговорила, — Морвен мгновенно замолкает. Видя, как я дрожу, она стучит в ладоши. Холод как будто перестает меня одолевать, чувства притупляются.

— Что это? — удивляюсь я.

— Старый трюк ведьм Маклаудов, — горделиво поясняет Морвен. — Мы всегда завидовали теплым волчьим шкурам нашей родни, поэтому тоже научились кое-чему. Вообще, я считаю, что ведьмы нашего острова — самые сильные.

— Почему? — я все же отворачиваюсь от моря и иду обратно в сторону замка. Лучше вернуться. Скоро совсем стемнеет.

— Остров Скай — древнейшее место силы. Здесь топтали землю еще динозавры, а на севере Троттерниша есть пляжи с настоящим черным базальтовым песком, хотя здесь нет действующих вулканов. Вся магия Европы была сосредоточена на острове. Поэтому в средние века здесь велись полномасштабные сражения за одно лишь право называться Королем Гебридских островов.

— Что случилось потом? — я заслушиваюсь рассказами Морвен о земле, которая должна была стать моей родиной, но по запутанному стечению обстоятельств, ею не стала.

— Костры. Распри. Религиозные войны. И у нас, у ведьм, были постоянные битвы с кельтами, иначе — друидами, претендовавшими на поток силы острова Скай. Но мы стояли насмерть. Это наша земля. Правда, позже, случился технический прогресс, многие отрасли исчезли, а часть населения изгнали подальше за океан. Не хотела бы я оказаться в то время на острове, — качает головой Морвен. Она поскальзывается и едва не падает, но я поспеваю вовремя и подхватываю ее.

— Духи помнят, — издевательски шучу над ведьмой.

— Духи еще и помнят то, что ведьм феями называли.

— Может, это были добрые ведьмы? — мой смех перерастает в хохот. А Морвен одаривает меня суровым скептическим взглядом.

— Поверь, кровожаднее тех древних созданий никого не было. Но им нужна была защита от друидов. На остров нагрянули оборотни из северных морей и льдов. Безобидные для ведьм и вполне себе привлекательные мужчины.

— О, да! — мое лицо вспыхивает, потому что я вспоминаю своего шикарного Торена. Он настолько красив, что я не могу перестать смотреть на него, когда он рядом. Но красота его далеко не модельная и нестандартная, скорее мужественная, суровая. В его присутствии нестерпимо плавишься и горишь, мечтая, что он возьмет тебя на руки и унесет в свое логово.

— Вот и ведьмы не устояли, — Морвен тычет меня локтем в бок и понимающе хмыкает. — Для оборотней эти создания казались чарующими сказочными феями, которые могли и рыбу призвать для лучшего улова, и огонь сделать теплым, но не обжигающим. У ведьм была своя предводительница. Ее дочь с волосами цвета пламени полюбила вождя оборотней, белого арктического волка.

— Наши предки? — и правда. У Морвен яркие рыжие, почти красные волосы, а я превращаюсь в белую Волчицу.

— Да. Конечно, легенда обросла временем и лоском, но события произошли намного раньше — когда о государственности в Шотландии только слухи ходили. Ведьмы не хотели потерять свою власть, а оборотни точно не стремились к войне с прелестницами. Принцессе Фейри не разрешили выйти замуж за предка Маклауда. Взамен они подарили Флаг Фейри в знак нерушимого союза. Этот флаг разрешили поднимать, если вопрос стоял в жизни и смерти, а оборотням угрожала опасность.

— Что-то грустно. Неужели не было никакой надежды на любовь?

— Вождь оборотней не стал бы Маклаудом, если бы не обладал цепким умом. Он поднимал этот флаг каждый день, пока был на острове, чтобы увидеть любимую, говоря о том, что это вопрос жизни и смерти. И без нее он умрет. Каждый раз это сопровождалось полным подъемом ведьм в боевую готовность. В конце концов, главная ведьма сдалась, и отдала замуж свою дочь, но перед этим провела нерушимый обряд истинности. Собрав всех ведьм они сделали так, что от этого союза и у их потомков обязательно рождались и волки, и ведьмы.

— То есть даже у нас с Тореном может родиться…

— Ведьма? Да. Вполне. Но первенец в любом случае будет волком — это требования хитреца Маклауда, чтобы остров всегда было кому защищать. Ведьмы все же хрупкие создания по сравнению с оборотнями.

— С тех пор появился обряд истинности?

— Наверное, нет. Появилось, как бы сказать, понимание этой природы. Ведь до прихода оборотней никто не сталкивался с чем-то подобным. Но именно лик зверя позволяет найти свою пару, кто бы это ни был. Кстати, на том месте, где делали обряд ведьмы и оборотни, позже построили мост Данвеган, а остатки этого флага хранятся в музее при замке. Мост — как символ нерушимого союза. Он там уже и не нужен особо, но стоит, крепыш.

Пока Морвен рассказывала эту удивительную легенду, я и не заметила, как мы вернулись к Данвегану. Все вокруг до этого казалось серым, холодным и безжизненным, а сейчас замок, его жители, мои предки призывают меня разгадать все тайны. Взять на себя роль Маклаудов и нести мир. И подобно древнему вождю, не силой и кровью, а любовью и каким-то особенным терпением.

На небо постепенно опускается мрак, а в замке нас ждет теплый ужин в семейном кругу в средневековой столовой. В камине полыхает огонь, освещая и разгоняя темные тени прошлого.

Мне надо дать шанс. Себе и своему клану, из которого меня забрали по чужой прихоти.

Любовь к Торену привела меня сюда. Значит, я на правильном пути.

Здесь у меня может появиться настоящая семья, а будущее клана вот-вот предопределится.

Глава 11. Торен

— Ты не говорил, что тебя будут сопровождать, но я ожидал этого, — относится с пониманием Эйс, когда мы с Роном и Нэн подходим к солидному лимузину.

— А таких же вместительных, но менее пафосных тачек не нашлось? — язвлю я. Но вот вижу этого высшего, и еле сдерживаюсь, чтобы не обнять хорошенько и по плечу не похлопать. Даже ситуацию с Рэйен прощаю ему. Он помог моей стае, помог спасти Шая и, кажется, не против помочь мне.

Но, естественно, за все нужно будет платить. Вряд ли Эйсмунд способен на чистый альтруизм.

Впрочем, как и я.

— Переживаешь, что МакАртуры не одобрят связь с вампирами? — продолжает задевать Эйс, когда Рон и Нэн уже заняли места в машине, а я еще остаюсь снаружи, поравнявшись с вампиром.

— Мне на их одобрение… сам понимаешь, — говорю правду. Невыносимо думать, что они имеют какую-то власть надо мной. Конечно, если Дункану взбредет в голову, меня вместе с моей стаей сотрут в пыль. Довольно рискованно раскачивать лодку, когда у тебя нет никакого противодействия океану. Но подчиняться или следовать приказам больше нет сил и возможности.

Сегодня с утра телефон разрывался от сообщений МакАртуров. Сейчас я должен мчаться в их особняк и объясняться за вчерашний вечер, на котором я выступал вместо них в качестве муляжа МакАртуров.

Вместо этого я отправляюсь с Эйсмундом Бертраном в увлекательное путешествие по истории моей семьи.

— Понимаю, — Эйсмунд улыбается. — Чему я лично несказанно рад.

— Ты с Валентайном? — сын Эйсмунда очень сильно меня беспокоит.

— Думаю, ему ни к чему это. Он совсем неопытен и любит строить догадки и домыслы без всякого фактического подтверждения. Тебя он напрягает?

— А должен?

— У оборотней очень хорошее предчувствие. Вы распознаете дерьмо гораздо раньше других Одаренных. Как бы я не относился к Валентайну, не могу не признать, что он нечист на руку.

— Боишься остаться без головы? — удивительно, что этот вампир делится со мной такими подробностями. Похоже, его и правда прижали обстоятельства.

— Я еще молод и симпатичен, и семь жен имеется, — отшучивается Эйс.

И до меня, наконец, доходит. Ему нужны Дочери ночи. Ему нужны другие наследники, кроме Валентайна. План «Б», так сказать. Вампиры на дне. И если Валентайн придет к власти, то их роду грозит вымирание.

Мы садимся в машину, наконец. Выезжаем из Эдинбурга, но не сильно далеко. Наша дорога занимает не больше часа. И это мероприятие — это что-то! Мы упорно молчим. Нэн что-то иногда комментирует, глядя в окно, но, каждый раз сталкиваясь с изучающим взглядом Эйсмунда, замолкает. А Оберон делает вид, что он бывалый парень и наша поездка наводит на него скуку. Но я на небольшом расстоянии чую его волнение и раздражение.

Водитель везет нас сквозь какой-то лес, мы немного поднимаемся в горы, пока, наконец, машина не останавливается.

— Дальше на лимузине не доехать. Придется идти пешком, — загадочно объявляет Эйс.

— Ну и кому этот выпендреж был нужен? — ругаюсь, выходя вслед за ним.

Замолкаю, потому что меня буквально окутывает холодом.

Проехать даже на моем внедорожнике было бы нельзя, если честно. Дорога, как после войны и бомбежек, вся в рытвинах и ямах. Где-то пласты асфальта буквально выдраны от земли, словно кожа от мяса.

— Тебе, — отвечает самодовольно Эйс. Не знаю, почему, но проникаюсь симпатией к этому кровопийце. Может, потому что он не похож на привычное мне окружение?

— Могу в машине посидеть? — трясется от холода Нэн.

— Дэвид, дай теплую одежду даме, — приказывает Эйс водителю. Тот снимает с себя свое пальто и помогает надеть его Нэн. Затем достает из багажника машины теплый плед и дополнительно укутывает ведьму.

— Мы, вампиры, не чувствуем холода. Немного сковываются движения, но и все на этом. Оборотни тоже довольно стойкие к холоду, особенно мужчины. А вот ведьмы очень уязвимые и хрупкие, почти как люди, — Эйс облизывается, а Нэн широко распахивает глаза, не понимая, шутит так старейшина вампиров, или на полном серьезе хочет ее сожрать.

Даже Оберон находит чувство юмора Эйсмунда Бертрана весьма забавным. Он ржет и подшучивает над Нэн, а мы с Эйсом двигаемся вперед.

Вампир неизменно опирается на свою трость, важно шагая по разбитой дороге. Периодически поправляет свое вызывающее пальто. Я одет скромнее всех — в простой куртке и джинсах. Знал, что Эйс выкинет нечто подобное после вчерашнего визита на кладбище.

— Куда мы идем? — интересуюсь у Эйса.

— В твой дом. Вернее, он бы стал им, если бы его не разрушили до твоего рождения.

Бесит склонность Эйсмунда к театральным постановкам, но смиренно иду рядом с ним.

— Здесь война прошла, о которой я не знаю? — продолжаю задавать вопросы.

— Да. До сих пор восхищен МакАртурами и их способностью прятать личные конфликты. Особенно этот. Они умудрились в центре Шотландии его провернуть и не засветиться у журналистов, заодно успокоить людские организации, призванные защищать мир от нас.

— Ты хочешь сказать, что МакАртуры уничтожили мой дом и мою семью? — я едва не спотыкаюсь от такой новости. Знал, да, что они причастны.

— Погоди, может, не уничтожили? — не очень приятно замечает Эйсмунд. Едва держусь, чтобы не схватить его загрудки и не вытрясти из него всю информацию сразу, а не порционно и частями.

Мы проходим через огромную лесную арку. Есть такой прием у ландшафтных дизайнеров, чтобы подъезд к замку или особняку проходил более помпезно и значимо. Но много лет за парком вокруг — а это именно он, а не хаотично растущий лес, никто не ухаживал. Деревья заросли, сквозь трещины и разрывы в дороге прорываются молодые растения и сейчас это выглядит скорее жутко.

Вместо огромного когда-то замка — судя по следам от него, меня встречают руины былого величия.

Груды камней, мусора. Конечно, старые средневековые элементы и несущие конструкции, из тех, что готовы были выстоять тысячелетиями, удержались, но рваные края выглядят еще более угнетающе, чем просто руины.

— Добро пожаловать в резиденцию древнего клана Мак-Гилл Шетайн, или, на современный лад — Шоу. А ваши западные родственники, эмигрирующие в Новый Свет, взяли себе фамилию Сет.

Мне надо присесть. Определенно. Нахожу первый попавшийся для этого камень. Помню, как назвался фамилией Шоу в Портри, когда снимал домик для нас с Айлин. Но зато, когда я сказал, что моя фамилия МакФэлан, ведьма Морвен сразу сказала мне, что это ложь.

Ложь. Но не моя.

Уезжая с острова, Иннес Маклауд рассказала мне о том, что я потомок древнего клана, чья шотландская ветвь разрознена. Меня даже познакомили с дядей, приехавшим на Совет из Нью-Йорка. Никто не знал, что именно я, Торен МакФэлан — потомок этого клана.

Иннес поручила мне самостоятельно разузнать информацию, решить на чьей я стороне и, самое главное, понять, насколько далеко я способен зайти.

— Не понимаю, Торен, — Нэн, скрестив руки на груди, хмурится, глядя на груду камней. — Если это дело рук МакАртуров, то почему ты рос с ними бок о бок? Почему не убили тебя?

— Еще месяц назад ты бы от такого пришла в неописуемую ярость. И, наверное, уже варганила ведьминские проклятия для медведей, — горько усмехаюсь. Мне самому тяжело поверить в это.

— Разве я сказал, что именно МакАртуры это сделали? Они просто ловко это скрыли, но что именно произошло здесь — можно только догадываться, — Эйс оглядывается по сторонам. — Мне не очень нравится здесь.

Я встаю. Резко холодает. У меня изо рта идет пар. Темная туча нависает над руинами замка. Сейчас пойдет снег, напоминая, что сегодня начинается календарная зима. Я медленно осматриваю обломки былой и достаточно дорогой жизни. Обращаю внимание на позеленевшую бронзовую ручку от входной двери. Резной узор и кольцо, проходящее через пасть волка — на дверях старинных замков часто такие ручки используются. Но в основном берут за основу льва или грифона, а вот волки… Не те животные, которых любят и почитают в Великобритании.

— Это могут быть и Монтгомери, — вполне резонно размышляет Оберон.

— Это случилось до моего рождения или после? — спрашиваю у живого изваяния.

— Немного раньше.

— Поэтому я жил на острове Скай, — до меня немного доходят те события. Какие-то обрывки детских воспоминаний, сильно разрозненных, все же всплывают в памяти. — Мои родители, я полагаю, мертвы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.