Трансформируя боль в радость. Школа алмазного стержня

Трансформируя боль в радость. Школа алмазного стержня

«Есть очень простой способ узнать нужен ли ты Богу и людям: пока ты живёшь, ты нужен.»

Пролог

Я зарождался ударенный жизнью. Ощущалось это так: тепло, темно, хорошо. Как сквозь воду, доносятся высокие звуки. Они разные и среди них такой родной голос мамы. Тряска, непонятные колыхания. Дикий визг (тормоза). Дикий крик множества голосов (женщины). И, вдруг, удар в спину, который сотрясает меня. Больно! Спина! Страшно! Я сжимаюсь. Я бьюсь изнутри, но стенки матки сдавливают меня. Негде спрятаться. Я чувствую, как напряглась матка мамы, ей страшно, она в ужасе. Защита и безопасность пропала! Помогите! И некуда деваться.

Мать поехала на восьмом месяце беременности кататься по горам Кавказа, попала в аварию, ударялась животом. В котором был я. И у меня до сих пор родимое пятно на спине в месте удара. И там же, собственно говоря, до сих пор болит и позвоночник. Особенно когда мне тяжело или страшно. Когда я узнал впервые об этой истории от отца, то подумал (внутренним трепетом почувствовал), что мать ради удовольствия рисковала мной. Отец рассказал мне об этом за чаем. Сказал, не поднимая глаз. Я смотрел в стол, на трещину в линолеуме, вел взглядом по ней как по той горной дороге. И вдруг всё внутри сжалось — как тогда, в утробе. Я понял: она знала, что там я. И всё равно поехала. Значит маме важнее удовольствия, чем моя жизнь? И стало очень холодно внутри.

Это пятно до сих пор ощущается холодным. Оно чешется иногда, когда я испытывая страх. Вообще в моей жизни очень много страхов и осторожности. Потому что, видимо, изначально была дана такая установка. Зачем Господь дал такую установку мне? Моя холеричность и ярость, и смелость, и направленность к жизни рвутся изнутри. И всегда притушаются страхом, опасением, боязнью сделать шаг. Удивительно.

Когда я злюсь — пятно нагревается и перестаёт чесаться. Когда сдаюсь — оно леденеет, и я чувствую его вес, как медаль за трусость. И я всё ищу момент, когда моя ярость будет сильнее того старого удара. Иногда счёт не в мою пользу. Я ищу момент выпустить свою ярость. Момент, когда она сильнее того старого удара. Я держу мою ярость как засадный полк, чтобы в нужный момент выпустить его и победить. Но так бывает не всегда. И тогда спина не врёт, она болит. И я знаю: когда-нибудь я проснусь — и это холодное пятно будет гореть. Тогда я пойму: я победил.

Я вспоминаю, когда первый раз я осознал, что проявилась у меня какая внутренняя структура, которая позволяет и испытывать страх и сдерживать его и, одновременно, эффективно действовать. Но могу сказать, что именно благодаря этому я всю жизнь работаю с тяжёлыми кризисами. Психбольница, две войны, церковь, дети-инвалиды — везде я входил в ту же дверь, где за ней крик. И только там моя спина не болела. Наверное, это пятно, это какая-то метка судьбы, изначально данная Богом. Только я не знаю, какая. Но я ношу её в каждый мою работу, где людям больно. И почему-то именно там мне не страшно.

Я понял, что моя жизнь не бесполезна, что она имеет какой-то скрытый и очень светлый стержень, когда посмотрел на девочку, которая учится в моей школе, где я нынче директором. Ноги ее навсегда скрючены в позе лотоса, не ходят. Четвёртый класс.

Это произошло на школьной перемене. Дети выскочили в коридор. Ну, как выскочили? Кто как смог. Нарушения координации движения не шутка. Но они дети и именно как дети, они радостно выскочили в коридор. И начали затевать какие-то игры под умилёнными, удовлетворёнными взглядами родительниц. И она была равной среди равных, включилась в команду. При том, было видно, что все принимают её ограничения. Я почувствовал такое тепло в левой половине сердца. Я смотрел на неё, мне было горько. Она никогда ходить не будет, но она выше и сильнее меня в этой своей детской радости. И я очень хочу, чтобы эта радость обросла навыками, умениями, востребованностью. Ой, горе гореванное! Как же мне его в ее радость-то переплавить? Как я это смогу?

И вот она улыбчивая, веселится, ползает руками. По полу: играет в футбол. У неё детские радостные глаза. И значит, имеет смысл делать так, чтобы эта радость закрепилась в ней и провела я её через всю жизнь. Я смотрел как она играет, слышал шум школьного коридора, видел солнце сквозь чистые окна. Я чувствовал, что боль в спине ушла, тело наполнилось энергией и теплом. Впервые за много лет.

Глава 1. Эпизоды

«Тайну жизни не надо разгадывать, ее нужно прожить, слившись с ней»

А первая моя попытка подарить радость была в шесть лет. Я ждал маму из командировки и включил песню «Надежда». Было тепло в квартире, аккуратно и так тоскливо без мамы. Я жду, я слышу как поворачивается ключ в двери и включаю магнитофон. Я жду. Сейчас она, усталая, услышит красивую песню, увидит меня, расслабится после долгой командировки, обнимет меня. Погладит по голове. Мне станет тепло и хорошо. Я почувствую теплое, мурлыкающее счастье и все будет хорошо.

Мама заходит, орет, отчитывает меня за что-то. Злая. Какая тяжесть в ногах! Пусто в груди и скрябаяющая боль. Я иду и тихо выключаю магнитофон. Не за чем. Не для кого. Я искал её взгляд весь день. И думал: почему я не могу её расслабить? Почему я лишний? Моей заботы никто не ждет. Она никому не нужна. Я могу только молча жить в себе. Значит, я буду жить в себе. Молча. И не для неё.

Ещё я вспоминаю два эпизода из детства. Я жил в женском обществе на даче. С восьми месяцев жил, меня привозили родители каждое лето под присмотр. Бабка, тётка, две двоюродные сестры и я, маленький. Лет пять мне тогда было вроде. Женское царство. И как-то они меня так достали, что мочи нет. Я даже уже и не помню чем. Какой-то, наверное, своей женской требовательностью. Я ушел от них гулять, а потом развернулся и, ни слова не сказав, сел на трамвай и доехал до дому через весь город. Трамвайные рельсы длились бесконечно. Я запомнил стук колёс на стыках: так-так-так-так. Это был ритм моего первого решения. Я не знал, зачем еду домой. Знал только, что из того места, где был, — надо уехать. И я выучил этот ритм навсегда. Спокойно открыл дверь ключом. И стал жить дома. И додумался сказать это отцу только тогда, уже когда он пришёл, уже совсем вечером. Ох, как он рванул туда. Бабка в это время осматривала все колодцы. Я почувствовал такое удовлетворение! И с этого момента ко мне начали относиться по-другому. Так же, да не так же. Как к ребёнку, человеку, который может сделать действия. Да.

Я до сих пор иногда слышу тот стук. И когда мне страшно — я вспоминаю: в 5 лет я уже знал, что делать. Сесть и поехать. А остальное приложится.

Мне вспомнился ещё один эпизод с мамой. Мне лет 12. И как любой пацан, я вожусь со всякими взрывными и горючими материалами. И вот, мамы нет дома, я на доске на большой развёл что-то горючее. Эксперимент, короче. Материал задымился и, вдруг внезапно, я слышу как заходит мама. Идёт дым. И она, ни слова не говоря, начинает меня бить головой по стенам. Не милосердно просто таская по всей квартире, шибая головой стены. И финальным эпизодом впечатывает мою голову в широкое стекло межкомнатной двери. И я, разбивая головой стекло, скашиваю взгляд вниз, а прямо под моей шеей острый, косой большой осколок стекла. Я понимаю, что если она ещё дёрнет, то я буду с перерезанной шеей. С тех пор, я всегда знаю: мать ради квартиры и достатка перережет мне горло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.