Вельзеград

— Разрешите, Ваша честь? — подал голос Мокий.

— Разрешаю, — чинно ответил судья Дин.

— Защита имеет доказательства нарушения полномочий лицами сотрудников правоохранительных органов при проведении мер, с целью задержания и ареста участников религиозной организации Даттас, — вдруг достаточно официально и не менее важно, но сухо и без эмоций предьявил предатель. — Выступивший перед нами Соколов Горислав Тихонович утаил факт правонарушении, в частности: стрельба по безоружным, убийство раненых, незаконное задержание и арест, а так же

Мокий выступал, пусть менее красноречиво, но не менее убедительно. Он не пытался выглядеть настоящим оратором, но мог просто и доходчиво объяснить правонарушения полицейских. Если Горислав показывал видеозапись, как сектант убивает полицейского, Мокий показывал другое видео, на котором уже полицейский стрелял в безоружного сектанта. Многие записи Мокия были сделаны с нательных камер или попросту камер видеонаблюдения, поэтому иногда качество оставляло желать лучшего, но всем часто удавалось разглядеть форму полицейского и маску сектанта. Тем не менее, Мокий обладал уликами меньшего качества и количества, чем Горислав. Акси помогла полицейским сделать огромное количество записей в хорошем качестве: она прикрепляла на всех камеры и микрофоны, в то время как сектанты лишь недавно стали готовиться к суду и не имели такого широкого списка улик для защиты. Возможно поэтому Мокий в глазах публики оказался в позиции проигравшего, а в глазах судьи В них нельзя было ничего прочитать. Мокий закончил свое спокойное выступление словами: ...не судите, да несудимы будете, ибо каким судом судите, таким и будете судимы.

Судья тихо прокашлялся в кулак. В толпе граждан возникли недовольные возгласы, было видно — Мокий не смог привести достаточных доказательств для защиты Даттас, или хотя бы запятнать честь полиции. Многие приняли факт: полицейские действовали жестоко, но того требовали обстоятельства. Горислав смог заручиться поддержкой простых граждан, хоть это и не был суд присяжных. Толпа сектантов шикала и фыркала в ответ на обвинения начальника полиции.

— Ваша честь, позволите? — вальяжно спросил Вен, приподнимая бровь.

— Вам позволено выступить, Соколов Вениамин, — важно сказал судья Дин.

— Дамы и господа, — ухмыляясь, довольным тоном сказал капитан и поднялся с места, — мы имеем дело с настоящей террористической организацией, а не обычной сектой с идолопоклонническими наклонностями. Я хочу задать несколько вопросов лидеру этой секты, если никто не возражает.

Все посмотрели на Елизара. Лидер сектантов сидел неподвижно, с идеальной осанкой, а его глаза выдавали легкое веселье и заинтересованность. На губах фанатика играла легкая улыбка.

— Я готов ответить на любые вопросы, — мягко, но гордо произнес Елизар. — Мне, как и моим последователям, нечего скрывать.

Елизар собрался вставать из-за стола, когда Алексей Брониславович положил ладонь на его плечо. Они что-то друг другу шепнули, затем Елизар медленно покачал головой и все же поднялся. Лидер сектантов подошел к кафедре, стоящей посередине между столами. Вен поднялся, не спеша встал перед Елизаром и самодовольно хмыкнул.

— И так, — улыбнулся Вен. — вы утверждаете, якобы ваша организация не является сектой?

— Истинно так, — подтвердил Елизар мягким голосом, — наша организация уже официально зарегистрирована и имеет все сопутствующие документы для доказательства данного факта.

Елизар посмотрел на Ладислава. Владелец санатория не сразу захотел подниматься с места и даже закатил глаза, но вскоре снова широко улыбнулся. Ладислав получил от адвоката кипу бумаг и подошел к Вену. Они странно посмотрели друг на друга, и после небольшой задержки владелец санатория передал капитану бумаги. Возвращаясь на место Ладислав шепнул своему лидеру: Я тебе еще припомню. и удалился на свое место. Капитан взял документы, к нему подошел Савва и Горислав. Троица осмотрела документы, потом передала их судье Дину.

— Как видите, — довольным голосом мурлыкал Елизар, — наше религиозное движение официально зарегистрировано, культ Даттас имеет все права для своей деятельности.

— Может и так, — нехотя согласился Вен. — но какая именно это деятельность? На видеозаписях зафиксирован весь спектр вашей деятельности: убийство, шантаж, похищение и многое другое.

— Мы признаем, достоверность данных видеозаписей и незаконность поведения отдельных участников нашей организации, — Елизар учтиво кивнул. — но наше религиозное течение не пропагандирует ненависть, расизм и не призывает к убийству или похищению. Наш культ не будет защищать правонарушителей, члены культа, которые на ваших видеозаписях нарушают закон, не сомненно заслуживают законного наказания. Мы молимся нашему Божеству, но не приносим в жертву людей, или вы думаете, что жертвоприношение способно задобрить Бога настолько, что он даст все, что только попросим? Это было бы глупо, но мы понимаем — Бог не дает ничего просто так. Наше божество просит ИНОГО.

По толпе сектантов прошелся ропот, когда Елизар объявил, что преступники будут выданы. Судья постучал молотком и сектантам пришлось стихнуть.

— О, правда? — фыркнул Вен. — Что же именно просит ваш божок? — яростно крикнул капитан прямо в лицо Елизара.

Елизар ничего не ответил, лишь чуть сильнее улыбнулся.

— Соколов Вениамин, — обратился судья. — если задаете вопросы, прошу, держите себя в руках.

— Конечно, — ласково сказал Вен, — я лишь задал вопрос.

Вен отошел от кафедры.

— Вернемся к делу, — собранным голосом сказал Вен, — если ваша религия не проповедует насилие, откуда столько видеозаписей, на которых ваши последователи совершают противозаконные акты? Люди на видеозаписи имеют отчетливые атрибуты участников вашей секты — нити на лицах и ромбовидные маски.

— Буду честен, — Елизар медленно закрыл глаза. — мне известен каждый человек на видеозаписи, ведь я знаю каждого последователя в лицо. Старовой обязан знать каждого последователя даже по голосу. Наш культ принимает каждого, вне зависимости от гендерных, расовых или иных признаков, и если среди моих последователей оказывается много радикальных элементов, в том нет вины всего культа.

Вен закатил глаза и издал громкое Пфф.

— Ваши слова звучат так неубедительно, — серьезно сказал Вен, скрестив руки на груди.— Ваша честь, разрешите вызвать первого свидетеля?

— Разрешаю, — строго ответил судья.

Капитан вызывал свидетелей по делу, не мало граждан стали свидетелями преступления Даттас, им всем нашлось что сказать: у кого-то убили близкого, кому-то угрожали, к некоторым применили насилие, чье-то имущество пострадало и так далее. Культисты Даттас в последнее время действовали более скрытно, но месяц назад они были более наглыми и открытыми, их преступления успели попасть на глаза многим очевидцам. После показаний очередного свидетеля капитан вызвал одного очень важного пострадавшего.

— Стоянова Аксинья Ивановна, — пафосно сказал Вен, — прошу, позовите ее.

Акси подошла к кафедре напротив Елизара. Акси была одета в черный деловой женский смокинг, белую рубашку, черную юбку до колен и высокие каблуки. Девушка любила примерять в новые наряды, хотя обычно предпочитала что-то более свободное и легкое, но на этом мероприятии всем видом показывала свою важность, даже шла с гордо поднятой головой, намеренно не глядя на правую сторону зала, где стоял Ладислав и остальные культисты. Гур тихо присвистнул и улыбнулся. Ладислав изменился в лице, казалось, он и Акси соревнуются в том, кто наденет более красивый и элегантный наряд.

— Стоянова Аксинья, — официальным голосом обратился Вен, — вы готовы дать показания против этого культа?

— Конечно, — горько сказала Акси, бросив взгляд на Елизара, — Ваша честь, члены этой организации совершили покушение на мою жизнь, и жизнь моей матери. Месяц назад люди с нитями на лицах, аналогичных тем, которые носит человек напротив, незаконно проникли в мой дом. Они вооружились ножами и убили мою мать. Преступники хотели убить и меня, но мне удалось сбежать через окно второго этажа. Убийцы до сих пор следят и устраивают покушение на мою жизнь.

По залу прокатился удивленный гул. Акси гордо смотрела прямо в глаза Елизару, который до сих пор не удосужился убрать с лица миролюбивую, едва заметную улыбку.

— Тишина, — приказал судья Дин и стукнул молоточком по подставке.

— Имеются ли у вас более весомые доказательства? — своевременно задал вопрос Елизар.

— Имеются, — ловко парировала девушка.

Двое полицейских внесли телевизор на большой подставке. Акси немного повозилась со своим ноутбуком и кабелями, но достаточно скоро на экране компьютера появилось изображение рабочего стола с ноутбука девушки. Она включила видео: на экране возникло видео, на котором несколько человек с нитями на лицах выламывают дверь и вламываются в роскошный домик Акси. Спустя пару минут слышны крики, видно, как Акси выпрыгивает со второго этажа и убегает. Камер в доме нашлось предостаточно, поэтому Акси показала весь процесс взлома двери и вторжение. Объектив камеры со всех углов заснял каждого фанатика: как они вламываются в дом и угрожающе машут ножами, а после — как Акси второпях выпрыгивает наружу. Слышны ругательства сектантов и выкрики За ней!. Запись закончилась, когда сектанты выбежали наружу. Момент убийства матери Акси странным образом не попал в объектив камеры

В зале поднялся еще больший гул. Вен самодовольно ухмылялся, Акси лишь холодно смотрела на Елизара. Капитан что-то шепнул девушке и она включила еще одно видео: на экране появилась запись из клуба Шипок, на которой все видели подвал, сектантов, их странные пения, человека, привязанного к медицинской каталке и самого Елизара. На видео запечатлена начавшаяся пальба, но моменты с монстрами из оригинального видео тактично вырезали, они не попали в финальный монтаж. Акси понимала, что оставлять на записи монстров — глупо: никто не поверит в реальность происходящего. Елизар посмотрел все видео молча, не выказывая эмоций, кроме спокойствия и умиротворения. Воцарилось молчание, все ждали слов Елизара. Всем хотелось узнать, как этот хитрый уж станет выкручиваться, но фанатик лишь покачал головой. Судья приподнялся, посмотрел на фанатика и учтиво хмыкнул.

— Если позволите, — мурлыкал Елизар, — сторона защиты приведет несколько видеозаписей.

Вдруг из-за дверей, где толпились желающие посмотреть на суд, еле пробившись, вышла Гаври. Девушка была одета в привычную красную клетчатую юбку до колена и куртку, на этот раз она так же надела черную блузку и красные кеды. Парф вскочил, расширив глаза от удивления. Гур тактично попросил товарища сесть на место.

— Извините, — неловко сказала девушка, — не могла пробиться через эту толпу, а один толстяк там особенно сильно воняет, — Гаври заметила Парфа и едва заметно подмигнула. Кроме Парфа никто не понял, кому предназначалось это подмигивание.

Все стали следить за новоприбывшей девушкой. Гаври подошла к своему лидеру.

— Будьте так добры, Доминикина Гавриила Федоровна, — Елизар вальяжно указал на ноутбук, который лежал на столе справа.

— Как два пальца об — девушка вовремя остановилась и неловко почесала затылок.

Гаври заняла место Акси, все подключила, открыла ноутбук и стала что-то печатать.

— И так, народ, следите за руками, сейчас я — ехидно начала Гаври.

— Позвольте говорить мне, юное дарование, — перебил Елизар и девушка активно закивала.

Гаври подключила кабель к телевизору, на экране возник рабочий стол с изображением фиолетового кота с рогами. На рабочем столе красовалась куча папок с интересными названиями: Камеры на улице участка, Камеры на улице Ставецы и тд. Но одна папка выделялась названинем — Hot Tabs.

— Позвольте показать записи с камер, — невинно сказал Елизар, — мы зафиксировали все преступления правоохранительных органов.

Внезапно Гаври включила голосовую запись, где Горислав открыто угрожал посадить каждого сектанта в тюрьму, а после — договориться с зэками, чтобы они устроили несчастный случай. На записи Горислав открыто объявлял, что зэки таким образом получат амнистию, что сроки их заточения укоротят и прочее. Запись выдалась не лучшего качества, словно велась из кармана. Горислав тут же вынул телефон из брюк и посмотрел на экран. Гаври включала записи, на которых многие полицейские говорили провокационные и не самые хорошие вещи.

— Черт, она взломала наши телефоны? — выругался Вен.

По репутации полиции нанесли удар, но главное сделано — фанатики признали причастность к преступлениям и не смогли себя защитить.

— Кто эта стерва? — шепнула Акси.

— Пока не знаю, — нахмурился Вен. — но она нанесла удар под дых.

— Думаешь, из-за этого сектантов пощадят? — хмыкнула Акси.

— Нет Просто нас будут чуть меньше любить, — Вен неловко почесал затылок.

Судья выслушал обе стороны, но его лицо не выказывало эмоций.

— Пф — фыркнула Акси и взяла свой ноутбук.

— Не злись так, — улыбнулся капитан.

Акси посмотрела на Гаври с явным презрением. Гаври лишь пожала плечами и поспешила забрать ноутбук. Сектантка пошла за Елизаром, заняла место за столом и невинно, обаятельно улыбнулась.

— Феодосиев Ладислав Русланович, прошу вас выйти сюда, — пригласил Вен.

— Не вижу повода отказывать, — гламурно сказал Ладислав и поднялся.

Ладислав занял кафедру, за которой только что стоял Елизар.

— Вы признаете факт насильного удержания этой гражданки в принадлежащем вам санатории, с дальнейшей целью причинения вреда жизни и здоровью? — серьезно спросил капитан.

— Конечно — Ладислав странно улыбнулся и странно посмотрел на Елизара. — нет, у меня никогда не было такой цели. Эту девушку привели в мое учреждение не по моему прямому поручению! Это всецело решение суда.

— Но судебное решение принял Глеб Михайлович, — Вен не прекращал атаку, — который вместе с вами находился в культе Даттас, я правильно понимаю?

— Не вижу причин для отрицания, — согласился Ладислав, еще шире улыбнувшись при упоминании имени Глеба. — но это не доказывает нашей связи или прямого сотрудничества.

— Это, возможно, и так, но у меня имеются доказательства того, что эту гражданку перевели в санаторий без ее желания, причем, с применением грубой силы. Даже если она подозревалась в убийстве, у вас не имелось прав с ней так поступать. Вы должны были провести психиатрическую экспертизу, и только потом, если будет диагностировано психическое расстройство, отправить гражданку в надлежащее учреждение. Более того, в телефонных контактах покойного Глеба Михайловича найдено ваше имя.

Парф встал из-за стола и передал коллеге распечатанные скриншоты в отличном качестве, на которых оказалась запечатлена вся система контактов и некоторые личные переписки Глеба. В одной переписке Ладислав настоятельно требовал, что бы некую блондинку отправили к нему любым доступным способом, что у нее отличная кожа и глаза Что бы это ни значило. Эти материалы передали судье Дину.

— Эта информация получена из телефона покойного, она доказывает вашу причастность, — подытожил Вен.

— Это не доказывает ничего, — хмыкнул Ладислав. — в моем учреждении работает много сотрудниц со светлым типом волос, вы не можете доказать, что речь шла именно об этой гражданке.

— Тогда попрошу еще одного свидетеля, — Семенов Парфен Алексеевич! — ухмыльнулся Вен.

Парф сглотнул, неловко поднялся и подошел к кафедре.

— Парфен Алексеевич, вы можете дать свидетельские показания? — спросил капитан.

— Да, — решительно сказал Парф, — три месяца назад мне поручили установить надзор над этой гражданкой. Через час из леса за нами неизвестный установил слежку, а после — он бросился бежать в нашу сторону. Мы предприняли попытку сбежать из санатория. На пути оказался вот этот гражданин, а его люди открыли по нам стрельбу из боевого оружия. Нам удалось скрыться в лесу и спастись.

Акси подтвердила все слова Парфа и злобно посмотрела на Ладислава.

— Позвольте! — вмешался Ладислав, — Я хочу позвать своих свидетелей.

В помещение вошли пять стариков и три старушки. Они сели за лавку в первом ряду.

— Вы узнаете этих людей? — самодовольно спросил Ладислав.

— Нескольких, — признался Парф, и Вен внезапно нахмурился. — этих трех я узнают по шляпам: я пробегал мимо, пока в меня стреляли ваши сотрудники.

— Отлично, — хищно улыбнулся Ладислав. — уважаемые пенсионеры, вы узнаете этих людей? Вы слышали в моем учреждении хотя бы один выстрел?

Старики молча жевали своими беззубыми ртами и пытались вглядеться в лицо Парфа, хотя, казалось, они не совсем понимают, где находятся.

— Нет — процедили все старики.

— Видите? — Ладислав удовлетворенно кивнул, — они вас не узнают. У них нет намерений лгать, или вы думаете, что я им угрожал?

Парф покачал головой, а Вен недовольно выругался под нос. Было понятно, — эти престарелые свидетели на стороне Ладислава, они выигрывали часть расположения толпы, но могло ли это повлиять на судью?

— Соколов Вениамин, — вдруг обратился Ладислав. — разрешите задать пару вопросов и вам.

— Разрешаю, — капитан нехотя согласился.

Елизар посмотрел на Гаври. Девушка снова подскочила к телевизору. Она покопалась в одной из папок с названием Трехнити, и включила запись. На экране появилась неумелая съемка одного из культистов: на фоне слышны голоса остальных фанатиков, видно парты, старые советские плакаты со студентами, железные шкафы и прочие элементы окружения, которые безошибочно позволяли угадать место съемки — Бурса. Культист снимал своих товарищей по вере, они держали оружие и готовились встретить врага. Оператор выглянул в коридор на подступах к актовому залу, где Вен разрушил Фиктрид. Вдали коридора виднелись полицейские, которые открыли огонь вслепую, но оператору удалось вовремя нырнуть обратно в аудиторию. Оператор слегка высунул камеру своего устройства, и запечатлел коридор полный полицейских, а в дальнем конце ходил Парф, старающийся помочь раненным. Вскоре на Парфа нападает сектант, тут же появляется фигура в зеленом плаще и убивает фанатика, а затем начинает стрелять по всем выжившим, слезно просящим о помощи. Запись обрывается на моменте, когда в коридор прилетают свето шумовые и слезоточивые гранаты.

— Пф, — Вен закатил глаза. — запись в ужасном качестве, это может быть кто угодно, или вы хотите сказать, что я один во всем мире ношу зеленый бушлат?

— Может и так, — согласился Елизар, миролюбиво улыбнувшись. — Тогда я попрошу следующую запись.

— Ага, босс, — улыбнулась Гаври и включила следующую запись.

Теперь на экране телевизора отчетливо виднелась другая картинка, сделанная при помощи более хорошего устройства: всюду лежали тела, как сектантов, так и полицейских; мебель раскидали во все стороны, посередине помещения стояла баррикада, за которой скрывались выжившие полицейские, не оставалось сомнений — это Шипок. Запись велась со странного ракурса, словно человек лежал на полу и едва поднимал записывающее устройство, чтобы его не заметили. На камеру попал момент, как некто в зеленом плаще выходит и стреляет прямо в сектанта, который слезно попросил помощи. Жалобный голос раненого слышался отлично. Некто со стороны подал жалобный стон, а следом получил пулю от второго, грузного полицейского в окровавленной рубашке. Запись была странно обрезана, словно кто-то не хотел показывать лица стрелявших. Фигура в плаще стоит спиной и скрывается за баррикадами. Ровно за мгновение до того, как доносится голос Вена, запись обрывается.

— Интересная запись, — признался Вен. — но личностью в плаще может оказаться кто угодно. Есть немало людей в Вельзеграде, предпочитающих носить такой же плащ.

— Это абсолютно так, — медленно кивнул лидер сектантов. — К вам больше вопросов нет.

Елизар со спокойным видом смотрел на капитана, а Гаври принялась сворачивать свое оборудование.

Парф сильно удивился при виде такой реакции сослуживца, более того, ни Горислав, ни Савва, ни даже Гур не стали сдавать Вена, хотя тот откровенно лгал в суде. Парф был ошеломлен, но держал себя в руках. Елизар посмотрел на рядового понимающим взглядом и с легким, отцовским укором. Гаври заняла свое место за столом, по пути бросив на Парфа быстрый, любопытный взгляд. Несколько сектантов подали голос, став освистывать Вена и кричать ругательства, но хулиганов тут же заставили замолчать, пригрозив дубинками.

— Попрошу следующего свидетеля, Ваша честь, — попросил Вен и судья кивнул. — Мой следующий свидетель и пострадавший в одном лице — Филимонов Корнил Андреевич.

Ис понимающе кивнул и вышел, а вернулся вместе со свидетелем. Корнил уже мог ходить на костылях, но врач уговорил здоровяка еще немного посидеть в коляске, поэтому Ис держался за ручки инвалидной коляски и помогал товарищу добраться до кафедры. По понятным причинам Корнил не встал за кафедру, но придерживался левой стороны, где располагались его друзья. Корнил со злостью смотрел на всех сектантов, но не мог ничего сказать из-за отсутствующего языка.

— Корнил Андреевич, вы можете дать свидетельские показания? — осведомился Вен, встав рядом с другом.

Свидетель сделал глубокий вдох, а затем — заговорил!

— Могу — хриплым, чужим голосом произнес Корнил.

При помощи знакомых Акси и некоторых финансовых пожертвований, Корнилу удалось внедрить голосовой протез, который позволял говорить, но для этого требовался большой запас легких, из-за чего Корнил постоянно делал глубокие вздохи, прежде чем сказать хоть слово.

— Участники этой секты, — прохрипел Корнил, — напали на меня при исполнении, сильно избили, вырезали мой язык, травмировали мои ноги и чуть не убили!

В толпе граждан пронеслись удивленные возгласы.

— Вы уверены, что это те же самые люди? — переспросил адвокат Алексей.

— Да, — последовал глубокий вздох. — у них те же нити, по ним достаточно просто опознать преступников. Именно участники этой организации сделали это со мной!

— Разрешите узнать, при каких обстоятельствах на вас напали, — поинтересовался адвокат.

— Они напали на меня, когда я поднялся на чердак многоэтажного здания, — хриплым голосом ответил свидетель.

— Скажите, находясь в темноте чердаке, вы не могли спутать этих людей с кем-либо еще? — нападал Алексей Брониславович, уже поднявшись со своего места.

— Нет, как их тут спутаешь? — твердо ответил Корнил.

— А скажите

Адвокат стал задавать все больше и больше наводящих вопросов, пока Корнил не запутался в своих же показаниях: то на чердаке было очень темно, но он видел сектантов, то достаточно светло, как днем; сектантов было то пять, то десять, они использовали то ножи, то дубинки; также выяснилось, что сектанты просто молились, а тут пришел Корнил и решил им помешать, тогда получалось, что это он на них напал. Шаг за шагом адвокат запутывал свидетеля, хотя Савва почти на каждый вопрос вскрикивал Ваша честь, разрешите!, но судья Дин дал возможность Алексею закончить допрос. В самом конце Корнил выглядел злым и измученным, уже сам не помня, кто на кого напал, он на сектантов, или они на него. Адвокату удалось испортить показания Корнила, но кому поверил судья?

Корнил покинул зал суда в превратном состоянии духа.

— Ловко он запудрил Корнилу голову, — задумчиво сказал Вен, заняв место рядом с Саввой.

— Стандартные приемы любого адвокатишки, — фыркнул Савва. — Он подпортил нашу малину, это точно.

— Как думаешь, — Вен почесал подбородок. — нам удастся выиграть это дело? Дин и бровью не повел, даже этого адвокатишку не остановил. Может фанатики и до судьи добрались?

— Хах, — самодовольно улыбнулся Савва. — уверяю тебя, судья и граждане на нашей стороне. Сектанты проиграли это дело с самого начала, пусть пытаются вставлять палки в колеса, но у нас куча видео, фото, подписей и показаний.

— Тогда будем играть до последнего, — Вен улыбнулся.

— Елизар Степанович, разрешите задать вам вопрос. Ваша честь, можно? — неожиданно для всех спросил Парф.

— Парф! Ты помощник и свидетель, а не — грозно шипел Вен.

— Разрешаю, — не менее неожиданно согласился судья Дин, перебивая Вена.

Парф улыбнулся и вышел вперед.

Елизар приподнял одну бровь при виде Парфа, но внезапно лицо фанатика озарила улыбка. Лидер сектантов подошел к кафедре уже в третий раз.

— Что же вы хотите узнать, Парфен Алексеевич? — мягко спросил Елизар, с присущей ему харизмой.

— У нас имеется еще одна запись, — непреклонно нападал Парф.

Акси все поняла и поднялась с места. Девушка заняла телевизор уже во второй раз, чтобы включить ту самую запись из Шипка, на которой видно, как лидер сектантов стоит перед связанным человеком и ведет свою речь.

— Как вы объясните это? — харизматично обвинял Парф. — Вы похитили этого человека, и многих других тоже! Мои коллеги уже все доказали, теперь вы должны признать все обвинения о похищениях!

В толпе сектантов поднялся ропот, но под серьезным взглядом судьи тут же стих. Все ожидали ответа Елизара.