Вельзеград

Предложение

Судья Дин громко призывал всех к перемирию и тишине, гвалт культистов и ропот гражданских стих. Судья удалился для принятия решения. Гражданские высыпали на улицу, а подсудимых увели в помещения временного содержания. Полицейские решили выйти подышать свежим воздухом и обдумать все произошедшее событие. Парф в раздумьях шел за товарищами, но внезапно, в коридоре, посреди толпы, кто-то потянул рядового за рукав. Парень обернулся и увидел Гаври. Девушка заговорчески приложила палец к губам, схватила парня за рукав и увела дальше по коридору. Полицейские не заметили пропажи Парфа — они пытались успокоить Савву.

— Куда ты меня ведешь? — удивленно спросил Парф.

— Ты же хотел встретиться с Елизаром, помнишь? — культистка лукаво улыбнулась. — Сейчас самое подходящее время, потом у него вряд-ли найдется время.

Парф погряз в смятении и сомнениях, но все же решил проследовать за девушкой: встреча с лидером культистов значила очень много. В коридоре сновали толпы гражданских, пахло странными, вонючими духами; было очень душно. Культистка и полицейский прошли между двумя рядами зевак, которые спешили выйти на свежий воздух или в буфет. По пути парочка встречала грозных полицейских с шокерами и брыкающихся культистов в наручниках.

Гаври завела парня в просторное помещение с большими окнами. Из мебели здесь были: несколько стульев, столов, канцелярские принадлежности и стопки бумаг. В помещении находились все подручные Елизара, начиная от Феодосии и заканчивая Ладиславом: некоторые из них что-то жарко обсуждали, другие — тихо сидели в углу. Не хватало только одного культиста — Мокия.

Парф насторожился и схватился за кобуру. У парня появилась возможность застрелить всех этих ублюдков прямо сейчас, никто бы не стал расследовать это дело, все бы только спасибо сказали. Но что-то останавливало парня, возможно, вера в правосудие, а может — любовь к Гаври. Культисты стихли и посмотрели на новоприбывших. Лидер культистов сидел за столом, перебирал какие-то бумажки и небрежно бросал их на пол. Елизар мягко улыбнулся, завидев Парфа.

— Вот и вы, — радостно и мягко приветствовал лидер культистов, — Гаври много о вас рассказывала.

— Например? — недоверчиво бросил Парф.

— Она сказала, что вы не станете стрелять в безоружного, — культист медленно поднялся со стула.

— Может и буду, — холодно ответил рядовой.

— Нет, не будете, я это уже давно понял, — доброжелательно сказал Елизар.

— Что еще вы обо мне знаете? — Парф посмотрел на Гаври.

Культистка прижалась к стене, она виновато опустила голову и сложила руки за спиной.

— Ты не обычный человек, Парфен, — громко объявил культист, — Мы уже давно за тобой наблюдаем, еще с того случая, месяц назад. В тот день один отступник посмел вступить на путь богохульства, но даже в такой ситуации ты решил выстрелить в руку, чтобы обезоружить, а не лишить жизни. Любой на твоем месте поступил бы иначе.

— Вы следили? — Парф сделал шаг назад. — Стоило догадаться — вы чуть не убили Акси.

— Если позволишь, я расскажу тебе все по порядку, — миролюбиво начал фанатик. — Как ты уже понял, — я ненавижу лгать, иначе бы не признался в подлинности той видеозаписи и некоторой... особенной деятельности культа.

— Вы только и делаете, что лжете, — сухо сказал Парф.

— Действительно? Мне казалось, это вы показали неполные записи. Вы лгали, что не убиваете раненых и безоружных, — сектант медленными шагами подошел к окну. — Твой друг солгал, а остальные смолчали.

— Вы тоже лжете, что не приносите никого в жертву и не желаете никому зла! — рявкнул Парф и выхватил пистолет.

Сектанты угрожающе вскочили с мест, но Елизар успокаивающе поднял руку.

— Мы действительно не приносим людей в жертву, — вглядываясь в окно, — Позволь немного прояснить ситуацию

— Вы влезли в наши телефоны! — рядовой оскалился.

— Парф, твои дружки тоже играют не честно! — вмешалась Гаври и без страха подошла к парню. — Ну да, мы тоже играем не совсем честно, но куда честнее их!

— Он чуть не убил Корнила! — Парф поднял оружие. Дуло пистолета смотрело прямо на грудь лидера культистов. — На его руках кровь многих моих друзей! Горислава он вообще лишил глаза и даже дочери! Он собирался убить всех ради своего выдуманного бога, а теперь мне надо вслушаться в его бредни?

— Парфи, я же весь месяц тебе говорила, что мы делаем все только так, как приходится делать — нежно сказала девушка и обняла парня со спины. — Ты же умеешь слушать, даже смог совершить Обращение и попросить нашего Бога уйти. Ты смог помочь своим друзьям. Если послушаешь нас, они точно перестанут желать нашей крови. Мы не хотим никому зла, просто послушай Елизара! Видишь, мы не нападаем на тебя, можешь убить нас, если посчитаешь нужным, но сначала выслушай!

Парф с гневом смотрел на своего обидчика, но, либо мягкая рука Гаври на плече, либо красноречие Елизара, убедили Парфа медленно опустить оружие.

— Хорошо, говори, но если меня не устроят ваши объяснения — Парф оставил угрозу висеть в воздухе.

— Благодарю тебя, — Елизар слегка поклонился. — Видишь ли, Парфен, наша религия родилась совсем недавно, даже мне многие порядки и правила не до конца ясны. Наша религия только формируется, нам нужны не только ярые последователи, но и смелые лидеры Тут у нас рождаются проблемы.

— Не можете найти достаточного количества красноречивых фанатиков? — с сарказмом спросил рядовой.

— Как раз наоборот, — Елизар печально вздохнул. — Последователей мы находим быстро, одненити, двунити, даже трехнити Их найти легче простого, многие идут к нам из-за денег, которые дает наш Бог, но это не верующие те же цляфчи, только под крылом нашего Бога. Им никогда не достичь близости с Богом, никогда не увидеть ЕГО во всей красе, никогда не понять

— Цляфча? — перебил Парф. — Я уже слышал это слово, что оно означает?

— О, так наш Бог велел называть всех, кто не верит в Него, или тех, кто увидел Его во плоти, — простодушно сказал Елизар. — Это не самое главное. В наших рядах все больше и больше последователей, но они невежды, глупцы или вандалы, которые не должны находится среди числа верующих Все же, они дали обет, согласились служить нашему Богу, стать Его последователями, а потому не могут быть изгнаны. Бог принимает любого, кто захочет уверовать. Наше общество не сформировано: есть лидеры, апостолы, за которыми идет та или иная часть культа, и не всегда наши лидеры слушаются меня или даже Бога. У Мокия не было приказа убивать дочь твоего начальника лишь припугнуть, удалить все данные с ноутбука твоей подруги и тут же исчезнуть. Но кто-то украл дискету с нужными, важными для нас сведениями, и Мокий решил поступить, как сам пожелал. Я не мог на него повлиять, а его последователи кровожадны, они ринулись в бой еще до приказа Мокия. Феодосия (старуха бросила на лидера презрительный взгляд) должна была похитить твою подругу Точнее, украсть ее ноутбук, но, ты сам видел, как поступила Феодосия. Наши последователи, тогда, на чердаке, изуродовали твоего друга и вырвали его язык, но потому что он первый открыл стрельбу и убил нескольких верующих; в их задачи входило лишь проведение обряда Обращения, не более. Как видишь, в нашем культе слишком много тех, кто не слушает прямых распоряжений и действует по-своему. Конечно, я — глас нашего Бога, общаюсь с последователями, ищу новых и помню тех, кого уже нет с нами; именно я передаю Его слова и наказания. Это роль Старового, роль духовного наставника и лидера.

— То есть, ты среди них главный? — осторожно поинтересовался Парф.

— О, нет, — рассмеялся Елизар, но как-то по доброму, без злорадства. — конечно нет, от нашего Бога я получил не самый высший чин. Есть еще более высокий — чин мученика. Этот чин достался первому из нас. Первому, кто увидел нашего Бога во плоти. Первому, с кем заговорил Бог.

— И где он?

— Не в Вельзеграде, если ты об этом, — тихо ответил фанатик. — Я видел мученика всего пару раз. Думаю, тебе еще предстоит с ним встретиться, но не сегодня. Дело в том, Парфен, что наш Бог может посмотреть в самое сердце, увидеть тебя изнутри, понять, кто ты и для чего рожден, а затем — он в силах дать тебе чин. Знаешь, не многие способны пережить встречу с нашим Богом и получить высший чин, но я думаю, что тебе это удастся.

— С чего ты это взял? — недовольно сказал Парф. — Я не хочу иметь ничего общего с вашим поехавшим культом.

— Ты особенный! — вмешалась Гаври. — Я уже рассказала, насколько ты хороший. Бог следил за тобой в тот день, когда ты с той девушкой спрятался от Ладислава в пещере. Помнишь того Монстра? Он ранил тебя, а вы ранили Его Он хотел убить вас троих, тебя, девушку и Одноглазого. Но перед атакой Он услышал твои слова про второй шанс, что все заслуживают жить Но потом Ему пришлось напасть на твоих друзей, что бы отнять тебя у них, он не хотел тебя ранить, только остановить...

— Гавриила уверена в тебе, — поддержал Старовой, — Я тоже увидел твое бескорыстное сердце: ты не бросал раненных в беде, даже если они могли навредить; ты помогал всем, кому мог, даже если Одноглазый тебя отговаривал. Ты — настоящий ангел, Парфен, а твой друг — демон во плоти. Ты — именно тот, кто нам нужен: честный, неподкупный и храбрый. В наших рядах слишком много недостойных, принявших нашего Бога только из-за денег и материальной выгоды, но мы можем карать лишь цляфч неверующих Поэтому, наш Бог ищет Ангела смерти, Судью своего, того, кто сможет исполнять Его долг на земле, находить неверных среди верующих, подонков среди святых, и жестоко карать их, как того требует Бог. Нам нужен тот, кто отучит нас лгать, заставит стать еще более праведными и честными; праведник, что будет следить за благодетелями. Конечно, нужно, чтобы Палач убивал, что бы карал, не только чужих, но и неверных под личиной праведников, тех, кто не следует добродетелям. Мы хотим предложить этот чин тебе, Парфен, тогда ты сможешь исполнить свою мечту, сможешь очистить этот мир.

— Нет! — резко огрызнулся Парф. — Вот зачем ты спрашивала о моей мечте?! Это не то, чего я хотел! Я не буду вашей пешкой! Я мечтал посадить каждого виновного в тюрьму, очистить мир от преступников, но законным путем, а не убивая их, будучи на побегушках у фанатиков!

Парф вырвался из объятий Гаври и бросился бежать прочь.

— Я думала, что он поймет — всхлипнула Гаври.

— Дай ему время, это не просто, вот так взять и принять на себя чин Судьи, — Елизар успокаивающе потрепал девушку по голове. — Что ж, начнем забвение цляфчи.

Пока Парф говорил с лидером культа, Мокий осуществил беспрецедентный поступок: предатель вместе со своим отрядом бывших полицейских проник в кабинет судьи. Предатели переоделись в новенькую форму и подошли к охраняемому кабинету судьи. Судья Дин мирно ел жаренную курочку, пока пятеро полицейских вели неустанный надзор, точнее: двое играли в карты, пока остальные о чем-то болтали у двери. Мокий отправил за дверь своего подчиненного, а тот достаточно быстро втерся в доверие, и после пяти выигранных партий в Дурака, у предателя зазвонил телефон. Диверсант поговорил по телефону и сообщил коллегам, что пришла смена. Пятеро полицейских были только рады на время перекура выйти в забегаловке неподалеку. Судья продолжал трапезу, когда входная дверь медленно отворилась, а затем вошел отряд предателей. Старику быстро вставили кляп в рот, связали, а после — нарисовали на стене Фиктрид. Культисты зашторили все окна, закрыли входную дверь и в полной темноте стали рисовать языком открытую дверь, издавая странные, гортанные звуки. Самым неожиданным образом белый рисунок сделался полностью черным, бездонным ромбовидным пространством, откуда медленно, словно из болота, вылез Мокий, а затем — Елизар.

— Филигранная работа, — похвалил Елизар.

Фанатик посмотрел на судью, и мягко сказал в пустоту, словно разговаривая с призраком:

— Прости, Парфен, сейчас мы не можем опустить руки, если всех нас арестуют, Бог будет не рад. Ради спасения культа мы обязаны пойти на этот шаг.

Судья с жалобным, умоляющим взглядом сидел, намертво прикованный к стулу. Елизар издавал странные гортанные звуки, изображая языком пиявку. В ответ на Обращение из Фиктрида выползло большое, черное существо, лишь угловатыми очертаниями напоминавшее пиявку.

— Извините, господин судья, но вы бы ни за что не оправдали моих клиентов, — ехидно сказал Алексей, внезапно вышедший из Фиктрида.

Елизар медленными движениями положил пиявку на голову судьи. Странное существо медленно, почти мучительно стало разделяться на части и вползать в нос, уши, даже глаза несчастного судьи. Через десять минут судья сидел неподвижно, словно мертвый.

— Вставайте, — приказал Елизар и судья медленно поднялся. — Теперь вы выйдете и скажете, что оправдали всех до единого.

— Да, — ответила марионетка, неловко перебирая ногами.

Решение судьи

Перекур длился около получаса. За это время все успели перекусить, подышать свежим воздухом и вернуться на своим места. Полицейские уже вернулись в зал суда, не хватало только одного Парфа. Подсудимых ввели в зал и расставили у стены. Сторона защиты еще не вернулась, судья тоже отсутствовал.

Внезапно дверь за судебной кафедрой открылась. Шаркающими шагами, привлекая к себе всеобщее внимание, появился судья Дин. Все в зале поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать судью.

— Прошу всех садится, — низким голосом произнес судья.

Все сели на места. Прибежал Парф, весь запыханный и взволнованный. Взволнованный вид рядового смутил Вена, но он решил промолчать. В зал вернулся и Елизар, вместе со своей свитой.

— Суд принял во внимание все приведенные материалы по данному делу, — хрипло процедил судья Дин. — Стороной обвинения были предоставлены все соответствующие доказательства вины религиозной организации Даттас, включая: видеоматериалы, свидетельские показания и прочее. Сторона защиты предоставила доказательства непричастности: официальные, независимые, видео и аудиоматериалы, включая дачу показаний свидетелями. Также, принимая во внимание факт регистрации религиозной организации Даттас, суд постановил (Вен ухмыльнулся): отвергнуть все обвинения и оправдать религиозную организацию Даттас по всем пунктам. (Вен застыл от удивления.).

— Я не ослышался? — рычал Вен.

— Судью купили! — агрессивно крикнул Горислав и поднялся так резко, что стул под ним с грохотом упал.

— Возмутительно — ошарашенно шептал Савва.

— Нечестно! — вскрикнул Гур.

— Пф — фыркнула Акси.

Парф только сжал кулаки, пока костяшки не стали похожими на мел. Сектанты ухмылялись, довольно хрюкали, кричали и улюлюкали. Полицейские, охраняющие культистов (включая Исая), стояли, как вкопанные и пытались переварить только что полученную информацию.

Дело с самого начала было выигрышным, все понимали, что даже такой прославленный адвокат, как Алексей Брониславович, не сможет спасти ситуацию. Все поняли, что судья куплен, или ему угрожали. Дело явно пахло чем-то мерзким. Горислав тут же поспешил к подчиненным, которые должны были охранять судью Дина. Весь второй этаж заполонили полицейские, у входа дежурила дополнительная охрана, но для генерала полиции оставалось загадкой, как именно сектантам удалось проникнуть в кабинет судьи. Горислав допросил каждого, кто стоял на посту. Выяснив, кто покинул свой пост, Генерал полиции впал в бешенство и голыми руками едва не разорвал всех пятерых лодырей, но кровопролития удалось избежать — десять человек набросились на Горислава и едва успокоили.

— Я приказываю арестовать фанатиков! — рычал Горислав. — Они что-то сделали с судьей! Я приказываю! Разве вы не понимаете?!

Но общественность не знала об ужасах культа, поэтому, для подавляющего большинства решение судьи было решающим фактором.

Сектанты с довольным видом покидали здание суда, бросая ехидные взгляды на полицейских. Ладислав, как ему свойственно, перед уходом бросил приторную улыбку. Мокий лишь поправил фуражку и молча вышел. Елизар миротворчески показал жест Даттас. Гаври бросила на Парфа влюбленный взгляд, показала Акси язык и быстро убежала. Последней уходила Феодосия, бросив на прощанье: Будете знать, сосунки!.

Акси устало положила голову на стол, а Гур приложил ладонь к её макушке, чтобы успокаивающе погладить. Савва что-то проверял в своем блокноте, время от времени поднимая взгляд на судейскую кафедру; через непродолжительное время Савва пробубнил себе под нос: Жулики. и спешно вышел из зала. Горислава вытолкали за дверь сразу после решения судьи.

— Парф, — тихо спросил капитан, — ты был с нами во время перекура?

— Нет, — признался Парф, разглядывая столы напротив, где еще десять минут назад сидели его злейшие враги.

— А где ты пропадал? — устало шепнул Вен, — Уж не сектанты ли тебя прижали в темном углу? Как судью, например

— Нет, — отмахнулся Парф, — точнее, не совсем. Я разговаривал с Елизаром.

Вен встрепенулся. Акси и Гур взволнованно повернулись, что бы послушать рассказ парня.

— Эй, там ничего такого особого не было! — нахмурился Парф, демонстративно скрещивая руки на груди. — Он опять нес какой-то бред, ничего более.

— Это опасно, Парф, — предостерег Одноглазый. — С сектантами лучше не общаться, это дело дурное.

Вен слегка покраснел, вспоминая, что в его квартире живет сектантка. Бывшая сектантка.

— Да-да, я и не собирался, просто случайно зашел не в ту дверь, с каждым бывает — Парф покачал головой.

— Как скажешь, просто будь осторожнее, — заботливо сказал капитан. — У меня плохое предчувствие, словно скоро случится что-то ужасное.

— Я думал, ты не веришь в богов, приметы и прочее, — напомнил Гур.

— Не верю, просто так чувствую, — ответил капитан.

— Как же это интересно: когда с тобой может что-то случится, внезапно из неверующего сделаться суеверным, — хмыкнула Акси.

— Ай, иди к черту! — прикрикнул Вен и дружески улыбнулся.

Зал пустел: рабочие спешили собрать оборудование, сотрудники полиции уходили обратно в участок; вскоре ушли Акси и Гур; зевакам почти сразу стало скучно и они направились в места поинтереснее; граждане, чьи семьи пострадали от рук культистов, были недовольны решением судьи, но не могли ничего поделать. В опустевшем помещении остались лишь двое полицейских.

— Ладно, давай отвезу тебя, — устало сказал Вен и поднялся со стула.

— Хорошо, — согласился Парф.

Дуэт прошелся через весь зал и оказался на улице, где уже вовсю шла моросня, придававшая серым улицам еще более унылый вид.

— Вен, — рассеянно обратился Парф, когда они перешли улицу.

— Хм? — посмотрел капитан.

— Как думаешь, может ли вера сделать человека хуже?

— Странный вопрос — Вен задумчиво почесал подбородок. — Думаю, что человека может испортить случайность, причем, часто эта случайность происходит очень неожиданно, когда её совсем не ждешь. А иногда она может медленно, день за днем, пробираться к тебе, просто ты не замечаешь, или не хочешь замечать, и только поэтому оно кажется неожиданным. Может ли этой случайностью стать вера или религия? Определенно, но случайностью может оказаться еще куча вещей: безобидный совет от незнакомца может изменить жизнь человека к лучшему; одна уступка для близкого, любимого человека может обернуться катастрофой. Самое худшее во всем этом наборе случайностей — их нельзя контролировать, почти невозможно заранее предугадать, а если попытаешься — почти всегда не угадаешь и останешься в дураках. Но, знаешь, это и называется жизнью, — куча мелких или больших случайностей, которые ты пытаешься контролировать, преодолевать, вообще не подозревая об их приближении, зачастую они привносят в нашу жизнь трудности, но именно они делают нашу жизнь полной и насыщенной. Если бы я мог заранее угадать, где, как и к чему приведет случайность — стало бы совсем скучно, словно я стал Богом.

— Спасибо, — Парф искренне улыбнулся, — мне нужно было услышать эти слова.

— Не за что, — ответил Вен, садясь за водительское кресло.

Телохранитель

— Ужасный день — ворчала Акси.

— Да ладно тебе, последняя неделя выдалась не такой уж напряженной, — устало вздыхал Гур. — Сектантов в последнее время вообще не видать, даже если они все вышли на свободу

Акси припарковала машину рядом с высоким двухэтажным домом.

— Знаешь, тебе не обязательно идти со мной, — Акси вышла из машины.

— Да ладно, мне не сложно, — улыбнулся Гур и поспешил за девушкой.

Они прошли по садовой дорожке, по обе стороны красовались ряды клумб с цветами самых разных цветов и запахов. Девушка остановилась у входной двери, нашла ключ в кармане своего смокинга и открыла замок. Внутри дома все было уютно обставлено: большая кухня из белого мрамора, просторная прихожая и гостиная, лестница на второй этаж, имелся даже камин.

— Ого, — удивился Гур, — выглядит круто!

— Это мое убежище: всюду установлена сигнализация, рядом патрулируют подручные Исая, они готовы прибежать по моему первому приказу, — монотонно рассказывала Акси, с довольным вздохом снимая смокинг.

Гур снял обувь и принялся бродить по шикарному дому. Рядовой осматривал уютное оформление: картины, статуэтки, постеры и виниловые пластинки, разбросанные то тут, то там. Парень внезапно, с особой заботливостью стал раскладывать пластинки на полку.

— А ты чистюля, — улыбнулась Акси, плюхнувшись на большой диван посреди гостинной.

— Люблю порядок, — Гур улыбнулся в ответ, засовывая виниловую пластинку обратно в обложку.

— Тебя Горилла заставил ходить за мной? — прямо спросила девушка.

— А? Эм — растерялся Гур. — Ну, да Он сказал, что ты хочешь взломать сеть сектантов и он не хочет, что бы они тебя сцапали. Хотя, он еще сказал, что за последний месяц сектанты сильно ослабли Что у них людей мало, а к нам прибыло пополнение из столицы. А еще

— Какой ты болтливый — скучно заметила девушка. — У меня достаточно охраны, можешь пойти домой — одной лучше работается.

— Горислав предупредил, что ты будешь говорить нечто подобное, — парень пожал плечами. — Но мне нельзя уходить: после случая с судьей Горислав кроме меня никому не доверяет.

— Просто ты слишком податливый, — хихикнула девушка.

— Ничего я не податливый — нахмурился парень.

— Ага, принеси мне кофе, — приказала Акси, поняв, что Гур просто так не уйдет.

Вокруг дома постоянно блуждали патрули: оперативники проверяли систему безопасности, следили за подозрительными проходимцами, обыскивали все припаркованные машины на наличие оружия. Это были дисциплинированные, профессиональные оперативники, в лояльности и профессионализме которых Ис не сомневался. Но телохранители оказались слишком скучными для Акси: с ними банально не о чем было поговорить. Поэтому Акси тайно радовалась, когда оперативники сообщили, не будут мешать ей работать. Акси не была капризной, и конечно бы не сбежала из-под надзора, но присутствие посторонних, пусть даже тех, кто хотел ее защитить, вызывало гнетущую атмосферу. А теперь появился Гур, живой и забавный, с которым можно хоть о чем-то поговорить.