АТЛАС: МЕМБРАНА МИРОВ
- -
- 100%
- +
– Давай, давай, давай... – нетерпеливо подгоняла накопитель девушка, горя желанием уйти из этого неприятно пахнущего мира.
Сзади раздался шорох. Легкий. Почти неуловимый. Но Лия услышала.
Она обернулась.
В дверях стоял молодой человек. Высокий, широкоплечий, в форме Службы Гармонии. Серые глаза смотрели спокойно, без удивления – словно он ожидал увидеть здесь именно её. На груди – значок с именем: «И. Морозов».
– Офицер Морозов, – сказал он. – Вы арестованы.
– Илья, – вырвалось у Лии раньше, чем она успела прикусить язык. Фамилия с плана. Тот самый винтик и человек никто.
– Откуда вы знаете моё имя?
Лия не ответила. Её рука метнулась к браслету, там был спрятан импульсный парализатор. Но Илья оказался быстрее. Он перехватил её запястье, и они сцепились грубо, неуклюже, не как шпионы, а как двое людей, которые не привыкли драться.
– Пусти! – как выстрел вскрикнула девушка.
– Стоять!
Лия вывернулась. Браслет треснул. Из него выпала таблетка – та самая, пробный образец «Эмпатии-Плюс», которую она зачем-то сунула в карман перед выходом. Глупо. Смешно. Химическая радость на сером полу Коммунитаса.
Илья смотрел на таблетку. Потом на неё. В его глазах что-то мелькнуло – не узнавание, нет. Скорее вопрос. Первый вопрос за долгое время.
– Вы из Капитариона, – сказал он.
– Поздравляю, офицер. Отличная дедукция. – едко заметила она.
– Зачем вы здесь?
– Туризм! Закаты тут у вас красивые и воздух целебный.
Илья не улыбнулся. Он потянулся к наручникам. Лия попятилась, лихорадочно соображая. Бежать? Куда? Дверь одна, он загораживает. Окна нет. Терминал всё ещё копировал файлы – оставалось двадцать процентов. Если она продержится ещё минуту...
И в этот момент что-то случилось.
Воздух в комнате сгустился, как перед грозой. Волосы на руках встали дыбом – точно так же, как тогда, пять лет назад, когда она впервые провалилась в пробой. Терминал мигнул и погас. Свет заморгал. А потом прямо посреди комнаты, между ней и Ильёй воздух треснул.
Неуправляемый пробой открылся без предупреждения.
Не маленький, контролируемый, как у неё. Огромный. Рваный. Дикий.
– Что за... – начал Илья, но не успел ничего договорить.
Разрыв втянулся – тот самый страшный неуправляемый вдох пустоты. Воздух рванулся к нему, увлекая всё: бумаги, таблетку, мелкие обломки. Лию потащило вперёд. Она уцепилась за металлическую столешницу стола, накрепко прикрученного к полу, но пальцы соскользнули по металлу вслед за мелочами втянутые в пробой.
Илья схватил её за руку рефлекторно, не думая, просто потому что привык ловить, а не отпускать. Их взгляды встретились на долю секунды. В его глазах был страх живой, человеческий страх, который пробился сквозь серую броню офицерской формы.
А потом разрыв реальности втянул в себя их обоих.
________________________
Падение было долгим и беззвучным.
Лия не чувствовала тела. Не видела ничего, кроме белизны. Не слышала ничего, кроме собственного сердца, оно колотилось где-то в горле, огромное, испуганное, живое. Она попыталась закричать и не смогла. Бешенный чужой энергетический поток затянул ее в реальность пустоты.
Илья был где-то рядом. Она знала это без доказательств – просто знала. Они падали вместе, всё ещё сцепленные руками.
А потом белизна кончилась.
Она ударилась о землю – твёрдую, ровную, никакую. Воздух как точным хуком боксера, вышибло из лёгких, сбив дыхание. Несколько секунд Лия лежала неподвижно, пытаясь понять, жива ли она. Боль была, дыхание восстанавливалось короткими вдохами и выдохами, значит, жива. Встала. Пошатнулась. Огляделась.
Вокруг была Пустошь.
Серая равнина без горизонта. Ни неба, ни земли – только пространство, залитое ровным, бестеневым светом. Никаких ориентиров. Никаких запахов. Никаких звуков, кроме их дыхания.
Илья поднялся следом. Лицо бледное, в глазах растерянность. Форма офицера Службы Гармонии выглядела здесь дико – как парадный мундир на похоронах.
Он посмотрел на Лию. Потом на Пустошь. Потом снова на Лию.
– Где мы? – спросил он хрипло и растерянно.
– Там, где не следовало оказываться, – недовольно ответила она. – Ни вам, ни мне.
– Что это за место?
– Это Пустошь, офицер. Добро пожаловать в пространство между мирами. Вас приветствует Пустошь! – язвительно манерой диктора произнесла девушка.
Илья медленно обвёл взглядом серую бесконечность. Его рука всё ещё сжимала её запястье – он не заметил, что держит её.
Лия заметила. Но не отдёрнула руку, пытаясь вырваться.
– Вы трансмиттер? – спросил он вдруг. – Я слышал о таких.
– А вы, судя по всему, тоже, – парировала она. – Обычных людей сюда не затягивает. Им здесь не рады.
Илья замолчал. В его глазах мелькнуло что-то – тень воспоминания, забытого и вдруг ожившего. Сны о двери. О тёплой ручке. О ком-то, кто ждал с той стороны.
– Нет, – сказал он. – Я не...
– Обсудим позже, – махнула рукой и оборвала голосом Лия. – Сейчас надо понять, как отсюда выбраться и где мы в этой реальности. Пробой схлопнулся. Мы здесь. Вдвоём. И помощи не будет.
Илья отпустил её запястье. Они стояли друг напротив друга – женщина из Капитариона и офицер из Коммунитаса, враги по всем законам всех миров. Но здесь, в Пустоши, не было законов, не было различий, законов и правил. Не было рейтингов и Гармонии. Только двое. И серая бескрайняя бесконечность вокруг.
Сердце Лии всё ещё колотилось где-то в горле. Она смотрела на Илью, и не знала, бояться его или радоваться, что не одна.
Казалось, он думал о том же.
Глава 5. Небо без АУРЫ
Тишина в Пустоши была не просто отсутствием звуков. Она была веществом – плотным, вязким, заполнявшим уши и лёгкие, как будто звук гасился мягкими стенами в комнате для содержания особо буйных пациентов. Лия сделала шаг. Под ногой ничего не хрустнуло, не зашуршало, не отражала ничего. Поверхность – то ли камень, то ли спрессованный пепел, ничего не издавало ни звука. Как будто мир отключил колонки и забыл включить обратно.
– Здесь всегда так тихо? – спросил Илья.
Голос прозвучал глухо, без эха. Слова упали и умерли сразу, как мухи в вакууме.
– Всегда, – ответила Лия. – Привыкайте, офицер. Это место не любит громкости.
Она не оборачивалась. Ей не хотелось смотреть на него сейчас – на эту дурацкую форму, на серый значок с буквой «И», на растерянность, которую он пытался спрятать за служебной выправкой. Всё это было слишком каким-то по человечески искренним. А человеческое в Пустоши пугало даже больше, чем мертвая тишина.
Они двинулись вперёд. Куда? Лия не знала. Ориентиров не было. Серая равнина уходила во все стороны одинаково, без теней и перспективы. Идти можно было час или сутки – ничего не менялось. Только сердце методично отдавало в груди, отсчитывая секунды вместо часов. Но в голове пульсировала мысль, что нужно хотя бы просто идти.
– Вы здесь уже бывали, – сказал Илья.
Это был не вопрос. Лия услышала в его голосе что-то новое – не обвинение, не страх. Любопытство.
– Несколько раз. Случайно.
– Как можно случайно попасть в пространство между мирами?
– Очень просто. Один раз чихнула не в ту сторону и полетела как спущенный воздушный шарик.
Илья фыркнул. Звук был странный – полузадушенный смешок, который он тут же обрубил, словно стесняясь. Лия обернулась, не удержавшись. Илья смотрел на неё с недоверием – и чем-то ещё. Тем же, что мелькнуло в его глазах там, в серверной: первым вопросом за долгое время.
– У вас там, в Капитарионе, все такие? – спросил он.
– Какие?
– Острые на язык.
– Только выжившие, – мгновенно отреагировала девушка.
Она отвернулась и пошла дальше. Но краем глаза заметила, что он идёт рядом. Не сзади, как конвоир, и не впереди, как разведчик. Рядом. Плечом к плечу.
Пустошь не дарила ощущений. Лия помнила это по прошлым разам – здесь не было ни тепла, ни холода, ни ветра. Кожа не чувствовала движения воздуха. Лёгкие вдыхали... что-то. Не воздух, а его отсутствие, как кислородный вакуум. Дышать можно было, но каждое дыхание казалось украденным у этой реальности.
– Хочется пить, – сказал Илья через какое-то время.
– Это обман. Пить не хочется. Просто организм не понимает, что он ещё жив, и требует подтверждений.
– И что делать?
– Игнорировать. – холодно ответила она.
Он замолчал. Лия ждала, что он начнёт спорить – офицер Службы Гармонии, привыкший командовать и подчиняться, вряд ли легко принимал инструкции от чужачки из враждебного мира. Но он не спорил. Просто кивнул и продолжил идти. Это было... неожиданно. Офицер другой реальности, несколько минут назад пытавшийся ее арестовать, теперь идет за ней как теленок на заклание от безысходности ситуации.
– Почему вы не пытаетесь меня арестовать? – спросила она.
– Потому что мы не в Коммунитасе. – спокойно ответил Илья.
– А где? По-вашему, это нейтральная территория?
– Я не знаю, что это. Но мой мандат здесь не действует.
Лия усмехнулась. Мандат. Надо же, какие мы правильные? Даже в сердце абсолютного ничего этот человек думал о субординации.
– А ваш рейтинг? – спросил он вдруг. – Там, у вас. Как он называется?
– АУРА. И здесь её нет. Можете радоваться, офицер. Перед вами самый никчёмный человек в ненужной никому известной вселенной. Без баллов я – пустое место.
– Вы не выглядите как пустое место.
– Спасибо. Стараюсь. Если бы не вы, давно уже была бы дома.
Она не ожидала комплимента. Тем более от него. Тем более здесь. Что-то дрогнуло внутри еле заметно, как трещина на стекле. Она не давала трещине разрастись и ускорила шаг.
Впереди показалось что-то вдалеке.
Сначала просто сгущение серого, более тёмное пятно на ровном фоне. Потом – очертания. Стена. Разрушенная, но узнаваемая. За ней – ещё одна. И ещё.
– Что это? – спросил Илья.
– Руины, – ответила Лия, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. – Старые. Очень старые. Они здесь были всегда.
Они подошли ближе.
Это был город. Или то, что от него осталось. Каменные блоки, источенные временем, складывались в улицы, площади, остовы зданий. Никаких вывесок, никаких символов. Архитектура не напоминала ни один из трёх миров – ни глянцевые небоскрёбы Капитариона, ни серые коробки Коммунитаса, ни природный камень Эквитариума. Что-то другое, архаичное, не присущее ни одной из известных реальностей. Что-то, что существовало до.
– Здесь похоже жили люди, – сказал Илья. Он остановился перед тем, что могло быть дверным проёмом, и провёл рукой по камню. – Когда-то.
– До Схизмы, – подтвердила Лия. – Я читала об этом. В старых файлах, которые не удалили. Говорили, что до разделения был один мир. Один народ. Одна реальность. А потом что-то случилось, и он раскололся на три.
– Что случилось?
– Никто не знает. Или знают единицы, но молчат. Так легче управлять людьми как стадом. Сакральность всегда была инструментом управления толпой.
Она вошла в проём. Внутри было пусто – только серый пол и тени, которые здесь почему-то вели себя странно, не так, как положено теням. Они падали не от солнца, которого здесь не было, а словно сами по себе, подчиняясь другой логике.
– Здесь необычно красиво, – вдруг сказал Илья.
Лия обернулась. Он стоял посреди разрушенной площади и смотрел вверх – туда, где когда-то, наверное, было небо. Лицо его изменилось. Служебная маска сползла, открыв что-то живое, уязвимое, почти любопытно детское.
– Красиво? – удивленно переспросила она. – Да здесь всё мёртвое!
– Мёртвое, но настоящее. Не как у нас в Коммунитасе.
– А у вас как?
Он помедлил. Потом сказал глухо:
– У нас всё правильное. Ровное, по правилам. Как будто ненастоящее... Как стены из покрашенного бетона. Красиво – это когда видно, что строили люди, а не инструкции.
Лия не нашлась, что ответить. Она ожидала от него догматов – «Гармония», «Единство», «Общее Благо». А получила... это. Странное, горькое признание. Оно не укладывалось в её картину мира, где офицер Коммунитаса – это либо фанатик, либо идиот, либо и то, и другое сразу одновременно.
– У вас там есть семья? – спросила она, просто чтобы сменить тему любования офицера сюрреалистичной красотой.
– Сестра. Аня.
– Близкие?
– Ближе некуда.
Он отвернулся. Лия поняла: дальше спрашивать не стоит. Не здесь и не сейчас.
Они пошли дальше. Руины тянулись бесконечно – целый мёртвый город, застывший в вечности Пустоши. Лия пыталась представить, каким он был до Схизмы. Кто жил здесь? О чём они спорили? Любили ли они? И было ли у них всё так же сложно, как у неё, – или до разделения люди были проще, чище, цельнее?
– Мы не первые здесь, – сказал Илья.
Он указывал на стену. На камне были вырезаны буквы – старые, выцветшие, но читаемые. Лия подошла ближе.
«Ирис была здесь. Я найду выход».
У Лии перехватило дыхание.
- Ирис. Та самая Ирис из легенды. Первооткрывательница пробоев. Женщина, которая шагнула в неизвестность и не вернулась. И Каин – её муж, о котором говорили, что он сошёл с ума после её исчезновения. Они были здесь? В этой самой Пустоши.
– Это старая надпись, – сказала она. – Очень старая.
– Кто они?
– Легенды. Из Эквитариума. Она первой открыла пробой. Говорят, он остался жив. Больше ничего не знаю.
Лия не стала добавлять, что легенда обрывалась плохо. Что Ирис исчезла. Что Каин проклял всё, связанное с пробоями. Что их история была не о победе, а о потере и вечной разлуке. Зачем? Это не имело отношения к их ситуации. Да и выглядеть гидом ей совсем не хотелось.
Или имело.
– Нам нужно найти выход, – уверенно сказала она. – Ирис нашла. Значит, и мы сможем.
– Как?
– Не знаю. Но теперь мы знаем, что выход есть. Это уже что-то.
Она снова пошла вперёд, но Илья задержался у надписи. Его пальцы скользнули по буквам осторожно, почти благоговейно.
– Возможно, они были вместе, – сказал он. – Муж и жена. И они не бросили друг друга здесь.
– Мы тоже не бросим, – вдруг произнесла Лия, и слова вырвались раньше, чем она успела их осмыслить. И резко осеклась.
Илья посмотрел на неё. Долго. Внимательно. В его серых глазах что-то менялось – медленно, как лёд, который начинает таять не снаружи, а изнутри.
– Вы очень странная, – сказал он.
– Я знаю. Вы тоже совсем не похожи на офицеров моей реальности.
И тут она почувствовала это.
Тёплая волна, знакомая, почти забытая, пробежала по позвоночнику. Где-то рядом, в нескольких шагах, воздух начинал вибрировать. Лия знала эту вибрацию. Так спонтанно открывался пробой. Кто его открывал разбираться времени не было.
– Сюда, – указала она, показывая рукой направление.
Они побежали. Вернее, попытались бежать – в Пустоши каждое движение давалось с трудом, как под водой. Но разрыв был уже виден: яркая щель в серой бесконечности, пульсирующая, живая.
– Это выход? – крикнул Илья.
– Да! Скорее, пока не схлопнулся!
Они рванулись вперёд одновременно. И вместе шагнули в пробой.
Белизна. Падение. Вдох.
И через секунду – свет. Настоящий, живой свет. Лия почувствовала, как земля – настоящая земля – ударила в подошвы. В нос ударил запах хлорки.
Блин. Опять Коммунитас. Значит это был пробой ее серого напарника из Гармонии.
Они стояли в том же проулке, откуда она начала своё задание. Та же серая стена, та же пыль под ногами. Но что-то изменилось. Что-то важное.
Илья стоял рядом, тяжело дыша. Его форма была порвана на плече, она не заметила, когда это случилось. Лицо бледное, но глаза ясные.
– Мы вернулись, – сказал он.
– Вернулись.
– Но... – он прижал ладонь к груди, странным жестом, словно проверяя, на месте ли сердце. – Я всё ещё чувствую её.
– Кого?
– Вас.
Лия замерла. Она тоже чувствовала. Не просто его присутствие рядом – она чувствовала его самого. Слабую, тёплую пульсацию где-то на грани сознания. Как эхо. Как ощущение капли воды на кончике пальцев. Как второе сердцебиение, которое теперь всегда будет идти рядом с её собственным.
– Это связь, – сказала она. – Пустошь как-то нас связала. Теперь мы... не одни.
– Навсегда?
– Не знаю. Но пока да.
Илья медленно опустил руку. Он смотрел на неё, и в его глазах больше не было ни страха, ни подозрения. Что-то новое. Что-то, чему ни один из них ещё не знал названия.
– Что теперь? – спросил он.
– Теперь, – Лия вздохнула, – у нас обоих проблемы. У меня шантажисты. У вас сестра. И эта связь... это всё усложняет.
– Или упрощает.
– Посмотрим.
Она пошла прочь, к выходу из проулка. Через три шага обернулась.
– Офицер Морозов.
– Да?
– Найдите сестру. Пока не поздно.
Илья ничего не ответил. Но когда Лия скрылась за углом, он всё ещё стоял посреди проулка и смотрел ей вслед. И чувствовал, как второе фантомное сердце бьётся где-то в груди тихо рядом с его настоящим, ровно, настойчиво.
Связь не оборвалась.
Глава 6. Крысы в норе
Башня «Омни-Синт» не была самой высокой в Капитарионе, но её архитекторы брали другим. Сто двадцатый этаж нависал над финансовым центром, как хищная птица над стаей голубей. Панорамные окна из умного стекла показывали город в режиме «стратегический обзор»: цветные линии транспортных потоков, пульсирующие кластеры рейтинговой активности, карта потребления в реальном времени. Красиво. Функционально. Цинично.
Советник Векслер стоял у окна и смотрел на эту технократическую красоту без всякого удовольствия. Он вообще редко испытывал удовольствие, разве что от хорошо проделанной работы и увеличения его капитала баллов. А работа, которую он задумал сегодня, обещала быть очень, очень хорошо проделанной.
– Она уже там? – спросил он, не оборачиваясь.
Помощница, молодая женщина с лицом, которое ничего не выражало по долгу службы, сверилась с планшетом.
– Госпожа Таран вошла в пробой сорок минут назад. Сигнал чистый. Она в Коммунитасе.
– Код МОНОЛИТа?
– Пока нет. Ждём.
Векслер кивнул. Лия Таран была хорошим и удачно выбранным инструментом – острым, точным, предсказуемо управляемым через её единственную уязвимость: страх перед обнулением. Такие инструменты он любил. Такие, как она, не ломались в самый неподходящий момент и не задавали лишних вопросов, выживали в любой ситуации. А если и задавали, то ответ был прост: шантаж.
Он отошёл от окна и сел за стол. Стол был пуст, если не считать встроенного голографического проектора и чашки с остывшим чаем. Векслер не любил беспорядок. Беспорядок – это непредусмотренные переменные. А непредусмотренные переменные – это риск и неопределенность.
– Запускайте «Золотую кровь», – сказал он кому-то нажав на кнопку телекоммутатора. – Пора.
____________________
Операция «Золотая кровь» готовилась три месяца.
За это время аналитический отдел «Омни-Синт» провёл двести сорок семь симуляций. Каждая показывала одно и то же: если уронить рейтинг Совета «Старых Акционеров» хотя бы на пятнадцать процентов, их контроль над Бюро Рейтинговой Безопасности ослабнет, и «Омни-Синт» сможет провести в Совет своего кандидата. А дальше – дерегуляция генетического патентования, снятие ограничений на коммерческое использование нейроинтерфейсов и, в конечном счёте, монополия на технологию «Воплощения». Вечная жизнь как платная услуга. Рынок объёмом в три реальности.
Но для того, чтобы уронить рейтинг, нужен был громкий скандал. Не бухгалтерская махинация, не слухи, не слив компромата. Нужна была смерть. Красивая смерть красивой женщины с богатыми красивыми генами. Женщины, которая принадлежала «Старым Акционерам» на правах запатентованной собственности. Женщины, чьё убийство должно было выглядеть как провокация из Коммунитаса.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.