- -
- 100%
- +
Глава 1
Жандарм страдал похмельем. А может, и вовсе был пьян до сих пор. Красные глаза, опухшее лицо и пересохшие губы явно на это намекали. Видимо, поэтому наш разговор и не задался с самого начала.
А может, потому что я ему врезал, и теперь под его левым глазом расцветал синяк.
Нечего выскакивать из тёмной подворотни с такой рожей. Определить в нём представителя власти смог разве что… Да никто.
Имперец старательно что-то записывал в протокол, противно скрипя перьевой ручкой. Я всё ждал, когда он её сломает, – с таким нажимом строчил. Звук этот причинял ему боль, жандарм морщился, но упорствовал, считая, что и мне от этого плохо.
Я усмехнулся и перевёл взгляд в тёмный угол допросной.
Там пульсировал слабый отголосок магии. Прослушка, призрак или местная нечисть? Это меня интересовало больше, чем скучный банальный допрос.
Всё-таки больше похоже на нечисть. И очень разумную, умеющую отлично прятаться.
– Так, значит, – жандарм постучал ручкой о стол, привлекая моё внимание.
Жест получился неловкий, капля чернил брызнула на бумаги, и там расплылось большое синее пятно. Мужик и сам пошёл пятнами от такой несправедливости. Виноватым, конечно же, он выбрал меня.
– Как тебя звать? Ранг, сословие? – рявкнул он.
Теперь слегка поморщился я. Признать во мне благородного действительно было сложно. То, что было на мне, лишь отдалённо напоминало одежду. И уж никак – приличную.
Но и хамства я никогда не любил. Это признак слабости.
– Мне кажется, что это ваша обязанность – для начала представиться, – холодно ответил я, смотря прямо в его глаза.
Мальчишка, которым я теперь стал, прекрасно об этом знал. Часто имел встречи с жандармами, слишком часто.
Мужик от неожиданности икнул и выронил ручку, окончательно испортив протокол.
– И будьте любезны, обращайтесь ко мне на вы, как и подобает государственному служащему, – добил я его окончательно.
Жандарм старательно закипал, борясь с этим изо всех сил. На миг мне даже показалось, что он сейчас вырубится от натуги. Ну или неконтролируемо бахнет стихией. Совсем слабенький воздушник, но в моменты подобных пиковых эмоций даже слабосилки способны удивить.
Правда, после такого обычного становились пустышками, перегорали. Почти все, кто выживал.
Этот сумел справиться с собой.
– Пристав третьего участка Петербургского острова, Лаврентий Павлович Заужский, – отчеканил служака и добавил с долей издёвки: – С кем имею честь?
Ну надо же, целый пристав. И чего он на ночь глядя шлялся по сомнительным местам?
– Граф Вознесенский, Александр Лукич, – с улыбкой представился я, проигнорировав его тон.
– Вознесенский? – переспросил жандарм, нахмурившись.
Его реакция смогла меня удивить. Он явно не мог вспомнить. Это было странно, репутация молодого графа обеспечила ему известность во всей столице. А уж жандармерии особенно.
Неужели мне повезло наткнуться на того, кто ещё не знал Вознесенского?
Тогда, может, и обойдётся. Предложу компенсацию и разойдёмся миром по-тихому. Лишний раз связываться с аристократами никому не хотелось. Да и мелочь же, один маленький синяк… Ну ладно, немаленький.
– Так вы же… – растерянно начал Заужский, но его грубо прервали.
Дверь с грохотом распахнулась, и в помещение начали заходить гвардейцы. Один, второй, третий… И без того тесное, оно стало походить на страшный сон клаустрофоба.
Я вздохнул, ну вот и началось. Хотелось есть, но теперь, похоже, это произойдёт нескоро.
Удивительно талантливый парень он, то есть я, для своих юных лет. Завоевать такую известность и выжить… Талант.
Гвардейцы выстроились вдоль стен, и последним зашёл их предводитель. Кого угодно я ожидал увидеть, но не старого друга – графа Николая Головина.
Здесь что-то не так.
Память меня не то чтобы подводила, но был в голове некий сумбур. Да и воспоминания парня о людях всплывали только при встрече. Вот и сейчас навалилось многовато.
Но одно было точно, когда мы виделись в последний раз, Николай был зелёным рядовым гвардейцем, мечтающим о головокружительной военной карьере. И не имел таких пышных усов. Которые ещё и чертовски ему не шли.
– Граф Вознесенский, – с прохладцей произнёс он и едва заметно кивнул в знак приветствия.
Не очень хорошо, я ничего не понимал в современных воинских знаках различия. Вознесенский этим не интересовался от слова совсем, а я мог разобраться разве что в горжетах.
– Граф Головин, – я тоже кивнул в ответ и ожидаемо заметил, как скривилось лицо друга.
Мы не на светском приёме, а я сейчас проигнорировал его чин, каким бы он ни был. Николай всегда ставил заслуги воинские выше титульных. Что мне было по душе.
Ничего, с этим я разберусь.
Впрочем, моя репутация вполне соответствовала такой ошибке. С этим я тоже разберусь.
Головин молчал, решая, как отреагировать, но тут ожил жандарм, решив воспользоваться возникшей паузой. Робко, но всё же произнёс:
– Ваше высокоблагородие, позвольте спросить, какой интерес к задержанному имеет лейб-гвардия его императорского величества?
Ну надо же, а яйца всё же есть у Заужского.
– Задержанному? На каком основании? – Николай наконец-то перестал сверлить меня осуждающим взглядом и посмотрел на жандарма, словно не услышал его вопрос.
Лаврентий Павлович съёжился и растерял всю храбрость. Невольно потянулся к синяку, одёрнул руку, но Головин это заметил. Покачал головой и снова уставился на меня.
Я лишь пожал плечами.
– Нападение при исполнении на… – забормотал Заужский, но договорить не смог и закашлялся.
Он с перепугу, что ли, нарывается? Я бы понаблюдал за этим представлением, но действительно проголодался.
– Вы не назвались, господин пристав. А форму вашу в темноте было не разглядеть. Так что нападением на госслужащего это не назвать. Предлагаю мирное решение, думаю, что извинений будет вполне достаточно, – доброжелательно улыбнулся я.
– И…и… извинений? – жандарм вдруг начал заикаться.
Николай тоже потерял выдержку и удивлённо заморгал. Могу представить, что он от меня ожидал.
Что поставлю ещё один фингал, для симметрии. Или засну прямо на допросе. Или начну чушь какую-нибудь нести, на ходу придумывая невероятную историю. Прошлый я умел оторваться по полной и выкрутиться из любой заварушки. При этом вписавшись в новую, правда…
Головин нетерпеливо постучал пальцами по кобуре. Жандарм намёк понял, тяжело вздохнул, вытер со лба выступивший пот и выдал:
– Ваше сиятельство, приношу свои извинения за инцидент. Не признал в вас благородного.
Пожалуй, говорить, что это я хотел извиниться за побои, не стоит. Их тут всех припадок хватит.
Но как же повернулось благое начинание! Ведь именно такое положение Пётр и хотел исправить. Чтобы благородство стало справедливым. Да, я защищался. Но по чести, всё же отметелил стражника. Не из самых плохих, вон как отчаянно держится.
Я тепло улыбнулся, вспомнив горячную искренность царя. Вот бы он устроил сейчас. В груди слегка кольнуло. Нет его уже давно, судя по тому, что я успел увидеть. И судя по памяти парня, с кем мне было суждено объединиться.
Но я победил наших врагов. И мы добились своего. Империя! Сильнейшая в мире. А город! Красавица-столица, морской аванпост. Санкт-Петербург такой, о котором мы мечтали.
Остальное всё мелочи.
Я одержал победу над самой смертью. И теперь я возвращался домой. В новый дом, в новый мир, но он был моим. И было плевать на такую незначительную вещь, как простые слова.
Теперь у меня было время и возможности. Да ещё какие! Судьба подарила мне не просто шанс исполнить мечту, но и стать ещё лучше.
Теперь я мог спокойно заняться любимым делом.
– Вы принимаете мои извинения, ваше сиятельство? – жандарм не вытерпел моего молчания и, вероятно, немного испугался довольной улыбки.
– Безусловно, господин пристав, безусловно. И, в свою очередь, извиняюсь за причинённый ущерб, – всё-таки сказал я, меня распирало изнутри от радости.
На его реакцию я уже не смотрел, услышал только какой-то сдавленный хрип. Поднялся и повернулся к Николаю.
– Пойдёмте, ваше высокоблагородие, нам стоит кое-что обсудить.
Головин был в замешательстве, если не сказать в шоке. Но согласно кивнул и сделал жест, предлагая выйти первым. Друг следовал за мной по узкому тёмному коридору участка. А за нашими спинами молча шагали гвардейцы, отбивая бодрый ритм каблуками сапог.
У выхода нас не останавливали, дежурный даже голову не поднял, уткнувшись в газету.
Снаружи тем временем окончательно стемнело. Весенняя прохлада приятно обволокла тело, и я с удовольствием вдохнул ночной воздух.
– Хорошо, – констатировал я.
Николай отпустил своих ребят, достал из-за пазухи мундира серебряный портсигар и задумчиво покрутил его в руках.
– Саша, – наконец заговорил он. – Где ты был эти два года?
Я уже понял, что магия времени сыграла злую шутку. И не только со мной, на несколько сотен лет. Но и с парнем, которым я стал.
Два года! Надо бы придумать правдоподобное объяснение.
– Да уж, ты изменился за это время, – я потёр над верхней губой и не сдержал усмешки.
– Вот только ты мне про это не говори! – Головин зарумянился, усы явно были его слабым местом. – Так сейчас модно в гвардии! Не уходи от темы, граф. Тебя уже похоронили. Кто-то, не скрою, отмечал это с бурной радостью. А ты вдруг объявляешься прямо тут, рядом с домом как ни в чём не бывало. Спустя два года!
В голосе его прозвучала обида. И я мог её понять. Головин, пожалуй, был единственным настоящим другом парня. Несмотря на всё, что тот творил по дурости.
– Я всё расскажу, обязательно. Но позже. Ты мне лучше скажи, как ты меня нашёл?
– Христофор Георгиевич, – Коля всё-таки закурил и выдохнул облако дыма вверх. – Старые сигнальные артефакты, расставленные во всех участках. Про них уже позабыли, и вот неожиданно один сработал. Сенатор позвонил мне и попросил проверить.
Граф Христофор Георгиевич Воронцов, значительная фигура в жизни Вознесенских. Давний друг деда, деятельный сенатор и влиятельный старик. Что уж там, юному хулигану многое сходило с рук, в том числе и из-за покровительства сенатора.
Но от сигнальных артефактов нужно избавиться. Сами игрушки-то наверняка дело рук деда.
Дед…
В груди снова кольнуло, но это уже было приобретённое с памятью чувство. Расстались мы с дедом плохо. Парень был импульсивным и часто не сдерживался в выражениях.
Вот и в тот вечер, выслушав вполне справедливые обвинения, молодой граф резко высказался и ушёл. С твёрдым решением доказать, что он артефактор покруче своего деда.
На свою беду, при попытке это сделать, он и погиб. И на моё счастье, потому что наконец-то нашёлся тот, чьи способности смогли принять меня с моей силой.
– А мой… – я не закончил фразу, но Николай всё понял.
– Лука Иванович пока ничего не знает. Но дела у него идут не очень, – Головин посерьёзнел. – Саша, честно говоря, твой дед в отчаянном положении. Когда ты пропал, он всё бросил на твои поиски. Сам он тебе не признается, что спустил на это всё состояние. Но ты обязан это знать.
– Спасибо, я с этим разберусь, – лаконично ответил я, задумавшись.
Решить финансовый вопрос не было проблемой. Хороший артефактор всегда мог найти способ заработать. А я был не просто хорошим артефактором, а лучшим.
И теперь к тому же стал универсалом. Тем, кто может использовать любую силу, как и видеть её, в отличие от других. Об этом, правда, не стоило никому знать. И в мои времена универсалы были редкостью. Ещё большей редкостью было, если они выживали и не сходили с ума.
По памяти мальчишки, ничего не изменилось. На всю империю известны были лишь двое. Один служил при дворе, при этом никто его не видел. То есть держали взаперти. Другой же, уже старик, давно отошёл от мирской жизни и сам заперся где-то в сибирском монастыре.
Но меня не пугали такие перспективы.
Ведь я хорошо был знаком с величайшим универсалом своего времени. И знал, как работать с такой магией без ущерба для себя. Да, понадобится время, но теперь-то его у меня полно!
– Разберёшься? – скептично хмыкнул Головин. – Саша, тебе никто в этом городе не даст ссуду. Не с твоей репутацией. Если ты думаешь, что о ней все забыли за эти два года, ты ошибаешься. Христофор Георгиевич хотел помочь, но твой дед… Сам знаешь, принципиальный настолько, что они чуть не поссорились на этой почве.
Переубеждать Головина я не стал. Толку-то? Он же не дурак, поверить в то, что я вдруг стал совсем другим человеком и действительно собираюсь разобраться со всеми проблемами, которые устроил парень.
Мне это несложно.
Не так сильно я проникся родственными чувствами, но патриарх Вознесенский заслуживал того, чтобы достойно встретить старость. В качестве благодарности за мою вторую жизнь.
Да и в родовом имении была обустроенная лаборатория.
А значит – заживём!
Ну а репутация… Что не исправим, то обернём на пользу.
Благо все выходки были больше мальчишеские, чем реально навредили кому-то. Даже девицы, количеству которых я был удивлён, отнюдь не были невинны.
Молодой, талантливый и опьянённый своими возможностями граф поддался искушению взять награду сразу. И искренне считал, что ему всё простят за будущие заслуги. Вот и отрывался.
Наше слияние было странным. Я приобрёл память, знания и некоторые эмоциональные отголоски безумств, что творил парень. Он погиб, но оставил мне многое.
Хотя много ли я знал о подобном, ещё недавно я и не думал, что такое возможно.
Пока я раздумывал, мы неспешно вышли через арку на пустынную улицу. У тротуара был припаркован отполированный до блеска чёрный автомобиль.
– Я отвезу тебя домой, – махнул друг на машину.
– Неплохо, – оценил я транспорт.
– Капитан лейб-гвардии может себе позволить, – не без гордости ответил он и открыл водительскую дверь. – Личного водителя не стал брать, нравится самому быть за рулём. Хотя матушка этим очень недовольна, мол, графа должны возить. Но я в первую очередь офицер!
Я с сочувствием посмотрел на друга. Наболело, а поделиться, видимо, не с кем было. Но садиться внутрь я не спешил. У меня были другие планы.
– Не домой, – помотал я головой. – Где здесь ближайший ресторан?
В кармане у меня было несколько помятых купюр, хватит на приличную еду.
– Опять? – Головин меня не так понял и разочарованно вздохнул. – Так и знай, Саша, я в этом участвовать больше не буду. Два года прошло, а ты не изменился…
– Да подожди ты. Есть я хочу. Просто хочу хорошенько подкрепиться, прежде чем возвращаться домой.
Разговор с дедом точно получится тяжёлый, такой лучше проводить на сытый желудок. Да и раз два года прошло, два часа погоды уже не сделают.
– Просто поесть? – недоверчиво переспросил Коля. – Точно?
– Клянусь!
– Боюсь, что в ресторан нас не пустят, – друг многозначительно осмотрел меня с головы до ног. – Уж извини, но выглядишь ты как босяк.
– И то верно… – ничуть не расстроился я и тут же придумал новый план: – А давай как в старые времена, по шаверме и на набережную?
Когда мы были лицеистами и плевать хотели на манеры и приличия, мы часто убегали из казарм, чтобы посидеть на тёплом камне у воды, пачкая форму ароматным соусом. Именно это приятное воспоминание всплыло в голове.
– Ваше сиятельство! – возмутился граф, еле сдерживая улыбку.
– Что, ваше сиятельство, слабо? – ответил я с озорной улыбкой, и друг расхохотался.
***
Наверное, со стороны это было очень необычное зрелище.
Нева, тёмная и вечно беспокойная, плескалась у наших ног. Мы бесстрашно сидели у самого края, не боясь намокнуть. Уплетали горячее, сочное и самое простецкое блюдо в столице.
Капитан лейб-гвардии при полном обмундировании. И потрёпанный босяк.
А перед нами был простор самого широкого места реки. И крепость по ту сторону, как символ победы. Нашей победы и моей личной.
И мне было уже плевать на голод, я увидел свой город вживую.
Такой величественный, такой красивый под суровыми свинцовыми облаками.
Над водой метались жирными белыми пятнами чайки. Вдалеке болтался на волнах кораблик, куда-то спешащий в этот поздний час. В лицо настойчиво дул ледяной ветер.
А я был абсолютно счастлив. Я вернулся.
Дом. Любимое дело. Заслуженный покой от войн, врагов и проблем. И пусть кто-нибудь попробует мне помешать!
– Господа, вы нарушаете общественный порядок, – прозвучал решительный голос у нас за спиной.
– Только не они… – побледнел обернувшийся Головин.
Глава 2
Что могло так напугать доблестного капитана?
Я обернулся и немного опешил. Двое удивительно похожих гвардейца, почти близнецы, пошатывались на суровом северном ветру. Парни подпирали друг друга и только за счёт этого держались на ногах.
Мундиры не по уставу расстёгнуты, на белой рубашке одного из них кровь, а в руке другого – открытая бутылка игристого.
– Нарушаете, господа! – повторил один из них. – Какая же закуска без выпивки?
– Согласен, вы непростительно трезвы, – резво закивал второй, отчего позеленел и сжал губы.
– А поедемте с нами, к цыганам!
– А мы к цыганам? – удивился носитель бутылки, щедро хлебнул оттуда и махнул рукой, едва не облив нас: – А действительно, господа, давайте к цыганам!
На набережной за ними мелькнул проблесковый маячок. Машина жандармерии притормозила и тут же дала по газам, умчавшись. Очень интересно.
– Это кто? – тихо спросил я Головина, пока гвардейцы отвлеклись на блюстителей порядка.
– Преемники твои! – раздражённо ответил друг, с сожалением поднимаясь.
– Преемники? – не понял я.
– Преемники? – хором вторили гвардейцы, расслышав капитана.
– Простите, сударь, – окровавленный гвардеец выступил вперёд, пошатнулся, но устоял на ногах: – Мы не представлены, но судя по вашему виду, это было увлекательное приключение. Было бы интересно послушать…
– Поручик! – Николай оправил форму, намекая на их неподобающий вид.
Но ёж там плавал… Гвардеец это понял по своему и протянул капитану бутылку.
– Простите мне мои манеры, угощайтесь, ваш высокблародие.
– Ну ладно вам, Головин, – обезоруживающе улыбнулся другой. – Не будьте снобом, ну немного погуляли, с кем не бывает.
– Вот с вами это постоянно бывает!
– Благодарю, – неправильно понял гвардеец, горделиво зарделся и перевёл мутный взор на меня. – Так с кем имею честь?
– Граф Вознесенский, Александр Лукич, к вашим услугам.
В наступившей тишине особенно громко разбилась о брусчатку бутылка игристого и зашипела пеной. Николай тяжко вздохнул и снова осуждающе посмотрел на меня.
Но отказаться представиться было не в моих правилах.
– Тот самый? – второй гвардеец, кажется, даже протрезвел.
– Других таких нет, слава богу… – пробормотал друг.
– Возможно, – осторожно ответил я, оценивая обстановку.
В моей памяти этих ребят не было, но кто знает. Графа половина столицы обожала, преимущественно женская, а вторая половина жаждала прибить.
Гвардейцы переглянулись и как-то приосанились.
– Ну тут… – задумчиво начал один.
– Однозначно, – радостно ответил второй. – К чертям цыган, в Метрополь! Такое нужно отметить! А цыган потом можно и туда позвать…
И они вдвоём ринулись ко мне.
– Стоять! – рявкнул командирским голосом Головин.
Муштра пробилась даже сквозь сильнейший хмель, и гвардейцы замерли. Ну, как уж получилось в таком-то состоянии. Безмолвно покачивались бухими берёзками.
– Отставить Метрополь! Отставить отмечать! Отставить цыган! Вы никого не видели, а уж тем более графа Вознесенского! Домой, спать. Приказ ясен? – Николай разошёлся не на шутку, приятно было посмотреть.
Действительно вырос, молодец. Стать вон какая стала, где тот стеснительный парень, который постоянно смущался от моих выходок?
– Так точно! – гаркнули хором гвардейцы, синхронно развернулись и вполне твёрдой походкой отправились исполнять.
– Брянцевы, чтоб их… – словно проклятие, бросил вслед им Коля.
– Братья?
– Вот как ни странно, но нет. Однофамильцы. Свято место пусто не бывает, вот они и появились, словно тебе на замену. Твою славу им пока переплюнуть не удалось, но стараются. Добрый совет, Александр, не связывайся с Брянцевыми. Боюсь, столица такого союза не выдержит…
Друг взглянул на меня, ожидая ответа, но я только плечами пожал. Головину это явно не понравилось, но настаивать он не стал. Посмотрел прощально на Неву и махнул рукой:
– Так, привал окончен. Давай-ка отсюда, пока ещё кого не принесло на твою знаменитую голову. Надеюсь, у них хватит ума молчать о твоём возвращении.
– Ну это сложно будет скрыть.
– А тебе так не терпится встретиться со всеми старыми знакомыми? Для тебя же стараюсь, хоть какое-то время дать.
– Спасибо, друг, за заботу, – я похлопал его по плечу. – Уж справлюсь, не переживай.
– Справится он, – проворчал Николай. – Разберётся, справится. Не узнаю тебя. Признавайся, ты что-то задумал?
Его пристальный взгляд меня не смутил. Головин был менталистом, и довольно неплохим. Благодаря этому и продвинулся так быстро. Впрочем, в этом сомнений ни у кого не было. Упорству графа можно было позавидовать.
Пока я кутил, он усиленно практиковался, стремясь к новому рангу силы. И добился своего.
Менталисты не могли читать мысли, но умели считывать намерения и правдивость. Чем выше ранг, тем лучше результат. Но там уже скорее умение задавать правильные вопросы.
Головин пока вопросы задавать не умел. А может, и не хотел, конкретно сейчас.
– Нет, – искренне ответил я. – Ничего дурного в помыслах нет.
– Так у тебя дурного и не было! Всё исключительно хорошее, в том-то и проблема, – он отмахнулся: – Ладно, устал я, день выдался богатый на впечатления. Давай всё же отвезу тебя домой. А позже зайду, и ты мне расскажешь, где был всё это время. Если, конечно, посчитаешь необходимым.
Точно обиделся. Забавный малый, но хороший человек всё-таки. И рад мне, и обиду скрывать пытается, пусть и неудачно. Ничего, наладим отношения, такие люди нужны рядом.
Но слова – пустое, дела нужны. А уж за этим не постоит.
Пока мы ехали обратно на Петербургский остров, я любовался ночным городом. Ух, какой получился! Видел бы царь, что не зря все усилия были.
И сколько магии! Она оплетала улицы и дома, уходила под землю и витала в воздухе. Всё наполнял эфир. На нём горели фонари, пульсировали охранные метки дверей, и даже внутри автомобиля, на котором мы мчались, бурлил эфир.
Эфирники-то неплохо устроились. Пётр радел за прогресс, усовершенствование технологий и науки, не полагался только на эфир. Но потомки пошли по более простому пути.
Ну и пусть. Меня это не так сильно волновало. Всё развивается так, как должно.
И вот к чему привело! Красота.
Петербургский остров так вообще обладал особенным духом. Узкие проспекты, мощёные тротуары, везде зеленеют скверы и маленькие садики. И дома все как на подбор – изящные и украшенные колоннами, лепниной и прочими архитектурными изысками.
– Соскучился по родным местам? – усмехнулся Головин, заметив, как я жадно разглядываю город.
– Соскучился, – честно признался я. – Даже не представляешь, Коля, как соскучился.
Я ощущал связь с этим местом. Те артефакты, что я закладывал в основание новой столицы, отзывались на моё возвращение. Надо бы прогуляться и проверить их, ведь столько лет прошло.
Да и неплохо бы удостовериться, что от врагов не осталось и следа. Полистать учебники истории, которые молодой граф Вознесенский не жаловал, и проверить.
Но это всё потом.
Сначала разговор с патриархом. И долгий хороший сон.
***
Головин давно уехал, пожелав мне удачи, а я стоял у ворот и думал.
Нет, сомнений не было. Но стоило продумать первоначальный план. Тем более после того, как я увидел свой дом.
Николай не врал, дела обстояли худо. Он даже смягчил правду.
Особняк был на последнем издыхании. Даже в полумраке было заметно, что крыша частично провалилась. По фасаду пошли трещины, а краска по большей степени выцвела и отвалилась.
Освещение на территории не работало, лишь одно окно горело в доме. Везде пожухлая листва, её не убирали ещё с осени. Деревья неподстриженными ветками раскинулись среди этого увядания.
Покрывающаяся ржавчиной ограда, треснувшая морда у одного из каменных львов у ворот. Щербатая кладка у самой калитки и покосившийся герб.
Дела полный швах.
Денег, похоже, не хватало даже на простейшую магическую поддержку, необходимую из-за специфики работы артефакторов. Требовалась защита от взаимодействия с потоками, которое влияло на всё, в том числе и на состояние дома.