- -
- 100%
- +
Глава 1
Сумерки в горной деревне наступали стремительно, будто кто-то дёргал за невидимую нить, и день, не успев дожить до конца, проваливался в темноту. Марк шагал по узкой тропе, плотнее запахивая куртку, и старался не смотреть в сторону кладбища на склоне. Но взгляд сам собой тянулся туда, где над старыми могилами уже клубился туман — густой, сероватосизый, похожий на дым от давно погасшего костра.
Марк приехал сюда, чтобы преподавать историю в местной школе. Он верил в факты, в даты, в документы — и не верил в легенды. А деревня жила легендами. Уже в первый вечер, сидя на лавке у дома старосты, он слышал, как старухи шепчутся о том, что по ночам на кладбище ктото воет — так, что волосы встают дыбом, а сердце замирает, будто его сжимают ледяной рукой.
— Это Криклун, — тихо сказала одна из женщин, не глядя на Марка, будто говорила не ему, а самой темноте за окном. — Он зовёт тех, кто не может забыть.
Марк тогда усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. Слишком уж серьёзно звучали эти слова. Слишком понастоящему.
Теперь, стоя у ограды кладбища, он вспоминал ту фразу и чувствовал, как по спине ползёт неприятный холодок. Над покосившейся калиткой висела потемневшая от дождей табличка. Буквы почти стёрлись, но прочесть можно было: «Не ходи туда после заката». Кто-то дописал внизу неровными чёрными буквами: «Он зовёт тех, кто не может забыть». Марк прищурился, вглядываясь в надпись. В трещинах дерева застряли сухие лепестки — будто кто-то недавно клал цветы, но они уже рассыпались в пыль.
«Просто суеверие, — твёрдо сказал он себе. — Просто ветер и старые страхи».
Но стоило ему шагнуть за ограду, как тишина стала другой — плотной, тяжёлой, будто воздух загустел и теперь мешал дышать. Фонарь в руке Марка выхватывал из темноты то кусок ограды, то угол надгробия, то тёмную яму между могилами. Свет дрожал, как живое существо, испуганное тем, что видит.
Тропа петляла между могил, и Марк шёл по ней, стараясь ступать твёрдо, не поддаваться этому странному чувству, будто за ним наблюдают. И вдруг луч фонаря выхватил из темноты старую фотографию — она лежала прямо на одной из могил. На снимке была девочка с грустными глазами и тонкой косой. Рядом — кукла из тряпок и сухих веток, небрежно брошенная, но в этой небрежности чувствовалось чтото нарочитое, почти ритуальное.
Марк наклонился, чтобы поднять фотографию. В этот момент под подошвой хрустнула сухая ветка — звук прозвучал оглушительно громко, будто выстрел в пустой комнате. Он замер, прислушиваясь. И в этой тишине, острой, как лезвие, прозвучало:
— Марк…
Он резко выпрямился, водя фонарём по сторонам. Никого. Только туман, который теперь казался не просто паром от сырой земли, а чемто живым, текучим, меняющим очертания.
— Кто здесь? — голос Марка прозвучал чуть громче, чем хотелось бы, и тут же утонул в тишине.
И снова — шёпот, будто прямо в ухо:
— Марк…
На этот раз он не сомневался: звук не шёл из какойто точки. Он был везде. И нигде. Он проникал внутрь, минуя уши, будто знал дорогу к самым потаённым уголкам памяти.
Перед глазами вспыхнуло воспоминание, которое Марк столько лет старательно прятал: тропинка, вечер, сумерки, и он — тогда ещё мальчишка — стоит на развилке и не идёт искать сестру. Не потому что не хотел, а потому что было страшно. Потому что в лесу уже темнело, и казалось, что деревья шевелятся, будто живые.
«Мира! Мира, вернись!» — кричал тогда ктото, а он стоял и молчал, сжав кулаки, и думал: «Пусть она сама вернётся. Пусть всё будет как раньше».
А Мира не вернулась.
Голос из темноты будто прочитал эти мысли и прошептал их вслух:
— Ты знал, что это случится. Ты просто не хотел видеть.
Марк попятился, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Фонарь в его руке задрожал, свет прыгнул, выхватив на миг пустоту прямо перед ним — и в следующий миг там уже стояла фигура.
Тонкое, почти прозрачное тело, длинные пальцы с чёрными кончиками, голова непропорционально большая, а вместо лица — тёмная пустота, из которой и исходил звук. Криклун. Не зверь, не призрак, а сама воплощённая вина, ожившая в час, когда страх становится громче разума.
Он открыл рот — и из него полился не крик, а голос. Голоса. Мама, отец, Мира — все те, кого Марк когдато не смог спасти, все те, о ком он старался не думать, теперь звучали в одном протяжном, бесконечном зове:
— Марк… Марк… Марк…
Фонарь выскользнул из онемевших пальцев, покатился по камням и с глухим звоном разбился. Свет погас. Осталась только луна, тонкий серп, который ничего не мог осветить, и силуэт Криклуна, медленно наклоняющегося вперёд, будто он хотел заглянуть прямо в душу и забрать оттуда самое болезненное.
Марк отшатнулся, упёрся спиной в каменную плиту и прошептал, сам не веря своим словам:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.