Сделка. Любить актёра

Разговаривая, они шли по пустым, ярко освещенным улицам и добрели до набережной Москва-реки. Остановились у парапета.

– Сто лет не гулял вот так, как молодой.

– Можно подумать, ты старый!

– Через два года будет тридцать.

– Просто ужас, – усмехнулась она.

– А тебе сколько? Ну, знаю, знаю, девушек об этом не спрашивают. Но до тридцати еще можно.

– Значит, уже нельзя. Позавчера тридцать три исполнилось.

– Да ладно! – он посмотрел на нее с искренним изумлением.

– Вот тебе и ладно, – вздохнула она. – Так что ты для меня совсем мальчик.

– Ну-ну… мальчик. Забавно. День рождения, говоришь? Нужен подарок! Что бы ты хотела?

– Подарки дарят только близкие. От тебя ничего не требуется.

– Значит, я тебе никто?

В голосе его прозвучала настоящая обида, так что Ира даже посмотрела на него с удивлением. Он помрачнел, потом повторил упрямо:

– Подарок с меня, ясно?

– Да эта прогулка уже подарок! Лучший за долгое время, так что успокойся.

Ира в который раз заметила, что в некоторые моменты вечера столь живо протекающая беседа перестает клеиться, и ее спутник становится задумчивым и угрюмым.

Она решилась спросить:

– У тебя проблемы?

– Нет, с чего ты взяла, – очнулся Александр. – Просто решаю для себя одну задачку.

– У тебя глаза красные. До сих пор болят?

– Лучше немного.

– Это от грима?

– Вряд ли. Грим сейчас качественный.

– Наверное, аллергия. Есть капли хорошие.

– Вылечишь? – произнес Брюсов игриво, но во взгляде его была непонятная тоска.

Ира подумала, что не стоит больше утомлять его своим обществом. Во всем хороша мера… Им будет приятнее вспоминать этот вечер, если расстаться на нужной ноте.

– Мне пора домой, – заявила она.

Некоторое время Александр не отвечал, потом кивнул. Тем же маршрутом они вернулись к машине.

– Здесь недалеко Третьяковская, так что… – проговорила Ирина.

– Собираешься удрать от меня на метро? За кого ты меня принимаешь? Если я приглашаю девушку, то доставляю ее до дома.

– Повезешь в Чертаново? – ухмыльнулась она.

– Хоть в Новокосино.

Ира решила согласиться – в конце концов, метро закроется через десять минут, да и страшно ехать ночью одной. На обратном пути больше молчали, она старалась часто к нему не поворачиваться. Зато его редкие отрывистые фразы стали более сердечными.

– Устала, наверное? Утром во сколько встаешь?

– Около семи. А ты?

– Когда как. Смотря, какое расписание.

– А что у тебя завтра?

Завтра, понятное дело, подумала она, у тебя другая жизнь, настолько отличная от ее собственной, что непонятно, как две параллельные линии могли пересечься в этот странный вечер.

– Съемки после обеда. С утра отосплюсь.

Ей все-таки очень хотелось понять, живет ли с ним Лиза в одной квартире. Про девушку свою он так и не рассказал, даже вскользь не упомянул. Но Ира удержалась. Кто она такая, чтобы его допрашивать?

Удивительно, что в это позднее время Москва все еще стояла в пробках. Видимо, народ гулял по вечерам, сидел в ресторанах. Наконец, доехали до дома, Александр припарковал автомобиль, Ирина вылезла, а Брюсов – следом за ней. Она не знала, стоит ли ожидать соответствующей сцены, но события развивались по всем законам жанра.

– Уф… Неужели сразу обратно? – Брюсов в очередной раз потер глаза и хитро улыбнулся. – Пригласишь меня на минутку? Кофейку бы выпил, а то засну за рулем.

– Нда-а… – Ира глядела на него изучающе. – Я, кажется, не слишком честно с тобой поступила. Ты потерял целый вечер, а кофейку-то не будет.

– Как это – не будет? Тебе кофе жалко, что ли? – прищурившись, он тоже вглядывался ей в лицо.

Собственно, до этого момента Брюсов не позволял себе никаких посягательств или намеков, за весь вечер ни разу не распустил руки. Поэтому Ире на мгновенье показалось, что она заблуждается и выставляет себя дурой перед исключительно дружески настроенным молодым человеком.

– Да, жалко, – ответила она, не поддаваясь на его невинные интонации.

– А, ты из тех девушек, которые на первом свидании кофе не пьют? – продолжал он в том же духе.

– Или из тех, которые и на десятом не пьют. Но не будет же у нас десять свиданий.

– Это еще почему?

– Ну, посуди сам. Если ты пойдешь пить кофе прямо сейчас, то второго раза не будет по определению. А если поймешь, что до кофе, как до луны – то охота тебе время терять, когда кругом столько кофе?

Он покачал головой:

– Ты мне зубы не заговаривай. Я тебе что, не нравлюсь? Так и скажи…

– Мы же договорились – чтобы ответить, надо узнать человека получше.

Брюсов недовольно посмотрел на нее, а потом вдруг искренне рассмеялся:

– Слушай, за всю жизнь меня так обламывали только в десятом классе.

– Ну, ты сам выбрал такую неподходящую книжку.

– Что это за книга такая, которая не дает себя читать?

– Просто ты хочешь читать ее сразу с конца. А мне жалко содержания. Надо было купить себе комикс.

– Я лучше знаю, что мне надо было, – пристально глядя в глаза, Брюсов привлек Иру к себе и провел рукой по ее волосам.

Она спокойно смотрела на него, точно зная, что сейчас будет. Он действительно наклонился к ней и поцеловал. Через полминуты Ирина отстранилась от него и сказала тихо:

– Саша, тебя ждут дома.

– Никто меня не ждет.

– Все равно. До свидания.

Она выскользнула из его рук и торопливо направилась к подъезду. Больше всего на свете Ира боялась сейчас передумать и оглянуться. Он не пошел за ней, и это и успокоило, и огорчило ее.

Увы, бороться с собственными чувствами оказалось труднее, чем с его напором. Она была влюблена, влюблена смертельно. Поэтому, когда через несколько минут после ее возвращения домой раздался звонок по мобильному, и Саша коротко пожелал спокойной ночи, Ира едва удержалась от желания позвать его.

Но она удержалась. Она знала, как будет больно, если он больше не появится. Но понимала – намного больнее будет, если он не позвонит после проведенной вместе ночи. А это, увы, гарантировано.

Так что же теперь? По какому сценарию пойдет Брюсов? Забудет о потерянном времени или решит добиваться своего? Какая разница… Конец все равно будет один.

Сказать, что она смогла заснуть в эту ночь – означало соврать.

***

Неизвестно, на что и рассчитывая, утром она оделась с особой тщательностью. Под глазами, правда, были синяки. Ленка глянула на нее с подозрением, очевидно гадая, куда это Смалькова вырядилась.

А Ира никак не могла сосредоточиться на отчете. К тому же директор привел к ним в отдел нового сотрудника – симпатичного парня, руководителя одного из проектов. И Ленка совершенно преобразилась, пытаясь казаться обворожительной.

Поскольку Ирина себе такой цели не ставила, Дмитрий – так звали молодого человека, решил, очевидно, что с ней общаться будет проще, и все утро бегал к ее столу, выясняя нужные для работы моменты.

В одиннадцать часов зазвонил телефон. Она так и не ввела номер Брюсова в телефонную книжку, из вполне понятного суеверия. Значит, уже проснулся? Ира вышла в коридор, чтобы не разговаривать при всех.

– Привет! – голос у Саши был бодрым, но слегка напряженным.

– Привет! Выспался?

– Да мне плоховато спалось.

Все понятно. Брюсов пошел по сценарию «получить свое». Но сдержать внутреннюю радость, что общение продлится еще какое-то время, она не могла.

– Хочу извиниться за вчерашнее, – продолжал Александр. – В начале вечера я знал, что с тобой так не стоит, но…

– Но решил попробовать.

– Прости. Нам надо увидеться сегодня.

– Что, дубль два?

– Нет, поговорить хочу.

– У тебя же вечером съемки…

– Заеду к тебе домой после съемок. Часов в десять – не поздно?

– Хорошо, позвони снизу, я спущусь.

Он засмеялся:

– Ладно, договорились. До встречи.

Не успела она положить трубку, как раздался новый звонок – Толик.

– Ириш, услуга за услугу. Кстати, как там Брюсов – звонил?

– Нет, конечно.

– Странно… – в его голосе послышались сомнения. – Ну, не хочешь, не рассказывай. А мне от тебя нужен Веркин телефончик.

– Зачем?

– Угадай.

– Толь, ты вроде женат…

– С ума сошла? Мишка просит. Нет, ты только подумай: весь театр у ног моих одноклассниц! Думаешь, он правда на Ленинском проспекте живет? Как бы ни так! Ему до Ленинского, как до луны. Девочки, с вас точно по коньяку!

– А он в курсе, что у Веры семья?

– Ну, Ир, не будь ребенком. Дай номерок.

– Нет.

– Ира!

– Ты с ума сошел? Она замужем. Не буду давать никаких телефончиков. Хотела бы Верка – написала бы сама.

– Чего ты за нее решаешь?

– Да пожалуйста, могу спросить! Слушай, у нее ребенок маленький, озверели вы, что ли, со своей богемой?

– Ладно, обещаешь?

– Спрошу. Толь, я ее прекрасно знаю. Так что Миша твой пусть отдыхает.

– Посмотрим…

Рабочий день тянулся долго, мысли ее были далеко, а Дима этот не давал посидеть спокойно. Приходилось улыбаться, что-то долго объяснять ему, да еще ловить на себе недовольные Ленкины взгляды.

Хорошо, что Брюсов, если и объявится, то только к вечеру – она сможет привести мысли в порядок. Теперь Ирина находилась в постоянном напряжении. Может, было бы легче, если бы ничего такого с ней не случалось?

Одиночество стало для нее по-своему комфортным. Например, когда из Саратова приезжали двоюродная сестра с племянником, Ирина радовалась, но через день уже с нетерпением ждала, когда сможет остаться одна. Правда, она никогда не жила, просыпаясь рядом с любимым человеком, – это, конечно, совсем иное. Так хотелось семью, детей, все, как у людей… О чем это она? Эпизод с Брюсовым останется ярким пятном в ее жизни, но ждать от него чего-то большего не стоит, чтобы не сделаться совершенно несчастной.

К десяти часам вечера Ира находилась во всеоружии и беспокойно мерила шагами комнату. Дома она навела идеальный порядок, хотя и не собиралась приглашать Сашу. Но так было комфортнее на душе.

Брюсов объявился в начале одиннадцатого, извинился, сказал, что только вырвался и уже едет. Наконец, пытка ожиданием кончилась, он послушно позвонил снизу, и Ира спустилась. Соседка, гуляющая с собакой, таращилась на огромный черный джип у подъезда и еще больше вылупилась, увидев, как Ира залезла на переднее сиденье.

– Больше не буду приезжать на «Хаммере», – сказал Александр вместо приветствия, – слишком много внимания привлекает. Для Чертаново твоего подберем что-нибудь попроще.

Ира отметила про себя, что он собирается приезжать сюда еще. Но ему не хочется, чтобы его здесь видели.

– И сколько у тебя машин?

– Только эта. Возьму в прокат другую. Поедем сегодня ужинать?

– Я только из дома. А ты голоден?

– Ужасно. Пока доберемся до центра, могу сдохнуть.

– Мне нечем тебя угостить, – поспешила сказать она.

– А я и не напрашиваюсь. Здесь есть что-нибудь поблизости?

– Есть. «Мак-Дональдс» и «Ростикс». Только не знаю, до которого часа работают. А, еще «Пицца-Хат», в автосалоне.

– Ладно. Попробуем «Пицца-Хат». На «Макдональдс» я не способен даже ради тебя.

– Думаешь, я там завсегдатай? – улыбнулась Ирина.

Доехав до автосалона, Александр надел темные очки, надвинул пониже кепку, и они отправились в ресторанчик. Брюсов сел спиной к залу, но его все равно узнали, и пока они находились там, несколько посетителей порывались подойти и взять у него автограф. А кое-кто специально проходил мимо и здоровался. Иру это раздражало, он тоже дергался.

– Нет, ну что за люди! – возмущалась она. – Как будто у них есть право лезть к совершенно чужому человеку только на том основании, что видели его по телевизору.

– Ну, это психология такая – вроде как знакомого встретили. А что я-то их не знаю – не суть важно.

Нормально поговорить не удалось. Проглотив по куску пиццы, они поспешили вернуться в автомобиль. Но Брюсов не стал заводить мотор. Некоторое время он сидел молча, поглаживая руками баранку, а потом повернулся к ней.

– Знаешь, я собирался сказать тебе вот что, – голос у него стал серьезным. – Ты, как я понял, мыслишь стандартами. Думаешь, я девушек каждый день меняю? Но представь, я – не любитель приключений. Мне эти связи не льстят. И для здоровья опасно.

Он усмехнулся и продолжил:

– Конечно, я вчера поспешил. Если тебе еще не надоело сравнение, то я просто давно не читал хорошей литературы. Я понял, скорочтение – не наш с тобой случай.

«Интересно, – подумала Ира, – он каждый раз тратит на обольщение столько энергии, или давно не тренировался?»

– Короче. Сегодня одна, завтра другая – не мой стиль. Ир, я предпочитаю серьезные отношения. Хочу, чтобы ты это четко осознала и не боялась.

– Я осознала. Значит, твой стиль – это две одновременно, так? – Ира понимала, что нарывается, но раз уж он взялся все объяснять…

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Брюсов.

– У тебя есть Лиза, но ты предлагаешь мне серьезные отношения. Ты ведь не считаешь меня идиоткой? Или возможны серьезные отношения сразу с двумя? Или отношения бывают серьезными в разной степени?

Похоже, Ирина действительно перешла грань. Кто она такая, чтобы качать права? Глаза у Брюсова стали узкими, она ясно прочла в них ярость. Ну, сейчас пошлет ее подальше… И чего ей неймется, чего она добивается? Ну не мечтать же, в самом деле, о настоящем романе с ним! Так зачем полезла в бутылку?

– Значит, послушай меня! – желваки у него так и ходили. – Хочу сказать тебе раз и навсегда – не тычь мне Лизой и не задавай вопросов. Мы знакомы всего два дня, однако я точно знаю, что ты мне нужна. Тебе этого мало? Что касается остального, я сам разберусь. Не стоит сейчас предъявлять мне претензии!

Она кивнула, тоже взбешенная до такой степени, что стало даже радостно, и сказала тихо, но яростно, отчетливо выговаривая слова:

– Послушай меня теперь ты. Я тоже говорю раз и навсегда. Мне этого мало! Я никогда и ни с кем не буду одновременно. Исключения для знаменитого Брюсова делать не собираюсь. Я-то пока не в чем не уверена… насколько ты мне нужен. Не нравятся вопросы – расходимся прямо сейчас!

Ее даже трясло от гнева. Нет, она не позволит себя унижать. И ждать, когда он ее выкинет, тоже незачем. Ирина взялась за ручку, но двери в машине оказались заблокированы.

– Открой, пожалуйста, – спокойно попросила она.

Брюсов смотрел на нее, и на лице его отражалась внутренняя борьба. Он молча кусал губы, а потом буркнул:

– Не надо торопиться! Я тебя уважаю. И все понимаю… И мне бы не понравилось, если… Просто мое отношение к тебе приобрело серьезную форму быстрей, чем… чем жизнь успела поменяться.

Собственно, надо было быть полной дурой, чтобы на это купиться. Какая серьезная форма? Они действительно видятся только второй день. Просто обычная отговорка, чтобы потянуть время и добиться своего.

Брюсов взял ее за руку:

– Такое со мной впервые, хочешь верь, хочешь нет. Я не отказываюсь объяснять, просто прошу подождать. Прошу, понимаешь?

Теперь он смотрел так глубоко и искренне, что невозможно было ему не верить.

– Хорошо, – выдохнула, наконец, она.

Лицо у него стало взволнованным:

– Ир… Все будет нормально, я знаю…

Она видела – ему все равно, что говорить, он обнимал ее – крепко, настойчиво. Потом поцеловал: не так, как вчера – осторожно и нежно, а страстно и долго. Так, что когда они оторвались друг от друга, еще пару минут не могли отдышаться.

Оба какое-то время молчали.

– Что ты делаешь на ноябрьские праздники? – поинтересовался, наконец, он, и, не дожидаясь ответа, предложил:

– Мы выезжаем за город, на съемки эпизода. Поехали со мной?

– И где ты будешь меня прятать – в гостиничном номере? В твоем или отдельном?

– Как захочешь. А зачем мне тебя прятать? Тебе неинтересно посмотреть на съемки?

– Интересно, конечно. А что ты скажешь – кто я такая? Все знают про Лизу…

Он поморщился, как от головной боли, но сдержался.

– Думаешь, кому-то есть дело? Не собираюсь отчитываться.

– Попадешь со мной в новости, а я не формат для журнала.

– Прекрати, Ир. Какой-то бред, говорю тебе, мне все равно.

Зазвонил мобильный, и она привычно схватилась за сумочку, когда поняла, что телефон звонит у него. Саша взглянул на номер и отрубился, не отвечая. Ира не произнесла ни слова – все было написано в ее глазах.

– Я разберусь с этим, – твердо сказал Брюсов, – и как можно скорей, не волнуйся.

***

Остаток этой недели и всю следующую Ирина прожила, как во сне. События происходили слишком быстро, чтобы успеть их осознать. С Брюсовым общались каждый день, он встречал ее на Новокузнецкой, они ужинали, гуляли по Москве, а после Саша всегда отвозил Иру домой.

В субботу ее навестили мама и отчим – поздравить с прошедшим днем рождения. А Брюсов был занят на съемках, но в воскресенье освободился пораньше и снова приехал за ней. Пару раз в ресторане они встречали его знакомых, и Александр представлял им Ирину как свою подругу.

За эти дни она услышала столько приятного о самой себе, что почти поверила, что Брюсов в нее влюблен. Говорил он просто, но искренне. Например, что она – не как все, что таких он еще не встречал, что она перевернула его жизнь и тому подобную чепуху, которую умные женщины не воспринимают слишком серьезно. Ее зеленовато-серые глаза были названы колдовскими и восточными. Что, впрочем, немного соответствовало действительности: разрез глаз и густота темных, почти черных волос достались ей от деда – грузина. Больше дедовские гены ни в чем не проявились – Ира была белокожей настолько, что по весне на носу появлялись веснушки. Мама утверждала, что дочь у нее не красавица, но девушка миловидная.

Кстати, маме Ира только обмолвилась, что познакомилась с мужчиной, но, пресекая расспросы, постаралась избавить ее от необоснованных надежд. Тогда та заявила, что в следующие выходные выяснит все досконально. Пришлось сообщать, что на праздники Ира уедет, что повергло мать в еще большее беспокойство. Впрочем, идти против дочери она не привыкла, во всем ей доверяя. Мама отчего-то была убеждена в исключительном благоразумии своей Иришки. Наверное, зря.

Ирина почти забыла, что имеет дело со знаменитостью, быстро перестала обращать внимание на чужое любопытство, научившись, как и он, смотреть на ротозеев невидящим взглядом. Саша стал для нее просто мужчиной – человеком, которого она любит и хочет видеть постоянно. Казалось, и Брюсов относился к ней так же, но…

Ира старалась не думать о том, что будет, когда он добьется своего. Впервые в жизни рассудку не удавалось одержать победу над чувствами, в голове прояснялось все реже. Ее бывший кумир заезжал за ней каждый день, обнимал и целовал, и хотя, делая комплименты, в любви пока не признавался, нельзя было не верить его глазам. Она как будто летала на головокружительной высоте, зная, что когда-нибудь упадет, но, даже зная об этом, ни за что бы не отказалась от этого восхитительного чувства парения.

Про Лизу она решила пока не спрашивать – ей же пообещали разобраться. К тому же, на съемки позвали ее, а не Лизу. Телефон у Саши звонил регулярно, но ничего похожего на звонки любимой девушки больше не было, поэтому Ира не стала испытывать его терпение. И ей, и, наверное, ему казалось, что все решит предстоящая поездка. Незаметно для самой себя Ирина все-таки попалась на удочку надежды.

Накануне праздников они никуда не пошли. Саша поднялся к ней домой, потому что Ира видела – он действительно очень устал после съемок. Она покормила его, они хорошо посидели, и Брюсов уехал. На близости он не настаивал, но Ира понимала – расчет сделан на завтрашний день.

Саша должен был заехать за ней в полдень. Она в суматохе собиралась, а на журнальном столике стоял и грел душу его подарок – огромный букет из пятнадцати красных роз.

Неожиданно позвонила Вера – поздравить с никому непонятным праздником. Последний раз они общались, когда Ира спрашивала разрешения дать телефон подруги ассистенту Мише. Вера тогда немного помолчала и тихо сказала:

– Ну, дай, наверное… что тут такого…

– Вер… Я хорошо расслышала? Какие, ты думаешь, у него намерения? Поговорить с тобой об искусстве?

– Ириш… Я все понимаю. Не волнуйся, ничего такого не будет, я же не идиотка. Просто любопытно. Приятно, что мною интересуются. Я в любой момент это прекращу.

– Но зачем? У тебя есть муж!

– Ир, а ты посиди пять лет дома в халате, и увидишь, зачем. Хочется себя хоть немного почувствовать молодой женщиной, поверить, что нравишься. Вот и все.

Ира спорить не стала, телефон Толику продиктовала, а узнавать, чем все закончилось, совсем не хотелось.

Но сейчас она все-таки спросила:

– Как Миша – звонил?

– Да, звонил.

Ирине показалось, что подруга и смутилась, и оживилась одновременно.

– И что ты думаешь с этим делать? Вы не встречались, надеюсь?

– Нет, конечно. Точнее, он очень просит встретиться, но я, разумеется, не хочу.

– Тогда попрощайся и все.

– Да вот еще! Пусть звонит, так веселее…

– А муж знает?

– Не-а… Можно подумать, ему интересно, – голос у Веры помрачнел.

– Ну, конечно…

– Ладно, расскажи лучше, как у тебя? – прервала ее подруга.

– Да вот, за город собираюсь. Сотрудница одна пригласила.

– Сотрудница? – саркастически переспросила Вера.

– Да, а что?

– Ничего. Мишка тут странные вещи рассказывает…

– Какие именно?

– Толик обмолвился ему, что вы подвозили Брюсова в тот вечер, и что Брюсов попросил твой телефон. А Мишке показалось, что он видел тебя с ним в ресторане недалеко от театра. Туда вся тусовка театральная ходит.

Ира растерялась: однако, как быстро в этих кругах тайное становится явным.

– У Брюсова есть девушка, Лиза. При чем тут я? – попробовала отговориться она.

– Говорят, Лизу с ним на этой неделе не видели. Зато видели невысокую темноволосую девушку в джинсах. А одна актриса в театре знакома с Лизой, так вот, ходят сплетни, что Лиза расстроена, похоже, ей дали отвод. Впрочем, как говорят, не впервые. Имей в виду, от этой девицы трудно отделаться, она очень хитренькая и умеет возвращать свое. И ей всего двадцать два. А я сижу тут и диву даюсь – неужели все это касается моей Ирки? Моя Иришка разбивает сердца артистам, портит жизнь красоткам, каково, а?

– Да… информация поставлена у них хорошо, – Ира была в шоке.

Ей казалось, что все происходящее секрет для окружающих. Но больше всего задело другое. «Не впервые…»

– Значит, правда? – воскликнула подруга. – Ой, Ирка… потрясающе! Везет тебе!

– Везет? Мне очень плохо, Верочка, очень… Извини… поговорим потом, – Ира положила трубку на рычаги.

Почти в тот же момент раздался звонок в дверь. Она медленно пошла открывать. Это был Брюсов – радостно-возбужденный, в руках – ключи от машины. За его спиной маячил сосед с выпученными глазами. Ира поспешила закрыть дверь. Наверное, вид у нее был расстроенный, потому что Саша взял ее лицо обеими руками и внимательно посмотрел в глаза:

– Что-то случилось? Ты не передумала?

– Не знаю, – она отвернулась и ушла в комнату.

Но Брюсов начал допытываться, и она пересказала разговор с Верой. Пересказала дословно, чтобы увидеть его реакцию. Держать что-то в себе не было сил.

На Сашу этот рассказ не произвел никакого впечатления:

– Ну, теперь ты видишь? Убедилась, что ты не «одновременно»?

– Да. И что после короткого загула ты всегда возвращаешься к ней.

– Угу… Бред собачий. Хочешь подробности той истории? Не думаю, что тебе понравится, но, чтоб ты успокоилась…

– Расскажи, как есть.

– Лиза с детства в околокиношных кругах. В актрисы не вышла, но пиариться умеет. Ей навесили статус «официальной девушки Брюсова», и она решила, что имеет на меня какие-то права. Одно время я позволял ей так думать, но себя-то считал человеком свободным. Несколько раз я встретился с другой девушкой, актрисой. Лиза устроила скандал и пожаловалась всем, кому только можно. На ее счастье, с той девушкой у меня не сложилось. Лизу тоже стало жалко. Вот и все «возвращение». А срослось бы с другой, возвращаться б не стал.

Вот так. Грубо и безапелляционно.

– Но ты же любил ее? Иначе что вы так долго делали вместе?

– Она красивая очень, ты же видела фотки, – признался он. – Выходить с ней в общество было приятно. Выходы она любит. Затаскала по тусовкам, отсюда и снимки. Мне эти тусовки всегда были по барабану.

– Понятно…

Ира уже ничего не хотела узнавать, да и вообще больше ничего не хотела.

– Чего тебе понятно? – ласково спросил он, заглядывая в глаза. – Я потому и не рассказывал всю эту шелуху, знал, что так отреагируешь. А теперь послушай внимательно. Я сам не понимаю, чем жил до тебя. И только сейчас чувствую себя собой.

Фальши в его голосе не было, но Ирина поморщилась.