- -
- 100%
- +
– Дэв, сокращай свою речь до смысла.
– Сучка.
Подхожу к его машине, обхожу её вокруг, делая вид, что рассматриваю, а сама надеюсь поиграть на нервах парня.
– Чего смотришь, садись. Или ждёшь, что я тебе дверь открою? – усмехается придурок. – Запрыгивай, и так опаздываю, ещё с тобой возиться придётся.
– Тётя Таня тебя так нахваливала, а у тебя из положительного только «резус-фактор». И вообще, не возись, вали, куда тебе надо, я всё равно с тобой больше никуда не поеду, – всё вышло даже легче, чем я предполагала. Разворачиваюсь и иду к остановке, она тут недалеко.
– Эй, куда пошла! Быстро села в машину. Раз обещал матери Сани – выполню это.
Я, не оборачиваясь, машу ему рукой, мол, «ничего страшного», и выкрикиваю, чтобы уж точно понял:
– Я освобождаю тебя от обещания, езжай. Ты свободен!
Не успеваю сделать ещё пару шагов, как Давид преграждает мне дорогу:
– Я сказал, – по слогам произносит Давид, – пошла и села в машину. Я обещал Тане, что довезу, значит, так и будет.
– Слушай, как тебя там…
– Нет, это ты меня послушай, Тереза, ещё одну минуту моего времени потратишь впустую – закину в салон машины, и совесть моя будет чиста.
Нашёл, кого пугать!
– Ты не понимаешь! Я с тобой никуда не поеду! Не доходит? Постой, я тебе сейчас все объясню на пальцах. Видишь средний?
Усмехаюсь ему в лицо и начинаю обходить его.
– Ну, сука, я предупреждал, – произносит, а затем хватает меня за руку.
Доли секунды в мыслях проносится возмущение по поводу того, что применил силу в отношении меня, а дальше срабатывает инстинкт самосохранения и изученные приёмы самообороны. Фиксирую его кисть в месте захвата свободной рукой, чтобы он ни в коем случае не убрал её. Делаю шаг вперёд, резко поднимаю свою захваченную руку вместе с его – вперёд, затем вверх и назад. Одновременно своим правым коленом толкаю его левое бедро. От сочетания «рычага» и толчка он падает назад.
Пока проводила манёвр, сумочка упала на землю, поэтому резко хватаю её и бегу, выкрикивая на ходу:
– А я сказала, что с тобой больше никуда не поеду!
Выбегаю со двора и поворачиваю в сторону остановки. Уже вижу её и рассчитываю, сколько осталось пробежать, как мир для меня переворачивается вверх тормашками:
– А-а-а-а-а!
И тут моя попа ощущает болезненный шлепок.
– Закрой рот, дура, не то хуже станет!
– А-а-а! – визжу настолько громко, насколько могу, и одновременно колочу идиота руками по спине. До тех пор, пока его лапища вновь не припечатывает мою пятую точку.
– Ты глухой? Я с тобой не поеду!
– Заткнись, идиотка! Ты мне за это заплатишь! Ещё никогда меня так не унижали! Даже загон Сани о твоей защите меня уже не остановит!
Вишу вниз головой и думаю: «Ну, теперь я точно попала!» Но гонора моего никто не отменит так просто:
– Слишком много на себя берёшь! Поставь меня на ноги, придурок! Ай! – и снова страдает моя попа. – Имбецил, обещаю, я этого так просто тебе с рук не спущу! Ах! – вновь взвизгнула я, так как меня грубо засунули в машину!
Я попробовала открыть дверь, но этот придурок не дал мне этого сделать, подперев её с другой стороны.
Попыталась выйти с противоположной стороны, но он успел нажать на кнопку блокировки замков, а после открыл дверь водителя и сел за руль.
Нет! Нет! Нет! Я с ним никуда больше не поеду!
Остаётся последний вариант вырваться из этого плена. Надеюсь, он любит своего монстра. Ложусь на сидение и со всей силы ногами начинаю бить дверь, пытаясь её выломать.
Пару секунд у него уходит на осознание ситуации, а затем в мою сторону летит первосортный мат, которого я даже не знала ранее! Парень выскакивает из машины и рывком открывает заднюю дверь. С первого раза у него это не получается, так как она заблокирована. Слышится щелчок замка – и, наконец, путь на свободу открыт.
Он хочет залезть ко мне на заднее сидение, но не успевает: я сама пытаюсь выскочить из его машины. Но парень перехватывает моё запястье и заталкивает назад. Я больно ударяюсь поясницей, мне нужно несколько секунд на восстановление сил.
А Давид тем временем нависает надо мной и орёт прямо в лицо:
– Ты больная?! Ты что, блин, устроила! Да я тебя в порошок сотру! Будешь мне стоимость машины кровью отрабатывать!
Я тоже на взводе и начинаю кричать в ответ:
– Я сказала, что с тобой не поеду! А за ущерб машины вышлешь мне счёт, я оплачу ремонт!
Мы буравим друг друга бешеными глазами! У обоих нервы на пределе! Мы готовы поубивать друг друга! Конечно, шансы у нас неравны, но моей целеустремлённости многие могут позавидовать!
– Ты что, блин, думаешь, я буду ездить на машине после ремонта? Ты в своём уме? Готова ли ты купить мне новую тачку, а? Что на это скажешь? Богатая сучка, да, раз кидаешься такими словами? И кто у тебя, папик или папашка?
Сама не понимаю как, но моя правая рука взметнулась вверх и с размаху ударила парня по лицу.
Осознание произошедшего дошло до нас обоих одновременно. И если мои глаза выражали удивление и страх за последствия моих действий, то его готовы были расстрелять меня, четвертовать, отрубить голову, линчевать – и всё это одновременно. И, возможно, всё бы это произошло, если бы в этот момент посторонняя сила не отодрала от меня Давида и не отбросила его на несколько метров.
Глава 6
Между нами встал разъярённый Сашка, выставив в стороны обе руки. Ещё не до конца проснувшийся, в растянутых домашних штанах, тапках и с голым торсом, но злой как чёрт.
– Вы что творите?! Дэв, Ди?! С ума сошли?!
Его присутствие вселило в меня уверенность и чувство безопасности, поэтому я вновь произнесла с наездом:
– Это твой друг придурочный! Слов не понимает! – выкрикиваю эти слова, а сама готова вновь наброситься на Давида, и только рука Сашки не позволяет сделать лишних пару шагов.
– Эта идиотка не знает границ! Держи её подальше от меня, иначе я за себя не отвечаю.
– Прекращайте оба! Я из окна вас увидел и сразу выбежал, понимая, что поубиваете друг друга!
– Правильно мыслишь, Саня, твоя девчонка перегнула палку, теперь от меня пощады не жди! И мне плевать, что ты сказал. Она потеряла статус неприкосновенности! Поняла, Тереза? Ты у меня на мушке с этой минуты, – прицеливается в меня рукой и имитирует выстрел из револьвера.
– Сделаешь это ещё раз, без этой руки и останешься. Понял?
– Ей богу, больная. Я сильнее тебя, детка, на что ты рассчитываешь, кидаясь такими угрозами? Реально думаешь, что я испугаюсь? Тебя?
– Всё, я сдаюсь, – поднимаю обе руки вверх, – ты победил! Ты действительно дебил, если думаешь, что я это сделаю собственными руками.
– Шибанутая, ей богу, – ехидно произносит Давид.
Уже хочу ему что-нибудь обидное ляпнуть, но Саша, предвидя это, встал напротив меня:
– Диана, помолчи! – затем обернулся к этому идиоту: – Давид, успокойся! Вам обоим надо остыть!
– Я спокойна, а этот…
– Диана… – предостерегающе произносит Сашка.
– Осади эту девчонку, Саня, не то этим займусь я, – с этими словами взбешённый Давид садится за руль машины и включает зажигание.
Но тронуться с места не успевает: я бью его тачку ногой.
– Козёл!
Резкий старт и быстрое торможение. Давид уже открыл дверь, что бы выпрыгнуть из машины.
– Дэв, езжай! – предостерегает его Сашка, зажав меня в объятиях. Показывает этим, что больше ничем не смогу навредить, но в то же время демонстрирует, что и меня в обиду не даст.
Под рёв мотора машина выезжает со двора, и Сашка, наконец, отпускает меня из своих тисков.
– Ди! Ты что творишь?! Что с тобой происходит?
– Со мной всё нормально, этот твой друг – дебил…
– Диана, перестань! – перекрикивает меня Саша. – Я что, тебя не знаю, что ли?! Почему ты себя так ведёшь? Что случилось? Говори как есть.
Выдохнула.
– Рассказывай, ну!
Психанула, начала размахивать руками и ходить туда-сюда:
– Да что тут рассказывать! Этот урод всю мою терапию свёл на нет, вернув меня на год назад. Возобновились панические атаки – села в такси, не успели проехать и десяти метров, как начала задыхаться. Бедный водитель принялся «скорую» вызванивать. Пришлось домой возвращаться. Потом пока успокоилась, переоделась… В общем, теперь по городу я на общественном транспорте передвигаюсь. Сегодня до вас полтора часа добиралась, а мне ещё в универ скоро! Представь, как я рада!
– Чёрт! – Саня нервно провёл рукой по скулам. – Что теперь делать? Может, врача твоего сюда вызвать?
– Я с ней уже говорила сегодня – прописала лекарства. Буду с ней онлайн беседовать. Ни она ко мне, ни я к ней сейчас не сможем приехать.
– Блин! Что за чёрт?! Он что, превысил скорость?
– Саня, ты шутишь?! Да мы двести гнали, если не больше!
– О-о-о, – он поднял голову вверх и некоторое время стоял в таком положении, ругаясь матом.
– Э-э-э…Это новый вид медитации?
– Диана, чёрт! – теперь он стал ходить туда-сюда. – Не надо было мне к нему тебя сажать. Но, блин, к тому времени уже все напились! Кому я мог тебя доверить?
– Ты, типа, самокопанием сейчас занимаешься? – Саня промолчал, и я всё поняла: он опять винит себя во всём, как делал это раньше. Я встала на его пути, остановила, взяла его лицо в свои ладони: – Так, успокойся! Ты ни при чём! Понял?! Не ты был за рулём, не ты пытался произвести впечатление. Несмотря на всё бахвальство Давида, он тип убогий, и в его поведении твоей вины нет!
– Нет, он нормальный парень, просто и у него бывают заскоки, особенно, когда дело касается девчонок. А я увлёкся своим «подарком» и совсем забыл об этом.
– Ну, хотя бы расскажи, как ты с ними провёл ночь? – радуюсь, что есть повод сменить тему.
Наши взгляды встретились, и мы оба залились смехом.
–Ты реально хочешь об этом поговорить сейчас?
– Ну, учитывая, что это был подарок на день рождения… Значит, ты об этом мечтал и говорил, что хочешь попробовать «тройничок». Признавайся, было дело?
Сашка усмехается, украдкой оглядывается вокруг и заговорщически шепчет:
– Ди, это был космос! Необъятный! В глазах просто взрывались звёзды!
– Блин, Саня. Ещё парочка таких ночей, и ты поэтом станешь.
– Ты просто не пробовала…
– О-о-о… Нет, увольте! Мне бы с одним парнем совладать, а ты предлагаешь с двумя горячими цыпочками зажечь, не – я пас.
– Ди, хорош прикалываться, я серьёзно. С двумя парнями, не? – головой мотаю в разные стороны, – Окей, твой выбор. Но! Хочу сказать, что и я больше в эту чёрную дыру не нырну. Попробовал, понял, как оно, понравилось, галочку поставил – этап пройден. Жизнь продолжается.
– И что теперь на очереди, групповушка, свингеры?
– Нет, я понял, что это не про меня, – продолжает Сашка, – ты понимаешь, в чем разница между подарком из двух цыпуль и реальным сексом с двумя девочками?
– А есть разница?
– Конечно! Если тебе подарили девочек, то удовольствие тебе доставляют сразу два рта и четыре руки ласкают твоё тело. А если у тебя просто секс с двумя девочками, то ты в единственном экземпляре и у тебя всего две руки и один рот. А их две! И одновременно удовлетворить две пещерки нет просто физической возможности. А брать секс-игрушки для замены своего члена я не хочу. В чём смысл надрываться над двумя, если кайф ты получишь только с одной!
– О, блин! Действительно, дилемма. Ну, а если по очереди с девочками? К тому же, представь, если сможешь их обеих удовлетворить. Одну – ты, вторую – силиконовый помощник.
– Не люблю, когда имитируют. Вторая остынет, пока я буду первую жарить. И потом всё по новой, но с другой проделывать, ведь резиновый член не заменит моего, ты понимаешь о чём я, да? – поигрывает бровями этот сексуальный красавчик.
– Блин, Саня, да ты ленивец! Просто признай это! Не хочешь пахать за двоих, вот и всё.
Мой мобильник зазвонил весёлой песенкой. На экране отобразилась мама Саши.
Посмотрела в сторону их квартиры – тётя стояла на балконе с телефоном в руках.
– Всё, давай, Сашок. Тебя уже домой вызванивают. И мне пора, меня ждут.
– Может, у нас переночуешь сегодня?
– Дела, дела. Давай, пока.
Пока он ещё чего не успел сказать, быстро целую его в щёку и бегу к остановке.
Села в автобус и вспомнила, как мы с Саней пробовали целоваться. И у нас ничего не вышло. Просто потому, что мы не хотели этого. И я, и он считали друг друга скорее братом и сестрой, нежели друзьями или парнем и девушкой.
В школе я ему рассказывала о своих неудачах, а он мне – о своих победах. Парень он красивый, девочки вешались на него. А я обычная, и ко мне особо в очереди никто не стоял.
Мне нравились мальчики, но они никогда не отвечали взаимностью на мои чувства.
Все девочки в классе рассказывали о своём первом разе, как и где, а главное, с кем у них всё это произошло.
Мне говорить было нечего. Я просто молчала и слушала.
Как-то мне пришла мысль попросить Сашку стать у меня первым. Он вроде как отказывался, но потом любопытство взяло верх, и он согласился.
Что можно сказать о том разе… Мы с ним пообещали друг другу никогда не вспоминать этот вечер даже под страхом смерти.
Тогда я полностью убедилась, что Сашу я люблю, но меня к нему не влечёт как к парню. И моя любовь чистая, как у сестры к брату.
А ещё, за свою недолгую жизнь я поняла, что мне нравятся брюнеты. А Сашка был блондином.
С того вечера мы открыто говорим на тему секса. А так как опыта я особо не набралась, слушаю его рассказы и восполняю свои пробелы за счет его «багажа знаний».
Так, теперь мне надо переключиться на серьёзный разговор, который я собираюсь завести там, куда сейчас еду.
Глава 7
Я еду на железнодорожный вокзал. Мне надо попасть на пригородную электричку, после у меня будет всего два часа на то, что я задумала.
Надеюсь, я уложусь в это время, иначе пропущу возможность вернуться обратно в город. В связи с вернувшимися паническими атаками я обязательно должна успеть на последнюю электричку, так как в машину сесть не смогу. И мне придётся заночевать в незнакомом городке в Подмосковье. А это так себе перспектива. Ради этой девчонки я не готова идти на такие жертвы.
Дяде Саше я сказала не всю правду. На самом деле я знала, где находится приют, в котором она живёт. Скрыла сей факт потому, что он мне скажет самой туда не соваться. А мне очень надо было увидеть её.
Почти каждую ночь мне снится один и тот же сон. Он меня мучает уже около года. Из-за него я и решила обратиться к психотерапевту. Я не могу уже видеть одно и то же каждый раз, как засыпаю.
В нынешних обстоятельствах мне повезло, что детский дом находится недалеко от железнодорожной станции. Преодолеваю это расстояние довольно быстро, никакой охраны не вижу и беспрепятственно вхожу на территорию учреждения через калитку. Здание не сильно примечательное: двухэтажное, стены окрашены в отстойный зелёный цвет.
Да уж, унылое местечко. Подхожу ко входу, хочу открыть дверь, но вдруг слышу женский крик.
Нет, не о помощи, а от боли.
Решаю пойти на звук, посмотреть, что происходит. Обхожу здание со стороны и оказываюсь на заднем дворе. Теперь слышно яснее, и удары, и сами крики. Звуки доносятся из зарослей неухоженного кустарника.
– Ты меня поняла? Чтобы я не видела тебя рядом с ним, иначе пожалеешь, птичка певчая, блин! Поняла, я тебя спрашиваю? – кричит девушка с грубым голосом.
– Я к нему никогда и не подхожу, это он сам… – едва слышу тихое оправдание другой.
Затем раздается звук звонкой пощёчины:
– Ты, блин, что, тупая? Ничего не понимаешь? Или тебе жить надоело?! Я тебе говорю – ты меня слушаешь и выполняешь! Усекла?
Следует пауза.
– Я не слышу! – продолжает все тот же женский грубый голос.
– Да.
– Вот и отлично, сразу бы так. Николаевне и Андрею скажешь, что споткнулась и упала. Всё, девочки, пошли, нам пора.
Я спряталась за дерево в надежде, что останусь незамеченной. Из кустов вышли три девушки интересной наружности – с ярким макияжем, ужасными причёсками и абсолютно разные. Одна – пампушка среднего роста, другая – высокая и упитанная, третья – среднего телосложения и роста. Но было кое-что у них и общее – жестокое и в то же время довольное выражение на лицах. И вроде девчонки все трое младше меня, всё-таки мне скоро девятнадцать, а им максимум шестнадцать-семнадцать лет, но повстречать их всех вместе в тёмном переулке я бы не хотела, хотя, они и в светлое время суток ведут себя более чем агрессивно.
От их лицезрения отвлекает тихий плач. Иду на звук и выхожу на небольшую лужайку, посреди которой на коленях, с опущенными плечами сидит худенькая девушка со светлыми взъерошенными волосами и плачет.
Да, жизнь сложна у детей в детских домах – единственный вывод, который я могу сделать из увиденного.
Достаю из сумочки влажные салфетки, протягиваю их ей:
– Возьми, вытрись.
Девушка поднимает зарёванные глаза и смотрит на меня непонимающе.
– Что, тут никто за тебя не вступается? – я прекрасно помню, как мы с пацанами дрались, как один двор шёл стенкой на второй. И если нет друзей, которые помогут и вытянут из месива, приходится очень тяжко. – И часто у вас такое случается?
– Я… Ты? Что ты тут делаешь?
Я пристально смотрю на неё и понимаю: это же она! Та самая София, Софа, из-за которой меня мучают кошмары. Теперь я внимательнее осматриваю её и всё вокруг.
Она очень похудела, одни кости да кожа остались. Щёки впали, глаза красные от слёз, нос распух, на щеке красная отметина от пощёчины, вещи на ней порваны. Рядом валяется вывернутая наизнанку сумка, всё содержимое которой разбросано. Один кроссовок не выдержал натиска троицы и расположился тут же, на земле, второй остался на ноге.
Кошмар! Теперь я начинаю понимать значение моего сна. Ей действительно нужна помощь.
– Ну, так что? Часто такое случается? – в моём голосе нет жалости, ведь это последнее, что хочет услышать человек, который подвергся подобному моральному и физическому насилию. И если учитывать наше с ней прежнее общение, то я тем более не должна показать свои истинные чувства. – И вытрись уже, – дёргаю рукой с салфетками у неё перед лицом.
Софа встаёт на ноги, оглядывается в поисках обуви, надевает её. Подходит к сумке и начинает все свои вещи складывать обратно.
– Понятно, – прячу салфетки в сумку.
Стою и не двигаюсь. Смотрю на все её попытки привести своё душевное состояние в норму.
– Что стоишь? Вали, откуда пришла. Мне твоя помощь не нужна.
– А то и видно, что не нужна.
– Что? Мажорка решила снизойти до бедной сиротки и предложить ей помощь?
Меня передёргивает от яда в её голосе. Понимаю, что она имеет на него право: я очень плохо вела себя с ней два года назад. Но всё же неприятно ощущать столько ненависти в свой адрес.
– Ну, допустим, у меня есть некоторые мысли на этот счёт.
– Вали с этими мыслями, откуда пришла, ещё раз говорю, – наконец-то она всё сложила в свою сумку и стала приводить в порядок себя. Умылась водой из бутылочки, которая была у неё, расчесала волосы и убрала их в хвостик. – Мне от тебя ничего не надо, ни тогда, ни сейчас.
– А ты изменилась…
Но я не успеваю закончить свою мысль, меня прерывает грудной мужской бас, который слышится недалеко от нас:
– Где она?
Глаза Софы полны ужаса. Её парализует страх на некоторое время, а после она приходит в себя, вскакивает, бежит на другую сторону лужайки, достаёт из-под куста рюкзак, взваливает его себе на плечо и скрывается за деревьями.
Вот чёрт! Что происходит?
Бегу за ней, оставляя позади себя мужской голос, ныряю в густую чащу деревьев. Настигаю Софу, когда она уже перебросила рюкзак через забор и сама пытается его перелезть.
Её усилий не хватает, и я подталкиваю её под попу. Она оглядывается, кивает в знак благодарности, заносит сначала одну, затем вторую ногу на другую сторону забора и спрыгивает на землю. Хватает рюкзак и убегает.
Отлично! Просто супер, Диана! Теперь ты тут, и непонятно, что делать дальше.
– Она же не собиралась сбегать? – голоса уже совсем близко.
Быстро принимаю решение спрятаться за многолиственным кустом.
Слышу шаги приближающихся людей.
– Галя, если я узнаю, что ты ей что-то сказала или сделала…
– Ну, Андрей, – а это уже знакомый мне голос девушки, недавно мучившей Софу, но сейчас он звучит заискивающе и фальшиво мило, – что я могла ей сказать? Ай! – проносится визг по саду.
Я точно услышала звук пощечины.
– Последний раз предупреждаю, Галка, не трогай Софу. Иначе…
– Иначе что, Андрей? – повышает голос девушка. – Ударишь опять? Так я согласна, бей, на! Только не бросай. Я всё выдержу, лишь бы быть с тобой.
– Заткнись, дура, истерики мне только твоей не хватало.
– Андрей, миленький, ну зачем тебе она? – вновь возвращается фальшивая Галя. – Что Софка может тебе дать? Да она от первого твоего удара сразу в обморок грохнется. А я нет, видишь, я ещё на ногах стою. Сбрось свою злость на мне, сними напряжение. Не сдерживайся, я всё выдержу, Андрюша.
– Дебилка! Во-первых, она уже прошла боевое крещение, и ничего, не истерила. А во-вторых, пошла вон! Не нужна ты мне больше. Её хочу.
– Да на кой чёрт, – снова не выдерживает Галя и переходит на крик, – с каких пор тебя такие рохли интересуют?!
– Заткнись уже, слушать тебя противно!
– Ах, противно слушать?! Голос мой тебе уже не нравится, Сонькин подавай, да? Ну и что, что поёт она хорошо, я тоже могу научиться, Андрюш! – снова меняется её тональность. – Возьму педагога по вокалу, по телику такое показывали, и научусь петь не хуже неё…
– Гала, не смеши меня!
– Андрюш, нам скоро восемнадцать, выпустят отсюда, квартиры дадут. У нас же с тобой были планы, давай их будем придерживаться, а?
Пипец! Сижу в кустах, притаившись, а ощущение, что смотрю мыльный сериал.
– Гала, я тебе всё сказал. Всё! Мы с тобой теперь не вместе. Софка теперь у меня. Если хочешь, будь рядом, но ни на что не рассчитывай, поняла? А за то, что умыкнула её сегодня из-под моего носа, накажу, поняла?
– Поняла, поняла, Андрюш. Я согласна. На всё согласна, только не прогоняй.
– Тогда побудешь сегодня с Толиком. Он давно хотел тебя попробовать.
– Андрюша, – жалобно выдаёт Галя.
– Ты наказана, если хочешь быть рядом – следуй моим правилам. Если не согласна – вали, я не держу.
Тишина.
– Я согласна, – через некоторое время обречённо отвечает Галя.
– Вот и молодец. А мне теперь идти к Николаевне… Наверное, она прячет Софу у себя. Пойду вызволять свою принцессу из лап драконихи, – парень ржёт, довольный своей шуткой, и отдаляется от нас.
– Ненавижу! Надеюсь, тебе удалось сбежать, Софка. Иначе тебе не жить! – с этими ядовитыми словами девушка удаляется, и я наконец-то могу встать и спокойно вздохнуть.
Всё обстоит ещё хуже, чем я думала. Софу нельзя тут оставлять, надо срочно звонить дяде Саше и просить ускорить процесс. Но сначала мне самой нужно выбраться отсюда.
Глава 8
По дороге к главному входу здания набираю Сашу:
– Са-а-ань, – тяну я, показывая, что сейчас озвучу просьбу, – ты как, уже проснулся?
– Говори, малая, что надо?
– Слушай, я сейчас в Подмосковье, мне нужно в город. Со мной тут одна девушка. В общем, в столицу нам надо, обеим.
– И…
– Ну, Сань…
– Ди, разве ты не говорила, что не можешь ездить на такси? – в его голосе слышится беспокойство.
– Э-э-э, говорила. Но тут исключительное положение, и надо, чтобы была личная машина и…
– Диана, говори правду, всё как есть, – тон его меняется, потому что он понял: что-то не так.
– Блин! Сань! Только обещай, что выполнишь.
– Ди, куда ты опять встряла?
– Я… пока никуда, – остановилась и огляделась вокруг, чтобы никто не услышал моих слов, – надо помочь одной девушке выехать отсюда. Сама я не могу, поэтому прошу тебя.
– А как же ты, останешься там?
– Нет, вернусь на электричке.
– Чёрт! Когда последняя? И почему она не может уехать с тобой?
– Её преследуют, я же говорю, ей надо помочь.
– И кто она?
– Сань, поможешь или нет? Времени в обрез!
– Ди, у меня важная деловая встреча, часа через два только смогу выехать.
– Блин, – надо срочно искать место ночевки. Я не успею вернуться к железнодорожной станции вовремя.
– Ты мне главное скажи, тебе кто-нибудь угрожает?
– Нет, я в порядке.
– Хорошо. Тогда продержитесь там два часа, и я приеду. Окей? И главное, Ди, никуда больше не влипай, веди себя тихо, договорились?
– Конечно, конечно, – недовольно отвечаю ему.
Как будто он меня не знает! Была бы моя воля, сидела бы в Майами и не высовывалась.
Открываю дверь детского дома и сталкиваюсь с высоким и широкоплечим брюнетом с не очень приятной внешностью. Делаю шаг назад, так как понимаю, что он мне дорогу уступать не собирается. Хамло!