Проданная чудовищу

Глава 1

Каролина Лойс

– Каро! Каро! Детка! – уже полчаса стонал на мне Стив.

Его поршень ритмично ходил во мне, а рваные, хаотично–поступательные движения будили внутри то самое, из–за чего в моей постели побывало немало таких вот красавчиков. Неважно Стивов ли, Дейвов или Али. Принципиально имели значение лишь ухоженность, темперамент и, пожалуй, размер члена. Да еще неутомимость.

– Не отвлекайся, милый! – простонала, ощущая, как проклятое либидо уже подняло свою уродливую голову и приготовилось перерасти в столь необходимый моему организму фейерверк.

Мужчина старался. Он прилагал столько сил! Его красивое лицо покраснело, а лоб покрылся испариной. Дыхание любовника участилось и сейчас совпадало с бешеным ритмом моего сердца. Светлые, почти золотые волосы, в которые так приятно зарываться пальцами, намокли и потемнели. Видит Бог, он старался изо всех сил и уже не в первый раз за эту ночь. Как до него старались другие… Но. Им всегда было нужно меньше. Да. Намного меньше, чем мне!

Внутри, как снежный ком, росло удовольствие, ширясь, завоевывая все новые и новые клетки моего тела. «Дай же мне это, Стивви! Дай!» – как молитву беззвучно повторяла я, приподнимая ему навстречу бедра, распахиваясь, полностью раскрываясь, утопая в жажде получить.

– Каро! О, Каро! Кончаю! – простонал он, и нечто теплое, чему еще так рано было пролиться, расплескалось во мне, вызвав неудовлетворенный, отчаянный стон. – Детка, ты феерична!

Что? Он кончил? Просто взял и кончил, не взяв меня в тот самый полет? Я замерла, не в силах поверить в очередной облом. Да за что это все мне?! Движения прекратились, а мое разгоряченное тело плакало, оно страдало, неудовлетворение отдавалось болью в мышцах, суставах и, как ни странно, душе.

– Слезь с меня! – закричала я, но, в противовес своему требованию, практически сбросила с себя все еще пыхтящего самца.

Если бы отчаяньем, окутывающим тягучими нитями мои слова, можно было бы замораживать, то Стив превратился в сосульку. Но нет, он всего лишь стал обиженной, напряженно следящей за каждым моим движением статуей.

– Каро… – произнес он, наблюдая, как я поднимаюсь и усаживаюсь на край кровати. – Каро, ты же не…

Я знакомым, фактически давно отрепетированным движением, открыла заветный ящик прикроватной тумбочки. Горько усмехнувшись, взглянула на внушительный арсенал секс–игрушек. Да, черт возьми! Секс–игрушек! Которые я лелеяла и ненавидела с одинаковой степенью отчаянья. Сейчас сгодится любая из них. Любая! Иначе… Иначе меня просто разорвет от злости и неудовлетворенности.

Рука сама нащупала внушительных размеров реалистичный вибратор с отчетливо проступающими латексными венами. Пальцы сомкнулись вокруг головки, когда я потянула игрушку из ящика. Снова откинулась на кровати и шире развела ноги, чтобы принять свое освобождение, которого жаждала и ненавидела.

– Что не, Стивви? – хрипло спросила, вгоняя в себя огромный искусственный член, в сравнении с которым агрегат моего любовника существенно проигрывал. Предательский стон болезненного удовольствия сдержать не смогла и внутренне поморщилась, заметив брезгливое выражение на холеном лице Стива. – Не кончила? – почти задыхаясь, снова спросила я. – Да! Д–а–а-а! – рыдая, кричала, толкая в себя латексного дружка. – Я, демоны тебя задери, не… Не… О–о–о-ох!

Оргазм накрыл быстро, ожидаемо, но, несмотря на это, все же как–то спонтанно, заставив выгнуться и заскулить, конвульсивно содрогаясь от удовольствия, которое хоть и прекратило нестерпимую боль в мышцах, но вновь оставило гадкую, ноющую пустоту в душе.

Вынув из себя вибратор, отбросила его подальше и только после этого посмотрела на Стива. Брезгливость мужчины перерастала в злость, сменялась гневом и яростью, которые неумолимо искали выход и вот–вот готовы были выплеснуться. Нужно только немного помочь, подтолкнуть, направить, и этот неприятный для него и для меня момент закончится. Я сделаю это, как делала много раз до, как сделаю еще не раз после.

Наверное, это мое проклятие.

– Вот теперь я кончила, – тихо произнесла, глядя прямо в чистые голубые, но стремительно темнеющие с каждым моим словом глаза мужчины.

– Ты! – взревел он, подскакивая с кровати. – Ты – сука, Каро! Гребаная нимфоманка!

Как ожидаемо, как знакомо. Огорчает ли меня его поведение? Нет. Привыкла за пару лет моей бурной сексуальной жизни. Невозможно нанести душе раны, находясь от нее на значительном расстоянии. А мужчин я туда не допускала. До тела да. Да! Сколько угодно да! Но душа – это мое персональное табу. Не знаю, почему. Возможно, потому, что я еще не встретила того самого, которому хотелось бы открыться. А, возможно, мне и открывать нечего. Вдруг у меня просто нет души, а на ее месте простая, сосущая, ненасытная черная дыра? Скривилась. Подобные мысли злили и не способствовали настроению, которое и так находилось на уровне «ниже плинтуса» после очередного неудачного соития. Хотя, какое там соитие? Так… Вяленький секс, разовый перепихон со звездой местного разлива, королем студенческих вечеринок.

А ведь когда–то я так мечтала… Но…

– Бездонное влагалище! – выкрикнул Стивви, прыгая вокруг кровати на одной ноге. Вторую он безуспешно пытался всунуть в белые боксеры с фирменным логотипом на резинке.

А вот это уже что–то новенькое. Не трусы, разумеется. И даже не резинка. А вот это его «бездонное влагалище». Удивил. Признаться, удивил! И даже порадовал своей отчаянной изобретательностью, но не задел. Поэтому, смерив его, а, конкретно, его сморщенное теперь достоинство, еще не спрятанное в недра трусов, лениво ответила:

– Да, я понимаю, почему оно тебе таким бездонным показалось! – И состроила сочувствующую мину. Искреннюю, причем.

Прыгать он перестал. Даже протянул ко мне руки со скрюченными напряженными пальцами, словно хотел своими руками удушить, но потом его взгляд упал на все еще болтающееся на поджатой ноге неглиже, и мужчина опомнился. Молча сел на видавший виды стул, молча натянул белые носки, пристегнув их подтяжками. Господи! О чем я только думала, выбирая партнера по траху, пользующегося подобным аксессуаром? Надо было гнать его, как только увидела на красивых загорелых икрах без единого волоска демоновы подтяжки для его стерильных белых носков!

Дура – это диагноз, господа, который не лечится, а проходит лишь с опытом и багажом личных ошибок. Да и то не у всех. Некоторые так и живут с этим недугом до самой смерти.

Стив натянул джинсы, зашнуровал кроссовки на толстой подошве, делавшие его выше и внушительнее, и направился к выходу, на ходу напяливая на себя опять же белую, чисто белую и идеально отглаженную футболку.

Я тайком выдохнула. Неужели, на этот раз обойдется без истерик, заламывания рук и гневных проповедей, обличающих порочную меня? Мужчины так не любят женских истерик, но так часто прибегают к этому сами.

Да, Стив, к его чести, не бил словами, но дверью хлопнул так, что я вздрогнула, а репродукция мною любимой картины Дали «Великий мастурбатор» изрядно накренилась, готовая в любой момент сорваться. Что ж, Каро, ничему тебя жизнь не учит, и ничего в ней с уходом очередного самца не изменилось. Ты по–прежнему одна, ничего не приобрела, но ведь ничего и не потеряла.

Поддавшись какому–то странному порыву, потянулась за халатом и решила хоть взглядом проводить очередной эпизод своей неудачной личной жизни. Все же скандал он мне так и не закатил, хотя был в своем праве, а значит, достоин хотя бы малого – прощального взгляда, полного тоски и разрушенных надежд. Если бы меня спросили, нафига весь этот мазохизм? Вряд ли я бы ответила. Хотя… Есть ответ. Стандартный. Подходящий для всех случаев – потому что!

Я свесилась из своего окна на втором этаже женского студенческого общежития. Весна набирала обороты. Пахло свежестью и чем–то цветущим. Шелестели деревья, а сквозь густую листву пробивались утренние лучи уже давно взошедшего солнца. Пели проснувшиеся птицы, но большинство проживающих здесь учащихся еще мирно спали в своих кроватях.

Стив стремительно спустился по пологим ступеням широкого крыльца, отлично просматривающегося с моего места, и обернулся. Я знала, что он не сможет удержаться. Взгляды встретились, чаша переполнилась. Его чаша, не моя.

– Шлюха! Какая же ты грязная шлюха, Каро! – в сердцах выкрикнул бывший любовник. Вот и дождалась напоследок. – Как можно быть такой красивой и такой бездушной? Ненавижу тебя, суку!

– Иди–иди, недотрах ходячий! – беззлобно выдохнула я. Правда, на Стива я не злилась. Он здесь не причем. А вот на саму себя…

Золотоволосый блондин смачно сплюнул под ноги, выражая тем самым все свое презрение ко мне лично и ко всему женскому роду в целом, развернулся и гордо направился прочь. Иди, Стивви! Иди! Беги прочь от таких бездушных, ненасытных тварей, как я.

К обидным, пусть и отчасти правдивым словам, сложно привыкнуть. И, как бы я не делала вид, что слово «шлюха» меня не задевает, сути это не меняло – задевало, и очень. В такие моменты жутко хотелось спрятаться, отгородиться от всего мира хотя бы закрытым створками окна или плотными шторами.

Потянулась к ставням и вдруг увидела его. Казалось бы, что такого? Стоит себе обычный на первый взгляд мужчина, наблюдает. Только нет в нем ничего обычного. Ни на первый, ни на второй взгляд. Никак не могла понять, что именно меня зацепило в его внешности. Может быть, слишком широкие плечи и прямая спина, словно он проглотил кол и тот упорно не дает ему согнуться? Такая выправка бывает только у военных, причем, побывавших в разных опасных ситуациях. Нет, у спортсменов тоже бывает такая фигура. Конечно, им недостает хищности в движениях, плавности, ауры опасности и власти. В незнакомце все это было.

Но привлекло меня то, как он смотрел на меня. Я привыкла к мужским взглядам: заинтересованным, похотливым, откровенно заигрывающим. Но, нет. Он смотрел не так. Так не смотрят на женщину. Я сразу поняла, что как женщина, я его не интересовала. Так смотрят на товар, от продажи которого планируют получить прибыль. Так смотрит делец, когда перед ним открываются заманчивые перспективы, а на горизонте маячит солидная прибыль. Незнакомец смотрел алчно, жадно, но без похоти.

Я взглянула на него в упор, а он немного склонил голову в знак приветствия и улыбнулся. В целом, вполне обычно улыбнулся. Утро и так не задалось, а я еще накручиваю себя разными глупостями. Усилием воли выкинув из головы странного мужчину, пошла собираться на занятия.

Учиться я любила всегда. Разве может быть что–то прекраснее, чем узнавать новое? Когда, наконец, находишь ответ на давно волнующий тебя вопрос, возникает непередаваемое ощущение сродни удовлетворению и даже оргазму, в некоторых особо желанных случаях. Не мудрено, что в свои двадцать три я получаю уже третью ученую степень. Если бы еще плотские желания не мешали…

Но, увы. Именно с желаниями я ничего не могла поделать. Еще в пятнадцать, посещая с экскурсией настоящую ферму, увидела кроликов во время спаривания. Желание скрутило так, что пришлось зайти за сарай, спуститься по дощатой стене на самую землю и отдышаться. Не то, чтобы я никогда не видела ничего подобного. Порноиндустрия достаточно развита, и кто хочет, тот просвещается достаточно рано. Но ни фильмы, ни картинки, ни рассказы никогда меня не трогали. А вот реальное событие, которому я стала невольной свидетельницей, вдруг пробудило во мне что–то дикое и очень–очень голодное.

Поначалу ни я, ни мои приемные родители не видели ничего страшного в моем интересе к сексу и противоположному полу. Конечно, были прочитаны лекции о пользе воздержания. Пришлось даже сходить на несколько встреч с психологом, которые ничего не дали, но успокоили дорогих мне людей. В тот период жизни я открывала для себя свое тело, познав, что необходимое успокоение приходит вместе с оргазмом, который я вполне могу доставить себе сама.

С возрастом сексуальные аппетиты росли. Хотелось не только механических движений, но и чувств, эмоций и взаимного взлета. Начались встречи с мужчинами. Благо противоположный пол обращал на меня внимание всегда, поэтому выбирала тех, кто действительно привлекал. Пусть внешне, к сожалению, сердце и душа молчали. Но ни с одним из них не получила того, что так отчаянно и страстно хотела. И это было странно, учитывая степень моего прогрессирующего с годами сексуального влечения.

Тогда впервые возникла мысль о болезни. И я обратилась к врачам. Меня исследовали вдоль и поперек и вынесли вердикт – абсолютно здорова. То есть не просто здорова, а вообще, совсем. Мой организм работал идеально, слаженно, как лучшие швейцарские часы, не давая сбоев и не позволяя даже насморку нарушить идеальный баланс. Когда плохо – это, конечно, плохо, но и когда очень хорошо до подозрительности – это тоже нехорошо. Лично меня мое отменное здоровье всегда настораживало. Я даже пыталась заразиться специально, но вирусы и бактерии словно бежали от меня, как от проклятой. Замечательно, скажете вы? Наверное. Только белым воронам тоже несладко. Особенно, если они не знают, почему белые.

Натянув любимые джинсы и куртку, схватила сумку с ноутбуком и выскочила из комнаты. Первой парой стояла лекция профессора Кроуна по истории древних времен. Он тоже любил приходить пораньше, поэтому всегда существовала возможность побеседовать с человеком, чьи работы меня просто восхищали.

Общежитие по–прежнему спало. Я спустилась в холл и пошла к дверям с широким предбанником. Вот тут и почувствовала прикосновение к шее и колющую, словно укус осы, боль. Перед глазами все поплыло. Последнее, что увидела прежде, чем погрузиться во мрак, было лицо того самого незнакомца. Только теперь его взгляд был не алчным, а предвкушающим.

Глава 2

Гул. Странный, вибрирующий, отдающий непонятным удовольствием внутри. Какой–то… словно давно знакомый.

Удивительно.

Сон, что ли, такой любопытный? Потому как взяться около меня такому гулу было попросту неоткуда. И вообще – я должна быть на лекции моего любимого профессора Кроуна!

На этой поистине жуткой мысли, я распахнула глаза – и вскочила, собираясь бежать. Точнее, я собиралась вскочить, но…

Со стоном сползла куда–то, вниз что ли? Чувствовала себя при этом так, будто это была вовсе не я, а старая неповоротливая черепаха, да к тому же расплющенная в лепешку большегрузом. Каждая клетка тела взрывалась болью, голова раскалывалась, во рту пересохло.

– Ооооох…

Гул не прекратился. Я приоткрыла глаза и увидела… Свет. Белый. Яркий. Умерла я, что ли? Слишком уж по глазам, слишком сияюще.

– Жива? – спросил меня кто–то. Голос был явно женский.

– Не знаю, – прохрипела в ответ.

– Жива, – раздался еще один. Низкий, звучный. Тоже женский.

Кто–то всхлипнул:

– Как мы тут оказались?

А где это «тут», кстати говоря?

Я распахнула глаза, проморгалась, привыкая к ослепительному, какому–то невероятному, нереальному освещению, и обнаружила себя в достаточно большом ярко–белом помещении. Кроме меня в странной комнате оказались еще три молодые девушки. Они сидели на полу. Хм, и я тоже. Хотя точно помню, что откуда–то выбиралась и спускалась.

– Ох ты ж… – проскрипела я.

– Привет, – жгучая, очень эффектная брюнетка протянула мне емкость, похожую на детский поильник. – Пей. Сначала пить хочется невыносимо. Да и потом… тоже.

Припала к воде, судорожно размышляя.

Меня похитили? Тот подозрительный мужик с ледяными глазами, которого я запомнила. О, как хорошо я его запомнила! Или… Или все это глупый жестокий розыгрыш кого–то из оскорбленных в лучших чувствах парней, с которыми я пыталась встречаться?

С каждым глотком в голове прояснялось.

Налила немного воды в ладонь, протерла лицо и в особенности глаза. Неприятная резь прошла, и я смогла полноценно осмотреться.

Мне не показалось – всё сверкало и переливалось. По ослепительно белым стенам, полу и потолку бегали яркие цветные точки, неприятно мельтеша и вызывая рвотные позывы.

Стоило только подумать об уборной, как эти самые точки сложились в круг у противоположной от меня стены и из необычного светящегося узора появился округлой формы предмет, напоминающий что–то среднее между унитазом и раковиной.

Эти огоньки мои мысли читают, что ли?

Где я?

Где я, черт возьми?!!

Тошнота испарилась, будто её и не было. Следом испарился высокотехнологичный унитаз.

Футуристический дизайн абсолютно пустого на первый взгляд помещения больше напоминал фильмы про далёкое будущее, чем родную Землю–Матушку.

В горле снова запершило.

– Что здесь с воздухом? – не столько спросила, сколько прокашляла, ей–богу.

– Странный и сухой, – ответила та девушка, что напоила меня ранее. – И вода странная. Пьешь – чуть получше становится, но ненадолго.

– А где мы? – уточнила после ещё одного глотка из поильника для грудничков.

– История умалчивает. Но вряд ли в приятном и хорошем месте.

Девушка поджала полные губы и поднялась. Всегда считала себя красоткой с идеальными формами, но у этой брюнетки совершенно невероятная талия. Сантиметров сорок, вряд ли больше. И это при внушительном бюсте и крепкой, наверняка подкачанной, заднице.

– Каролина, – представилась, машинально втягивая и так несуществующий живот.

Мне срочно нужно зеркало, иначе я покроюсь комплексами с головы до ног!

Волшебные огоньки на стене сформировались в форму огромной звезды и проявились зеркалом.

Нет, ну придумали же! Крутая штука. Заработаю – куплю себе такую непременно.

Ага, если удастся выбраться из этого лазарета. Надеюсь, мы не лабораторные мыши какие–нибудь.

Мой оптимизм отчаянно сдавал позиции. Ненавижу, когда что–то не понимаю!

Тем не менее, в зеркало посмотрела. Хороша. И даже не хуже, чем…

– Эми. Эми Дженкинс из Флориды.

Не сговариваясь, перевели взгляд на оставшихся двух девушек, всё ещё сидящих на полу. Они смотрели на нас с откровенным испугом.

У меня рога выросли, что ли? Ещё раз оглянулась на зеркало, которое не замедлило проявиться.

– Николь Батлер. Техас, – слабым голосом откликнулась кудрявая блондиночка с наивными голубыми глазами.

– А я думала, в Техасе все девчонки бойкие, – попыталась поднять боевой дух голубоглазки.

– Бойкие, – ответила за Николь последняя, безымянная девушка. – Вставай, действительно, хватит уже сидеть и дёргаться от каждого звука. Мы вместе. Не пропадём.

Николь потянули за руку, и та без спора поднялась. И тут же посмотрела в сторону «моего» зеркала. Выдохнула. Улыбнулась едва заметно, подбадривая себя.

Девушки в любой ситуации остаются девушками.

– Я – Бренда. Кузина Николь, – вновь обратила на себя внимание бойкая техасская девчонка, пожимая нам с Эми руки. – Я так понимаю, никто не в курсе, где мы и как здесь очутились, да? – Мы кивнули. – Нас с Ник похитил высокий незнакомец с ледяными глазами. Знаете, когда глаза и не серые, и не голубые, и не зелёные, а светлые и неприятные, что аж мороз по коже? А у вас?

Мы обрисовали своих незнакомцев и по всему выходило, что похититель – один и тот же мужчина. А ведь мы из разных штатов! Ну, кроме Николь с Брендой.

Выяснив, что инициатором нашего заточения в загадочном помещении–камере является один и тот же мужчина, мы с девушками переглянулись. Я невольно потянулась рукой к шее и дотронулась до места укола. Как ни странно, никаких неприятных ощущений. А ведь я помнила – меня словно ужалила оса!

– Так что же это? Нас похитили? – испуганно пролепетала Николь. В её бездонных голубых глазах плескался ужас.

– Проклятье, – прошипела сквозь зубы Эми. – Гадство. – Она откинула назад свою шикарную иссиня–чёрную гриву и провела ладонью по крутому бедру. – Как не вовремя! У меня сорвётся шикарный контракт. Я месяц окучивала клиента, договорилась о прямых поставках, нашла отличную базу для размещения заказов именно под этот контракт… И вот… Блин, но это свинство какое–то!

– А мы с малышами должны были сегодня идти в зоопарк! – всхлипнула Николь. Её льняные кудряшки жалко подрагивали.

– Моя кузина – училка, – объяснила всем Бренда. – Кстати, хорошая. Малышня её обожает.

– Я им обещала зоопарк. Мы хотели посмотреть медведицу, у неё медвежата родились. А что теперь? – Из голубых глаз Николь вдруг брызнули слёзы.

– Эх, дамы, если честно, все мои планы тоже полетели к чёртовой матери, – вздохнула Бренда. – К нам в участок из Хьюстона перевели нового парня. Боже, он такой… Закачаешься! Офигенный мужик, да ещё и свободен. Огромная удача, что именно меня сделали его напарницей. Мы должны были вместе патрулировать. Но я сейчас здесь, а он там. Подстава какая–то!

В этот момент милая блондиночка не выдержала и зарыдала в голос. Её нежное лицо вмиг стало пунцовым, даже шея покраснела.

Эми – хотя она и производила впечатление успешной и уверенной в себе бизнес–леди – тоже нервно кусала губы и выглядела совершенно несчастной.

Даже бойкая техасская девчонка Бренда была готова разрыдаться, как маленькая. Ясное дело, все мы были просто ошарашены и раздавлены.

А я в этот миг ощутила прилив ярости. Перед глазами вновь возникло холодное лицо незнакомца, я вспомнила его проницательный оценивающий взгляд.

А я‑то ещё удивилась, что он на меня не ведётся, как это делают все без исключения мужчины! Конечно! Я была для него объектом похищения, почти вещью, а не человеком с эмоциями, переживаниями, устремлениями…

Это несправедливо!

Бедняжка Николь рыдала в голос. Она стала совсем пунцовой.

Гнев подбросил меня вверх, я вскочила и бросилась к двери. Разноцветные огоньки над головой, вдоль серебристых панелей, переполошились, заметались. К загадочному гулу добавилась ещё одна нота – предупреждающая.

Подлетев к двери, я стала лупить по ней ладонями и кричать:

– Откройте немедленно! Вы не имеете права! Объясните, где мы находимся!

Удивительно, хотя я колотила по гладкой поверхности что есть силы, боли не испытывала. Дверь словно пружинила под моими ударами. Вдруг какая–то неизвестная сила оторвала меня от пола, воздух уплотнился, обернулся вокруг меня мягким прозрачным коконом и бережно перенёс от двери обратно – к тому самому месту, где я находилась раньше.

Даже несмотря на возмущение и страх, я успела восхититься, как молниеносно и ловко была проведена эта операция. Если бы я сама умела так передвигать людей! Отправляла бы восвояси недовольных любовников, прежде чем они успевали наговорить мне гадостей. Рррраз – и парень вылетел из моей спальни и уже прилёг на капот своей машины: давай, езжай домой, никудышный, всё равно от тебя толку как от хомячка!

– Добро пожаловать в клуб, – горько усмехнулась Эми. – Каролина, ты четвёртая выступила с нотой протеста. Мы тоже в эту дверь едва ли не головой долбились. Все по очереди.

– Покалечиться нам не дадут. Мы проверяли, – добавила Бренда. – Хоть по потолку бегай. Подхватят, сожмут ласково и аккуратненько положат обратно.

– А этот гул… Вы его слышите?

– Гул?

– Да.

– Нет, мы ничего не слышим.

Подруги по несчастью удивлённо переглянулись, а потом уставились на меня.

– Нет, Каролина.

– Хм… Странно.

– Здесь всё странно! – буркнула Бренда–полицейский. – Нервы на пределе. Самое ужасное – неизвестность. Встретиться бы ещё раз с тем мужиком, что нас похитил. Ох, я бы ему навесила. Опрокинула бы жёстко этого урода. Бдыщ–бдыщ–бдыщ!

Бренда принялась боксировать и махать ногами, как чемпион по кикбоксингу. Пару раз она, издав дикий кошачий вой, подпрыгнула с разворотом. Если бы в траекторию движения её пятки угодила чья–то физиономия, она бы мгновенно превратилась в фарш.

А в следующее мгновение огоньки на панелях выстроились в идеальную линию, как почётный караул, и дверь… плавно отъехала в сторону.

Мы ахнули и удивлённо замерли. В нашу импровизированную камеру вошёл… он! Тот самый!

Мужчина с ледяными глазами.

Он ещё не проронил ни слова. Вошёл и остановился в центре нашей камеры, осматривая свою добычу. Было непонятно, кто мы для него – несчастные подопытные кролики или породистые кобылицы, отобранные для аукциона?

– Оу–ы–у-а–а–а, – раздалось сбоку, и мы все дружно ахнули.

Потому что увидели, как Бренда, разгорячённая своей недавней разминкой, ринулась к похитителю с явным намерением сделать ему если не лоботомию, то, по крайней мере, пластическую операцию по исправлению носовой перегородки.

– Нет! – крикнули мы хором – я, Эми и Николь.

Зачем же сразу в драку? А переговоры? А заявление о правах человека? Сейчас наша бесстрашная подруга покалечит этого негодяя, и нам этого не простят!

Железная пятка Бренды уже почти впечаталась в физиономию похитителя, но… прошла как сквозь воздух!

Изумлённая девушка окончила полёт за спиной мужчины, тут же развернулась, попыталась врезать ему по спине, но снова не встретила никакого препятствия.