Танец с чудовищем
- -
- 100%
- +
Тело налилось жаром от одного лишь воспоминания о его голосе, о чувственных губах, жарких, сладких…
– Стоп! Никаких фантазий на эту тему. Табу! – приказала себе строго. Однако не прошло и минуты, как выдохнула испуганно: – И что же мне делать с этими мальчиками–зайчиками? Великие Звёзды, да они же все старше меня едва ли не вдвое!
Как ни крути, стоило бы подготовиться к завтрашней встрече, продумать речь. Не зря коллега рекомендовал. Но мысль не шла. Отказывалась. Сопротивлялась. Я начинала паниковать и никак не могла взять собственные чувства под контроль.
– Надо прогуляться, – решила и, не медля, отправилась инспектировать опустевшую по тревоге территорию академии. За зданием был сад, вот и настал его черёд.
Мышцы гудели, потому я не стала пользоваться лифтом и спустилась по лестнице. Небольшое напряжение пойдёт им на пользу. Тем более, подозреваю, как преподавателю ВАД мне тоже положены физические нагрузки. Чем раньше начну, тем лучше.
И снова ни души. Как умудряется несколько тысяч человек сохранять столь невероятный уровень тишины? Или сейчас здесь никого, кроме меня, постовых и части преподавателей?
В полнейшем одиночестве дошла по чёрной дорожке до парка. Прогулялась. Ни взгляда в затылок, ни дискомфорта. Неужели действительно никто не смотрит? Да не может такого быть.
Успокоилась, посидела у фонтана, намочила руки. До чего приятно вот так просто гулять на далёкой закрытой планете и ни о чём не думать. Была ли я когда–нибудь столь же спокойна? Разве что в периоды коротких каникул во время обучения в университете. И вот сейчас.
Скорее всего, мне стоило волноваться. Но не хотелось. И думать, как я завтра буду общаться с подопечными не хотелось больше всего. Как–нибудь выкручусь. Что только делать с настойчивым котом? Уж не подумал ли он…
Запретила себе думать и о нём.
Мне не нужны любовные приключения. Не здесь. Не на первом месте работы. Ни тем более с собственным учеником.
– Госпожа учитель, не гуляйте долго в парке. Сейчас сезон цветения анфалисов. Это вон те мелкие синие цветочки справа от вас. Они на всех действуют по–разному. Кого–то успокаивают, кого–то возбуждают, но самое страшное – могут усыпить навечно. Вам должны были выдать доступ к справочнику местной флоры и фауны. Изучите обязательно.
Я подняла сонный взгляд на парня. Долговязый и худой. Странный. Моргнула медленно, плохо соображая, что он говорит. Слова доносились словно издалека и не задерживались в сознании.
– Что?
Меня во второй раз за день подхватили на руки и понесли прочь из замечательного и очень красивого, умиротворяющего, расслабляющего парка. Там было так хорошо.
– Верните меня назад! – потребовала, когда мы удалились достаточно далеко от лавки, на которой я наслаждалась природой. Я, можно сказать, впервые в жизни сидела среди цветов и деревьев и хотела назад. Странное сонное наваждение резко прошло. Я встрепенулась, стукнула парня по плечу, резко, зло. – Вы слышите? Я хочу отдохнуть!
– Госпожа учитель, вы слышали, что я вам рассказал про синие цветы?
– Да! Они цветут прямо сейчас, справа от лавки! – начала я недовольно, но тут же стушевалась. Дошло, что к чему. – Наркотик?
– Что–то вроде. Не ходите в парк до конца недели. Как только начнутся дожди, анфалисы опадут и парк станет полностью безопасной зоной для людей. И не ходите туда с котами, они могут потерять контроль.
Меня поставили на землю, придержали, проверяя, достаточно ли крепко держусь на ногах. И я увидела, что этот долговязый, но накачанный и сильный мужчина, тоже отличается немалым ростом. Захотелось надеть высокие каблуки, чтобы выглядеть чуть более представительно.
Мы стояли почти вплотную друг ко другу и я испытывала потребность увеличить дистанцию. Сделала шаг назад, покачнулась, возможно, от действия местной дурман–травы, ухватила мужчину за предплечье. И почувствовала жар под форменной курткой.
– Вы – изначальный? – спросила недоверчиво.
– Изначальный, – не стал скрывать долговязый. – Вы удивлены, что такой худой?
– Ну–у–у, да.
– Это особенность моего дара. Лет до ста буду вот таким стройным, можно есть что угодно, – пошутило это обаятельное чудовище.
– Такая сильная звезда? – шёпотом спросила я у создания, с которым и не мечтала познакомиться, стоять вот так рядом, разговаривать. Но любопытство… К сожалению, оно всегда было моим спутником и советчиком.
– Вроде того, – заговорщически прошептал изначальный.
– А вы случайно не тот самый сын императора? – спросила я бестактно и тут же ойкнула, ужаснувшись самой себе. Иногда девочка с Раймосса высовывала голову и говорила вместо новой, цивилизованной, версии меня. – Простите.
– Случайно он самый. Не волнуйтесь, уважаемая Аделия Шур, сейчас за вас говорят вон те цветочки. – Он махнул головой в сторону парка, но я всё равно смутилась и покраснела. – Пойдёмте, я вас провожу к общежитию. Скоро вернутся экипажи, вам не стоит прогуливаться, когда мужчины возбуждены схваткой. Вреда никто не причинит, но могут напугать, спошлить или соблазнить по незнанию. Расы разные, отношение к женщинам тоже.
Соблазнить по незнанию – ну надо же! Это что–то новенькое. Срочно! Срочно выдайте мне форму преподавателя, чтобы никто не обознался!
– Благодарю вас, что предупредили. Простите, я не совсем ещё разобралась во всех тонкостях жизни и общения в военной академии, но как мне к вам обращаться?
– В академии всё просто. Смотрите, ректор у нас господин Арстон Цай или лорд Цай. Офицерский состав, речь только о преподавателях, – фер или фера. Когда вы примете присягу, вас станут называть фера Шур.
– Присягу? – тонким голосом спросила я, хотя всё прекрасно слышала, да и, в общем–то догадывалась, что вряд ли гражданские преподают в ВАДе.
– Да. Это обязательно. Вас не предупредили?
– Распределение в ВАД стало для меня огромной неожиданностью и я, видимо, не справляюсь с потоком обрушившейся на меня информации, – признала неохотно. А ведь сама же говорила Мо про погоны, но на тот момент вся эта военщина казалась такой далёкой, что на себя погоны я не примерила даже в воображении.
– Ничего, привыкните со временем. У нас здесь довольно мирно и дружно.
– Да, я заметила. Особенно мирно, – вставила ехидно.
– Мирно. Те схватки, что вы сидите, – это имитация. Настоящие военные сражения у нас на других планетах, здесь простые тренировки. Так вот, к обучающимся первых двух лет необходимо обращаться или по фамилии или просто кадет. К остальным – курсант или так же по фамилии.
– А какая разница? И как вас отличать друг от друга? Простите, что я столь беззастенчиво пользуюсь вашим вниманием и временем.
– Кадет – это птенец. Курсант – боевой элемент. Военнообязанный. Видите у меня на правом плече нашивку из полосок? Количество полосок равно количеству начисленных боевых лет.
– То есть могут начислить и несколько полосок за год, к примеру? – заметила я.
– Совершенно верно. И, леди Шур, вы можете задавать нам какие угодно вопросы. Вы – наш единственный цветок, мы будем вас оберегать, защищать, соблазнять, – с игривыми нотками закончил этот… курсант!
– Что вы себе позволяете? Вы ведь сын самого императора! Пример для подражания! – возмутилась я, но тут же уточнила, всё испортив: – А как, кстати, я могу обращаться в свободное время к обучающимся? Могу, к примеру, назвать вас нахалом, если вы будете позволять себе вольности?
Ничего не могла с собой поделать. Дотошность – моё второе имя. И я могла контролировать это «замечательное» качество только в том случае, если была не сильно заинтересована в чём–то. А сейчас мне было интересно.
– Можете. Вы всё можете. Вы ведь женщина.
– Не поняла.
– Леди Шур, женщины – главное богатство изначальных, особенно землянки, – непонятно закончил этот загадочный курсант.
– Я не землянка.
– Землянка. Вы с Раймосса, бывшей планеты–тюрьмы с неприличным названием, где как раз содержались каторжане с Земли. У меня есть опыт общения с вашей замечательной расой. Моя мать оттуда. Я очень люблю землян.
Синие глаза императорского сыночка блеснули и я сделала шаг назад. И эти подозрительные нотки в голосе…
– Вы меня пугаете.
– Вам не стоит бояться, ни моё внимание, ни даже моя страсть для вас не опасны. И я практически уверен, что вас сюда прислали для меня.
– Прислали? Вот так взяли, положили подходящую вам девицу на блюдо и подали?
Я разгневалась. Серьёзно разгневалась. Он прав. Это могло быть правдой и, вполне вероятно, было ею, раз уж я – исключение, эксперимент. Игрушка для наследника императора.
– Да. Но не для того, чтобы я вас съел, – довольно сообщил мужчина. Он не скрывал, что данная ситуация доставляла ему огромное удовольствие.
– Это утешает, – процедила недовольно. – Тем не менее, можете забыть обо мне, как о девочке для снятия стресса. У нас с вами будут сугубо деловые отношения. Точнее, отношения офицер – курсант!
– Вы ещё не приняли присягу, – Он провокационно улыбнулся и взял меня за руку.
– Я ускорюсь.
– Не выйдет, – прошептал паршивец на ухо, – для присяги есть специальный день и он пока не наступил.
– Отпустите меня.
Я чувствовала, как жар от его звезды ползёт по руке, поднимается по предплечью к плечу, перетекает на грудь, живот, спускается вниз.
Мне трудно дышать.
Хватаю ртом воздух.
И возбуждаюсь. Неприлично. Прямо на улице. Вот так сразу, без предварительных ласк или просмотра неприличного кино.
– Отпустите, – шепчу, почти умоляю. – Пожа–а–а! – вскрикиваю от охватившего меня острого удовольствия. Сама хватаюсь за него, прижимаюсь грудью к груди. Ноги не держат.
– Ты темпераментная. Яркая. Красивая, – произносит наследник императорского дома, поглаживая меня по голове, утешая, успокаивая. – Но ты зря противишься, Аделия. Все воины по натуре своей хищники, этим ты лишь раззадориваешь первобытные инстинкты, которые никакая цивилизация ещё не подавила.
– И что же, мне никому не отказывать? – шепчу слабым голосом. Хотела бы, чтобы в нём чувствовались злость, раздражение, ярость. Но тело всё ещё содрогается от полученного удовольствия и я не могу контролировать вообще ничего.
– Отказывать всем, кроме меня. А уж я способен позаботиться о своей женщине, – шепчет мне на ухо этот прохвост.
– Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти, – прошу снова. И на этот раз он отстраняется. Блестит синими глазищами.
Красив, негодяй. Красив, умён и до невозможности хитёр. Но и мы не лыком шиты. Да и, вроде бы, в себя пришли.
– Благодарю за науку, больше я к вам, курсант, на пушечный выстрел не подойду! До нескорой встречи! Надеюсь, вас переведут куда–нибудь подальше от меня!
– Аделия!
– Не Аделия, а госпожа учитель или леди Шур! – отчитала я отработанным по специальным методикам учительским тоном.
– Леди Шур, боюсь, вы не сможете так легко от меня избавиться. Я – Энран Даргасс. Моё имя есть в списке ваших, – он выдержал театральную паузу, – воспитанников.
– Человек и планета, – хмыкнула я, сообразив, что к чему.
– Нечеловек и планета, – уточнил он педантично. – Вам пора бежать, госпожа учитель, птенцы возвращаются. Я проведу.
– Я сама!
Глава 4
Изначальный меня и слушать не стал. Пошёл рядом, одним своим присутствием словно занял всё пространство лифта, который, вполне вероятно, вмещал пару десятков кадетов и курсантов, проводил до двери. Молча. Бесшумно. Словно всю жизнь провёл, охраняя высшую власть.
Я же шла и кипела.
Если бы я понравилась ему как девушка, это одно. Может, я бы и мечтала дождливыми вечерами о таком красивом и представительном мужчине. Но игрушка для снятия стресса для… звёздного принца – явный перебор. Кроме того, я опасалась, что его уверенность, что не навредит, не убьёт, не выжжет мою психику энергией своей звезды, не имеет под собой оснований. Да, землянки подходят изначальным и даже могут рожать им детей без вреда для себя, но был ли опыт с раймосской девушкой хоть у одного звёздного лорда? Очень сомневаюсь! К нам они не летают, а мы обычно не выбираемся за пределы планеты. К сожалению. А ведь мутации никто не отменял.
Какие ещё варианты? К примеру, он запросто мог меня дезинформировать, чтобы спровоцировать на яркие эмоции. Примелькаться, запомниться. И использовать моё к нему внимание против меня или на пользу себе. Всё–таки я куратор его группы.
Его группы. Боюсь, группа будет больше его, чем моей… Да и кто в этом сомневался бы? В нём чувствовался лидер, прирождённый, выученный накрепко. Такой и должен быть в мужском коллективе. Я же при нём буду, скорее… Боюсь даже представить, как они меня воспримут. Молоденькая девчонка без опыта и двадцать опытных воинов.
Ладно, паниковать будем потом. Может, обойдётся. В конце концов, мой боевой характер в военной среде просто обязан проявить себя. И ему придётся это сделать, так как с этим императорским сыночком придётся драться за власть в собственной группе. А уж что делать с ним самим, ума не приложу. Он всё–таки изначальный. Ещё и правитель. Защитит ли меня статус преподавателя?
Я остановилась у двери, явственно ощущая присутствие Энрана Даргасса каждой клеткой своего тела. Он стоял слишком близко. Пах слишком остро. Возбуждал слишком сильно. Даже не касаясь меня! И я вновь теряла контроль.
Выдохнула быстро, испуганно. Он услышал и сильно разозлился.
«Что не так? Я просто пытаюсь тебе сопротивляться» – хотела завопить я, почувствовав исходящие от него волны ярости.
Свет его звезды вдруг осветил серый коридор. Ровный, оранжевый, тёплый, но почему–то страшный, пробирающий до костей.
Я обернулась и замерла от ужаса. Мужчина светился почти весь!
Об изначальных было мало известно широкой публике, но все, абсолютно все от мала до велика знали, что светятся только древние руны, словно выжженные на теле. Однако у моего сопровождающего светились даже кожа лица и глаза!
Кажется, мы сейчас взлетим на воздух вместе с Даргассом, тем, который планета, лорду–то, ясное дело, ничего не будет, их не просто так прозвали звёздными лордами. Не то чудовища, не то сверхлюди, но убить их почти невозможно.
– Энран Даргасс! – позвала требовательно. – Немедленно прекратите светиться и объясните, что это значит!
Он моргнул. Очнулся. Посмотрел на меня более человечным взглядом, осознанным. Сделал глубокий–глубокий вдох. Я же следила за его манипуляциями, в ужасе подмечая каждую деталь. Как по коротким волосам с треском бегут белые и синие разряды молний, как сокращаются мышцы на его длинной и худой, но при этом прокачанной шее, как он сжимает кулаки, в центре которых ревёт не энергия – пламя!
Какая же сила сокрыта в этом изначальном? Выживет ли вселенная? Может, так и происходит Большой Взрыв?
Я отчётливо видела, как наследник императора пытался взять себя в руки, но чего–то не хватало. Казалось, вот–вот всё получится, мужчина обуздает собственную звезду, но нет. По вискам и лбу тёк пот. Вены проступили на всех доступных моему взгляду частях тела и засветились потусторонне–синим цветом. Здание ощутимо задрожало, по стенам побежали трещины. Перед моим носом рухнул кусок штукатурки, и я, сама не знаю, почему, перепугалась, что мои драгоценные колонны сейчас тоже обрушатся. Нашла, из–за чего паниковать! Тут не только моей жизни настал конец, но всему миру!
Взгляд изначального стал расфокусированным… О нет! Нет! Нет! Что делать? Куда бежать? Мне нельзя умирать! У меня семья в Дыре! Я обещала их спасти!
– Энран Даргасс! – позвала я на этот раз безрезультатно. Выдохнула. Собрала волю в кулак, рявкнула громогласно, требовательно: – Курсант! Отставить представление! Дар–р–р-ргасс!
Мой голос рыком пролетел по коридору, отражаясь от стен, повторяясь многочисленным эхом. И это сработало. Он вздрогнул, посмотрел мне в глаза.
– Ну же, милый, приходи в себя. Не убивай нас, мы хотим жить, – шептала я, не отрывая взгляда от его лица. – Ты и сам такой молодой, такой красивый, сильный, тебе ещё жить и жить, сводить с ума девушек, выигрывать состязания…
Я бормотала всё, что приходило в голову, не останавливаясь. Как вдруг моргнул свет, погас. Рука изначального, полыхая в огне, потянулась в мою сторону, и я машинально отступила, упёршись в стену.
Лорд разозлился ещё сильнее, прищурился. Пламя обняло его тело с ног до головы, переливаясь всеми цветами радуги, взрываясь разрядами молний. Мгновение – и этот полыхающий монстр прижал меня своим горячим во всех смыслах телом вплотную к ходящей ходуном стене.
Я закричала так, как никогда прежде не кричала, зажмурилась, ожидая, что в любую секунду вспыхну факелом, сгорю, расплавлюсь. Но ничего не происходило. Только вот страх куда–то ушёл. Полностью. От первого же касания ласкового огня.
Приоткрыла один глаз, следом второй. Пламя изначального текло по моему телу, успокаивая и оберегая, утешая, восстанавливая. Прошла мышечные боль и усталость. Голова прояснилась. Я почувствовала прилив сил и энергии. И, похоже, заряжалась его силой, как аккумулятор электричеством.
Подняла руку, по которой гулял огонь, не причиняя никакого вреда.
– Надо же! – восхитилась происходящему чуду. – Он такой приятный.
– Аделия, – позвал меня всё ещё пылающий звёздный лорд. – Ада… Лия…
Я подняла на него взгляд. Синие глаза смотрели внимательно и ни капли не напоминали те безжизненные, страшные, с красным, практически неоновым свечением.
– Что? – выдохнула, как–то резко вдруг осознав, что мы стоим в обнимку, что его руки с тонкими длинными, но очень сильными пальцами обнимают мою талию, держат крепко – не вырваться, что рядом никого нет и вряд ли в ближайшее время появится – будут ждать окончания землетрясения.
Он не ответил. Только прижался губами к моим, настойчиво, уверенно, так, словно был в своём праве. Казалось, теперь огнём загорелась я, но на этот раз изнутри. Тело вмиг ослабело, выгнулось навстречу мужскому, такому нужному, желанному, столь же горячему. Я тихо–тихо застонала, не в состоянии выдержать напора обрушившихся на меня чувств и эмоций.
Изначальный рыкнул. Безумно, страшно. Только вот я не испытывала ни малейшего ужаса, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой. Не соображая, мои это чувства и эмоции, или его, не чувствуя ни сомнений, ни раскаяния.
Единым рывком Энран распахнул мою рабочую блузку, вырвав с мясом с десяток мелких пуговиц, разлетевшихся по коридору с тихим стуком. Кружевное бюстье неподобающего преподавателю красного цвета тут же привлекло его взгляд и он отодвинул мешающую ткань в сторону. Вдохнул аромат моего тела, коснулся языком, медленно лизнул правый сосок, затем левый.
– Нравится?
– Д-да, – изгибаясь назад, лишь бы он не останавливался, лишь бы продолжал эту сладкую, восхитительно нежную пытку.
– Смотри на меня, – приказал мужчина и я, ведомая собственными желаниями, столкнулась с ним взглядом.
– Смотрю! – ответила с вызовом.
– Дерзкая. Непокорная. Очень интересная, – произнёс он, сверкая глазами. Сейчас они не полыхали алым, но какая–то искра в глубоком синем взгляде присутствовала. – Моя.
Строгая деловая юбка, почти впритык обнимающая бёдра, с громким треском разлетается под напором его пальцев. На мне кружевное бельё, чулки и шпильки.
– Идеальная учительница, – мурлычет звёздный принц и впивается в мой рот жадным, голодным поцелуем.
Я схожу с ума от страсти, отвечаю ему упоённо, жарко. Нервными движениями распахиваю чёрный китель, безжалостно рву рубашку на его теле. Пытаюсь! Только сил не хватает. Это не моя тонкая блузочка. Злюсь. Расстёгиваю сверху вниз магнитные застёжки, целуя каждый сантиметр обнажившейся кожи. Схожу с ума от его запаха. Такого необычного, пряного. Он пахнет как те цветы в парке. Такие же синие, как и глаза Энрана.
Без рубашки он кажется почти атлетом. Налитые, красиво очерченные мышцы. Твёрдый, словно гранит, пресс, восемь кубиков. Смуглый. Я едва могу заставить себя оторваться от созерцания его тела, и то лишь затем, чтобы ощутить его кожей.
Пальцы касаются форменных брюк. Ощущение грубой ткани будоражит нервные окончания, и я постанываю от возбуждения. Никакого стеснения. Голая страсть.
Хочу сесть на колени, чтобы увидеть его во всей красе, но меня слишком крепко держат за талию. Длинные пальцы мужчины обхватывают её полностью, даже не сдавливая. В голову приходят откровения Мо о длине мужского члена.
Мамочки!
– Энран, – хочу твёрдо поставить его на место и заставить отступить, но голос звучит как стон, протяжно, зовуще.
– Да, милая, секунду, – шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку и окончательно лишая здравого смысла.
Уверенные пальцы скользят к мягкому кружеву, слегка надавливают на клитор через тонкую ткань. Я не сдерживаюсь, издаю стон за стоном. Выгибаюсь, провоцируя его уделить внимание и обнажённой груди тоже. Однако он удерживает второй рукой за спину и кусает мои плечи, шею, мочки ушей, продолжая сводить с ума каждым касанием.
– Я… я… – силюсь сказать, сама не понимая, что. Рот наполнен слюной, перед глазами плывёт, тело не горит – полыхает.
– Ты хочешь кончить, моя звёздочка. Я помогу.
Кончиками пальцев проникает внутрь, совсем чуть–чуть, при этом большим пальцем продолжая ласкать клитор. И резко, неожиданно для меня впивается в грудь. Посасывает, прикусывает. Спешно, жадно.
Я взрываюсь как сверхновая. Ору во всё горло. Бьюсь в пароксизмах страсти. Совершенно не контролирую себя, однако лорд удерживает меня на весу, прижимает к себе, не даёт удариться о стену или рухнуть на пол.
Дышу его кожей и никак не могу надышаться. Сумасшедший, первый в моей жизни настоящий, не собственноручный, оргазм туманит сознание, но не опустошает, а напротив, горячит кровь. Хочу ещё. Ещё!
Только вот, осознание произошедшего всё–таки настигает.
Что я творю! С кем! Где!
– Мама! – Пугаюсь я вслух.
– Всё хорошо, – успокаивает меня Энран, – не волнуйся, милая.
– Я. Тебе. Не. Милая. И всё – НЕ хорошо! – чеканю, с яростью глядя в довольные синие глаза. – Энран Даргасс, немедленно прекратите светиться! – рявкаю, вспомнив, откуда ноги растут у нашего взрыва страсти.
Не знаю, что было в моём голосе, но на этот раз он совладал с собственной звездой в доли секунды.
– Готово, – отчитывается он, не теряя замечательного расположения духа. Конечно! Едва не совратить собственного куратора у дверей в её квартиру. Есть, чем похвастать перед сокурсниками.
– Можете идти, курсант, – чётко и внятно произношу каждое слово.
– Даже, если я снова потеряю контроль и взорву планету? – невинно вопрошает звёздный лорд, а глаза хитрые–хитрые.
Ах он…
– Ещё раз, хоть один–единственный раз, вы посмеете в моём присутствии учинить подобное шоу, мало вам не покажется, Энран Даргасс! – Я так разозлилась, что сделала шаг к застёгивающему мундир мужчине и приложила указательный палец к его груди. – И теперь я вижу, зачем военной академии нужна женщина!
– Чтобы сводить с ума курсантов? – предположил синеглазый красавчик ехидно.
– Чтобы научить вас подкатывать к дамам без спецэффектов! – ответила с достоинством.
И тут я вдруг осознала, что стою в одном белье перед с иголочки одетым мужчиной. Здание качаться давно перестало, а это значит, вполне могли заработать камеры, если они вообще выключались.
– Камеры работают? – уточнила, надеясь, что случившееся останется нашей с наследником императорского дома тайной.
– Нет, я контролирую.
– Хоть одна хорошая новость за сегодня. – Я выдохнула с облегчением. Но тут же спохватилась: – Так, курсант, ещё один вопрос.
– Да, госпожа учитель? – А тон–то какой! Колени так и подкашиваются. Но я уже почти специалист по изначальным, главное – не прикасаться. И желательно не дышать его кожей, такой восхитительно сладкой…
От одной мысли о его запахе моё тело вновь охватил пожар. Соски отяжелели и встали торчком, словно желая быть ближе к нему. Я поправила бельё, скрыв грудь.
– До присяги меня будут соблазнять все, кому не лень? – уточнила по–деловому.
– Нет, конечно! – возмутился мужчина.
– Вот и отличненько, – обрадовалась я. Но рано.
– И после присяги будут. Вы ведь женщина!
– Но я… я ведь преподаватель. А как же субординация?
– Во время занятий вы преподаватель, но после них – прекрасная и желанная женщина. Моя.
– Закатайте губу, Энран Даргасс. Попросите у родителей новую игрушку, потому что я ею никогда не стану.
– Посмотрим. – Он смотрит отвратительно снисходительно. Так, словно я уже проиграла.
– Посмотрим, – яростно подтверждаю я.
– Мне кажется или вы объявляете мне войну, госпожа учитель? – вкрадчивым голосом уточняет мужчина.
– Именно! – рявкаю, лишь бы поскорее завершить этот нелепый диалог и скрыться за дверью своей квартиры.
– Отлично. Вы у нас девушка интеллигентная, утончённая, а война – это моя работа. Здесь я на своей территории.