Буду твоей сестрой

Пролог

Если бы мне кто-то сказал, что моя новая жизнь начнётся с вокзала, чемодана с отломанным колесом и чужого имени, – я бы, конечно, не поверила.

Я вообще не доверяю людям, которые уверенно говорят: «Всё будет нормально». Обычно после этой фразы начинается что-то очень ненормальное.

– Елка, ну пожалуйста! – Эвелина, она же Ветка, цепляется за мой рукав так, будто я – последний поезд на Москву. – Это шанс всей моей жизни!

– Ты уже говорила так про парня с татуировкой волка на всю-ю-ю грудину, – невозмутимо отвечаю я, пытаясь выдернуть руку. – И про стажировку в Мухосранске. И про диету на гречке.

– Это другое! – Ветка трагически закатывает глаза, показывая всё, чему научилась за недолгое посещение театрального кружка в восьмом классе. – Это судьба!

– Ты не можешь так со мной поступить! – шиплю я.

Я в отчаянии. Я в гневе. Я в незнакомом городе с чемоданом в руке.

И лучшая подруга решила перечеркнуть все наши годами вынашиваемые планы ради едва знакомого мужика. Мало того, что это опасно, так еще и совершенно безрассудно!

– Елка, милая, ну я тебя прошу, такой шанс – раз в жизни выпадает! Это же Дубаи!

Подруга строит жалостливую мордашку, которая не раз вытаскивала нас из по-настоящему дерьмовых ситуаций, и складывает ладони в умоляющем жесте. Ну как на такое не повестись… Сказал бы кто угодно, кроме меня. Ведь у меня стойкий иммунитет к ее манипуляциям развился еще в детсадовском возрасте.

– Твою мать, Ветка. Так нельзя! Просто… нельзя, – приглушенно заканчиваю я.

Отчаяние затапливает меня вместе с холодным потом и предпанической атакой. План был так прост: поступить в институт, приехать в столицу, покорить столицу. А теперь всё на волоске от гибели. Вся моя чертова будущая жизнь из-за какого-то Сережи, решившего прокатить мою подругу в жаркие страны. Хорошо, если с возвратом, а не в рабство.

Ветка обещала, что мы всё сделаем вместе, обещала не оставить ни на минуту и помочь во всём. Приютить на первое время. Поделиться матрасом, куском капкейка и возможностью найти работу и квартиру по карману. Мы обе принесли клятву на крови: что в богатстве и бедности, болезни и здравии, замужестве и…

– Можно! – хватая меня за руки, горячо говорит Ветка. – Езжай в квартиру. Скажешь Алану, что ты – это я. И живи себе спокойно, пока, ну… сама знаешь. Или я вернусь, или сама денег накопишь. Надеюсь, второе произойдёт раньше первого, – снова хихикает она, возбуждённо.

И я знаю это её маниакальное состояние. Она уже всё решила и никуда не отступится, какие бы доводы я ни приводила. Она всегда была импульсивной и смелой.

Но… занять её место? Так сильно её крыша ещё не протекала.

– Как будто твой брат не раскусит меня с первой минуты! – хмыкаю, поправляя сумку с ноутбуком на плече.

Я устала. Я раздражена. Я в отчаянии!

Но это я уже говорила.

Как я могу представиться ей её собственному брату?

– Да какой там брат, одно троюродное название. Мы с ним виделись последний раз, когда мне было девять, – цокает она. – Да пройди он сейчас мимо меня – ни за что не узнает! Так что ты вполне сойдёшь за меня, мы с тобой, как сёстры, сама знаешь: рост, цвет волос, глаз. Он ни за что не поймёт! Вот это будет угар. Только представь!

Она в очередной раз заливается смехом, будто всё это её очень веселит. Хотя скорее всего это действительно так. Она же собирается ехать в Дубай, а не экстренно искать себе ночлежку на ночь глядя.

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я поехала жить к твоему родственнику под твоим именем? – уточняю ещё раз, так, на всякий случай. Может, моя крыша тоже подтекать стала?

– Не «жить», а временно пожить, – поправила Ветка. – Бесплатно! Елка, ты вообще слышишь это слово? Бес-плат-но! – она даже произнесла его по слогам, как будто я могла не понять такого сложного экономического термина.

Я так-то на экономический поступила. Сама.

– Я слышу слово «уголовка», – мрачно подмечаю.

Присвоение чужой личности и всё такое. Наверняка в уголовном кодексе у этой статьи весьма цветастые циферки.

– Да ну тебя! – отмахивается Ветка. – Никто тебя не посадит за то, что ты поживёшь пару недель под чужим именем.

– Это называется «мошенничество», если что, – продолжаю гнуть свою линию.

– Это называется «выживание в Москве», – парирует подруга. – Ты сама хотела накопить на съёмную квартиру. Вот тебе идеальный вариант. Живёшь бесплатно, откладываешь деньги, потом съезжаешь. Всё!

– Так неправильно, – устало переминаюсь с ноги на ногу и снова поправляю сползающую с плеча сумку. – К тому же ты знаешь, я не умею обманывать.

– О, боги, Элинка, это просто классное приключение. Ты немного побудешь мной, а я… побуду наконец собой. Без всех этих нравоучений и родительского шантажа. Поживу хоть немного жизнью, о которой мечтаю. Ты же знаешь, в гробу я видела этот институт, учёбу, сессии и вообще. У меня только-только первая тысяча подписчиков собралась. Сейчас наклепаю контент из Эмиратов, соберу целевую и как выстрелю! И не придётся просиживать штаны на скучных лекциях у старперов. Заживу и без родительских донатов!

Я тяжело вздыхаю и разминаю уставшую шею. Слишком мало времени, чтобы всё обдумать. Ветка до последней минуты не говорила мне о своих грандиозных планах, иначе я бы не поехала – она знает. В местном экономическом мне общагу бы дали. А тут… Я сделала это только потому, что поверила в её безумный план.

Но её планы оказались очень гибкими.

– Пожалуйста, Елка. Если не ради меня, то сделай это ради себя. Я знаю, как ты мечтала тут учиться. А теперь твои проблемы с жильём решены. Не придётся спать со мной в обнимку. Я ужасно пинаюсь во сне, ты же знаешь.

Ей всё же удаётся вырвать из меня смешок.

– Всего-то надо немного побыть Эвелиной, а не Элиной, – доверительно заглядывает в мои глаза и переплетает наши пальцы. – И то, только для одного человека. Больше никого обманывать не придётся. Родителей я беру на себя. А с «братиком» даже разговаривать не обязательно. Вы, может, даже видеться там особо не будете. Там же двушка! Разошлись по своим комнатам – и всё! Спокойно занимайся своими делами, не спеша ищи подработку, больше не нужно никуда гнаться и выживать, Ель. Я делаю это и для тебя тоже.

Похоже, я брежу после двух с лишним дней в душном поезде без кондиционера, с ротой немытых солдат по соседству, но, кажется, я в шаге от согласия.

– Давай же, Э-ли-на! – давит на меня подруга. – Это идеальный план! Главное – никому меня не выдавай. Я родителям буду каждый день писать, как прекрасно мы уживаемся с «братиком» и как мне нравится в институте. С тебя просто фотки. И клятва на крови.

Вот чёрт.

Опять она за своё.

– Никакой больше крови! Тот шрам пришлось татушкой перекрывать, – давлю нервный смех.

– Ну классная же вышла ветка, – широко улыбается подруга, оголяя своё запястье. – Как и моя ёлочка.

И это будет посильнее слов клятвы. Навсегда вместе. В горе и радости и дурацких татуировках…

Я не сдерживаю протяжного вздоха.

Смотрю на свой чемодан.

Сломанное колесо. Потрёпанный вид. Внутри – половина моей жизни, аккуратно сложенная между свитерами и надеждами. Москва, съёмная квартира, которую я пока не могла себе позволить. Работа, которую ещё нужно найти. И реальность, в которой мне придётся выкручиваться самой.

Перевожу взгляд на Ветку. У неё всё всегда было проще. Но сейчас…

Сейчас она смотрит на меня с такой надеждой!

– Ладно, – сдаюсь я.

– Ладно? – подпрыгивает на месте.

– Ладно, – обречённо повторяю я. – Побуду немного тобой. Ради себя, конечно, – закатываю глаза и улыбаюсь.

– Конечно, конечно, – прыгает от радости подруга. – Только… клятва!

Я тяжело вздыхаю и поднимаю правую руку.

– Клянусь ни словом, ни действием никому не выдавать, что я – не ты. Пока ты сама не объявишься.

– …самым ценным, что у меня есть… – подсказывает счастливая Ветка.

– Самым ценным, что у меня есть, – серьёзно добавляю я. – Нашей дружбой.

– Вот так! – отвешивает мне звонкую пятерку и кидается в объятия. – Я, если что, сфоткала паспорт Серёжи и кинула его тебе в «Максе». Если я пропаду… Ну, знаешь, на всякий случай, – быстро тараторит мне на ухо. – Я ему, конечно, верю, но эти масики нынче… сама знаешь, сплошные штрихи. И буду писать тебе каждый день. Может, по несколько раз. Может, даже буду закидывать тебя слащавыми фотками. Потерпи, короче. Люблю тебя. Спасибо, – сжимает меня ещё крепче, а потом отступает. – Мне пора на «Аэроэкспресс». Я беру с собой только сумку, надеясь, что масик купит мне всё там, так что захвати, плиз, мой чемодан тоже. Такси ждёт тебя уже минут двадцать, так что за ожидание, наверно, накапало, но это проблемы Серёжи. Ни о чём не парься! – продолжает трещать на едином вдохе. – И да. Если Алан однажды подкрадётся к тебе сзади – сразу бей в нос. Скорее всего, у него в руках мерзкий жук и он хочет засунуть его тебе в трусы. Хотя надеюсь, он это перерос.

За всей этой длинной тирадой я даже не успеваю понять, как оказываюсь в машине с шашечками. Ветка захлопывает за мной дверь и радостно машет мне с тротуара. Я улыбаюсь ей в ответ, изо всех сил стараясь сохранять оптимизм, которым она меня заразила.

Да, всё будет хорошо.

Однозначно.

Подумаешь, немного побыть ей. Будет что рассказать внукам… Или адвокату!

Вот. Дерьмо.

Глава 1

Если бы у меня была привычка вести дневник, запись за этот день выглядела бы так:

«Дорогой дневник, сегодня я приехала в Москву, на серьезных щах собираюсь притвориться другим человеком и искренне надеюсь, что мне за это ничего не будет. Пожелай мне удачи. Или хотя бы мозгов на будущее».

В очередной раз глубоко вздыхаю.

Потом ещё раз.

И ещё.

На что я, мать его, согласилась? Ветка не иначе курсы гипноза прошла втихаря, раз сейчас попивает латте в зале ожидания аэропорта, а я тут вместо нее принимаю все тяготы судьбы.

Тащить два чемодана – ужасно энергозатратно. Взмыленная, потная, дико уставшая и сильно нервничающая, я, наконец, добираюсь до квартиры, где должна была некоторое время погостить на птичьих правах.

Унимаю легкий внутренний мандраж и вжимаю дверной звонок до упора. А потом снова. И снова, пока не слышу шорох по ту сторону двери.

Ну наконец-то.

Дверь открывается с яростным ревом:

– Шесть, мать его, утра!

Я немного отпрыгиваю назад, не ожидая такой встречи. Такой… полуголой, если честно, встречи. Держась за дверной косяк, из дверного проема свешивается обнаженный по пояс парень, очень лохматый и очень помятый. Как будто предыдущая ночка была очень насыщенной, а утро его лично оскорбило солнечным светом и мной на пороге.

Невольно скольжу взглядом по жилистым плечам и фактурному животу, с намеком на v-образную галочку, уходящую в свободные низко сидящие штаны и тут же себя одергиваю. Господи, совсем как дикая. Будто никогда не зависала на видосах со скачущими на скакалке мужиками. Этот мог бы составить им конкуренцию.

Черт.

Совсем, совсем неподобающие мысли для “сестренки”.

– А, точно, – оглядывая меня тяжелым взглядом из-под опущенных век, хрипит лохматый. – Сегодня суббота. Маман же напоминала.

Уверенным взмахом руки он распахивает дверь и отступает вглубь квартиры, слегка пошатываясь.

– Проходи, систер. Бразер тебя ждал, – насмешливо кидает он.

И это все? Так просто? Наверное, я до последнего не верила, что он не раскусит меня с первого же взгляда. Ну каковы были шансы, правда?

Стойкое облако перегара забирается в легкие, едва я делаю шаг через порог. Гремят уцелевшие колесики чемодана, загорается верхний свет. Черт, он правда мог бы стать звездой рилсов. Даже то, как он морщится от света, откидывая непослушные кудри с лица, выглядит невероятно залипательно.

Вот это у Ветки генеалогическое древо.

Пока я затаскиваю второй чемодан, “братик” шаркающей походкой направляется вглубь квартиры, оставляя мне привилегию самой справляться с тяжестями.

Джентльмен.

Ничего, как раз хотелось ощутить это пресловутое веяние феминизма.

Приставляю чемоданы к стеночке и со вздохом облегчения приземляюсь на пуфик у двери. Пока расшнуровываю кроссы, оглядываю квартиру. Наверное, примерно так я ее и представляла. Когда начинаешь фантазировать о жизни в столице ждешь именно этого: что с порога попадешь прямо в гостиную с шикарным ремонтом, наткнешься взглядом на плазму в полстены, а стоит развернуться, уже стоишь в кухонной зоне. Современно. И слишком уж приторно-вылизано. Что подозрительно.

Постоянного жильца тут выдают разве что такие мелочи, как кружка с Дедпулом на столе, гора сваленных конспектов рядом и ярко-малиновая толстовка, переброшенная через спинку дивана.

Явно женская.

Чудненько.

Нахожу взглядом Алана и с новым витком любопытства изучаю его. Он опирается рукой в столешницу кухонного островка и жадно присасывается к бутылке с водой. Его кудрявая голова запрокинута назад, глаза закрыты, а горло жадно глотает. Как только бутылка пустеет, он отрывается от горлышка и издает такой стон удовольствия, что у меня мурашки бегут по рукам.

Очень уместно, извращенка.

Его чуть просветлевший взгляд находит меня, и он задумчиво щурится.

– А ты вообще разговариваешь? Помнится, ты была довольно крикливая… и косоглазая.

Криво усмехается.

– Я никогда не была косоглазой! – возмущаюсь от всей души.

И Ветка не была. Вот же… придурок!

И почему все красавчики такие?

– Да пошутил я, – открывает нижний ящик и закидывает пустую бутылку в мусорное ведро. – Просто хотел вспомнить твой чудесный голосок. Кажется, после того единственного лета в твоей компании я стал плохо слышать правым ухом. Видимо, через четыре года оглохну окончательно, – выпрямляется и, нагло потягиваясь, до выпирающих ребер на торсе, идет в сторону комнаты.

И все? Знакомство окончено?

– Стой! – останавливаю «братика». – А где мне… разместиться? Шкаф? Кровать? Дверь, отделяющая меня от твоего говеного характера.

Алан издает тихий смешок и широко разводит руки.

– Так вот. Все твое, ни в чем себе не отказывай. В мою комнату не соваться, мою бритву в ванной не трогать, – заключает и снова поворачивается к своей комнате.

– В смысле «вот»? – не понимаю я.

Хотя вру. Все я понимаю, просто ни черта мне это все не нравится.

– В смысле: гостиная и кухня – твои, я не претендую, – широко зевая, берется за ручку двери. – В ванной разберешься, – машет в сторону двери на другом конце гостиной. – Шкафа нет, сорян.

И скрывается за дверью.

Вот и отлично. Вот и познакомились.

Добро пожаловать во временный дом, Елка.

Тебе здесь очень рады.

Глава 2

Должна признаться, что успела понадумать себе всяких сценариев развития событий в первые же дни жизни под личиной Ветки. И один был тревожнее другого.

Например, здесь было мгновенное разоблачение от Алана, как только он окончательно протрезвеет и лучше ко мне приглядится. Но, жирный спойлер: он так и не протрезвел.

И неожиданный визит от родителей Ветки, резко решивших, что сутки без них – предел, и нужно срочно проконтролировать неразумную дочь в первые же дни жизни в столице. Хотя эту ответственную миссию они фактически переложили на меня, когда сажали нас обеих на поезд с билетом в один конец. И на что они надеялись, боже? Мне же никогда не удавалось притормозить авантюрную натуру подруги!

Дальше пошли всякие дурацкие мысли о том, как вообще жить с парнем в одной квартире. Особенно когда он грешно красив и дьявольски невыносим. Как делить быт? Ванную комнату? Боже, а если он девок будет толпами через спальню водить?

Достаю блокнот и вписываю туда пункт два в список срочных покупок: беруши. Первым числится шкаф.

Дважды подчёркиваю и снова принимаюсь разбирать свой чемодан. Хотя «разбирать» – это сильно сказано. Я смогла найти место для косметички и фена, стопочкой сложила тетради для учёбы на кухонной столешнице и примостила любимую кружку на полку рядом с коллекцией Алана. А коллекция, надо сказать, была сказочная. Роботы, супергерои, какие-то нечёсаные лохматые мужики из компьютерных игр и даже… Нет, этого я предпочту никогда не видеть. Отворачиваю полуголую анимешную девчонку всеми прелестями к стене и заставляю её своей кружкой.

Ну вот, разбор вещей подошёл к концу, поскольку одежду мне физически некуда разложить.

Пиликает телефон.

«Кинула тебе денег. Закажи самый уродский шкаф, чтоб Алан офигел»

Я уже пожаловалась подруге, что ей, как ненужному щенку, выделили только уголок в огромной хате и даже шкафом не обеспечили. Эля, до этого радостно спамящая мне весь свой путь от аэропорта до отеля и грозящая записать убойный румтур, как только они с Серёжей пообедают, знатно разгневалась. Видимо, ещё и родакам пожаловалась, чтобы стрясти с них бабла на обустройство.

«Закажу нормальный, тебе здесь ещё жить».

«Не факт» – прилетает мгновенно.

Это так на неё похоже – расписать своё прекрасное будущее, ещё даже до него не добравшись.

«Ты не можешь меня здесь бросить, так что ничего не знаю, жду твою загорелую шкурку обратно»

Ветка присылает гифку с бабой, распивающей коктейль, и я смеюсь. Залезаю проверить счёт и тихо офигеваю. Тут и на шкаф, и на комод, и на пару недель питания хватит.

У неё удивительная способность разводить родителей на деньги.

Меня, если честно, всегда удивляло, как Ветке всё время удаётся вить из них верёвки. Конечно, у них возможностей побольше, чем когда-либо было у моей мамы, воспитывающей меня в гордом одиночестве, но дело же не только в финансах. Ей всегда всё разрешали. Гулять допоздна – пожалуйста. Хочешь татуировку в 16 лет? Ради бога, только мы сами выберем тебе проверенного мастера. Хочешь, чтобы этот незнакомый мальчик ночевал у нас? Ну… окей. Только не шалите.

Надо ли говорить, что шалили они в итоге дай боже́?

Меня мама бы за одну только мысль о мальчиках в доме посадила под домашний арест. На год! Про татуировку она даже не догадывается… До сих пор не верится, что мне удавалось скрывать её почти год чуть ли не на самом видном месте!

Я устраиваюсь на диване с телефоном в руках и захожу на маркетплейс, чтобы выбрать шкаф. К концу дня я успеваю затариться продуктами и немного обжить пространство, а ещё всерьёз забеспокоиться, не сдох ли мой вынужденный сосед от собственного перегара в запертой наглухо комнате.

За целый день я ни разу не видела его помятого лица или любой другой части тела, не слышала ни звука из-за двери, ведущей в его комнату, и реально начала себя накручивать. Не дай бог фээсбэшникам когда-нибудь попадётся моя история поиска.

Я долго мнусь перед комнатой нерадивого «братца»: то прикладываю ухо к двери, прислушиваясь к звукам внутри, то топчусь на месте в нерешительности, протягивая руки к ручке. Но в итоге сама себя костерю за мнительность и ухожу в магазин.

А когда возвращаюсь, в квартире витает сбивающий с ног аромат перегара напополам с удушливым мужским одеколоном. Спасибо распахнутой двери в логово «братишки», коего самого в квартире вообще не обнаруживается.

Ну, в принципе, если мы и дальше не будем сталкиваться, жить можно.

Главное – окно оставлять открытым на проветривание.

Но зря я рассчитывала, что мне так повезёт.

Глава 3

Наше настоящее знакомство состоялось вовсе не в то субботнее похмельное для Алана утро. И даже не в воскресенье, когда мы дважды пересеклись на кухне и один раз в дверях ванной комнаты.

Оно обрушилось на меня в полной мере всего апокалипсиса в самый важный день в моей жизни – первый учебный день в институте.

– Да гребаный свет! – вырывается из меня ругательство.

Но, к чести сказать, мне было больно. Очень.

Я завывала, прыгала на одной ноге и костерила по чем свет зря диваны с ножками. Мой мизинец и так повидал на своём веку два вывиха, ничему жизнь не учит. И это в такой важный день!

– Господи, какая ж ты громкая, – разносится хриплый звук по комнате, сопровождая лениво шествующего к холодильнику Алана. – Если это была попытка тихо проснуться, то это провал.

– А если это была попытка тихо умереть? – огрызаюсь, растирая ушибленное место.

– Тогда постарайся хотя бы не на моём ковре, – засовывая голову в холодильник, парирует «братик».

– У тебя нет ковра.

– Вот именно. Не порть интерьер. – Захлопывает дверцу, прислоняется к ней спиной и откупоривает банку с колой.

Не пиво. Уже прогресс.

Я закатываю глаза и, хромая, направляюсь на кухню. Там меня поджидает заварившееся в дрип-пакете кофе и сырники из гастрономии за углом. Я без завтрака никуда не поеду. Мозги на совершенно пустой желудок отказываются соображать. А оно мне сегодня не надо.

– М-м-м, кофе, – чуть ли не нависая над моей чашкой, втягивает носом воздух Алан.

– Мой, – произношу твёрдо и отодвигаю чашку подальше.

Тут главное – не дать слабину с первых же дней, а то сядет на шею, ножки свесит и уже через неделю я буду его личной кухаркой и закупщиком провианта.

Не-а. Со мной за авторитет ещё повоевать придётся.

– А я слышал, жить с девушкой круто, – усмехается он, выпрямляясь. – Лжецы. – Снова присасывается к банке с газировкой. – Никаких привилегий.

– Между братом и сестрой это не работает, – сухо замечаю я, присаживаясь за стол.

Алан прислоняется к столешнице бедром и пристально наблюдает за тем, как я отламываю ложкой кусок сырника. Кажется, он даже тяжело сглатывает.

О боже, ладно. Не могу же я всерьёз есть, пока тут кто-то сверлит меня голодными глазами? Даже если этот «кто-то» мне категорически не нравится.

– Так и быть, можешь присоединиться. В холодильнике ещё два сырника, – цокаю, сама от себя не ожидая такой щедрости.

И поскорее запихиваю себе в рот завтрак, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь непозволительно щедрое типа «и кофе можешь взять в нижнем ящике».

– У меня непереносимость лактозы, – обрубает мой порыв великодушия колкой усмешкой. – Забыла?

Теперь его взгляд переходит на меня и, кажется, впервые за несколько дней нашего знакомства внимательно меня изучает. Мои уши начинают пылать. Слава богам, они закрыты распущенными волосами, а лицо сохраняет максимальную беспристрастность.

Как, мать его, я могла так проколоться с самого начала?

Я всё ещё жую, оттягивая время, надеясь, что он сам придумает мне оправдание, но он умеет играть в эти игры не хуже моего. Чёрт.

– Подловил, – изображаю лёгкую улыбку на губах. – Это был мой коварный план – накормить тебя сырниками и наблюдать последствия. – Хитро прищуриваюсь, придавая себе более театральный вид.

Я тоже, если что, с Веткой в кружок ходила. Вечно она меня во что-то втягивает.

Алан тем временем ставит локти на столешницу и приближает своё лицо к моему, будто хочет просканировать до косточек.

– Да, именно такой я тебя и помню. Коварна и хитра, как и в девять лет, – ухмыляется.

– Вообще-то это ты мне жуков в трусы напихал! – возмущаюсь, разыгрывая единственный козырь, который был у меня на руках от Ветки.

– Жука. Это был один малюсенький жучок. – Показывает пальцами сантиметра полтора, не больше. – За то, что ты на полдня заперла меня в уличном туалете, маленький монстр. Дед в тот день, как назло, решил пропустить утренний ритуал с сигареткой, и я застрял там до солнца в зените.

Я поджимаю губы, пытаясь не рассмеяться. Ай да Ветка. Это так на неё похоже.

– Странно, – вдруг задумчиво тянет Алан. – У тебя вроде не было веснушек. А сейчас есть.

От его наблюдательного замечания я сменяю несколько окрасов за секунду: от нежно-розового к белому, а затем до серо-зелёного. Че-е-ерт. Об этой маленькой детали мы совершенно не подумали!

– Да, девочки растут, меняются. Веснушки, сиськи… – не придумав ничего остроумнее, выдаю я. И даже слегка прогибаюсь в спине, выставляя свою бодрую двоечку в свободной рубашке.

Это срабатывает. Алан явно смущается от того, что невольно бросает взгляд туда, куда братьям не положено, выпрямляется и, допив одним махом колу, наконец отходит от меня на приличное расстояние.

– Что, сегодня первый учебный день? – переводит тему на более нейтральное поле, роясь в верхнем шкафчике.

– Ознакомительный. Нужно получить пропуск, расписание, найти аудитории, познакомиться с одногруппниками…

– Ха, удачи, – салютует мне выуженной откуда-то из закромов пачкой чипсов.

Блин, как он гастрит ещё не заработал с таким питанием.

– У тебя было всё так плохо?

Достаю телефон и быстро печатаю Ветке:

«У твоего брата аллергия на лактозу, спасибо, что сообщила»