- -
- 100%
- +
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издательства «КомпасГид».
© Март Т., текст, 2019
© Гаврилов С. А., иллюстрации, 2019
© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2019
Кровь с молоком
У меня есть сестра. Троюродная. Зовут её так же, как и меня, – Аня. Мы редко видимся, потому что Анька живёт в Москве, а я в Петербурге. Родственники между собой называют нас Аня Питерская и Аня Москвичка, чтобы не путать. Правда, одинаковые у нас только имена. Анька пухленькая, низенькая и кудрявая. А у меня волосы длинные и прямые, и сама я тоже длинная и прямая.
– Как Невский проспект, – шутит бабушка, если сравнивает меня с Анькой. – А сестрица твоя – Красная площадь, круглая да румяная. – И подкладывает мне в тарелку вторую котлету.
Ещё бабушка говорит про Аньку:
– Кровь с молоком!
Я вся съёживаюсь, когда это слышу. Представляю, что какой-нибудь вампир мою аппетитную Аньку съест. И молоком запьёт.
Хорошо, что в Москве вампиры не водятся.
Принцесса в башне
Я приехала в Москву, к Аньке в гости. Ну и мои родители заодно – в гости к Анькиным. Наши бабушки друг другу родные сёстры, а мамы – двоюродные.
Приехали мы днём, в пять часов. Анькины родители были на работе. Поэтому к ним домой мы добирались сами – на метро и пешком. Анька ждала нас дома, каждую минуту посылая мне эсэмэски.
Вы где?
Долго ещё?
Скучаю!
Жду!
А сейчас вы где?
И я говорила каждую минуту:
– Мам, пап, мы где?
– Долго ещё?
– Там Анька скучает! Ждёт!
– А сейчас мы где?
Потом слова у Аньки закончились. Она стала присылать грустных ждунов. А я молча шла с родителями по улице Россошанской и думала о том, что название у неё очень… очень… пушистое, вот!
Накануне Анькина мама нам в скайпе сказала:
– По Россошанской пройдёте Сбербанк и две башни. А вам нужна третья, возле которой «Почта России».
Я никогда не была в Москве и даже не удивилась, что Анька с родителями живёт в настоящей башне. Может, здесь все так живут! Ну, или только те, кому повезло поселиться на улице Россошанской.
А ещё я представила, что моя сестра Анька – принцесса. В замке с башней. Совсем как Рапунцель, как Анна с Эльзой. Принцесса Анна…
И вот мы идём по той самой улице. Сбербанк видим, почту видим.
– Мам, пап, а башни где?
Родители остановились. Переглянулись.
– Посмотри гугл-карту, – сказала мама папе.
– Сами найдём! – твёрдо ответил он и завертел головой в разные стороны. Сбербанк был. Почта была. Башен не было.
Я представила на секунду, что принцессу Аньку заколдовали. Вместе с башней. Обе они – Анька и башня – теперь невидимые.
Я занервничала. Родители тоже. Папа полез в карман за смартфоном.
Но тут из дома, возле которого мы стояли, раздался крик:
– Анька-а! Долго ещё?! Я скучаю! Жду!
Мы дружно посмотрели наверх. С балкона виднелась Анькина голова и две руки, махавшие нам с бешеной скоростью.
Родители снова переглянулись. Поглядели на серый высокий дом, из которого нас позвала Анька, и на «Почту России» возле него.
– Башня?! – засмеялась мама.
– Башня! – облегчённо сказал папа. – Московский диалект!
И мы пошли здороваться и обниматься с Анькой. Она хоть и не принцесса, но человек хороший. Главное, ждать умеет.
Московский акцент
Вечером все собрались за столом. Пришла даже Анькина старенькая прабабушка. Увидела меня и сказала протяжно:
– Анечка-а, де-еточка-а!.. Выросла-то ка-ак… Ах, красавица-а…
Она говорила нараспев и чуть-чуть лениво. Никто ещё так мило не называл меня: «А‐анечка-а…» Тянулось в воздухе певучее «а», перетекало в плавное «э-э» и в новое «а», глубокое, долгое…
– Почему она так… слова тянет? – шепнула я Аньке в самое ухо.
– Московский акцент, – гордо сказала Анька. – Только у старых москвичей сохранился.
– Хочу говорить как старый москвич, – прошептала я.
– Да это легко, я умею, – похвасталась Анька.
И тут же сказала громко, на всю кухню:
– Переда-айте мне, пожа-алуйста-а, булочку…
Но Анькина мама строго велела ей:
– Хватит кривляться!
И булочку не дала.
Всё-таки Анька – не старый москвич, а совсем ещё молодой.
Калач
В честь нашего приезда Анькины родители накупили и наготовили разных вкусностей.
Я оглядела праздничный стол и робко спросила:
– Можно мне… калач?
– Калач?! – повторила Анькина мама, и брови у неё изогнулись дугами.
– Анюта у нас бабушкиных историй наслушалась, – объяснил мой папа. – Про то, как бабушка раньше калачи покупала…
– В Москве калачи, как огонь, горячи! – выдала я.
– А что такое калач? – влезла в разговор Анька.
– По форме он похож на маленькую гирю. Или на сумочку с ручкой, – объяснил теперь уже Анькин папа. – За «ручку» держали, а «сумочку» ели.
(Папа у Аньки – историк. С усами, бородой и в очках. Он знает про Москву всё на свете! И про калачи, как выяснилось, тоже.)
– Я бы хотела попробовать… – тихо сказала я.
Анькин папа кивнул и озадаченно почесал бороду.
С тех пор мы часто заходили в разные булочные. В кондитерские и кафе. В пекарни-кондитерские и кафе-пекарни, и даже в гастрономический бутик.
Везде мы спрашивали про калачи. А нам отвечали:
– Есть круассаны свежие…
– Датские булочки с марципаном – рекомендую!
– У нас очень вкусная вишнёво-фисташковая шибу!
– Слойки с рикоттой и ананасами – не желаете?..
– Капкейки, чизкейки, маффины – выбирайте…
– Возьмите рогалики!
А калачей не было ни разу, нигде. Они даже стали мне по ночам сниться.
В воскресенье утром Анькина мама выставила на кухонный стол дрожжи, муку и большую миску. Сказала решительно:
– Испеку! Я в интернете рецепт нашла.
Мы с Анькой обрадовались, взяли планшеты и устроились за столом. Калачи караулить.
Оказалось, их не так-то просто дождаться. Надо замесить тесто, дать ему подняться в тепле, убрать в холодильник… В общем, мы поели овощного рагу и пошли в парк. Надолго. Чтобы ждать легче было.
Когда мы вернулись, Анькина мама всё ещё с тестом возилась. Делала из него аккуратные шарики… Плоские лепёшки… И наконец – ура! – тестяные сумочки.
– Давайте ужинать, – сказала Анькина мама.
– Мы калачей подождём! – возразила Анька.
– Заготовки должны сорок минут полежать в тепле…
Мы застонали. И ушли страдать в комнату.
Когда за окном стемнело, с кухни поплыли аппетитные ароматы. Пахло чем-то печёным и нежным… Счастьем пахло!
Мы бросились в кухню.
Там на столе стояло большое блюдо. А на нём лежали долгожданные калачи!
– Им надо остыть! – предупредила Анькина мама.
Но нас было не удержать.
Я схватила калач за «ручку», щедро припудренную мукой. Откусила от «сумочки». У неё была хрустящая корочка и под ней что-то мягкое…
Я разжевала мякиш. На глаза навернулись слёзы. Но не потому, что я обожгла язык.
– Это… это… – выдохнула я. – Калач – это просто булка?!
– Белый хлеб, да, – кивнул Анькин папа. И добавил вполголоса непонятное: – Блины Доди…
– На багет похоже, – сказала Анька. Свой надкусанный калач она сразу вернула на блюдо. А потом посмотрела с сочувствием в мою сторону и стала набирать что-то в планшете.
– Курники, шанежки, расстегаи, кулебяки… – старательно прочитала она. – Вон ещё сколько всего бывает! Да, мам?
Но Анькина мама только рукой махнула. И придвинула ко мне последнюю слойку с ананасами.
Во саду ли, в огороде…
Старейший ботанический сад в Москве называется очень смешно – Аптекарский огород. Будто там на грядках пастилки от кашля и аскорбинка… Но на самом деле повсюду растут кусты, деревья и разные травки, а в прудах плавают черепашки и золотые рыбки. И вообще это настоящий Волшебный сад! Многие растения называются по-сказочному: лунный кактус, дымное дерево, геликонии, фаленопсисы, венерины башмачки…
– Смотрите, жасмин! – решила я блеснуть знаниями, увидев знакомые белые лепесточки.
– Так цветёт гречиха, – поправил меня экскурсовод.
– Гречка, что ли? – поразилась Анька.
– Ну, пока это именно соцветия гречихи, а в августе созреют плоды – трёхгранные орешки, – охотно ответил экскурсовод. – Родина гречихи – Гималаи и Тибет. К нашим предкам она попала в седьмом веке из Греции, отсюда её название…
Мы с Анькой слушали очень внимательно. Гречка – это была наша больная тема, потому что Анькина мама всё время варила её на завтрак. Даже не верилось, будто эти нежные белые цветы, больше похожие на сливочный мусс, имеют какое-то отношение к мерзкой каше. И мы с Анькой решили, что гречиха и гречка – совсем не одно и то же.
– Бе-е-е, опять эта гадость коричневая… – ворчала Анька наутро, усаживаясь за стол.
Я молчала, хотя вид у меня тоже был кислый.
Анькина мама нахмурилась, но потом улыбнулась и покачала головой:
– Нет, это не гречка.
– А что?! – хором спросили мы.
– Гречиха. Точнее, гречневые орешки из вчерашнего сада. Посмотрите, какие ровненькие, шоколадного цвета… Отборные!
– А, так они продавались там? – деловито спросила Анька. – Кстати, про шоколад. Надо было ещё какао купить, там же растёт какао-дерево…
Она понюхала орешки в своей тарелке и объявила:
– Цветами пахнет и мёдом!
Я набрала горсточку в ложку, медленно разжевала:
– На ореховый бисквит в торте похоже…
Тут мой папа, сидящий напротив, издал странный звук – не то кашлянул, не то хрюкнул.
– Ты чего? – удивилась я.
Моя мама сердито глянула на него, и он пробурчал:
– Да нормально всё… Орешками подавился.
Тем временем Анька успела съесть свою порцию и попросила добавки.
А я подумала, что надо бы перед отъездом купить гречневых орешков и взять с собой. Вдруг у нас в Ботаническом саду не растут такие…
Почему не красная?
– Ань, хочешь посмотреть Красную площадь? – спросила Анька.
– Это так банально… – протянула я.
Анька сразу рассердилась:
– Не хочешь?! А все, кто в Москву приезжает, хотят!
– Я не все, – гордо сказала я.
Но на Красную площадь родители нас всё-таки повели.
Она оказалась очень большая, и везде под ногами – брусчатка. Это такой серый камень.
– А почему Красная площадь не красная? – шепнула я Аньке.
– Так вон, Кремль красный! – обиженно бросила она. – Тебе мало, что ли?
– Кремль, кстати, раньше был из белого камня, – вставил Анькин папа. – Но Красной площадь называлась уже тогда!
– Небанально, да? – съязвила Анька.
– Наверно, Красная в смысле «красивая»! – догадалась я. – Ну, в русских сказках «красна девица» и всё такое…
– По правде говоря, версий много, – замялся Анькин папа. – Но ты права, «красная» означало «красивая». А ещё «самая большая» и «главная».
– Ну что, дальше куда? – спросила Анькина мама. – Просто погуляем? Или в музеи хотите?
– В ГУМ, в ГУМ! – затараторила Анька.
А её папа сказал как бы между делом:
– В Историческом музее очень интересно…
Все помолчали, и он повернулся ко мне:
– Ну, Аня, куда пойдём?
– А чего ты у неё спрашиваешь? – возмутилась Анька. – Она что у нас, самая… красная?!
Взрослые засмеялись, а я сказала:
– Давайте в ГУМ, раз Анька хочет.
И мы пошли в ГУМ (хотя это ужасно банально).
Сивцев Вражек и компания
– Аня, надень берет – голову напечёт! – строго сказала Анькина мама. И нахлобучила на неё что-то пёстренькое, коричнево-жёлто-серое, среднее между косынкой, панамой и шляпкой.
– Фу-у, сивцев вражек, – скривилась Анька. – Не хочу-у…
– Чего-чего?! – удивилась я.
– Да сивцев вражек, берет этот дурацкий, – отозвалась она со страдальческим видом.
– А разве не переулок так называется? – удивилась я. – Мы же шли по нему вчера, и твой папа ещё рассказывал, сколько там жило известных людей и откуда у него такое название… Только я, кажется, не запомнила.
– Ну да, папа всегда про это рассказывает, – терпеливо кивнула Анька. – Вражек значит овраг. Он раньше был на месте переулка. В овраге речка текла – грязная, серая… сивая то есть. Поэтому Сивцев Вражек.
– Ну а панама твоя тут при чём? – не унималась я.
– Мама говорит, это модный летний берет. Ситцевый, чтобы кожа на голове дышала, – Анька сделала страшные глаза и раззявила рот, изобразив, как, по её мнению, «дышит кожа». – Ну а я его терпеть не могу, так что он мой ситцевый вражек.
– В смысле враг, только маленький? – засмеялась я.
– Ну да! – завопила Анька. – Видишь, на нем ещё и чебурашки какие-то нарисованы! Детский сад…
И она содрала у себя с головы ситцевого вражка, скомкала его и зажала в кулаке.
– Аня, надень… – снова начала Анькина мама, но Анька перебила её:
– Не хочу-у… Он уродский!
Мы как раз проходили мимо торгового центра, и Анькина мама шагнула в его стеклянные двери, решительно увлекая за собой Аньку. Вскоре они вернулись с большим пакетом. В нём лежали ковбойская шляпа с длинной бахромой, белая кружевная шляпка, пластиковый козырёк, бандана с черепами и бандана со стразами. Вид у Аньки был довольный, а у её мамы – почему-то слегка виноватый, и я слышала, как она Анькиному папе сказала:
– Вроде дорого здесь, зато на любой случай… И кончится это нытьё бесконечное!
А потом мы вернулись домой и сели обедать. Анькина мама разлила по тарелкам борщ.
– Фу-у, красная пресня, – скривилась Анька. – Не хочу-у…
Улица Анька
Мы с Анькой и Анькиными родителями были в Кремле. А после Кремля гуляли по городу. Сначала мы шли по тихой улочке с опрятными низкими домиками, которые мне очень понравились.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.