Синдром хорошей девочки: Как перестать угождать всем и начать думать о себе

Позвольте для начала рассказать о себе. Восьмилетней Марте совершенно не нравилась математика. Она ненавидела математику всей душой, и именно поэтому в детстве или в подростковом возрасте – точно уже не помню – я попросила родителей взять мне репетитора по этому предмету. Не подумайте, что из-за плохих оценок, вовсе нет. Просто я понимала, что математика мне дается с трудом, в отличие от других предметов, и из-за этого чувствовала себя глупой. Я впадала в ступор. Хотя сейчас, спустя много лет, у меня возникает вопрос: я впадала в ступор потому, что действительно не умела решать задачи, или от страха, что остальные увидят мое неумение? Ведь такая «хорошая ученица», как я, не может «снизить планку» и спасовать перед делением десятичных дробей. Возможно, тут всего понемногу.

Но самые отчетливые воспоминания о моих детских математических мучениях – это те довольно частые случаи, когда я исправляла собственные ответы, если они не совпадали с ответами моих одноклассников. Почему? Потому что была уверена: ошиблась именно я, а оказаться в такой ситуации ни за что не хотела. Парадокс в том, что я занималась с репетитором, который проверял мое домашнее задание, и ответы у меня точно правильные, но я все равно предпочитала думать, что преподаватель сам ошибся или решил, что у меня и так все верно, и не стал тщательно проверять. Да у меня даже в голове не укладывалось, что именно мой ответ может оказаться правильным. Тогда в неосознанном порыве я исправляла его на ответ одноклассников. И в результате, стараясь не ошибиться, ошибалась и, стараясь не вызвать недовольства одноклассников, испытывала чувство недовольства собой. И когда учительница проверяла мои вычисления… те оказывались неправильными! А все из-за того, что я не верила в свои способности. Как, по-видимому, и в способности своего репетитора, но это уже другая тема.

Это всего лишь один пример синдрома хорошей девочки, которым я тоже страдала, но, к счастью, благодаря упорной работе над собой смогла избавиться почти полностью. Ну или, скажем так, в той степени, насколько мне это позволяют социальные нормы, но об этом чуть позже.

В этом примере перечислены разные причины, заставлявшие меня изменять свои ответы в домашнем задании, но одна из этих причин: необходимость соответствовать тому, чего, как я полагала, ожидают от меня, – дать правильный ответ. В принципе, считается, что соответствовать – хорошо, и это действительно так, но что происходит, когда это стремление становится неизбирательным и необдуманным? В таком случае мы перестаем думать о себе.

Формально такое поведение называется синдромом сверхадаптации. Термин впервые предложил психолог Давид Либерман[1], который определил это явление как стремление угождать другим и оправдывать чужие ожидания, пренебрегая своими истинными потребностями. То есть мы пытаемся настолько приспособиться к другим, что в конце концов забываем о себе самих. Как вода внутри сосуда: она может принять любую форму, но приспосабливается к имеющемуся пространству и, оставаясь в этом сосуде, никогда не примет другую форму.

Обычно люди с синдромом сверхадаптации панически боятся быть отвергнутыми и покинутыми (позже я объясню почему), поэтому их мозг создает надежный план, как этого избежать. Это можно сформулировать следующим образом: «Если я подавлю в себе всякое проявление личности, то стану такой, какой меня хотят видеть другие, и тогда меня будут любить». Обратите внимание на иронию слова «надежный», поскольку ясно, что такая неосознанная логика всегда дает сбой. А почему?

• Потому что невозможно соответствовать ожиданиям других, поскольку «другие» не единое целое, а отдельные личности со своими постоянно меняющимися желаниями. У каждого из них свой жизненный опыт, своя система ценностей и убеждений, свои эмоциональные травмы, которые они подсознательно пытаются вылечить, и далее по списку.

• И потому что, хоть и можно заставить себя быть теми, кем мы не являемся, цена, которую приходится за это платить, слишком высока: подавлять негативные эмоции, что, например, в лучшем случае приводит к диарее, а в худшем – к проблемам с кишечником в долгосрочной перспективе; устанавливать асимметричные отношения, в которых мы невидимы, и априори быть несчастными, поскольку придется жить не так, как хотим мы, а так, как хотят другие. И я полагаю, что не стоит с первой же минуты отказываться от возможности быть счастливой.

Но вернемся к синдрому хорошей девочки, название которого, конечно, придумано не мной, а американским психологом Лоис Франкел[2] в книге, вышедшей в 2004 году, – «Хорошие девочки не получают лучшие должности». Она описывает сложные отношения между коллегами, делая акцент на том, что женщины, которые стремятся угождать, подчиняться, избегать конфликтов и т. п., обычно не получают заслуженного профессионального признания, к которому они так стремятся, а это, в свою очередь, мешает им получить более престижную работу или более высокую должность.

Однако термин не получил распространения вплоть до публикации в 2008 году книги психотерапевта Беверли Энгл[3] «Синдром хорошей девочки» (Nice Girl Syndrome). Именно она во время исследований обнаружила общий паттерн поведения у многих женщин, ставших жертвами абьюза и жестокого обращения, который назвала синдромом хорошей девочки. Ее гипотеза основывалась на том, что мы, женщины, в большинстве своем усвоили: чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно быть очень милыми, любезными и предупредительными. То есть вписываться в понятие хорошей девочки, которое мы рассмотрели выше. Работа Беверли в значительной мере помогает нам развенчать мифы, которые у нас, женщин, засели глубоко внутри и втягивают нас в абьюзивные отношения. В своей книге она сосредоточилась на женщинах и мужском насилии, но, как я уже говорила в самом начале, этот синдром можно наблюдать и у мужчин, хоть и гораздо реже. Я это говорю потому, что в самом начале своего исследования столкнулась в первую очередь с вопросом о том, является ли такое поведение синдромом или примером патриархального уклада? Разве все признаки этого синдрома не совпадают с требованиями, предъявляемыми обществом к женщинам? Разве женщина может вести себя по-другому в нашем обществе? Какова роль гендерных установок в том, как многие женщины ощущают себя и как поступают? Далее мы рассмотрим этот вопрос, и я выскажу свое профессиональное мнение.

Чтобы обозначить точку зрения, которой я придерживаюсь на протяжении всей книги, хочу сказать, что мне совершенно не нравятся высказывания, в которых хоть вскользь упоминается вина. Я считаю, что рассуждения, в основе которых «я одна виновата в своих неприятностях», не проясняют абсолютно ничего, а, наоборот, наносят вред и не дают идти вперед. В свою очередь, полагаю, что важно распознать в себе и поддержать минимальное ощущение ответственности за негативные события, происходящие с нами изо дня в день, потому что это дает нам силы и мотивирует стремление к переменам. Я понимаю, что порой сложно отличить вину от ответственности. Вина приводит к разочарованию, а ответственность дает понимание: все мы люди и поэтому совершаем ошибки. Причем ответственность вдохновляет гораздо больше, не заставляет заниматься самобичеванием, но позволяет направить всю нашу энергию и выяснить, что мы можем сделать, чтобы изменить положение вещей; понять, что зависит от нас, а что – нет.

Я все это рассказываю, потому что люди с синдромом хорошей девочки с легкостью берут на себя вину (и им сложно перейти от вины к ответственности). К тому же я убеждена: то немногое, что на сегодняшний день известно об этом синдроме, хоть и непреднамеренно, но насаждает чувство вины. По крайней мере то, что я видела, сводится к фразам: «дорогие мои, поймите» и «девочки, проснитесь и перестаньте уже попадать в ловушку абьюзивных отношений». То есть к разговорам, которые несколько отвлекают внимание от неоспоримого факта: единственный ответственный за ситуацию жестокого обращения – агрессор и никогда – жертва. Кроме того, жизнь – это не только отношения с другими. Фактически самыми важными являются отношения с собой, поэтому я бы хотела уделить им особое внимание и подчеркнуть, что вы сами – прекрасная компания для себя самой, и именно с собой вам предстоит идти по жизни.

Конечно, я понимаю, почему такой подход оказался столь популярным. Практически до недавнего времени мачистский менталитет, а именно этот менталитет все мы, мужчины и женщины, впитали с молоком матери, естественным образом заставлял нас смотреть на женщин с гораздо более патерналистской точки зрения и с бóльшим снисхождением, чем сегодня (хотя остается еще широкое поле деятельности). Поэтому, осознавая деликатность темы, я хотела бы предложить более современный взгляд на все эти проблемы, чтобы в процессе чтения у вас не возникало мысли о том, что до сих пор вы все делали неправильно, идя на поводу у своей прихоти или глупости, и что причиной всех своих неприятностей являетесь вы сами, поскольку это совсем не так.

После всего сказанного я собираюсь предложить вам в своей книге ряд новых для вас инструментов, которые помогут впредь держать на расстоянии людей с неблаговидными намерениями. Вы ни в коем случае не должны возлагать на себя вину за прошлые беды, ведь никто не получает при рождении весь набор необходимых психологических инструментов, но, к счастью, овладеть ими никогда не поздно. То же самое происходит, когда мы говорим об отношении к себе самим, о ком мы всегда парадоксальным образом забываем.

Поэтому не будем терять время и рассмотрим основные признаки «хорошей девочки», в которой, читая эту книгу вы, возможно, узнаете себя.

Портрет хорошей девочки

Звучит парадоксально, но одна из главных проблем синдрома хорошей девочки заключается в том, что он усиливается под влиянием общественных установок, создающих искаженный собирательный образ того, что означает быть хорошим человеком. А учитывая, что все любят хороших, почему вдруг синдром, связанный со всем хорошим, может стать проблемой? И вот уже хорошая девочка чувствует себя не в своей тарелке, поскольку, с одной стороны, пытается полностью соответствовать ожиданиям других, чтобы обрести Счастье с большой буквы, о котором все так много говорят (хотя никто толком не знает, что это), а с другой стороны – не знает, ни кто она, ни что делает со своей жизнью. Она растеряна.

Если в этот момент вам хочется прокричать «да, это про меня!», то я советую продолжить чтение, потому что все шесть признаков, которые я рассмотрю далее, возможно, помогут вам составить собственный портрет хорошей девочки.

Ставить потребности других выше собственных – это моя страсть

Одна из моих пациенток: Ирене, 35 лет. Она несколько лет работает в фирме, где ей часто приходится участвовать в совместных проектах с другими сотрудниками. На консультации Ирене мне рассказала, что в последнее время работа вызывает у нее сильную тревогу, причину которой она не понимает, так как всегда очень хорошо справлялась со своими обязанностями, очень ответственно относилась к работе и хорошо ладила с коллегами.

Шаг за шагом углубляясь в обсуждение деталей возникшей проблемы, мы выяснили следующее: к ним на работу приняли двух новых сотрудников, пока толком не разобравшихся в своих обязанностях. Ирене уделяла этим сотрудникам слишком много своего рабочего времени. Ей приходилось объяснять им то, что, как предполагалось, те должны были узнать еще во время обязательного обучения. По ее словам, она поступала так, очень хорошо понимая, каково приходится новеньким на работе, и полагала, что более опытные коллеги должны помогать им освоиться. Хоть Ирене и говорила при этом во множественном числе, она ни разу не упомянула никого из коллег или начальства, кто бы уделял новеньким столько времени и сил, сколько она. Ирене также рассказала, что из-за помощи этим новеньким у нее накапливалось все больше своей несделанной работы, частично связанной с другими сотрудниками. Ей приходилось задерживаться на работе, чтобы все доделать. Сама она считала так: «Будет справедливо, если я одна все сделаю, ведь именно я задерживаю работу остальных, помогая новеньким». В этой последней фразе, если вы вдруг не обратили на нее внимания, содержится много «предательской вины» – придуманного мной и оказавшегося очень полезным термина, который я буду использовать на протяжении всей книги. Дальше мы подробнее остановимся на нем, а пока достаточно понимать, что предательская вина возникает в ситуациях, когда на самом деле вы не несете никакой ответственности за происходящее или несете очень мало, но берете на себя всю ответственность, поскольку это дает вам чувство контроля и, кроме того, позволяет избегать конфликтных ситуаций (которых хорошая девочка боится больше всего). Вот весь механизм: если я виновата, то я контролирую ситуацию; если я контролирую ситуацию, то я могу ее исправить; если я исправлю ситуацию, то я не буду с вами спорить, а если я не буду спорить, то не буду чувствовать себя отвергнутой или покинутой. Как видите, эта вина предательская, потому что она не ваша и потому что, приняв ее на себя, вы теряете самоуважение.

Давайте вернемся к Ирене и к тому, как прекрасно себя чувствуют коллеги за счет ее синдрома хорошей девочки. Постепенно мы с ней убедились, что она всегда ставила потребности коллег выше собственных, даже не задаваясь вопросом, подходит ли ей это, и не принимая во внимание, насколько для ее собственного благополучия важно удовлетворить свои потребности. Например, выполнить свою работу, прежде чем помогать другим. Или вернуться домой в разумное время, чтобы самой насладиться отдыхом и уделить время семье. Однако Ирене на это всегда отвечала одно и то же: «Марта, ведь если я сделаю то, что вы говорите, то поступлю как эгоистка, а я не хочу превратиться в эгоистку». Поэтому мне приходилось объяснять ей разницу между эгоизмом и заботой о себе (о чем мы поговорим позднее); она же мне отвечала, что никогда не разделяла эти понятия. То есть Ирене усвоила, что заботиться о себе означает быть эгоисткой.

И поэтому хорошая девочка всегда ставит потребности других выше собственных, убедившись, что это (предположительно) безотказный способ не оказаться отвергнутой и покинутой (чего она больше всего боится), несмотря на высокую цену, которую придется заплатить: не прислушиваться к себе, не обращать на себя внимания и, наконец, не заботиться о себе, вплоть до игнорирования таких базовых потребностей, как еда, сон или отношения с другими людьми.

Лучше умереть, чем не оправдать доверие: излишнее беспокойство о том, чтó другие подумают обо мне