Закрытые карты

Психологический технотриллер

Все лица и события вымышлены, любое сходство с реальными лицами и событиями случайно. Реальны в этой истории только любовь и город на ста островах

Часть 1. Префлоп

Префлоп - это когда у тебя есть две карты, но фактов еще нет. Ты должен выбрать: играть или сбросить.

Глава 1. Анте

Анте – это цена иллюзии, что ты можешь не играть

Анте - обязательная плата за вход в игру

Понедельник, 13 октября 18.05. Офис страховой компании «Статут»

Лифт дернулся и замер. Погас свет. Десяток человек повисли где-то между этажами. Несколько секунд настороженной тишины, и узники лифта отошли от первого шока: послышались нервные смешки, возмущения, жалобы. Ника стояла, прижавшись к металлической стенке и просто ждала: «Бывает». Просто день такой.

Но это был только первый сигнал.

Через двадцать минут заточения в душной темноте и густом облаке чужих запахов их выпустили. Ника быстрыми шагами пересекла холл и на выходе из офиса уткнулась в заградительную ленту. Десять минут назад шквалистый ветер с Финского залива налетел и обрушил стеклянную крышу над входом. Тысячи мельчайших осколков плясали под дождем, пугая прохожих.

Номер два? В совпадения она не верила, но усталость подгоняла ее, не давая остановиться и сосредоточиться. Ника молча развернулась и пошла к запасному выходу.

На парковке ее ждала неприятность номер три. Шлагбаум заклинило. И на выезде уже скопилась очередь из тех коллег, которым повезло и которые не поехали на том злосчастном лифте. Везунчики просто застряли на выезде. Морозов высунулся из окна своей «бэхи» и помахал ей:

– Там вообще глухо. Сказали, что датчик заклинило. Мастера вызвали, но он где-то в пробке застрял.

Хохотнул и вывернув, выкатился с парковки по тротуару. Озадаченные коллеги наблюдали как серебристая «бэха» скрылась в потоке, но повторить за Морозовым никто не рискнул.

Ника прикинула – вызвать такси, тогда утром придется снова его заказывать и тащиться по пробкам. «Не вариант» – вздохнула она и пошла в кофейню напротив.

Там, несмотря на вечер, было людно. Ника дождалась своей очереди, но именно, когда она собиралась заказать кофе, моргнул свет, кофемашина дернулась и замерла. Из нее повалил пар.

Ника успела увернуться. Что же такое творится? Номер четыре? Вцепилась пальцами в гладкое дерево стойки, выдохнула.

– Я так понимаю, эспрессо вы мне не нальете? – обреченно спросила баристу.

– К сожалению, да – парнишка пощелкал кнопками. Постучал зачем-то по кофемашине и вздохнул. – Возьмите чай из марокканской мяты, мягко расслабляет и успокаивает.

Ника подумала про себя, что ей понадобится ведро такого чая, чтобы успокоиться после сегодняшнего, но улыбнулась милому баристе и кивнула:

– Давайте, но только из марокканской.

Взяла чай и зефир, комплимент от заведения. Села за столик у окна. Торопиться было уже некуда. Тяжелое грозовое небо низко упало на крыши Петроградки.

Спустя полчаса, она увидела, как наконец шлагбаум разблокировали и вереница машин начала спешно разъезжаться. Ника вышла, села в свой «мини», осторожно повернула ключ зажигания ожидая подвоха. Но, как ни странно, лимит неприятностей, казалось, закончился, машина завелась и Ника выехала.

На Ушаковском все еще стояла пробка. Но на Светлановском машины уже разъехались, и через час она была у дома. И, чудо, даже нашлось место для парковки. Она прошла к парадной, выхватывая на ходу из сумочки ключи и остановилась – ремешок новой сумочки лопнул. Ника вздохнула. Похоже, ей повысили лимит неприятностей на сегодня. Она с силой выдернула обрывки ремешка, швырнула их в урну, зажала сумочку под мышкой и ткнула таблеткой в домофон. Потянула дверь. Домофон не сработал. Сумочка норовила упасть. Ника приложила таблетку еще раз. Ничего! Она в бессильном отчаянии оперлась о стену, закрыла глаза, пытаясь то ли начать считать до десяти, чтобы успокоиться, то ли понять кому позвонить, чтобы открыли дверь.

На ее счастье, через несколько минут дверь распахнулась и вышел курьер. Она стремительно из последних сил рванула наперерез, еще немного и сбила бы парнишку с ног. Тот придержал дверь. Но у лифта ее ждала еще одна неприятность

Номер семь, подсказал внутренний счетчик. «Отключение горячей воды до момента устранения причин аварии». Листок с объявлением висел криво и чуть подрагивал. Как будто его повесили за две секунды перед приходом Ники.

– Гребаный день, когда же он закончится, – медленно поднялась мысль и шлепнулась обратно в мутную усталость.

Нажала кнопку лифта, двери открылись.

Сил, чтобы попытаться предугадать и избежать очередной неудачи не было, поэтому она без всякой опаски, на авось, зашла. Удивительно, но там ее не подстерегал маньяк и она не провалилась в шахту. Лифт послушно довез до ее этажа, открылся и выпустил. Она подошла к двери квартиры, открыла и ввалилась в привычную тишину прихожей.

Бросила сумочку на пол, скинула ботинки и прямо в пальто прошла в комнату.

Не включая свет, упала в кресло и уставилась в темноту за окном. Такого убийственно тяжелого дня она припомнить не могла.

Все началось утром, на совещании у Волкова. Она подготовила презентацию своего «Obscurus». Это был концепт совершенно нового продукта, который как она думала взорвет рынок. И так ей говорил Морозов, директор по маркетингу. Ника поежилась, вспоминая как ее размазали.

– Ну, Ника, удивите нас! Продукта еще нет, зато уже столько слухов! А маркетологи вообще ликуют, ждут прорыва от вашего «хрустального шара» – при этих словах он бросил взгляд на Морозова, – а мне вот что-то неспокойно, как бы не оказался он пустышкой.

Ника прямо посмотрела на Волкова, что в компании считалось вызовом, но ничего не ответила на откровенную провокацию, только упрямо сжала губы. Даже более опытные коллеги предпочитали прятать глаза и соглашаться с ним.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и коснулась пульта.

Экран включился и на нем появилось стилизованное изображение глобуса в виде черного хрустального шара.

Волков подался вперед.

– Наша традиционная модель ДМС привязана к прописке, как будто застрахованный прикован к своему дивану. Но наш клиент сегодня в Петербурге, завтра едет на встречу в Москву. А через пару недель уезжает на Хибины или на Камчатку – кататься на лыжах. Лето он проводит на Алтае или в Сочи. Его риски динамически меняются, но классическая модель этого не учитывает.

Волнение понемногу уступало драйву, он нес ее, не давая замечать скептическое выражение лица Волкова.

Она щелкнула пультом – шар рассыпался, открывая трехмерное изображение витрувианского человека.

– А вот инновационная модель страхования, где риски оцениваются онлайн.

Сначала хотела назвать «Палантир», но название уже занято. Поэтому вместе с коллегами решили, что будет ««Obscurus». Тайный. Темное будущее, которое становится ясным.

Волков пожевал губами, будто пробуя слово на вкус, но промолчал.

– Ядро – обычная актуарная таблица. Пол, возраст, история. Скучно и несодержательно. – при этих словах Ника дерзко улыбнулась. Морозов кивнул, поддерживая, а Андреев, начальник юротдела, который сидел рядом с ним, с опаской взглянул на Волкова, ожидая его реакции.

Ника щелкнула пультом – фигурку человека окружили ряды данных, которые переливались разными цветами.

– А теперь первый инновационный слой – поведенческий граф. С согласия клиента мы собираем его обезличенный цифровой след. Объем мобильного трафика, данные с фитнес-трекера и геолокацию. По сути, это его онлайн-двойник.

Волков пристально рассматривал цифры.

– Например, наш типичный клиент, мужчина, 32 года, хронических заболеваний нет. Для классической модели он здоров и вне зоны рисков. Но она не учитывает ночной перелет, разницу в часовых поясах, четыре чашки кофе и стресс во время переговоров. А «Obscurus» на базе этой информации дает повышенную вероятность инцидента в следующие сутки.

Волков хмыкнул

– И что? Мы позвоним ему и потребуем доплату? «Здрасьте, мы тут следили за вами и выяснили, что у вас страховой случай на носу, заплатите-ка нам больше!»

– Нет! – голос Ники зазвенел от энтузиазма – Он получит push с предупреждением об опасности. Мы предложим ему перенести важные дела, не садиться за руль и отдохнуть. Так он избежит страхового случая, а мы – выплат. Это второй инновационный слой.

Волков открыл рот, собираясь возразить, но не успел, Ника энергично продолжала:

– Слой номер три. – Она резко щелкнула пультом, на экране развернулась карта с маячками. – По геолокации...

– Хватит! – громкий голос Волкова оборвал ее на полуслове. – Ника, это не торт. Ваши слои никто не купит!

Ника замерла. Горло мгновенно пересохло., она забыла все подготовленные доводы. Губы задрожали, она все-таки выхватила цифру из круговерти мыслей.

– Анатолий Петрович, мы проверили расчеты на исторических данных – выплаты снизились на 23%. Мы можем…

– Мы можем попасть на бабки. – грубо перебил Волков. – Ника, я верю, что вы все просчитали до копейки. Но проблема в том, что вы сделали продукт для идеального мира, где клиенты читают пуши и делают, что им скажут. –

Он отпил воды из стакана, поморщился. Ника хотела возразить. Но тот продолжил, голос стал громче, а щеки залил багровый румянец:

– Добро пожаловать в реальность, Ника! Где сисадмин Вася ставит пароль «123», а регулятор так и ждет, чтобы оштрафовать на пару-тройку миллиардов. Вы понимаете, что такое этот ваш цифровой след? Это – персональные данные! А с ними один гем.. головная боль! Мало их собрать, их еще сохранить надо… И доказать регулятору, что мы их не слили и не продали! Да нас сожрут после первого взлома! И юристы не спасут.

Небрежно дернул подбородком в сторону Андреева. Тот вздрогнул и замахал руками, будто на него уже навесили этот миллиард штрафов. Волков громко выдохнул и уже устало закончил свой наезд:

– Теперь вернемся к нашим бар… любимым клиентам. Для них мы вообще открываем наш кошелек! Какой-нибудь ловкач, набравшись пива, навернется со своего самоката. Сломает себе что-нибудь и подаст на нас в суд. Потому что мы его «напугали пушами». И ведь выиграет! Судья-то что? Думаете, будет разбираться в ваших слоях?

Ника почувствовала, как леденеют пальцы.

– Анатолий Петрович, мы можем запустить пилот на лояльных клиентах…

– Я сказал хватит! – голос Волкова снова загремел – К чертям собачьим ваши слои и графы! Сделайте обычную линейку – базовый, премиум и вип. Чтобы любой дурак мог понять и продать клиенту за две минуты, пока тот не сбежал к конкурентам.

Воздух будто пропал. Пульс бил в уши: «Даже не спросил про формулы, сразу слил».

Она сжала пульт, удерживая себя от желания швырнуть им в Волкова.

Тот демонстративно отвернулся и уставился в свой монитор, неуклюже набирая двумя пальцами текст.

В растерянности посмотрела на Морозова, но тот, еще полчаса назад обещавший прорыв, уставился в свой телефон. Андреев начал тихо собираться, осторожно поглядывая в сторону Волкова.

В груди стало обжигающе горячо, она попыталась вдохнуть, но у нее не получалось. Она чувствовала, как накатывают слезы, но сдерживала себя – только не здесь, не перед ними. Она не знала, что сказать, да и сказать не могла – в горле застрял ком, пытаясь вырваться криком или рыданием. Весь гнев, вся обида и разочарование скрутились в нестерпимо жгучий узел. Мгновение, и он взорвался одной мощной мыслью-желанием:

«Если бы он хоть посмотрел и разобрался!»

Она поняла, что, если еще хоть на минуту задержится здесь, у нее не останется сил сдерживать себя. Разжала непослушные пальцы, выронила пульт, который чуть слышно упал на ковролин, машинально сложила разбросанные листки в папку. Развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.

В коридоре остановилась, выдохнула и наконец глубоко вдохнула. Полгода жизни, идеи и тысячи строк кода превратились в двадцать минут позора. Она ощутила, как закружилась голова, сердце ухнуло как в самолете на воздушной яме. Сжала пальцами папку до хруста и пошла к себе.

***

В кабинете она уселась за свой комп, не зная, что делать дальше. Полгода у нее была цель, было желание сделать крутой продукт. А сейчас… Она огляделась и вздохнула, хорошо, что Марьяна, которая сидела за столом напротив, в отпуске. Ника бы точно не смогла отвечать на ее вопросы как все прошло. А потом терпеть сочувствующий взгляд.

Надо было делать простую линейку, как сказал Волков. Но Ника не могла себя заставить. Она невидяще смотрела в черный экран, прокручивая в памяти строки кода, который она выверяла и оптимизировала, красивые формулы.

Около двенадцати раздался звонок. Она вздрогнула, выпала из прострации и посмотрела. Волков! Какую колкость он еще не успел сказать?

– Слушаю вас, Анатолий Петрович.

– Ника. – он помолчал, потом выдал. – Этот ваш «Obscurus», он слишком оторван от жизни и рискованный. Но у меня есть идея – мы возьмем из него поведенческий граф. Пришлите мне модуль и документацию, но без этих ваших слоев и пушей. Просто выжимку, и потом подходите к трем часам. Посмотрим, как его прикрутить к нашим моделям. И да, назовем его «Кристалл».

Ника положила трубку. Взгляд уткнулся в папку, которая валялась на полу – Ника не помнила, как та там оказалась. Рассеянно разглядывала трещины на глянцевом пластике, а слова Волкова медленно просачивались и доходили до нее.

Он говорил, проглатывая слова. Его, что инопланетяне подменили или ром в кофе перелил?

Пнула ногой папку .

Ника должна была подскочить от радости. Ее желание исполнилось – он захотел посмотреть «Obscurus»! Но странная бесчувственность, как будто ее желание сгорело два часа назад в той странном внутреннем взрыве, не давала ей ощутить победу. Она чуть помедлила – ждала, когда появится хоть какая-то эмоция. Не появилась.

Вздохнула, открыла папки с проектом, скопировала файлы с графом. Быстро набросала readme и скопировала формулы, заархивировала и отправила. Все заняло не больше получаса.

Остальные два часа она смотрела в окно – ветер остервенело швырял потоки дождя в стекло, рвал слои туч над мокрыми крышами. Она собственноручно распотрошила свой «Obscurus», вытащила оттуда сердцевину, а красивую оболочку выбросила как ненужный мусор…

Ника тряхнула головой. Нет, так нельзя! Она встала, переоделась, вымыла руки – пальцы вмиг заломило от ледяной воды. Поставила чайник, больше ничего не ломалось, и спустя десять минут Ника налила чай в кружку и села, открыла планшет. Выскочила новость на корпортале.

«17.00 Коллеги, сегодня запущен пилот первого в России инновационного страхового продукта «Кристалл». Подробности в пресс-релизе на сайте. Автор идеи – Ника Баркова».

Она прочитала. Сквозь пелену усталости снова пыталась пробиться мысль. Какая-то нестыковка, что-то сигналило: смотри! Ощущение, когда вроде цифры сходятся, но где-то прячется ошибка. Перечитала новость еще раз. Коллеги…

Вспомнила то, что она отбросила как нелепое совпадение на выходе из офиса. Лифт, козырек. Потом к ним добавились шлагбаум, кофемашина, ремешок, домофон и объявление. Всего семь, семь странных происшествий на обратном пути. Семь абсурдных и в то же время обычных событий за три часа.

Режим стресс-теста включен .

Ника была актуарием и не верила в совпадения, в невезение и черную полосу. Это явно было сгущение событий. Паттерн, который запустился в день ее неожиданной победы.

Она отставила кружку, достала блокнот, покрутила карандаш в пальцах и разделила лист линией на две части. Выписала семь неудач справа. А слева, в кружочке – нелепую удачу, запуск «Кристалла».

Что-то их связывало? Поставила знак вопроса между ними. Тут явно была закономерность. Стерла вопросительный знак, нарисовала стрелку. Как будто кто-то или что-то подслушал ее желание утром, исполнил его, а потом взял плату в виде мелких неприятностей.

Ника посмотрела на свои записи и хмыкнула:

– Баркова, возвращайся в реальный мир!

Но странное ощущение, что она наткнулась на систему, не отпускало. Все было слишком упорядоченно, чтобы быть случайностью.

Случайность.

В висках заломило. И она вспомнила то, что пыталась забыть семь лет назад. И то, что закончилось катастрофой.

Грудь стиснуло обидой, сожалением. Но тут же взметнулась ярость.

– Нет, этого не может быть! Что за чушь! Какая плата? Нет никакой системы!

Она отшвырнула блокнот, следом полетел карандаш.

Ника резко вскочила и начала метаться по комнате, пытаясь вытрясти из головы болезненные воспоминания. Вырвала листки из блокнота, порвала их в клочки. В мусор!

Потом накатило, полились слезы, что она держала в себе весь день. Ника плакала и не пыталась остановить себя. Выплакавшись до оцепенения, она вытерла распухшее лицо, открыла окно настежь и начала глубоко дышать ночным октябрьским воздухом.

– Ничего не было. Я просто устала. И это просто совпадения.

Но где-то под ложечкой тянуло предчувствие, что она запустила своим желанием цепочку, которую уже нельзя остановить. Ника вдохнула и вновь попыталась рассуждать.

– Если это на самом деле правда, и я плачу за исполнение желания, то надо успокоиться и не испытывать сильных желаний. И тогда неприятности прекратятся.

Она выдохнула и решила: все никаких желаний и эмоций. По крайней мере, на пару дней.

Потом, делая вид, что ей без разницы, медленно прошла в ванную и открыла кран. Ее пробил дикий смех – еще пара таких дней и ее можно будет увозить на Пряжку. Подставила руку под струю воды. Удивительно, но она была горячая, будто кто-то смеялся над ней и ее новой осторожностью в желаниях. Она приняла душ и провалилась в тяжелый сон.

Понедельник, 13 октября 21.30. ЦАРК

В здании на Октябрьской набережной, похожем на гигантскую зеркальную призму, Олег Краснов загрузил отчет по аномалиям за сегодняшний день. Он уже выхватил взглядом новые кластеры, но вникнуть в детали ему не давал Макаров, начальник управления.

– Объясни мне еще раз, как тупому, Олег! Я очень хочу понять! – раскатывался его голос на весь кабинет. Он не мог усидеть и размашисто шагал, энергично впечатывая ботинки в пол, ковролин приглушал шум, и Макаров, как будто раззадориваясь, топал еще яростнее. – Ты целый начальник отдела! Ты должен ловить аномалии за хвост! Отстреливать этих… «черных лебедей» на подлете! Как ты вообще представляешь этот бред на докладе у замминистра? Нас, и так, там – Макаров поднял палец к потолку, изобразив на лице гримасу дикого ужаса, – называют не ЦАРКом, а цирком. А с твоей теорией нас пошлют на… шоу экстрасенсов!

Сказав это, Макаров на секунду замер, прищурил один глаз и загнусавил: «Товарищ замминистра! Вижу… вижу, сгорит подстанция!». Затем шумно фыркнул, метнул взгляд на Олега и продолжил энергично шагать по кабинету.

Олег не обернулся. Он запустил приложение с картой, на которую наложил данные из отчета.

– Не бред. Паттерн. Смотрите, Дмитрий Леонидович, кластер «117», спальный район, Озерки. За неделю 207 заявок в аварийные службы: прорывы труб, короткие замыкания, поломки лифтов. Вдобавок 36 незначительных поломок на теплотрассах. Мелкий хаос, но превышает норму в двадцать раз, аномалия.

– Не придумывай! Сезонная активность плюс износ инфраструктуры, – отмахнулся Макаров, продолжая отмерять шаги. Доходя до двери, он резко разворачивался. Небольшой кабинет был для него как клетка для тигра.

– Возможно. – Олег упрямо продолжал – Кластер «42», центр. За ту же неделю обрушилось здание на реконструкции, историческое. Обошлось без жертв. Там же пожар в техническом колодце – оплавились кабели, интернет в районе упал на сутки. Четыре раза зарегистрировали массовое отключение банкоматов, а сбой светофоров на площади Александра Невского – 17 раз. Скажете, тоже сезонная активность?

– Мелочи – буркнул Макаров.

– Допустим, – согласился Олег, – но их аномально много, к тому же они выбиваются из случайного распределения. – он сосредоточенно вглядывался в карту, подбираясь к цели. Через несколько секунд его взгляд остро блеснул, он резко нажал на сочетание клавиш и щелкнул мышью, завершая финальную комбинацию:

– А теперь взгляните на даты.

Макаров подскочил к столу. На мониторе рядом с картой появилось два графика. На одном – всплески поломок. На другом – городские новости, отобранные по фильтру «неожиданное». Пенсионерка из кластера «117» выиграла 33 миллиона в лотерею. Стартап, офис которого находился в лофте на Старо-Невском, внезапно вышел на IPO и принес своим основателям многократную прибыль.

– Каждый раз после такой «неожиданной» новости в течение 2-3 часов наступает пик «хаоса». – голос Олега оставался ровным и негромким, но в нем нарастала уверенность. – И таких случаев только за первую неделю октября шесть! Вероятность даже одного такого совпадения – меньше 0,003%. Однозначно, аномалия … – взгляд его метнулся в угол экрана, он на секунду замер, потом сжал пальцы и заставил себя дышать. – аномалия, которая складывается в паттерн.

Макаров перевел взгляд с экрана и пристально посмотрел на Олега. Краснов знал этот взгляд: тот прикидывал, насколько опасна новая теория и в какой момент сказать «нет».

– Паттерн чего, Краснов? Везения? – Макаров вложил в свой вопрос недельный запас сарказма.

– Паттерн вмешательства, – сказал Олег. – Как если бы в сеть кто-то включил сверхмощный прибор, на который она не рассчитана. Прибор какое-то время работает, а потом сеть перегружается и выбивает автоматы. Эти люди, каким-то образом управляют вероятностью, получают свою выгоду – он кивнул на точки «везения», – и тем самым создают пики хаоса.

Макаров вздохнул, плюхнулся с размаху в кресло рядом и тихо заговорил:

– Олег, знаешь, что все это мне напоминает? Бабушкины сказки про сделку с дьяволом.

– Не сказки, – отрезал Олег. – Корреляция есть. И я найду того, кто ее запускает – его низкий голос завибрировал напряжением. – Прежде чем вместо лопнувших труб, где-нибудь не обрушится мост в час пик.

Макаров долго молчал, разглядывая карту и искоса, с подозрением наблюдая за Олегом, который продолжал выгружать данные. С шумом выдохнул.

– Ладно, уговорил, красноречивый. Только никому не говори про свои паттерны управления вселенной. Две недели тебе. Если найдешь этих управляющих вероятностью и докажешь, что они причастны – приходи и будет тебе «добро» на операцию. Но, Олег, будь точен, – насмешливость в его голосе уступила стали, – если это окажется глюком в твоем алгоритме или, не дай Бог, в твоей голове, ты подставишь под удар все управление. Ты понял?

Олег сжал зубы, не отвечая. Коротко кивнул.

Когда наконец за Макаровым захлопнулась дверь, Олег закрыл глаза и не двигался несколько секунд.

Пульс грохотал в ушах.

Потом открыл глаза – графики и цифры расплывались и мельтешили.

Он с силой сжал кулаки, так что проступили вены.

Бросить все это, разбить, разнести к чертям…

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание до черноты в глазах.

Эмоции – это слабость. Эмоции убивают.