Колдун для княгини

Он тяжело прикрывает глаза.

— Чем ты так разозлил моего отца?

Вопрос Настасьи вырывает его из этой сладкой, дурманной неги. Вопрос бьет, как пощечина, потому что Добрыня не может ответить на него прямо.

«А Радогост этого не наколдовал?»

Он слишком хорошо помнит тот вечер. Чадили свечи. Начиналась долгая, суровая зима. Он стоял в жарко натопленной горнице перед Микулой Селяновичем — и, видит бог, этот мужик больше напоминал ему пахаря, чем удельного князя.

Добрыня только-только привез ему дочь, которую у богатыря сразу же отобрали мамки-няньки. Он хотел тут же ехать, но местный правитель позвал его к себе.

Микула грузно расхаживал по горнице.

— Бери ее в жены, раз победил Змея! — громыхнул отец Настасьи.

Добрыня тогда лишь брезгливо скривился. Девчонку эту? Да она же ребенок! К тому же плаксивый и страшненький — в отца уродилась. Да и мерзко ему было думать о новой жене после того, как он оставил свою прежнюю доживать век наложницей в Орде.

Поэтому он признался.

— Я не убивал его, князь, — голос звучал глухо и ровно.

Брови Микулы взметнулись, он сжал пудовые кулаки.

— Что ты сделал? Где Змей?! — заорал правитель Светлояра. — Он не выпустил бы тебя живым, если бы…

— Ходит по земле, — спокойно продолжил Добрыня. — Я приказал ему стать человеком.

— Что ты наделал, супостат?! — глаза Микулы налились кровью, и на миг даже Добрыня испугался, что князь Светлоярский сейчас вколотит его прямо в доски пола. Но он решил продолжать как ни в чем не бывало: — Связал его своей чародейской силой. Пока мой сокол парит над Светлояром, он за тварью приглядывает.

— Дурак! — Микула схватил его за грудки. — Как пить дать дурак! Не ты ли искал способа избавиться от силы?!

— И я избавился, — прошипел Добрыня. — Навсегда!

— Змей тобой пользуется, а ты и не видишь! — ревел князь. — Завтра же со мной едешь искать этого сокола в леса!

Микула потащил его к выходу, и тогда сработала мышечная память. Добрыня отвесил князю такой пинок, что тот отлетел к дверям. Знатно они тогда друг друга отделали. Микула так и не добился от богатыря согласия искать волшебного сокола, а чтобы не терять лица перед боярами, приказал гнать Добрыню до самых пределов княжества, а там побить его хорошенько, чтобы больше и носа не казал в Светлояр.

Добрыня смотрит в глаза Настасье, не зная, как признаться: он выпустил в мир чудовище, которое считает Светлояр своей вотчиной, пусть и заточил его в человеческом теле. Тогда его волновала лишь возможность избавиться от проклятой колдовской силы, и он думал, что переиграл Змея, извратив его условия.

Но теперь это уже не кажется Добрыне такой отличной идеей.

— Я… ударил твоего отца.

Услышав это, Настасья удивленно приподнимает бровь. Добрыня прикрывает глаза:

— Много раз.

— Пожалуй, я об этом слышала, — тихо говорит она. — Из-за чего ты это сделал?

— Он предлагал женить тебя на победителе Змея, а я сказал… — он мучительно подбирает слова. — Сказал, что это может оказаться дурной человек. Нельзя отдавать дочь так слепо. Ты достойна не проходимца, а князя…

Настасья делает еще один шаг. Сначала Добрыне кажется, что она пошатнулась, но уже в следующее мгновение он понимает, что это не так: он чувствует обжигающее прикосновение ее губ к своим.