Орк из России. Сделано с любовью.

Посвящение

Яркому солнцу, которое продолжает освещать мой путь.

Петру З.

Голова – дурнее не бывает. Тело затекло от какой-то на редкость неудобной позы. Еще и звук этот мерзкий - "квочь, цоп-цоп, квоочь". Судя по тому, как отбило зад на очередной кочке, я еду куда-то. До ушей доносится пение птиц и насвистываемая веселая песенка. Усилием воли открываю глаза и что я вижу? Надо мной синее-синее небо в клочьях белесых облаков проглядывает сквозь высокие кроны какого-то странного леса. Стальная решетка, мои руки с нее свешиваются в разные стороны. Пошевелил головой. Попытался немного приподнять затекшую вусмерть шею. Любительница хамона, клофелинщица толкает перед собой огромную тележку из супермаркета, груженую мной. Как только силенок хватило? Еще и насвистывает что-то несуразное.

- Что-то ты рано очнулся, впрочем, не важно. Хоть поболтаем, а то скууучно, - нахалка мне улыбнулась.

Я попробовал вылезти, ни черта не выходит, тело как пристегнуто к этой дурацкой тележке.

- Не надоело барахтаться? Мне и так катить тяжело. Лучше б рассказал что посмешнее.

- Офигела? Ты что мне подлила?

- Сонный эликсир, ничего необычного. А ты думал?

- Меня куда тащишь?

- Как куда? Забыл? Мы же договорились. На алтарь. Алтарь – это такое чудесное место, тебе даже может понравиться. Это почти как баня. Намоют, разукрасят, натрут маслами, песенку споют, наверное, точно не знаю. Полежишь в красивом месте, полюбуешься.

- А потом?

- А что потом – тебя уже волновать не будет.

- В плане?

- Ну честно, я не знаю, это же дворфы. Может, подарят кому, может, богам в жертву. Хотя, это вроде не по их части, не знаю. Дракону дань им нужно было отдать, кажется. Точно, вспомнила, ты – дань для дракона. Представляешь, как повезло? М? Мало кто может похвастаться такой участью.

- Дань? Ты офигела? Мы в двадцать первом веке живем! Причем тут дань для якудзы? Это не Япония, не Ангола, мы в России! Хотя лес и вправду какой-то странный...

Скорей бы выветрилась из меня эта дурь. Уже вроде пальцами могу пошевелить. А пока буду заговаривать ей зубы.

Девушка заправила выбившуюся на глаза прядку обратно за ухо. Ветер подул ей в лицо, обнажив торчащие из причёски заколки в форме рогов.

- У тебя рога на башке!

- Ну да. Хорошенькие, правда? Что так смотришь, будто надеешься, что у меня вырастут крылья? Жди! Я бесовка. Крылья, конечно, тоже вероятны, но не сегодня, вот через какую-нибудь пару сотен лет. И то не факт.

Я насторожился, заслышав голоса вдалеке. Поют что-то на тарабарском языке, ни слова не разберу. Бред, полный бред, угораздило же так вляпаться. Знать бы еще, который час и сколько я провалялся в отключке.

Секта у них тут или что? Еще и дурь эта действует, все тело как деревянное, даже рукой не пошевелить.

- А что они там поют?

- Как что? Оду камням и росе.

Глава 1

Бесовка

Как всё-таки сложно быть бесовкой в современном мире! Ну никаких серьезных мечтаний и планов у людей нет! Ни тебе захвата мира, ни купания в золотой пыльце, ничего. Скучно! Вот и как тут выбрать подходящую жертву на алтарь дворфов? Так чтоб и симпатичный, и сильный, и мне было не скучно возиться, пока заманю. И это я еще выбралась в кои-то веки именно в технический мир за добычей. Думала, хоть тут у людей фантазия побогаче. Но чего нет, того нет.

Ну как можно радоваться и веселиться в полную свою ошеломляющую силу, если нет никого, кто бы мечтал о чем-то действительно стоящем. Вон чешет под окном на работу солидный парень. А в мечтах что? Что, я вас спрашиваю? Микроволновка, новая и с грилем. Тьма ее побери!

Вот скажите, зачем мечтать о техническом агрегате с сомнительной функцией жарки на огне, когда можно просто развести костерок у дома из первой же попавшейся скамейки? Извращенцы какие-то, честное бесовское слово!

А у меня наметился вкусный заказ. Пора бы уже определить свежую жертву. Такую, чтоб и самой было не скучно повозиться пару ночей. А ночи тут длинные, исполненные черной тьмы летнего юга, что срывает покровы с самых потаенных желаний. Стоит, ох, стоит потягаться за гонорар.

Все-таки надо присмотреться к этому парню. Хорош! Плечи широкие, волосы бриты коротко, такой соблазнительный ежик вышел на голове, так бы и укололась пальчиками, да и рост подходящий, и взгляд черных глаз ясный, одухотворенный даже. Интересно будет поиграть с этой добычей перед тем как отдать ее заказчикам-дворфам. Как бы еще самой натянуть маску скромной и тихой бестии, а потом заманить жертву в свои крепкие оковы. Такой будет смотреться нагим на алтаре вполне даже симпатично.

Впрочем, чтобы избежать обидного промаха, придется уговорить его раздеться еще тут, мало ли что там под одеждой, да и бесовка я или кто? Хочется успеть и самой поиграть в красивое тело мужчины, жаль только в голове у него какие-то совсем уж странные мысли, какая-то чушь. Цифры, цифры, символы, знаки и нет и им конца, начала, впрочем, я тоже не вижу.

Вот только не пойму, зачем он нацепил эти стекляшки на глаза?
Итак, жертва выбрана, да здравствует начало охоты! Уйти со мной он будет должен добровольно!

Тимур

Весна в самом разгаре! Солнце светит прямо в глаза, птички орут, радуясь первым лучикам теплого солнца. Ну и пусть это вороны. Орут во всю глотку, значит весна. Ботинки пытаются устоять под напором бурных потоков тающих льдов. За те деньги, которые я на них потратил, они обязаны выдержать все! Ну или хотя бы что-то. Капель мерно плюхается с крыши на козырёк полуподвального магазинчика и метко рикошетит прямо в мою элегантно недобритую по последним веяньям моды физиономию.

Зарплата - о такой многие и не мечтают. Захочу - завтра же куплю себе машину на те сбережения, что лежат в банке. Поужинать могу сходить в любой ресторан почти без ущерба для внутренней толстолапой жабы. Холодильник забит горой дорогущей снеди, я же готовился, ждал особого вечера. Там тебе и взбитые сливки, и шампанское высшего сорта (кислятина страшная, но дорого и представительно), и горка заморских фруктов на блюде богемского хрусталя. А мясо? Этот хамон, отдающий по запаху полудохлой кониной, свисает с какой-то специальной подставки и ждет, когда я его нарежу на тонкие ломтики. Как бы не так, что я дурак, что ли? Уж лучше грудинки пожарить по-простому. Эх, купить бы сегодня гриль, и будет у меня мясо с дымком, почти как с костра.

Это если я сегодня успею доработать работу хоть к какому-то вменяемому времени, а если опять засижусь до веселого старта нового дня в офисе, то – упс – придется ужинать, запивая хамон чаечком из банки. Что поделать, супер элита айтименеджер, он же Топ. Поэтому и зарплата такая, что, казалось бы, купить могу себе все что душе угодно и даже немного сверху. Вот только времени ни на что не хватает вовсе. Работа, машина и хайтек-квартира в доме, напоминающем памятник жертве современного образования. Каждый раз, когда вижу родные окна, вспоминается отчего-то синеватый айсберг, дрейфующий по волнам. Нижняя его часть. Брр!

Ладно, если бы дома меня кто-то ждал. Так нет, эта идея канула в бездну. Вот раньше девушки дожидались мужей с войны. Моя бабушка ждала деда четыре года. Когда получила первую похоронку, чуть сама не сгорела от горя, вторую встретила с легким сарказмом, третью отдала почтальону обратно, сказав, что карты еще не солгали ни разу, а почта лжет хуже цыганки на ярмарке. Сама она, кстати, и была цыганкой. Ее дед откуда-то там привез, из какого-то табора, что ли. Не знаю, да и никто не знал.

А сам он вернулся с войны – вся грудь в медалях, ни одного ранения, ни контузии. Заговорённый. Его в нашей деревне-то все боялись за внешность, нечеловеческую какую-то силу, а на фронте, что уж и говорить. Огромный, широченный, кожа с легким сероватым оттенком, а глаза светло-голубые, почти прозрачные даже. Как бабушка его так полюбила? Красавица, глаза черные-черные, стан тонкий, повадка грациозная, кошачья. Как так долго ждала? Не знаю.

Меня вон, Маринка ждала целых три дня из командировки. На четвертый не выдержала, махнула хвостом на прощальном видео, скинутом в мессенджер, и «до свиданья», дорогой Тимур. Ищи другую любительницу модной еды и брендового барахла. И найду! Только нормальную, без всяких заскоков. Специально сегодня, между прочим, пошел на работу пешком, чтоб присмотреться к девушкам за пределами офисного чертога. Нет, ну а мало ли кто попадется погожим весенним деньком?

Правый ботинок черпанул воду из лужи через верх, вот же свинство. Ладно, хлюпать будет недолго, до офиса осталось идти всего пару минут, а там уже суну ноги в удобные туфли из мягкой кожи. Отец бы меня увидел в таком прикиде – долго бы ржал. Позвонить ему, что ли? Хотя, какой смысл? Аграрный сезон в аккурат стартовал, а я как-то не собираюсь искать отмазки, почему не приеду лично перекапывать поле под буряки. Технику купил, рабочие руки оплачены, остальное – не моя забота. Купил бы сразу хоть тонну этого буряка и не дергал меня по пустякам.

Хотя, если б было у меня свободное время, я бы с радостью сейчас повалялся в тени шелковицы, поплескался в речушке, пока та не обмелела от летней жары, да и покопал бы в охотку. Но, увы. Могу только оплатить любые отцовские прихоти. И мамины мелкие «хочу». Опять упорхнула на какие-то там курорты, подозреваю, просто сбежала от посевной с буряками. Этот период лучше пережидать на курорте. Как я ее понимаю. Денег отправил ей вдвое от того, что просила, пусть отдыхает, заслужила. Без малого тридцать лет отработала на благо родного завода, пока я не начал становиться тем, кем хотел и в итоге стал.

Стеклянные двери в оправе из темного дуба с латунными вставками, щедро обещающие комфорт и роскошь нутра нашей значимой фирмы. Холл для клиентов балует диванами настоящей буйволиной кожи, ресепшеном со стайкой натуральных блондинок в весьма фривольных коротких платьях – «офис стайл». Только вот лица, да и глаза у них совершенно пустые. Бабочки, стайка прелестных феечек сбилась в своем уголочке под крышей этого здания. Глаз радуют, безусловно, на то и расчет, а вот душу не бередят. Ну их, надо работать. За дубовой дверью открывается пекло местного ада. Все суетятся, как будто их жарят на сковородах черти прямо в нынешнюю секунду. Еще и окна эти стеклянные всюду. «Опен спэйс» и полнейший «хайтэк». Никакого укромного уголка, хорошо еще мой отдельный личный кабинет в другой части здания.

Мельтешение картинок на мониторах, диаграммы, графики, суммы поставок и суммы выплат, крутые виражи конкурентов, подставы и мелкие пакости, которые я привык различать с первого полувзгляда. То ли чутье бабки-цыганки играет мне на руку, то ли привычка докапываться до сути всех завлекательных предложений. Суета сует с коротким перерывом на несъедобный по виду и вкусу обед. Очередная модная штука. Выглядит как произведение искусства или муляж нормальной еды, да и на вкус так же. Эх, ребрышек бы сейчас, да с капающим в красные угли растопленным жиром.

- Тимур Александрович, вам звонят из коммерческого отдела, - сунула нос в кабинет секретарь.

- Минуту! - даже поесть и то не дадут. Спрашивается, на фига надо так упахиваться на работе, если эти дурные деньги не идут мне на пользу?

Часы пробили десять, пора бы отчаливать в сторону дома. Поспать, отдохнуть, залезть в душевую.

Город живет, город дышит. Мириады огней, хохот развеселых компаний студентов, суета и закрытые продуктовые магазины. Офисные туфли плохо спасают от тянущего по земле холода. Черт с ним, тут идти-то осталось всего пару минут.

Спящая в кресле консьержка при входе, уголок письма, торчащего из стопки газет на ее столе. Лифт спустился почти бесшумно, двери разъехались, а привычка осталась: чуть задержать дыхание перед тем как шагнуть в кабину. Самому странно, уж пару лет живу в этом доме, мог бы и привыкнуть, наверное, что в лифте несет не пакостью, а какими-то заморскими духами и протиркой для зеркала.

Квартира встретила полумраком, модным ремонтом на базе стекла и металла. Алым диванчиком в самом углу и роскошным пушистым веником в раме прямо напротив входа. Не то дерево, не то куст, но очень оригинально. Бабушкин наказ, вешать такой веник-оберег от нечистой силы. А может, это мой личный осиновый кол, вбитый в мнение дизайнера суперэлитных ремонтов. Веником он чуть не подавился, в результате упихал в раму из зеленого пластика и увешал камнями и бусами. Смахивает на раритетную новогоднюю елку весной. Мне нравится, остальные ржут, когда присматриваются к этой картине при входе.

Скинул ботинки на мрамор зеркального пола. Ногам сразу стало тепло и комфортно, хорошо что везде работает подогрев пола. Мокрые носки противно скользят в поворотах. Ванну бы сейчас принять, а для начала съесть что-то на ужин.

Из холодильника на меня, как на урожденного плейбоя, надменно с высоты своей изощренной подставки посмотрел хамон. Раз так его. Жрать я хочу! Жаренной на сале картошки с грибами и солёным огурчиком, а не вот это вот все. И можно сверху чарочку водки из ледника или кувшин простокваши от большой и наглой коровы с соседнего поля. Резко жахнул дверцей. Вот на кой черт я так готовился к приезду этой офисной дуры! Знал же, что бросит и все равно раскатал губу, дебил.

Серовато-зеркальную тишину квартиры нарушило пение райских птиц, хвосты бы им всем оборвать, это в дверь позвонили. Ну вот, кому я нужен в полночь у себя дома? Голодный и злой с пачкой бумаг нелепого договора о поставке хрен знает чего в портфеле. Еще полночи с ними разбираться. Доплелся, открыл с самым зловредным из возможных выражений лица. А на пороге, уперев изящный алый коготок в клавишу звонка, стояла сама дьяволица. Высока, волосы цвета воронова крыла разбегаются шелковым покрывалом по обнаженным плечам. Облегающее платье почти ничего не скрывает. Высокий каблук нервно качается на согнутой в колене ножке и барабанит чуть слышно по плитке.

- Доброй ночи!

- Доброй, раз уж вы ко мне заглянули. Чем могу быть полезен.

Девица зашлась в приступе заразительного хохота, откинув голову немного назад и обнажив белоснежное горло с узкой нитью жемчужных бус.

- Не поверите, все как у всех, я забыла купить кремень. Не угостите огоньком?

- Кремень? Зажигалку вы хотите сказать?

- Именно так! - облизнув губу, сказала соседка.

- Я не курю.

- А готовите вы тогда как?

- Я и не готовлю особо, да и газовых плит в доме нет, газ же не подведен. Вы должно быть сюда только приехали?

- Можно сказать и так. Жаль. А мёда у вас тоже нет?

Отчего-то мне стало немного неловко.

- Только сахар.

- Жаль.

- Хотите хамон?- зачем-то предложил я.

- Хочу, если вы угостите.

- Конечно, проходите смелей.

Девушка сделала шаг и замерла, не донеся ноги до порога.

- Занятная у вас тут картина, как я погляжу. Если перевернете вверх ногами, то я зайду. У меня, кстати, с собой есть чудесная настойка на травах. Хотите? Она будет особенно хороша с мясом.

Только тут я заметил увесистый сосуд в оплетке из ивового прута в руке у красотки.

А почему бы и нет? Что значит мелкий женский каприз против заманчивой перспективы. В душе колыхнулось легкое предубеждение, но я его быстро, как мог, откинул. Ну веник и веник, почему бы и не кувырнуть. Каприз, флирт, шалость.

Девушка мгновенно перешагнула через порог, зазывно цокая каблучками.

- Как вас зовут?

- Разве это имеет значение?

- Наверное, раз уж теперь мы соседи.

- Тогда выбери мне любое имя на свой вкус.

- Забавно. Мара подойдет?

- Почему именно Мара?

- Не знаю. Просто так придумалось. Я, кстати, Тимур.

- Ну пусть будет Мара. Должно же и у бесовки быть имя, разве нет? Впрочем, на этот счет есть какая-то легенда, только я ее позабыла.

Девушка прошла мимо меня в сторону кухни такой походкой, какой идет королева преисподней. Странное сравнение пришло на ум. Еще и облачко духов в которое она кутается словно в вуаль, какое-то необычное, странное, напоминает смутно знакомый по детству аромат. Духи, наверняка, авторские, вот и пахнут не пойми чем. Все же я предпочитаю, когда от женщины убегает незримым мышонком еле уловимый аромат ландыша или ореха с капелькой розы. Но уж точно не серы с шалфеем. Точно, это ведь сера. Как странно.

Глава 2

Тимур

Красавица, не дожидаясь никаких моих реверансов, устроила свой сосуд с напитком по центру стола и достала с полки мои аутентичные кружки обожженой глины – подарок компаньона с Кубани.

- Разольёшь?

- Только достану хамон. Настоящий, мне привезли прямо из Испании, по нынешним временам – большая редкость.

- Охотно верю,- облокотилась Мара о стол, зазывно обнажая роскошную грудь. В голове трепыхнулась вялая мысль о клофелине. Нет, вряд ли, скорее охотница за богатеньким мужиком. Ну-ну, я тебе подыграю, заодно и развеюсь, отвлекусь от рабочих шизоидных идей.

Густой нвпиток цвета вишни льется в кружки из грубой глины, по дому пополз аромат чего-то немыслимого, не то диких горных трав, настоянных на полуденном солнце, не то колдовского зелья. Даже отталкивающий запах вяленого мяса им перебит.

- За веселье! - предлагает тост соблазнительная бесовка.

- За жаркий вечер,- пробую почву я. Девушка весело хохочет, чуть взмахнув головой.

Ароматное, дикое, горькое вино пьянит душу, проползая куда-то прямо в сердце, обещая невероятные приключения и жаркую страсть.

Вот уже мои пальцы накрыты мягкой ладонью в обрамлении изящного маникюра и золотых колец. Чтобы чуть отодвинуть странное приключение нарезаю мясо тонкими ломтиками с прожилками желтоватого сала. Кончиком ножа подхватил один такой и протянул девице, та его ловит распахнутым ртом прямо с ножа и напоследок облизывает алые губы самым кончиком острого языка, глядя при этом мне в глаза шаловливым взглядом.

Наваждение, обман или чудо. Роскошная, жаркая соседка, откуда ей взяться вот так среди ночи на моей кухне? Не сделал ди я глупость, пригласив ее в дом? А все же соблазн продолжить знакомство велик, да и что я теряю? Пока ничего, а там будет видно.

- Я вижу дно, наполни мою кружку еще раз.

И снова льётся напиток в неподходящую для него посуду.

- За добрую волю!

Громко стукнулись кружки в утверждение тоста, я плеснул вино красотке в вырез ее декольте.

- Простите, я случайно.

- Пей, не нарушай тоста.

Пью, а на душе становится все тревожней. Что это, сон или явь? Дивное наваждение? Отклик небес на мои тяжелые мысли? Кружка Мары опять опустела, жестом она просит ломтик деликатеса и снова охотно берет его прямо с ножа губами, не замечая винного пятна на своем роскошном наряде.

- Давайте я помогу замыть платье и могу дать халат.

- У тебя есть парная прямо тут?

- Что? Нет, просто душ.

- Ну, идем, если ты мне поможешь. А пока пей еще.

Что такое три бокала вина для крупного парня? Ничего. Но на душе делается все страшнее, будто вот-вот я перейду какую-то невидимую черту, и пути обратно уже не будет.

- Сколько тебе лет?

- Я перестала считать после первых двух тысяч.

- Мне двадцать девять.

- Это хорошо или плохо?

- Не знаю.

Яркий свет ванной комнаты разрушает тягучесть момента. Девушка сбросила платье прямо в дверях и осталась в замысловатом корсете с кружевом и затейливой вышивкой по краю. Из-под корсета торчат короткие пышные панталоны и как они только уместились под ее платьем.

- Мне выйти?

- Останься, и помоги смыть мне вино.

Тревога усилилась, заглушая инстинкты. Слишком все странно и слишком уж хорошо. Ловкие пальцы расстёгивают рубашку, проводят коготками по груди, опускаются ниже. Я отстранился.

- Шрамы есть?

- Что, прости?

- У тебя шрамы есть на теле?

- Нет, шрамов нету, а это имеет значение?

- Иногда.

Намочил полотенце и протянул красотке, та выставила свою роскошную грудь вперед. Оттираю несмело, но честно пытаясь убрать мокрую кляксу.

- Скажи, а ты бы пошел за мной? Только честно.

- Смотря куда?

- Да хоть куда... На алтарь к примеру.

- С тобой хоть на край света.

- Ты согласен по доброй воле следовать за мной куда угодно? -И даже лечь на алтарь? - острый коготок проник за самый краешек пряжки моего ремня.

- Согласен,- решил зачем-то подыграть я ее шутке. Девушка накрыла мою руку с полотенцем своей, подвинула ближе к краю корсета. Острая боль пронзила кончик мизинца, я укололся. Булавка у нее тут что ли?

Ванная закружилась фейерверком цветовых пятен и погрузилась во тьму. Последнее, что я услышал, был демонический хохот.

Антей

Неслышно ступая, бежит молодой олень к хрустальному ручейку, что петляет в низине. Ветер ласкает кроны многоликого леса, птицы смолкли, пропев все свои ранние песни, ни одна не вспорхнула с ветки, пока я шел своей темной тропою. Привычным теперь движением поправил отворот плаща грубой кожи. Коричневый, продымленный, он закрывает мою спину надежно и от стрел и от любопытных взглядов. Впрочем, пока мне опасаться нечего, родной лес надежно прячет меня от господствующей в стране орды орков. В лес они никогда не войдут, побоятся. Их стихия – бескрайнее поле, равнина, да города и замки людей. Страшен был хан Гурэй, да помер, подавившись. То, чего не смогли сделать доблестные воины, сделала крошечная вишневая косточка. Туда и дорога хану. Траур окрасил захваченные им замки в белые цвета, ни один из воинов не оплакивает хана. Слишком суров он был и со своими, и с врагами. Все замерли, ждут, кто придет на смену, кто возглавит его многоликое войско. Не было у хана детей и братьев, зато было много врагов.

Вот и я спешу скорее спуститься из леса, выйти в священные рощи, пока смута охватила страну, пока стражники дремлют каждый в своем углу. Нет над ними более крепкой и жесткой руки, нету власти. Так говорил торговец, поднявшийся к нам вчера со своим драгоценным товаром, чтоб обменять его к нашей выгоде на простые поделки из кружевной коры, смолы с самых вершин эголов-великанов. Скудеют запасы волшебного нектара, все сложнее стало удерживать облик, почти невозможно стало добыть смолу. Плохи наши дела. Надеюсь, мне сегодня посчастливится добыть хоть несколько капель драгоценной жидкости. А если судьба от меня не отвернется, если помогут сильные духи лесные, то я успею покрыть донышко сосуда и унести его с собой из священной рощи. Как тяжело теперь стало жить. А ведь всего пару десятков лет назад роща была нашей, и каждый из эльфов мог набрать столько нектара, сколько необходимо. Пока в страну не вступила орда, пока их тяжелые ноги, закованные в сапоги гномьей работы, не попрали исконно людские земли. Пропала роща, пропали заливные поля, вся низина оказалась захвачена и подчинена воле хана Гурэя. Наместники выставили стражу, установили магические сети, и более никто не мог набрать и капли живительного нектара. Наши волшебные крылья повисли за спинами бесполезными полотнами, не имеют более силы поднять нас в небесную высь навстречу небу и солнцу. Не коснуться нам белеющих облаков и крон высоких деревьев, не собрать драгоценной смолы.

Многие смельчаки до меня пытались захватить хоть каплю, хоть жалкий бутон из рощи, да часто бывали пойманы. О судьбах их лучше даже не думать. Превратиться нам из крылатых в самых обычных эльфов – посильна ли эта ноша? Нет и еще раз нет.

Сухая лесная подстилка все больше наполняется влагой и жизнью. Среди опавшей хвои синими искорками робко сияют цветы мелких фиалок. Вот кое-где уже показалась осока, первый предвестник более сытных почв. Ей тут вольготно, просветы в кронах все шире, и света сюда стекается больше. Сквозь шум ветра в вершинах мне уже слышится журчание ручейка и перезвон голосов стирающих белье прачек. Изредка и они заглядывают в наш лес, не боятся его, как орки, считают почти родным, смело собирают ягоды. Кусты стоят, будто пограничники вдоль самой границы волшебного благоухающего леса и зеленого поля полного разнотравья жирных кормовых трав. Где-то вдалеке, в деревне, что расположилась кольцом вокруг старого замка, замычали коровы, ждут, когда их погонят на выпас. Мне это на руку, чем больше тут будет селян, тем больше у меня шансов проскользнуть к цели незамеченным, затеряться в обыденной суете.