Готов следовать за тобой
- -
- 100%
- +
Но он не мог оторвать глаз от Элли. Она не выглядела обиженной или униженной. Нет. Она была в ярости, той самой — яркой, живой, знакомой. Такие же искры летели из её глаз, когда они ссорились у барной стойки или обменивались колкостями на корпоративах. Бумажки, застрявшие в её светлых волосах, выглядели одновременно нелепо и мило.
Марк, всё ещё давясь от смеха, похлопал Кайла по спине.
— Молодец, друг. Десять из десяти. Запомнится ей надолго. Господи, ща лопну со смеху, честное слово…
Он, всё ещё похихикивая, направился дальше по коридору. Кайл же задержался, наблюдая, как Элли смахивала с себя остатки бумаги, щёки пылали, а взгляд метал молнии в поисках жертвы для своего гнева. Уголки его губ непроизвольно дрогнули.
Возможно, это была идиотская и двусмысленная попытка. Но она сработала. Она вернула ту искру, которую он так боялся потерять после всей этой истории. Он пошел за Марком, насвистывая мотив своей песни: «Я готов следовать за тобой».
***
Вечернее собрание в кабинете Майкла, Элли ждала со смешанными чувствами. Она надела практичное черное платье-свитер до середины бедра с рукавами-фонариками, волосы собрала в высокий хвост, на ногах — черные сапоги до колена. Образ был собранным, деловым, и она надеялась, что это поможет ей сохранить лицо перед Кайлом.
В кабинете продюсера пахло дорогим кофе и кожей. Майкл седой, энергичный мужчина лет пятидесяти, сидел за массивным столом, на экране его ноутбука был застывший кадр из клипа «Полночь». Кайл уже сидел в помещении, развалившись в кресле у окна, с видом человека, которому всё нипочем. Увидев Элли, он медленно провел по ней взглядом, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то оценивающее, почти одобрительное. Элли проигнорировала его, заняв стул напротив Майкла.
И тут она заметила, как взгляд Кайла задержался у неё на голове, а уголки его губ дрогнули в сдерживаемой ухмылке. Она машинально потянулась к волосам — и нащупала несколько мелких бумажек, которые не заметила, смахивая «снегопад» в кафе. «Черт!» Она быстро стряхнула их, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Кайл, встретив её взгляд, тут же стал нарочито серьезным, но в его глазах всё ещё блестел озорной огонь.
— Ну что, посмотрим, что у нас получилось, — сказал Майкл, нажимая кнопку пуска.
На экране поплыли кадры. Музыка «Полночи» заполнила кабинет. Элли смотрела, стараясь сохранять беспристрастное выражение лица, но внутри всё сжималось. Клип получился… мощным. Томные, медленные планы, её тело в полумраке, игра света и тени. И главное — эти моменты мужского присутствия, как и задумывалось. Отражение в зеркале, где мелькал знакомый профиль с черными волосами и острым взглядом. Тень на стене, падающая рядом с её силуэтом на кровать, когда она выгибалась в такт музыке. Его образ был призрачным, неуловимым, но узнаваемым ровно настолько, чтобы заставить зрителя затаить дыхание и строить догадки.
Особенно сильным был момент, где она стояла спиной к камере, глядя в ночное окно, а в отражении стекла, прямо за её плечом, появлялось лицо Кайла — такое же сосредоточенное, пронзительное, каким она видела его тогда, в самолёте. От этого кадра по коже побежали мурашки, и пульс предательски ускорился. Она не смела поднять глаза на Кайла, чувствуя, как её собственное дыхание становится чуть прерывистым.
Когда клип закончился, в кабинете повисла тишина.
— Ну? — спросил Майкл, глядя на них обоих.
— Вышло… атмосферно, — первой нашла слова Элли, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ей хотелось крикнуть, чтобы все эти кадры с его участием вырезали, но язык не поворачивался. Клип стал от этого только сильнее, опаснее, возбуждающе.
— Атмосферно? — Майкл усмехнулся. — Элли, это шедевр. Кадры, которые Сэм выложил в соцсети как тизеры, уже взорвали интернет. Ажиотаж небывалый. Руководство лейбла пересматривает всю промокампанию.
Он откинулся на спинку кресла и достал из ящика стола свой потрёпанный блокнот.
— Что касается рабочих моментов. Элли, твой дуэт с Билли на «Сеньориту».
У Элли похолодело внутри. Она почувствовала, как Кайл напрягся, слушая.
— Вопросов к тебе нет, — продолжил Майкл. — Но мальчик не вытягивает напряжение. Химии ноль. Ты сама это видела на прогоне.
— И? — выдавила Элли, уже догадываясь, к чему он ведёт.
— И я даю ему неделю, — твёрдо сказал Майкл. — Если за семь дней он не соберётся и не выдаст то, что нужно, его заменят. Трек важен для сет-листа, он перекликается с нарративом «Полночи». Но нужен партнёр, который сможет этот дуэт вытянуть.
Элли нервно подняла взгляд на Кайла. Тот смотрел на Майкла, его лицо было непроницаемым, но в уголке рта играла та самая, едва уловимая усмешка.
Майкл, проследив за её взглядом, кивнул.
— Да, Кайл справится. Поэтому с завтрашнего дня он начнёт репетировать хореографию и вокал с тобой и Билли. Если за неделю Билли возьмёт себя в руки, его дебют на твоём концерте состоится. Если нет — мы заменяем его на Кайла.
Кайл медленно выдохнул, словно обдумывая слова.
— Он не выдержит, — наконец сказал Фостер. Голос был спокойным, почти деловым. — Тут нужны опыт и практика… — он запнулся, поняв, как это звучит, и поправился, — …навыки, которых пока маловато. Он слишком нервничает из-за масштаба.
— А как тогда он собирается продвигаться дальше, если не может выйти с одной песней на большой сцене? — резонно парировал Майкл.
Элли вмешалась, стараясь звучать убедительно:
— Хорошо, я поняла. Буду репетировать по очереди с ними обоими.
Майкл кивнул.
— Да. Я расчитываю, что, возможно, у Билли проснётся дух конкуренции.
— Или он и вовсе испугается его, — мрачно добавила Элли, кивнув в сторону Кайла.
— Если его пугает здоровая конкуренция, то ему нечего делать в этой индустрии, — парировал Кайл, глядя прямо на неё. — Ты сама это прекрасно знаешь, Рид.
Элли отвела глаза. «Он был прав, черт возьми».
— Через неделю будет финальный прогон, и его будет смотреть руководство лейбла, — подвёл черту Майкл. — Они захотят сравнить. И, Элли, готовься к тому, что, возможно, через четыре недели у вас с Кайлом будет совместный тур.
— Как понять? — Элли удивленно подняла брови. — Все билеты на мой тур уже проданы.
— Его концертная программа совпадает с твоей с разницей в день, поэтому лейбл думает немного совместить вашу программу — объяснил Майкл — сейчас ведутся переговоры с другими площадками, куда можно будет допродать билеты, — объяснил Майкл. — После выхода клипа «Полночь» ажиотаж будет колоссальный. И вам с Кайлом придётся дать пару совместных интервью, чтобы подогреть интерес ещё сильнее.
Элли слушала, и внутри у неё всё похолодело, а затем закипело смесью волнения и раздражения. Похоже, Фостера привязали к ней на ближайшее время. Надолго. Хорошо это или плохо — она пока не могла решить.
Когда они вышли из кабинета Майкла, в коридоре царила тишина. Элли быстрым шагом направилась к лифту, чувствуя, как Кайл неотступно следует за ней в нескольких шагах. Он нагнал её как раз у лифтовых дверей.
— Постой, — его голос прозвучал прямо у неё за спиной.
Она обернулась, готовая вылить на него всю накопившуюся ярость, но он молча протянул руку и аккуратно вытащил из её хвоста ещё одну, застрявшую бумажку от его «подарка».
— Остатки снегопада, — сказал он, держа клочок бумаги между пальцами. — Ты просила — я сделал.
Она фыркнула, нажимая кнопку вызова лифта.
— Знаешь, я думал, ты сегодня тоже придёшь в корсете, — продолжил он, его голос стал тише, интимнее. — Ждал с нетерпением.
Элли стояла, уставившись на медленно ползущий огонёк над дверью лифта, чувствуя, как её щёки вновь начинают гореть.
— Я тебя убью, Фостер, — сказала она без особой злобы, скорее с усталой обречённостью. — И меня оправдают.
— Сразу как только мы с тобой нормально поговорим, — парировал он.
Лифт мягко звякнул, и двери разъехались. Элли шагнула внутрь.
— Нам не о чем говорить, — бросила она через плечо, нажимая кнопку первого этажа.
Но Кайл успел зайти следом. Двери закрылись, оставив их в тесном, зеркальном пространстве. Он развернулся и встал прямо перед ней, так близко, что она почувствовала знакомый запах его парфюма, смешанный с чем-то неуловимо опасным.
— Есть о чём, Рид, — сказал он тихо, но так, что каждое слово отдавалось эхом в тишине кабины. — Очень даже есть о чём.
Он протянул руку и нажал кнопку этажа, где находилась его личная гримёрка. Когда её пальцы потянулись к панели, чтобы отменить или добавить свой этаж, он перехватил её запястье. Не грубо, но твёрдо. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение заставило её нервно дёрнуться.
— Ты получил, что хотел, — выдохнула она, не глядя на него, чувствуя, как по её руке под кожей бегут мурашки. — Так зачем усугублять?
Лифт плавно поехал вниз. Кайл не отпускал её запястье, но и не сжимал сильнее. Он смотрел на её профиль, на сжатые губы, которые выдавали внутреннее напряжение.
— Если честно, я не знаю, — сказал он на удивление искренне. — Но теперь возвращаться к прежнему… скучно, и неинтересно.
Он наблюдал за ней. Она не отпрянула, не вырвалась. Она стояла, будто вкопанная, и лишь бурно, почти осязаемо, буравила его взглядом, гневным и одновременно смущённым. В этом молчаливом противостоянии было больше напряжения, чем в любой их словесной перепалке. Его большой палец медленно провёл по её чувствительной внутренней стороне запястья, и она невольно вздрогнула.
Лифт мягко остановился, и двери открылись с тихим шипением. Кайл наконец отпустил её руку, но его взгляд по-прежнему держал её в плену. Он сделал шаг из лифта.
— Иди за мной, — бросил он через плечо, и в его голосе не было насмешки. Фостер был уверен, что Элли последует за ним.
Глава 11. Напряжение
Элизабет в последний момент остановила дверь лифта рукой. Ноги будто сами несли её за ним, так словно воля наконец сдалась под его давлением.
Он не оборачивался, не останавливался, уверенной, почти ленивой походкой двигаясь по пустому коридору в сторону своей личной гримёрки. Прямая спина, расслабленные плечи, казались одновременно вызовом и обещанием.
Элли ловила себя на мысли, что её шаги звучат невероятно громко в тишине пустого студийного коридора. Ей казалось, что каждый скрип паркета, каждый её прерывистый вдох разносятся эхом, что все, кто ещё остался в здании, знают, куда и за кем она идёт.
Мысли в голове бились, словно перепуганные птицы: «Почему он так себя ведёт? Почему интерес не пропал? Это нестандартно для Фостера. Обычно ему достаточно одного раза, чтобы потерять интерес и двигаться дальше. Зачем я иду за ним? Черт. Черт. Черт».
Кайл открыл гримерку ключом-картой и зашёл внутрь, не запирая дверь. Молчаливое приглашение, или ловушка.
Сердце стучало где-то в районе горла.
Элизабет замерла на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты. Она чувствовала себя так, словно сама шла в клетку к голодному тигру, зная, что дверь захлопнется у неё за спиной.
Он стоял, оперевшись бёдрами о край гримёрного столика, заваленного флешками, и листами с текстами песен. Его улыбка сейчас была иной — не насмешливой, не надменной, она была почти хищной, лишённой привычной игры. Зелёные глаза, тёмные в тусклом свете, внимательно следили за ней, будто взвешивая каждый шаг, вздох, каждое микродвижение.
— Закрой дверь, — попросил он тихо, слова прозвучали как приказ, смягчённый лишь интонацией.
Он не приближался. Ему было интересно, насколько далеко она готова зайти сама, словно прощупывая границы.
«В эту игру могут играть двое» — подумала она про себя, чувствуя, как внутри закипает знакомое сопротивление. Уступать в таких мелочах она не хотела.
— Сам закрой, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Она скрестила руки на груди и вскинула подбородок.
Уголок его рта дрогнул. Он, не спеша, оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов в её сторону. Подойдя почти вплотную, нарушив ее личное пространство с наглой уверенностью, которая была его визитной карточкой, он протянул руку мимо её плеча и толкнул дверь.
Замок щелкнул.
Звук был громким и окончательным в тишине комнаты.
От него пахло тем же парфюмом, что и в самолёте, смешанным с едва уловимым запахом сигарет и кофе.
Кайл наклонился к её уху, его дыхание коснулось кожи, вызвав мурашки.
— Интересно, в этот раз корсет спрятан под платьем? — прошептал он, и его низкий голос прокатился по её нервам, как электрический разряд.
Она покраснела, чувствуя, как жар разливается от щёк к шее. Чёрт возьми, он чувствовал её реакцию на него, словно играл на струнах её же собственного желания. Которое Элли до сих пор не научилась как следует приглушать, после того срыва.
Не давая ей опомниться, Фостер приблизился губами к её виску, не касаясь, но тепло его дыхания было осязаемым.
— Твои наряды… Тёплое платье, корсеты… От кого ты прячешься за этой броней, Рид? — Он отстранился, немного, чтобы взглянуть ей в глаза, а потом его взгляд скользнул вниз, к линии открытых ключиц, где уже прошли его следы. Лёгкая, почти незаметная досада уколола.
«Исчезло, жаль» — промелькнула мысль, которую он не озвучил
Она заставила себя выдохнуть, пытаясь вернуть контроль над дрожащим голосом.
— Я не прячусь.
Он улыбнулся. В его улыбке была какая-то странная, усталая убеждённость.
— Не ври, — проговорил он тихо. — Хотя бы себе.
— Зачем ты меня сюда позвал? — сменила тактику Элли, пытаясь перевести разговор в привычное для них русло, вернуть хотя бы каплю контроля. — Новые игры? Другой уровень, более изощрённый?
В ответ он медленно, не сводя с неё глаз, опустил руки ей на талию. Его ладони были тёплыми даже через плотную ткань свитера. Он притянул её ближе к себе, и она почувствовала лёгкое, исследующее давление его пальцев, прощупывающих ткань на её боках и спине. Кайл искал застёжки, шнуровку, ту самую «броню». Не обнаружив предполагаемого аксессуара — только мягкую кожу под тканью он замер, в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с любопытством.
— Это не игра, Рид, — сказал он наконец, и его голос приобрёл неожиданную серьёзность. — Игры закончились там, в самолёте. Ты сама опрокинула доску.
Кайл просто держал её, не пытаясь притянуть сильнее, но его прикосновение было невероятно интенсивным. Элли ощущала каждую точку соприкосновения его ладоней с телом, чувствовала, как её собственное дыхание сбивается, как она пытается взять под контроль то, что её обволакивает — его близость, его запах, его неотступный взгляд.
Он чувствовал её мягкое тело в своих руках, понимая, что под свитером, кроме белья, ничего нет. Но сейчас это было неинтересно. Тот образ в корсете, тот вызов в её глазах — он хотел его. Хотел снять с неё все слои защиты, лишить опоры, которую она так тщательно выстраивала годами против него.
— И что ты хочешь? — выдохнула она, уже не в силах притворяться равнодушной.
— Хочу правды, — ответил он без колебаний. — Того самого голода, который видел в твоих глазах на съёмках и в самолете. Тогда я видел страсть, настоящую, и хочу видеть её снова, Рид. Без твоих ледянных масок, без этой… брони.
Он чуть плотнее прижал её к себе, и его большие пальцы начали медленно, почти гипнотически поглаживать её талию через ткань. Движения были настолько интимными, настолько целенаправленными, что у неё перехватило дыхание.
— Зачем? — прошептала она, чувствуя, как поддаётся этому ритму, теплу. — Почему ты просишь именно это?
— Потому что мне нравится, — он сделал паузу, продолжая свои движения, и его зелёные глаза потемнели. — Потому что это было… искренне.
Он почти приблизился губами к её губам. Она чувствовала его дыхание, видела тень ресниц на его скулах, ощущала исходящий от него жар. Всё её тело напряглось в ожидании, в немом, предательском согласии.
Быстро взяв над собой контроль, внезапно, он отпустил её талию и отступил на шаг.
Разрыв контакта был настолько неожиданным, что она буквально пошатнулась, ощутив физическую пустоту там, где только что было его тепло. Она выдохнула, словно не дышала всё это время, и смущённо поправила платье.
Кайл, не глядя на неё, развернулся, подошёл к двери и щёлкнул замком. Приоткрыв её, он обернулся. Его выражение снова стало привычным — уверенным, с лёгкой ухмылкой, но в глазах горела та же серьёзность.
— Завтра, после репетиции, вечером. Ты придёшь сюда, — заявил он, и в его голосе не было вопроса. — Хочу показать тебе, как действительно должна звучать «Сеньорита».
Фостер ухмыльнулся, оценивающе окинув её взглядом с ног до головы.
— Надень то, в чем ты была вчера, и приходи. Не придёшь… тогда пеняй на себя. Наши совместные репетиции теперь будут проходить каждый день. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание. — Ты можешь убежать от меня, но от себя ты убежать не сможешь.
Кайл отступил, давая ей пространство. Элли, всё ещё чувствуя дрожь в коленях, сделала шаг за порог. Коридор показался ей невероятно ярким и пустым после полумрака его гримёрки.
— И, Рид, — его голос догнал её, заставив обернуться. Он стоял в дверном проёме, оперевшись о косяк, и его улыбка стала наглой, вызывающей. — Сегодня ночью… сними напряжение. Мне нужно, чтобы ты могла мыслить трезво и всё осознавать.
Он поймал её взгляд и подмигнул.
— До завтра, Рид. Я буду ждать.
***
Кайл слушал, как её шаги удалялись, и стоял за дверью, прижав ладонь к косяку. Сам был возбуждён не меньше — «Чёрт, её реакция сводит с ума. Какого дьявола…»
Он спал с большим количеством женщин, доводил их до оргазма, но в них было это тупое восхищение, желание угодить. Она же — нет. Он видел в её взгляде борьбу, это желание противостоять и одновременно — ту самую жажду, которая ощущалась почти физически. Невыносимо, интенсивно, слишком ярко.
Фостер взял из мини-бара бутылку ледяной воды и сделал несколько долгих глотков, стараясь привести мысли в порядок. «Похоже, разрядка нужна не только ей». Если завтра он хочет пережить репетицию, не набросившись на неё прямо в танцевальном зале, стоило взять себя в руки.
Но мысли упрямо возвращались к тому, как она дрожала рядом с ним, как её голубые глаза сверкали смесью ярости и желания. И эти её наряды, эта броня, за которой она пряталась. Ему хотелось сорвать её всю, слой за слоем, добраться до той самой, настоящей Элизабет, которая осмелилась ответить ему в самолёте с такой дикой, необузданной страстью.
«Ладно, Фостер», — мысленно одёрнул он себя, поставив бутылку. — «Завтра будет новый раунд. А сегодня… сегодня нужно выдохнуть».
***
Элли спустилась вниз, её уже ждала Марго в своей машине. Ассистентка, увидев странное, нечитаемое выражение лица Элли, когда та села в салон, сразу спросила:
— Что было у Майкла? Мне пришло новое расписание на почту: ты, Фостер К. и Джонс Б. завтра — сначала совместный вокал, потом хореография. Это нормально, что ты почти без перерыва будешь репетировать, сменяя одного и другого?
Элли, с силой вернувшись мыслями из гримёрки и медленно приходя в себя, сделала уставшее лицо.
— Майкла волнует результат промо, а не то, насколько я вымотаюсь.
— Он всегда смотрит через призму успеха и того, что скажут критики, — парировала Марго, плавно выезжая со студийной парковки. — Ему важна целостность и популярность шоу. Но он может и опереться на твоё мнение, ты знаешь. Если ты скажешь, что эта песня лишняя, её уберут.
Элли уткнулась лбом в прохладное стекло. День был утомительным не столько физически, сколько эмоционально. И это дурацкое возбуждение, которое словно электрическими импульсами расходилось по телу, не утихало. На талии, где он прикасался, кожа до сих пор горела.
— Нет, песня остаётся, — тихо ответила она. — Просто… нужно будет выложиться.
Марго бросила на неё быстрый взгляд.
— Ладно, не буду доставать. Ну хоть сегодня — без корсета, а то я думала ты вросла в него.
Элли лишь кивнула, закрыв глаза. Если бы Марго только знала…
***Распрощавшись с Марго и войдя домой, она, как всегда, встретила зелёные глаза из темноты прихожей. Демон сидел на полке для обуви, его шерсть сливалась с тенью, и только эти два изумрудных огонька сверлили её в упор.
— Привет, чертёнок, — устало улыбнулась она, скидывая туфли, и запуская пальцы меж его ушей для почасушек.
Демоном она назвала не только за то, что он был полностью чёрным. Пока он был котёнком, его ушки напоминали рожки, а шерсть, вечно стоящая дыбом от статики, создавала впечатление, будто он выбрался из ада — защищать её от других бесов. Сейчас, повзрослев и обнаглев, он вальяжно спрыгнул на пол и, изогнув хвост трубой, терся об её ноги.
Элли, накормив кота, взяла его на руки, уткнувшись носом в мягкую шерсть. Но даже тепло пушистого комка и его громкое мурлыканье не смогли унять напряжение, которое лишь нарастало, поднимаясь откуда-то из глубины. Мысли о завтрашней репетиции, о бачате с Кайлом, о необходимости выдавать нужные, страстные эмоции — всё это отозвалось учащённым сердцебиением и дрожью в коленях.
Она приняла долгий душ, стараясь смыть с себя остатки дня, его взгляд, его слова. Но они, словно въевшись под кожу, звучали в такт струям воды навязчивым мотивом: «Сними напряжение».
«Сволочь!» — пронеслось в голове резко и унизительно. Он почти прямым текстом сказал ей, чем заниматься ночью. «Проклятый сукин сын». Но самое страшное было в том, что тело откликалось на эту мысль с постыдной готовностью.
Завернувшись в мягкий халат, она села на кровать и открыла тумбочку. Взгляд упал на аккуратно лежащие внутри «игрушки». Использовать одну из них сейчас казалось пошлым, особенно после того, что она пережила в реальности. Фантазии бледнели на фоне памяти о его руках, его дыхании и низком голосе, шепчущем: «Я твоя реальность».
Она поджала под себя ноги, смотря в тумбочку, и тихо прошептала в пустоту комнаты:
— Это какое-то безумие…
Демон, запрыгнувший на кровать, устроился рядом и уставился на неё своими гипнотизирующими глазами, будто понимая всё без слов.
Элли вздохнула, закрыла тумбочку и погасила свет. Лёжа в темноте, она чувствовала, как желание, тягучее и настойчивое, пульсирует в такт её сердцу. Слова Кайла эхом отдавались в голове: «Сними напряжение. Мне нужно, чтобы ты могла мыслить трезво..»
Глава 12. Конкуренция
День с утра не предвещал ничего хорошего. Проснувшись с тяжелой головой и непроходящим напряжением во всем теле, Элизабет поняла — сегодня будет сложно.