Готов следовать за тобой

Марго, забравшая ее с порога с двумя стаканчиками кофе, сухо констатировала:

— Выглядишь как после боя с призраками. В чем дело, опять бессоница?

Элли лишь покачала головой, жадно отхлебывая латте. Кофе был горячим, согревающим, но не приносил желанного успокоения. Мысли цеплялись за вчерашний вечер, за его слова, за обещание показать как должна звучать «Сеньорита».

В студии звукозаписи Лео уже ждал их, настраивая микрофоны. Билли пришел раньше — бледный, с синяками под глазами. Он нервно переминался с ноги на ногу, едва кивнув Элли в знак приветствия.

— Билли, ты первый. Фостер будет слушать, как договорились с Майклом. — Лео уже готовился к запуску минусовки.

И, как по таймеру, дверь студии открылась, и вошел Кайл. Он был в черных джинсах и простой серой футболке, но выглядел так, будто только что сошел со страниц глянца — уверенный, свежий, собранный. Его зеленые глаза сразу нашли ее в помещении, скользнули по ее фигуре в свободных джинсах и оверсайз-худи, и в уголках губ дрогнула та самая, едва уловимая ухмылка. Он молча занял место за пультом рядом с Лео, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, всем видом показывая: «Я здесь, чтобы судить».

Элли почувствовала, как под ее кожей пробежали мурашки. «Соберись», приказала она себе. «Это работа».

— Поехали, — сказал Лео, и зазвучали первые аккорды «Сеньориты».

Билли начал неплохо. Его голос был чистым, приятным, но в нем не хватало глубины, того самого томного бархата, которого требовала песня. Когда вступала Элли, она старалась выдать максимум — низкие, страстные ноты, легкую хрипотцу, которую обожали ее фанаты. Но внутри все было сковано. Она чувствовала взгляд Кайла на себе, ощущала его присутствие как физическое давление. Ее голос звучал профессионально, безупречно, но… безопасно. Как будто она пела для учителя пения, а не для невидимого любовника.

Лео остановил их на середине припева.

— Стоп. Билли, ты поешь «приземлился в Майами» так, будто приземлился в аптеку с рецептом. Расслабься. Дыши. Представь, что ты только что сошел с самолета, лето, жар, ты ищешь ее… Элли, ты тоже. Ты поешь «мне нравится, когда ты называешь меня сеньорита», а звучит как «мне нравится, когда ты передаешь мне соль». Вложи чувства. Это же песня о вожделении, о невозможности устоять.

Элли кивнула, украдкой взглянув на Кайла, он смотрел на нее, в глазах читалось сосредоточенное внимание. Он не дразнил, не подкалывал, он оценивал.

Следующие несколько дублей прошли чуть лучше. Билли краснел все больше, когда Элли пела строки о вкусе и поцелуях. Она видела, как по его шее проступают красные пятна, и внутри у нее все сжималось от жалости и раздражения одновременно. «Он ребенок. Совсем ребенок в этом мире».

— Ладно, — наконец сказал Лео. — Билли, отдохни минут десять и послушай, как это должно звучать. Кайл, твоя очередь.

Билли, потный и смущенный, вышел из-за микрофона. Кайл поднялся, прошел в звукозаписывающую кабину и встал рядом с Элли. Он не смотрел на нее, поправляя настройку микрофона под свой рост. Его рука на секунду оказалась рядом, и Элли почувствовала исходящее от него тепло.

Лео запустил музыку снова.

Все изменилось.

Кайл начал свою партию: «Приземлился в Майами…» — его голос был низким, бархатным, наполненным влажной жарой тропической ночи. Он пел не в пространство, а прямо в ее сторону, его глаза были прикованы к ее профилю. В его исполнении звучала и усталость с дороги, и предвкушение, и та самая животная жажда, о которой говорил текст.

Когда вступала Элли, ее собственный голос наконец-то обрел нужный окрас. Он откликался на его вызов, становился выше, звонче, но при этом обретал ту самую «грязную» нотку страсти, которой не хватало с Билли. «Мне нравится, когда ты называешь меня сеньорита…» — она пела уже не абстрактному «ты», а ему, Кайлу. Его взгляд, полный одобрения, зажигал ее изнутри, заставляя забыть о студии, о Лео, о Билли, который наблюдал за ними из-за стекла с округлившимися глазами.

В дуэтных строчках их голоса сплетались идеально — ее легкое, воздушное сопрано и его томный баритон создавали ту самую химию, которую требовала песня. Когда они пели про убийственный поцелуй, Кайл сделал паузу, и в тишине прозвучал его тихий, почти незаметный выдох прямо в микрофон — звук, от которого по спине Элли побежали мурашки.

Лео не остановил их до самого конца. Когда последняя нота отзвучала, в студии на секунду повисла тишина. Звукорежиссер выдохнул, и на его обычно невозмутимом лице появилась улыбка.

— Вот это да. Вот, Билли, как это должно звучать. Чувствуешь разницу?

Билли, стоявший за стеклом, лишь молча кивнул. Разница была оглушительной, как между черно-белым эскизом и полотном, написанным мастером.

Кайл шагнул назад, оторвавшись от микрофона. Его взгляд скользнул по Элли, и в нем промелькнуло что-то теплое, почти гордое.

— Неплохо, Рид, — сказал он тихо, только для нее. — Намного лучше.

Она не ответила, лишь потянулась за бутылкой воды, чувствуя, как дрожат ее пальцы. Фостер вышел из кабины, и на его месте снова оказался Билли, выглядевший совершенно подавленным.

В перерыве, пока Элли в попытке перевести дух вышла за чашкой кофе, Кайл подошел к Билли. К ее удивлению, в его тоне не было насмешки.

— Слушай, парень, — начал Кайл, опираясь о стену рядом с ним. — Ты не плохо поешь. Голос у тебя есть, но ты зажат. Ты думаешь о том, как бы не облажаться, а нужно думать о песне. Представь, что это не она, — он кивнул в сторону Элли, — а та девушка, ради которой ты бы свернул горы, или которая тебя бесит, но ты от нее без ума. Вложи в это злость, страсть, отчаяние, что угодно, кроме страха.

Он говорил искренне, по-деловому. Элли наблюдала за этой сценой, допивая свой кофе. Фостер не хотел, чтобы Билли выступал с ней, это было очевидно. Но Кайл также понимал, какое это давление — быть брошенным на амбразуру между двумя гигантами индустрии, и пытался помочь.

***

Хореография оказалась еще одним испытанием. По наставлению Майкла, Билли и Кайл присутствовали одновременно, чтобы новичок «видел нужные эмоции и буквально ощущал конкуренцию». Зеркальный зал, залитый ярким светом, казался полем битвы.

Хореограф Инес, энергичная женщина с седыми, собранными в тугой пучок волосами, быстро обучила Кайла связкам. Он схватывал на лету, двигался с той же уверенностью, с какой пел. Элли помогала ему, корректируя положение рук и шаги. Их тела снова и снова сходились в танце — страстном, близком, полном намеков на то, о чем пелось в песне.

Из-за своего упрямства и нежелания подчиняться его совету «снять напряжение», Элли к середине тренировки уже горько пожалела об этом. Каждое его прикосновение отдавалось в теле горячим импульсом, заставляя кровь бежать быстрее. В одном из прогонов, когда ее пальцы впились в его плечи чуть сильнее, чем того требовала хореография, он наклонился к ее уху.

— Не стала расслабляться ночью? — прошептал он, и его голос был полным скрытого торжества.

Она лишь промолчала, поджав губы, чувствуя, как по щекам разливается жар.

Пока Элли репетировала с Кайлом, Инес работала с Билли. Она говорила с ним резко, но без злобы:

— Она твоя партнерша, а не звезда с другой планеты. Хватит смотреть на нее как кролик на удава. Не бойся допустить ошибку, тебя за это не убьют. Если ошибаешься — ошибайся так, словно это было задумано, зритель не знает хореографии.

Заметив, что Кайл в танце с Элли становится слишком властным, Инес окликнула его:

— Фостер, умерь пыл! Вы равные партнеры, и взгляд — снизь градус, а то даже мне неловко.

Инес обратилась к Элизабет:

— Элли, как всегда, безупречно технически, но не хватает… покорности в глазах. Ты танцуешь, а не убийство планируешь.

На этот комментарий Кайл громко хохотнул, что заставило Элли бросить на него уничтожающий взгляд.

В зале становилось душно. После часа изнурительных тренировок Элли, почувствовав, что с нее пот льет ручьями, скинула футболку, оставшись в черном спортивном топе. Она заметила, как взгляд Кайла на секунду прилип к оголенной линии ее талии, прежде чем он заставил себя отвести глаза.

Когда настала очередь ее танца с Билли, Кайл прислонился к стене и начал наблюдать. Его взгляд, тяжелый и не скрывающий оценки, буравил парня. Билли, чувствуя, начинал нервничать еще больше. Его руки дрожали, движения становились скованными. Элли боялась доверять ему свой вес в поддержках — казалось, он вот-вот ее уронит.

В перерыве она подошла к нему, подавая бутылку воды.

— Не обращай внимания на Фостера, — тихо сказала она, положив руку ему на плечо. — Мы с тобой репетировали много раз. Вживись, наконец, в роль. На концерте на тебя будут смотреть тысячи, а тут всего два человека, и те, коллеги.

Билли кивнул, глотая воду, но в его глазах читалась непроходящая паника.

Инес отвела парня в сторону и продолжила свою «терапию»:

— Думай о песне, Билли. О той роли, которую играешь. Не думай о Фостере, и о том, кто лучше, да, он лучше, но у него за плечами опыт. Майкл хочет, чтобы ты смотрел и учился. Поверь, учиться у таких, как они, бесценно. Сейчас ты должен полностью погрузиться, иначе эта индустрия тебя раздавит, а ты так и застрянешь на уровне просто хорошего певца на YouTube.

Казалось, до Билли начинало доходить. В его глазах, рядом с прежним страхом, вспыхнула решимость, смешанная с упрямой злостью. Когда они снова встали в пару с Элли, его движения стали чуть увереннее, хват — тверже.

— Вот это уже лучше, — констатировала Инес. — Не идеально, но лучше, чем страх.

После того как Элли отрепетировала свою партию с Билли, настала ее очередь с Кайлом. Музыка «Сеньориты» снова зазвучала в зале, и он затянул ее в танец с такой силой и концентрацией, что она забыла обо всем на свете, об Инес, о Билли, о зеркалах. Были только его руки, твердо ведущие, его тело, задающее ритм, и его взгляд, который говорил больше, чем все слова песни.

В момент сложной поддержки, где она должна была полностью отдаться, доверив ему свой вес. Внутренний страх, поселившийся в ней после неуверенных рук Билли, заставил мышцы напрячься в самый неподходящий миг.

— Просто доверься, — его шепот обжег ухо, горячий и влажный. — Я удержу тебя.

Элли расслабилась, позволила ему поднять ее, закружить и прижать к себе. Когда он опустил ее на пол, их дыхание сплелось воедино. На секунду взгляды встретились, и в его зеленых глазах она увидела нечто глубокое, почти неистовое.

После репетиции Элизабет едва держалась на ногах. Пока она танцевала с Кайлом, Билли отдыхал. Пока она работала с Билли, переводил дыхание Кайл. А она была в постоянном движении, постоянном переключении. Медленно сползая по прохладной стене в коридоре, Элли чувствовала, как ноет каждая мышца.

Кайл, уже переодетый в чистую футболку, подошел к ней, протягивая бутылку с водой.

— Пей. Выглядишь так, будто под отбойным молотком побывала, — сказал он, но в голосе не было привычной колкости.

Элли взяла бутылку, их пальцы ненадолго соприкоснулись.

— Спасибо, — прошептала она, откручивая крышку.

Он, чуть наклонившись тихо произнес:

— Сегодня, я буду ждать.

Выпрямившись Кайл бросил на нее долгий, многозначительный взгляд и ушел, оставив одну с бурлящими мыслями и телом, которое отозвалось на его слова предательской дрожью.

Через несколько минут к ней подошел Билли и присел рядом на корточки. Его лицо было серьезным.

— Простите, мисс Рид. Я… я сегодня совсем облажался.

— Билли, мы коллеги, поэтому просто Элли, давай начнем с этого, — устало улыбнулась она. — Эта работа, не самая простая, я понимаю. У тебя есть еще шесть дней до финального прогона. Ты справишься, если возьмешь себя в руки. У тебя ведь почти получилось на показе перед Майклом. Просто соберись, ладно?

Он кивнул, страх в его глазах наконец-то сменился решимостью.

— Спасибо вам, Элли, за все.

— Не за что, — она сделала глоток воды. — И, Билли, не думай о результате. Думай о песне.

Парень кивнул еще раз, поднялся и ушел, оставив ее одну в пустом коридоре, залитым уходящем солнцем. Элли закрыла глаза, прислонившись головой к стене и закусив губу. В ушах все еще звучала музыка «Сеньориты», смешиваясь с эхом его шепота: «Сегодня, я буду ждать».

Глава 13. Подарок

В конце дня Элизабет стояла перед зеркалом в гримерке, оценивая свое отражение. Голубая водолазка, джинсы, кроссовки, а поверх водолазки она затягивала черный корсет, завязывая финальный бантик на груди. Вспомнила его слова: «Ты похожа на подарок».

Она тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. «О чем он, черт возьми, думает? Что за новый вид извращения?»

Элли прокрутила в голове, все ли она сделала. Марго она отпустила пораньше, попросив заехать покормить Демона, сославшись на то, что задержится на прогонах допоздна.

— Докатилась, вру подруге. Ради кого? Ради Фостера…— Мысли о его руках на репетиции, о его словах… — Проклятье, Элли… — простонала она в пустоту гримерки. — Ну почему именно он?

Она присела, обняв колени, пытаясь утихомирить дрожь. «Нужно просто пойти и поставить его на место. Да, так и сделаю».

Накинув куртку и поправив хвост, она взяла сумку и вышла.

Шаги были уверенными, несмотря на усталость от физических и эмоциональных нагрузок. Элли старалась идти с прямой спиной, излучая уверенность, которой внутри не было. «Надо было снять напряжение… Так точно было бы легче».

Рядом с его дверью она остановилась, сделала глубокий вдох и постучала.

Он открыл, пропуская ее внутрь. Чуть помедлив, она в три шага пересекла порог и встала посреди комнаты. Он был в серых спортивных штанах и черной футболке, выглядел расслабленным и слишком домашним для такой обстановки.

— Я пришла, — сказала Элли, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он улыбнулся, закрывая дверь на замок:

— Мудрое решение. — Сделав паузу, добавил — Сними куртку, — Его тон не допускал возражений.

Элли поставила свою спортивную сумку на его столик и сняла куртку, небрежно закинув ее сверху.

Кайл пробежал по ней взглядом снизу вверх и встретился с ее глазами.

Она вскинула бровь:

— Что, нравится?

Он подошел ближе.

— Очень. Особенно… — он приблизил руку к шнуровке корсета — эти ленточки.

Кайл потянул сначала одну, затем другую завязку корсета. От шороха шнуровки по ткани Элизабет почти замерла. Звук был настолько пронизывающим и будоражащим, а ощущение ослабления корсета невольно заставило ее сделать глубокий вдох. Он словно освобождал ее, и, что странно, Элли ничуть не жалела о потере своей «брони».

— Кажется, дышать тебе стало легче… — произнес, откладывая корсет на столик.

Элизабет не могла не улыбнуться:

— Что за новые увлечения, Фостер?

Он, не торопясь с ответом, потянул ее за резинку волос, распуская белокурые локоны.

— Это не увлечения. Это простое удобство. Дышать. Чувствовать.

Кайл запустил свою руку ей в волосы, чуть массируя голову там, где шея переходит в затылок. Он смотрел, как жар поднимается к ее щекам, как закрываются глаза от удовольствия.

— Вот так… Просто чувствуй. Не думай ни о чем.

— Зачем? — почти срываясь на шепот, спросила она. — Зачем ты позвал меня сюда?

— Чтобы дать тебе то, что ты хочешь.

Фостер медленно потянул край водолазки, запуская руку под ткань. Ладонь была теплой, мягкой. От каждого касания по ее коже разбегались мурашки. Он поднимал водолазку, открывая живот, ребра, водил пальцами по спине. Его прикосновения заставляли ее таять в его руках.

— Когда ты честна в своих желаниях, ты другая, — сказал он, снимая с нее водолазку.

Прохладный воздух коснулся ее кожи, заставив легонько вздрогнуть, он потянул ее волосы назад мягко отклонив голову и накрыв своими губами.

Поцелуй был требовательным, контролирующим, заявляющим права. Рука с талии спустилась к бедрам, обхватила ягодицу, сжав. Элли, разомкнув губы и встретив его своим языком, позволила себе эту потерю контроля, мысленно осознавая: «Поставить на место, как же. Я идиотка».

Руки сами потянулись к его шее, пальцы запутались в его волосах. Он, сделав шаг вместе с ней, прижал спиной к стене. Элли выдохнула от резкого контраста — холода стены и его горячего тела рядом.

Потянув его футболку, стягивая, Элизабет желала ощутить его кожу под своими ладонями. Кайл массировал ее грудь, затуманивая разум, от прикосновений. Элли хотела ускорить события, снять джинсы, которые казались в данный момент неудобными, сковывающими движения, потянулась к пуговице.

Он поймал ее руку и оторвавшись от губ, произнес:

— Я говорил, что люблю распаковывать подарки самостоятельно — Целуя, он мягко скользил губами вдоль ее тела, от ключиц к груди, задерживаясь на каждом соске, вызывая у нее сдавленные стоны, затем ниже, опустившись перед ней на колени. Он расстегнул ее джинсы и, потянув за них, снял вместе с бельем, помогая освободить ноги. Элли почувствовала себя невероятно уязвимой и в то же время — желанной.

Он прильнул губами к ее животу, оставляя горячие, влажные поцелуи, его руки твердо держали ее за бедра, не давая пошатнуться. Дыхание Элли участилось, стало прерывистым, внутри все сжималось в сладком, мучительном ожидании.

Внезапно, мысль грязная и дурманящая, ударила ей в голову, выравнивая дыхание. «Раз уж я здесь, почему бы не воспользоваться этим по полной?». Она остановила его поцелуи, взяв его за подбородок и опустив взгляд.

— Мне нравится этот вид, — сказала она с дерзкой улыбкой, которой сводила с ума фанатов. — Ты на коленях, передо мной. — Она провела большим пальцем по его нижней губе, будто раздумывая. — Что планируешь дальше, Фостер?

Кайл, обескураженный такой ее реакцией, засмеялся.

— Вау, Рид. Ты умеешь удивлять. — Он провел рукой по ее бедру, спускаясь к колену, чуть сдавливая. — У тебя есть предложения? Или доверишься моей фантазии? — улыбка стала более опасной, а глаза потемнели. — Она у меня чертовски изобретательная после наших авиаприключений.

— Покажи, — выдохнула она, и в ее голосе прозвучал вызов.

— Я не буду снисходительным, — ответил он, убирая ее руку и укладывая ее ладонь на стену рядом с ее бедром. — Особенно теперь.

Кайл дразнил ее, водя губами и языком близко, но не давая желаемого. Его фантазия оказалась более чем изобретательной, и совершенно лишенной той спешки, что была в самолете. Здесь, в тишине его личной гримерки, время будто растянулось, подчиняясь только ритму ее дыхания и его прикосновений.

Он, закинув ее ногу себе на плечо, целовал, обжигая кожу на внутренней поверхности бедра, другой рукой плотно фиксируя ее у стены. Элли, запрокинув голову, пальцами все крепче впивалась в его волосы. Предвкушение сжимало живот тугой пружиной.

Введя в нее сначала один, затем второй палец, он заставлял ее трепетать в его руках.

Чувствуя, как она приближается к краю, Кайл отступал, давая ей передышку. Она почти диктовала ему условия, говоря сквозь стиснутые зубы:

— Продолжай…

Каждый его уход был пыткой, каждое возвращение — блаженством. Он смотрел на ее лицо, на сжатые веки, на губы, прикушенные от наслаждения, и чувствовал, как его собственная кровь бешено стучит в висках.

— Проси, — прошептал он, отстраняясь снова.

— Не останавливайся, — вырвалось у нее, голос хриплый, лишенный привычной гордости.

— Не достаточно убедительно.

Она открыла глаза. Голубые, затуманенные желанием, полные капитуляции и вызова одновременно.

— Кайл. Пожалуйста.

И наконец, когда она уже почти готова была сдаться, он прикоснулся к ней губами там, где она ждала больше всего. Элли вскрикнула, он не останавливался, двигаясь с той же методичной, безжалостной точностью.

— Смотри на меня, — приказал он, отрываясь и поднимая взгляд.

Она с трудом опустила ресницы, встретившись с его взором. Зеленые глаза были почти черными от желания, и в них не было ни тени насмешки. Только концентрация и та самая животная, первобытная жажда, которую она видела лишь мельком раньше. Видеть это вблизи, пока он делает с ней это, было невыносимо интенсивно, унизительно, и чертовски возбуждающе.

Элизабет не смогла удержать его взгляд, когда волна накатила с такой силой, что ее тело выгнулось в немом крике. Он не отпускал, продлевая спазмы, пока она не ослабла, тяжело дыша, опираясь всем телом на стену.

Поднявшись, он притянул ее к себе, целуя так, будто хотел вобрать в себя вкус ее удовольствия. Она отвечала с той же яростью, кусая его нижнюю губу.

Сердце стучало где-то в ушах, но темное желание, что он пробудил, лишенное стыда, то, о чем она пела все это время, все еще тлело в ее разуме, горячее и настойчивое. Оторвавшись от его поцелуя, она стояла перед ним нагая, дыхание неровное, кожа пылала. Голубые глаза встретились с его зелеными, и в них вспыхнула незнакомая ему решимость — дерзкая, почти вызывающая.

— Настала твоя очередь, Фостер, — голос ее звучал низко, с легкой хрипотцой, но твердо. — Проверить мою теорию на практике.

Она перехватила инициативу. Ее ладонь скользнула по его груди, ощущая твердые мышцы, затем опустилась ниже, коснулась пояса брюк.

— Раздевайся. — Она скрестила руки на груди, и смотрела с ожиданием, приподняв бровь.

Кайл усмехнулся, один уголок рта дернулся. Ее смелость, эта внезапная перемена ролей, от тающей в его руках до отдающей приказы, зажигала в нем азартный, опасный интерес.

Он никогда не отдавал инициативу, всегда был тем, кто ведет, контролирует, диктует правила. Но сейчас, глядя на раскрасневшуюся Элизабет с легкой дрожью в руках, которая пыталась командовать, ему стало чертовски интересно, что будет дальше. Не сводя с нее глаз, стянул штаны вместе с боксерами. Одежда мягко шлепнулась на пол. Он стоял перед ней голый, уверенный, не скрывая своего возбуждения и любопытства.

Она окинула его медленным, оценивающим взглядом, и ее губы тронула едва уловимая, торжествующая улыбка. Слегка толкнув его рукой в грудь она приказала:

— Сядь.

Кайл отошел к дивану у стены и сел, развалившись. Его глаза неотрывно следили за каждым ее движением, горя немым вопросом и предвкушением.

Элизабет подошла плавно, как пантера, опустившись между его расставленных ног на колени. Она дотронулась до него, пальцы, теплые, чуть неуверенные от дрожи, но решительные обхватили его член у основания. Она медленно провела ладонью вверх, к чувствительной головке, изучая реакцию его тела, твердость в своей руке.