Раб моего мужа
- -
- 100%
- +
— Как бы нам заполучить этот чайник?
— Я постараюсь его откопать.
— Только будь осторожен.
Самсон кивнул, и воцарилась тишина, которую прерывала лишь барабанная дробь дятла где-то вдали. Самсон сидел на козлах вполоборота, и Элизабет видела, с каким напряжением он ждет ее следующего приказания.
— Иди ко мне! — тихо сказала она.
Его не понадобилось было просить дважды. Он тут же крутнулся на козлах, запрыгнул в коляску и плюхнулся на сиденье рядом с ней. Она с блаженным выдохом прижалась к его плечу.
Их губы встретились. Элизабет упоенно отвечала на поцелуй, торопливо расстегивая пуговицы на его рубахе.
Справившись с застежкой, рука нетерпеливо нырнула в вырез и заскользила по голой груди. Упругие, влажные от испарины мышцы, маленькие твердые соски — Элизабет застонала, чувствуя, как от возбуждения свело между ног.
Самсон сунул руку под ее юбки и, развязав тесемку на панталонах, потянул вниз. Элизабет приподняла таз, чтобы ему было легче их снять, и в предвкушении раздвинула ноги.
Когда его пальцы влажно заскользили по чувствительному местечку, Элизабет всхлипнула и, запрокинув голову, заерзала на сиденье, подставляясь под его ласки.
Его пальцы — толстые, заскорузлые, но на удивление нежные — играли с ней, все сильнее разжигая пыл. Урча от удовольствия, Элизабет пыталась поглубже насадиться на них, но Самсон не давал ей этого сделать, подразнивая прикосновениями, невесомыми как дуновение ветерка.
Пытка стала невыносимой. Мало! Ей было мало! Хотелось еще и еще!
Не в силах больше терпеть, Элизабет схватила Самсона за плечи и впечатала его в спинку сиденья. Он откинул голову и с вызывающей улыбкой посмотрел ей в глаза.
— Наглец!
Она накрыла ладонью его лицо и медленно скользнула по нему пальцами. Очертила твердые скулы, шершавый подбородок, большой теплый рот… Самсон потерся щекой о ее руку.
Опершись на сиденье коленом, Элизабет склонилась над Самсоном и прильнула к его губам.
Он подхватил ее под бедра и усадил на себя. Она сдернула рубаху с его шоколадных плеч, а он оттянул вырез ее лифа, выпуская на свободу грудь. Элизабет подалась вперед, и он зарылся носом в ложбинку. Она обхватила его затылок, ныряя пальцами в мелкие жесткие завитки, а Самсон стал поочередно облизывать ее соски.
Элизабет не сдерживала стонов, и ей было все равно, что кто-нибудь может услышать. Сидя верхом на Самсоне, она чувствовала, что он до предела возбужден. Расстегнула пуговицу на штанах, и в ладони оказался толстый твердый член. Пальцы стиснули бархатистый ствол, и между ног все сладко сжалось в ответ.
Самсон судорожно вздохнул. Сунул руки под ворох юбок и обхватил ее ягодицы. Она привстала, а он взял ее под бедра и медленно опустил на себя.
Член плавно и туго вошел в нее, и Элизабет задрожала от удовольствия. Совершенно забыв о больной ноге, она принялась скакать на Самсоне как на необузданном жеребце, с каждым толчком ускоряя темп.
Он подмахивал бедрами, высоко подбрасывая ее на себе. Ее грудь подпрыгивала у него перед лицом, и Самсон то и дело мягко ловил губами соски.
Рессоры скрипели, лошади всхрапывали и нервно пряли ушами, но Элизабет ничего не замечала вокруг. Вцепившись пальцами в спинку сиденья, она исступленно прыгала на Самсоне, отдаваясь на волю диких страстей.
С каждой секундой напряжение нарастало как в закипающем чайнике, когда в воде появляются первые колкие пузырьки. Миг — и Элизабет всхлипнула, выгибаясь всем телом, чувствуя, как горячее наслаждение разливается внутри.
Когда все утихло, она обвила руками шею Самсона и обессиленно повисла на нем. Он еще несколько раз подбросил ее на себе, а потом резко снял с себя.
Тяжело дыша, Элизабет склонилась над ним, коснувшись головой его лба. Стиснув член, она ощутила, как он пульсирует в ее руке, и еще крепче сжала кулак. Самсон застонал и горячим фонтаном излился на ее пальцы…
Потом они сидели в обнимку и смотрели, как по синему небу плывут белоснежные облака. Сосновые кроны перешептывались над головами, а смолистый ветерок приятно остужал пылающие тела.
Вот бы этот миг никогда не кончался! Чтобы не нужно было возвращаться домой, изображать благопристойную леди и повиноваться человеку, которого она ненавидела всей душой.
Уютно пригревшись на широкой груди Самсона, Элизабет старательно отгоняла мысли о будущем, но они, как назойливые мухи, все равно лезли в голову.
Что дальше? Тайно встречаться с ним, рискуя быть застигнутыми врасплох? Или прекратить все это и жить как прежде?
Да, разумнее всего было бы оборвать эту связь, пока она не переросла во что-то большее. Только… кажется, уже поздно. Птичка попалась в силки.
С первого дня, когда Самсон появился в «Персиковой долине», Элизабет чувствовала, что рядом с ним ее сердце бьется быстрей. Конечно, быть может, она всего лишь наивная дурочка и принимает похоть за высокое чувство, но что-то подсказывало ей: это не так.
— Ладно, пора ехать. — Она со вздохом отстранилась от крепкого плеча и взглянула Самсону в глаза. — Как я выгляжу?
Он нежно обхватил ладонями ее лицо и поцеловал — сладко, тягуче, влажно засасывая ее губы своими.
— Как самая красивая белая леди из всех, кого я когда-либо видел, — ответил он, наконец оторвавшись от ее рта.
Она фыркнула и с улыбкой потрепала его по коротким курчавым волосам.
— Я имею в виду, не осталось ли каких-нибудь следов… м-м… преступления, — пояснила она.
Он заправил ей за ухо выбившуюся прядь и заявил:
— Все в порядке, мэм. Комар носа не подточит.
— А одежда? Где мои панталоны?
Самсон наклонился и, пошарив на полу коляски, протянул ей скомканное белье.
— Отвернись! — велела она.
— И не подумаю, — заявил он, с вызывающим видом развалившись на сиденье.
Элизабет хмыкнула и принялась натягивать панталоны, путаясь в ворохе юбок. Самсон пожирал взглядом ее ноги, смущая неприкрытым вожделением, горевшим в его глазах.
Наконец она оправила на себе платье и огляделась по сторонам. Только теперь до нее дошло, как опрометчиво они поступили. Ведь именно в этом лесу им встретились охотники за беглыми рабами. К счастью, вокруг никого не было видно, и Элизабет с облегчением выдохнула.
— Поехали, — сказала она, вновь опускаясь на сиденье.
— Да, мэм, — кивнул Самсон, снова принимая серьезный вид.
Он перебрался на козлы, встряхнул вожжами и негромко прикрикнул на гнедых. Коляска, скрипнув рессорами, тронулась в путь.
***
— Ах, дорогая Элизабет! — воскликнула Мэйбл Паркер, когда ландо остановилось на площадке перед особняком. — Как я рада тебя видеть! А мы как раз подумывали тебя навестить.
— «Мы»? — переспросила Элизабет.
— Мой дорогой Алекс намедни вернулся домой, и мы собирались нанести тебе ответный визит. Но как славно, что ты сама приехала к нам! Я соскучилась.
— Я тоже, — улыбнулась Элизабет.
Так значит, Алекс уже вернулся. Прекрасно! Может, получится поговорить с ним о разводе?
Самсон спрыгнул на землю и подошел к Элизабет, чтобы помочь ей сойти. Когда она, опираясь на его руку, захромала к ступеням, Мэйбл удивленно округлила глаза.
— Что с тобой, дорогая? — встревожено спросила она.
Элизабет махнула рукой.
— Пустяки! Когда я в тот раз возвращалась от тебя домой, меня укусила змея.
— Боже милостивый! — Мэйбл в ужасе прикрыла ладонью рот.
— Уже все в порядке, Самсон не дал мне умереть. — Элизабет едва удержалась, чтобы не погладить его по руке. — Немного хромаю, но, думаю, скоро все пройдет.
— Идем же в дом, дорогая, тебе нужно присесть.
Мэйбл суетливо подхватила Элизабет под локоть и повела ее внутрь. Алекс Паркер сидел в гостиной и просматривал рассыпанные по дивану бумаги. Когда он увидел Элизабет, его открытое лицо озарилось приветливой улыбкой. Он вскочил на ноги и направился к ней.
— О, миссис Фаулер! Какая радость, что вы почтили нас своим визитом, — поцеловав ей руку, сказал он. — Мы с Мэйбл как раз вспоминали о вас. Хотели на днях навестить.
— Я уже говорила об этом Элизабет, дорогой, — сообщила его жена. — Ты представляешь, ее укусила змея!
— О, господи! — опешил Алекс. — Надеюсь, ничего серьезного?
— По крайней мере, я жива, здорова и могу худо-бедно передвигаться, — усмехнулась Элизабет.
Ее усадили в мягкое кресло, служанка подала кофе, и следующие полчаса Элизабет в красках расписывала, как Самсон спас ей жизнь.
— Смышленый малый этот Самсон, — заметил Алекс, когда она закончила свой рассказ. — Это ведь тот кучер, что привез вас сюда?
— Ну да, — кивнула Элизабет, прожевав рассыпчатый кусок пирога. — На плантации, где он раньше жил, водилось много змей, поэтому он знает, что делать в таких случаях.
— Ваш супруг наверняка перепугался за вас? — Алекс отхлебнул кофе. — Как же это он снова отпустил вас одну?
Элизабет с грустным вздохом потупилась.
— Он уехал, — сказала она и, словно оправдываясь, добавила: — Срочные дела на Севере.
Мистер и миссис Паркер переглянулись.
— И как же ты справляешься одна? — поинтересовалась Мэйбл.
— Очень даже неплохо…
Элизабет приосанилась, и не без гордости поведала, как ей удалось вывести управляющего на чистую воду.
— …теперь негры работают на три часа меньше и получают вдоволь еды, — закончила она свой рассказ.
— Браво, моя дорогая! — Мэйбл даже захлопала в ладоши, а ее супруг одобрительно кивнул. — Очень похвально, что ты заботишься об этих несчастных.
Элизабет скромно опустила глаза.
— Это мой христианский долг, и я постараюсь сделать все, чтобы облегчить их участь, — сказала она.
— Но они так и останутся рабами, — негромко заметил Алекс, и Элизабет обескуражено уставилась на него.
— Да, но что я могу с этим поделать?
— Это, по-вашему, справедливо? — не унимался он.
— Конечно, нет. — Она не понимала, к чему он клонит. — Разве я утверждала иное?
Ища поддержки, она посмотрела на Мэйбл, но та сидела напряженная как натянутая струна, устремив на мужа тревожный взор своих ланьих глаз.
— Как вы думаете, должен ли каждый порядочный человек, добрый христианин, бороться с этой гнусной несправедливостью, с этим позорным проклятием нашего общества? — взволнованно спросил Алекс.
— Само собой, — пробормотала Элизабет, опешив от такого напора. — Но я не понимаю…
Несколько секунд Алекс буравил ее пристальным взглядом, словно взвешивая все «за» и «против». Наконец он решился:
— Вы слышали о «подземке»? — понизив голос, спросил он.
Глава 26
«Подземка?» Элизабет задумчиво подняла глаза к потолку. Кажется, она что-то такое слыхала. Вот только где и когда? Пикник… разговоры о беглых рабах…
— Да, пожалуй, припоминаю, — неуверенно пробормотала она.
— Это тайная организация, которая помогает рабам сбежать от хозяев, — пояснил Алекс. — Существуют «станции» — дома, где негры могут укрыться и получить помощь, и «кондуктора» — люди, помогающие добраться до северных штатов. Уже сотни рабов так вырвались на свободу.
Элизабет, затаив дыхание, слушала его слова. Когда он закончил, она спросила, нервно сглотнув:
— Но это, должно быть, очень опасно?
— Очень, — кивнул Алекс. — Аболиционисты рискуют не меньше, чем сами рабы. Если плантаторы обнаружат «станцию», то дом могут сжечь, а хозяев убить. И так называемое правосудие закроет на это глаза.
Он замолчал, и в гостиной повисла напряженная тишина. Элизабет переводила взгляд с Алекса на его жену, и в мозгу созревала догадка.
— Ваш дом — «станция подземки»? — наконец промолвила она.
Алекс переглянулся с Мэйбл и кивнул.
— Да. Мы прячем беглецов в подвале и переправляем их дальше на Север.
Элизабет порывисто прижала руку к груди.
— Можете быть спокойны, я вас не выдам, — заверила она.
— Мы знаем, дорогая, — ласково произнесла Мэйбл. — Иначе Алекс бы не стал тебе об этом говорить.
— И не волнуйтесь, мы не собираемся втягивать вас в наши дела, — подхватил ее супруг. — Но если вам станет известно, что кто-то из рабов вашего мужа решился на побег — дайте им знать, что есть место, где им помогут.
— Да… хорошо, — взволнованно пробормотала Элизабет. — Но могу ли я еще как-то помочь? Может, вам нужны деньги?
— Деньги у нас есть, — ответил Алекс. — Но если вы сочтете нужным пожертвовать некую сумму, отказываться не станем. Дело в том, что со дня на день Конгресс может принять закон о беглых рабах, и тогда тем, кто укрывается на Севере, придется бежать в Канаду. А значит — понадобятся деньги на дорогу.
— А что это за закон? — полюбопытствовала Элизабет. — В последнее время я совсем не читаю газет.
Горькая усмешка скользнула у Алекса по губам.
— О, это очень «человеколюбивый» закон. Вполне в духе нашего свободного и справедливого общества, — едко пояснил он. — Если его примут, то все граждане свободных штатов будут обязаны выдавать беглых рабов их владельцам. Тех же, кто укрывает негров, ждут огромные штрафы или тюрьма.
— Хм… это плохо, — нахмурилась Элизабет.
— Это очень плохо! — с чувством подтвердил Алекс. — Кроме того, зная глубокую «порядочность» заинтересованных лиц, боюсь, что и для свободных негров настанут тяжелые времена.
— Что вы имеете в виду?
— Любому белому будет достаточно заявить под присягой, что чернокожий является его рабом, и суд это признает. Причем сам подозреваемый раб не сможет ни просить суда присяжных, ни давать показания от своего имени.
— Но почему?
— С точки зрения закона, раб — это не человек, а имущество. Домашний скот. Не может же корова нанять адвоката или выступать в суде. Поэтому, боюсь, ничто не помешает всяким подонкам похищать свободных негров и угонять их в рабство.
— Какой кошмар! Девятнадцатый век на дворе! Неужели в наше время еще возможна подобная дикость?
— Увы. — Алекс развел руками. — Вы недооцениваете человеческую алчность. Слово черного ничто против слова любого белого оборванца. Мало того — негру даже не дадут его сказать.
— Но это несправедливо! — возмутилась Элизабет. — Негры — такие же люди, как и мы.
— Я рада, что ты так думаешь, моя дорогая, — промолвила Мэйбл. — Но увы, по закону даже капля негритянской крови приравнивает нас к животным и лишает всяких прав.
Что-то в ее словах резануло слух.
— «Нас»? — растеряно пробормотала Элизабет.
Она невольно присмотрелась к подруге. Смуглая кожа, вьющиеся черные волосы, темные глаза…
Элизабет осенило.
— Ты квартеронка? — ошарашено спросила она.
Мэйбл покачала головой.
— Не совсем. Чернокожей была моя прабабка, так что в моих жилах течет всего лишь одна восьмая негритянской крови.
— И, тем не менее, Мэйбл считается цветной, — пояснил Алекс. — Она была рабыней в Кентукки. Хозяин начал до нее домогаться, и она сбежала. А я тогда держал «станцию подземки» в тех краях, и Мэйбл удалось добраться до нее. Она пряталась у меня какое-то время, собиралась отправиться дальше на Север, но…
— Мы полюбили друг друга, и я осталась, — с улыбкой закончила Мэйбл.
Элизабет ошалело переводила взгляд с одного на другую.
— Но разве тебе не опасно жить в Джорджии? — наконец, спросила она.
Алекс покачал головой.
— Нет, если соблюдать осторожность. Я выправил ей новые документы. Мы говорим, будто у нее испанские корни, если кто-то интересуется цветом ее лица. Да и вряд ли кому придет в голову, что у беглой рабыни достанет наглости скрываться в рабовладельческом штате.
— Живя здесь, я могу помогать моему народу, — улыбнулась Мэйбл, прижимаясь к супругу.
— Потрясающая история! — пробормотала Элизабет, глядя в ее сияющие глаза.
Сердце наполнилось радостью за подругу, но вместе с тем она испытала легкую зависть. Мэйбл, беглая рабыня, так счастлива с мужем, а она, Элизабет, рожденная богатой и свободной — принадлежит человеку, которого ненавидит всей душой. Она моргнула, отгоняя непрошенные мысли, и тут ей вспомнилось кое-что еще.
— Скажи-ка, — спросила она у Мэйбл, — та негритянка с ребенком, которую я повстречала у реки…
— Рэйчел, — уточнила подруга и, повернувшись к мужу, пояснила: — Элизабет видела, как она шла сюда.
— Самсон узнал ее, — добавила Элизабет. — Они раньше жили на одной плантации.
— С ней все в порядке, — заверила Мэйбл. — Они с Тоби прятались у нас пару дней, а потом я посадила их на баржу, якобы перевозящую лес. Недавно мы получили весточку от наших друзей из Огайо, что «груз» благополучно прибыл на место.
— Приятно слышать, — улыбнулась Элизабет. — Скажу Самсону, пусть тоже порадуется.
Но стоит ли рассказывать ему про «подземку»? Вдруг он проболтается кому-то еще? Той же Люси, например… При мысли о его сожительнице в груди неприятно заскребло, но Элизабет поскорее отогнала это чувство. Как унизительно, ревновать раба к негритянке!
— Говорите, он тоже служил у Чарльза Бэйли? — поинтересовался Алекс.
Элизабет удивленно посмотрела на него.
— Да. Вы его знаете?
— Рэйчел рассказывала Мэйбл о своем прошлом хозяине. Да и я кое-что о нем слыхал. Говорят, славный был малый. Вроде как собирался освободить своих негров. Жаль, только, не успел.
— Мой муж застрелил его на дуэли, — с горечью сообщила Элизабет, крепко стиснув кофейную чашку.
— Да, я в курсе. А миссис Бэйли, похоже, взглядов супруга не разделяла. Взяла, и продала этих несчастных с молотка.
— Бедняжка Рэйчел так боялась, что у нее отберут малыша, что отважилась на побег, — добавила Мэйбл. — Домашняя рабыня, которая никогда в жизни не покидала поместье… Ты представляешь, в каком отчаянии она была?
— И как же ей удалось добраться до вас? — Элизабет вспомнила патруль с собаками, прочесывающий сосновый бор.
— Один человек подсказал ей, что она сможет получить помощь у нас. И научил, чем смазывать обувь, чтобы сбить со следа собак. Они с Тоби шли сюда несколько дней, — пояснил Алекс.
— Надеюсь, с ними все будет хорошо. — Мэйбл молитвенно сложила руки на груди.
— Храни их Господь! — добавила Элизабет.
Они еще немного поговорили о «подземке». Паркеры рассказали, на какие ухищрения приходится идти, чтобы помочь невольникам вырваться на свободу. Элизабет слушала с замиранием сердца, и до нее все явственней доходило, какому риску подвергают себя ее друзья.
Рабовладельцы ненавидят аболиционистов даже сильнее, чем беглых рабов. Если они пронюхают, что Паркеры помогают неграм, то сожгут здесь все дотла. А их самих не просто убьют, а еще будут пытать, чтобы выведать местоположение следующей «станции».
Элизабет заверила, что будет хранить все в строжайшем секрете, и пообещала раздобыть для «подземки» немного средств. Наконец, когда потрясение от услышанного прошло, она вспомнила о цели своего визита и обратилась к Алексу:
— Я бы хотела спросить у вас кое-что еще.
— Да? — Он внимательно посмотрел на нее.
— Это насчет… — Она замялась, комкая в руках салфетку. — В общем, я хочу развестись.
— Развестись? — Глаза Мэйбл расширились от изумления.
— Да… Кажется, я совершила ошибку, выйдя замуж за Джеймса.
Супруги Паркер переглянулись.
— Элизабет, — мягко заговорил Алекс, — боюсь, это практически невозможно.
— Почему?
— Даже если отбросить то, что это крайне дорогое удовольствие, у вас должны быть очень веские основания, чтобы подать на развод.
— И какие же?
— Единственная причина, по которой вас могут развести — это прелюбодеяние.
Элизабет встрепенулась, вспомнив, как застала Джеймса в постели с Розой и Сарой. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Алекс предостерегающе поднял руку.
— Если ваш муженек развлекается с рабынями, как девять из десяти местных плантаторов, то должен вас разочаровать. Закон несправедлив: муж может потребовать развода на основании лишь одного факта прелюбодеяния жены, а вот для женщины все гораздо сложнее. Одну минуту…
Он встал с дивана и направился в соседнюю комнату. Через открытую дверь блеснуло стекло книжного шкафа, и Элизабет догадалась, что это кабинет. Вскоре Алекс вернулся, на ходу листая увесистый том.
— Вот! — Усевшись на диван, он принялся зачитывать строки: — Жене предоставляется право требовать развода в случае прелюбодеяния её мужа при отягчающих обстоятельствах или «квалифицированного прелюбодеяния», то есть соединённого с другими проступками: кровосмешением, двоежёнством, изнасилованием, похищением, противоестественными пороками, жестокостью (например, покушением на жизнь) или оставлением жены без разумных причин на два года.
Джеймс, конечно, был тем еще скотом, но ничего из перечисленного не подходило. И вряд ли он проторчит на Севере больше двух лет.
Алекс явно заметил разочарование, отразившееся у нее на лице.
— Мой вам совет, Элизабет: забудьте о разводе. Даже если мистер Фаулер вдруг и совершит один из этих проступков, вам будет крайне сложно обратиться в суд. Во-первых, для подачи иска жене нужно разрешение мужа. А во-вторых, вам понадобятся свидетели. Белые свидетели. Показания чернокожих не принимаются в расчет. И, само собой, не забывайте о судебных издержках, которые придется оплатить. Даст ли вам муж на это деньги? Сомневаюсь.
Элизабет упала духом. Джеймс никогда не отпустит ее. А если узнает о ее связи с Самсоном, то скорее убьет их обоих, чем подаст на развод.
— И что, нет совсем никакой возможности? — севшим голосом спросила она.
Алекс пожал плечами.
— Увы, остается только ждать, пока поменяются законы.
— Они никогда не поменяются, — горько бросила Элизабет.
— Ну, тут вы ошибаетесь. Общество движется в этом направлении. К примеру, в Нью-Йорке и Пенсильвании уже приняли закон, позволяющий замужним женщинам владеть и распоряжаться имуществом. Быть может, скоро прогресс докатится и до нас.
— В Нью-Йорке и Пенсильвании? — с надеждой переспросила Элизабет. — А что насчет Нью-Джерси? Это же совсем рядом. Там находятся мануфактуры моего отца.
— Увы, нет. — Алекс покачал головой. — В Нью-Джерси по-прежнему действует общее право, по которому имуществом жены распоряжается муж. А о таком захолустье, как Джорджия, и вовсе нечего говорить.
Элизабет тяжело вздохнула. Не то, чтобы она всерьез надеялась получить развод… Но это бесправие, несправедливость, неспособность распоряжаться своей судьбой… Даже ей, «свободной» белой женщине хотелось рыдать… а что же тогда ощущают рабы?
Еще немного поговорив, она тепло попрощалась с хозяевами и, опираясь на руку Самсона, добралась до коляски. Он усадил ее на сиденье, взобрался на козлы и стегнул лошадей. Ландо со скрипом тронулось. Элизабет помахала стоящим на крыльце Алексу и Мэйбл, а когда особняк скрылся из виду, откинулась на спинку и устало закрыла глаза.
Сегодня на нее обрушилась целая лавина информации, и сейчас ей нужно было все это как-то переварить. Тяжким грузом легла на плечи тайна ее друзей.
Какие они храбрые и самоотверженные! Особенно Мэйбл. Будучи беглой рабыней, она сильно рискует, живя здесь и выдавая себя за белую леди.
А что, если кто-нибудь заподозрит неладное? Мир богачей тесен. Вдруг на одном из приемов окажется ее бывший хозяин и узнает ее?
«Уж я-то на ее месте забилась бы в какую-нибудь дыру и тряслась бы от страха до конца своих дней, — подумала Элизабет. — Вот бы мне такую смелость, как у нее!»
У нее самой духу не хватит даже на то, чтобы уехать от Джеймса в никуда. Алекс лишь подтвердил то, о чем она догадывалась сама: развод невозможен. Измена мужа, видите ли, недостаточное основание. Что за несправедливость!
Выходит, Джеймс может оприходовать хоть всех негритянок в округе, и это сойдет ему с рук. Но зато если ее застигнут с Самсоном… При этой мысли по спине пробежал озноб.
Тем временем коляска вкатилась в сосновый бор. Проезжая мимо ведущей в дебри тропинки, на которую они сворачивали по дороге сюда, Элизабет услышала собачий лай.
Из зарослей показались всадники, и она узнала Пирсона и его подручных. Негроловы приподняли шляпы, а она приветствовала их кивком головы. Пирсон окинул ее и Самсона таким цепким взглядом, что тут же захотелось провалиться под землю. Но, видимо в коляске с чернокожим кучером на козлах не было ничего необычного, поэтому дурацких вопросов задавать он не стал.
Охотники за рабами поскакали дальше, и лишь когда топот копыт затих вдалеке, Элизабет с облегчением выдохнула. Самсон утер лоб рукавом и, обернувшись через плечо, бросил на нее быстрый взгляд. Он ничего не сказал, но все было понятно без слов. Остановись они в чаще, чтобы заняться любовью или просто поговорить, собаки бы почуяли их и вывели бы на них патруль.