Раб моего мужа

Анна как-то странно покосилась на нее и направилась к шкафу.

— Какое платье вы хотите надеть? — распахнув створки, спросила она.

— Э-э-э… белое в голубой цветочек. — Элизабет вспомнила, что давно не надевала этот наряд, а значит, он должен висеть где-то в глубине.

Пользуясь тем, что Анна зарылась в шкаф с головой, она мигом набросала на пятна кучу подушек. Окинув комнату быстрым взглядом и больше ничего предосудительного не обнаружив, она допрыгала на одной ноге до балконной двери и распахнула ее, чтобы впустить свежий воздух.

— Душно очень, — зачем-то пояснила она служанке.

— Так снимите шаль, — подсказала та, на что Элизабет лишь поежилась.

— Да… что-то мне вчера шею продуло, — пробормотала она, — когда я ездила на поля.

Анна вынырнула из шкафа, держа в охапке ворох белого в цветочек муслина.

— Поберечься бы вам, мадам, — сказала она. — Вы еще не совсем оправились от укуса змеи, а уже носитесь повсюду как угорелая. Да еще и этот Самсон…

Элизабет напряглась, а служанка положила платье на кровать и продолжила:

— Что люди о вас подумают? Здоровенный черный негр таскает вас на руках, а вы к нему льнете как кошка.

— Ни к кому я не льну! — возмутилась Элизабет, чувствуя, что покраснела до корней волос. — Если я не могу ходить, мне что теперь, и с кровати не вставать? И вообще, это не твое дело. Подавай одеваться!

Поджав губы, Анна достала из шкафа исподнее и корсет. Элизабет прикрыла волосами засос и сняла шаль, а, одевшись, тут же закуталась в нее обратно.

— Будете обедать в комнате? — поинтересовалась служанка, причесывая ее.

— Да, — кивнула Элизабет.

Она потянулась за туалетной водой, но, когда взялась за флакончик, у нее засаднил палец, который она вчера поранила о хлопчатник.

Взглянув на царапину, Элизабет вспомнила, что обещала раздобыть для негров перчатки. Но где же их взять? Придется поговорить со свекровью.

— Знаешь, я передумала. — Она взглянула на Анну в зеркало. — Пообедаю внизу с миссис Фаулер.

— Оно и правильно, мэм. С родней надо поддерживать хорошие отношения.

Господи, опять эти нравоучения! Элизабет закатила глаза, но перечить не стала. От служанки ей было нужно кое-что еще…

— Анна, — она сделала глубокий вдох, — у меня закончилось снадобье…

— Какое снадобье?

— Ну… то, что ты приносила мне. Помнишь?

— От беременности, что ли?

— Ну да.

Служанка удивленно вытаращилась на нее.

— А зачем оно вам? Мистер Фаулер ведь в отъезде.

Это провал! Элизабет вчера допила последние капли. Но она не собирается отказываться от свиданий с Самсоном, поэтому снадобье ей нужно позарез!

Хоть его семя и оказалось на простыне, а не у нее внутри, дополнительная предосторожность не повредит.

— Ну… просто… на всякий случай, — начала она и, поняв, как двусмысленно это прозвучало, торопливо поправилась: — Я имею в виду, вдруг Джеймс неожиданно вернется из поездки? Пусть лучше снадобье будет у меня под рукой.

— Это конечно не мое дело, мадам, — сухо заметила Анна, собирая волосы Элизабет в пучок, — но почему вы не хотите родить мистеру Фаулеру малыша? Глядишь, и отношения бы наладились. Ребеночек бы укрепил ваш брак.

«Ага. Особенно чернокожий», — подумала Элизабет, а вслух сказала: — Я просто еще не готова стать матерью. Мне нужно время.

— А времени-то у вас и не густо, мэм. Вам уж двадцать годков-то стукнуло. У моей мамаши в этом возрасте уже двое нас было.

— А что ж ты сама еще никого не родила? — съязвила Элизабет, но тут же устыдилась своих слов. Вместо того, чтобы с достоинством осадить служанку, перешла на личности.

— Так я — девица, мадам, а вы — мужняя жена, — спокойно ответила Анна. — Если вы не хотите рожать детей, зачем же тогда выходили замуж?

— Не поверишь, я и сама постоянно задаю себе этот вопрос. — Элизабет тяжело вздохнула. — Анна, ну пожалуйста, будь добра, достань мне еще одну бутылочку! Я подарю тебе браслет. Хочешь тот, с зелеными камушками?

— Ладно, мадам, но это будет в последний раз. Понимаете… — Анна замялась. — Теперь ведь жалование мне платит мистер Фаулер, и если он узнает, что я помогала вам его обмануть…

— Он не узнает! — Элизабет схватила ее за руку. — Клянусь!

Анна ничего не сказала, лишь кивнула без особого рвения.

— Вы собирались спуститься, — напомнила она. — Мне позвать этого вашего Самсона?

— Да. Скорей всего он в конюшне.

— Хорошо, мэм.

Служанка вышла за дверь, а Элизабет осталась сидеть перед зеркалом, обдумывая услышанные слова. Она привыкла считать Анну союзницей, чуть ли не подругой, и как-то упустила из виду, что теперь жалование ей платит Джеймс.

«Но ведь это мои деньги! — с возмущением подумала Элизабет. — Какое он имеет право ими распоряжаться?»

Она достала из ящичка голубой газовый платок и, приспустив шаль, обернула его вокруг шеи. Пальцы завязывали над засосом красивый бант, а в голове лихорадочно роились мысли.

Может попытаться добиться развода? Но как? С чего начать? Должны же быть какие-то законы на этот счет.

Спросить бы у кого-то, кто во всем этом разбирается. У какого-нибудь адвоката.

Но где его найдешь в этой глуши?

«Алекс Паркер! — осенило ее. — Он ведь адвокат! Поеду к Мэйбл и попробую разузнать, сможет ли он чем-нибудь мне помочь».

Нехорошо, конечно, рассказывать посторонним о том, что она хочет развестись, прожив всего несколько месяцев в браке. Но разве есть другой выход? Мэйбл — хорошая женщина, быть может, она или ее муж подскажут решение.

Нужно ехать! Ах, если бы только не эта дурацкая нога! Элизабет приподняла юбки, задрала штанину панталон и посмотрела на голень. Вокруг укуса все еще расплывался огромный синяк, и мышца болела, если на нее надавить, но в целом стало гораздо лучше.

Она поправила шаль и поднялась. Убедившись, что может стоять на обеих ногах, сделала пару шагов. Вышло неуклюже: икра заныла, сустав плохо сгибался, но с поддержкой она сумеет проковылять несколько ярдов. Верхом, конечно, ей не добраться, но можно взять коляску.

В дверь постучали. Элизабет сказала: «Войдите!», и на пороге показался Самсон. Рослая плечистая фигура заполонила собой весь проем, и у нее перехватило дыхание. Картины минувшей ночи промелькнули в голове, и Элизабет застыла, схватившись за спинку стула.

— Доброе утро, мэм.

Самсон шагнул в комнату, и лишь сейчас Элизабет увидела Анну, маячившую у него за спиной.

— Скорее уж «добрый день». — Элизабет нервно усмехнулась. — Что-то я сегодня совсем разоспалась.

Он пристально взглянул ей в глаза, и его губы дрогнули в понимающей улыбке. Но в ту же секунду он опустил голову, вновь превращаясь из любовника в раба.

— Вы меня звали, мэм?

— Да. Помоги мне спуститься в столовую.

Он подошел к ней и наклонился. Обхватывая его за шею, Элизабет поймала осуждающий взгляд служанки, но ей уже было на это плевать.

Когда Самсон подхватил ее на руки, она прильнула к его груди, уловила биение его сердца, и весь мир перестал для нее существовать.

Самсон понес ее по лестнице на первый этаж. Элизабет вспомнила, как эти сильные руки сжимали ее в объятиях прошлой ночью, и ощутила, как от желания намокло между ног.

— Я хочу тебя! — шепнул Самсон ей на ухо. — У меня сейчас ширинка лопнет.

Лицо полыхнуло, и Элизабет в смятении глянула вниз. Ее юбки, свисая чуть ли не до самого пола, прикрывали бедра Самсона от посторонних глаз. Пока он ее несет — никто ничего не увидит. Но что будет, когда он поставит ее на пол?

Как назло, в столовой было полно народу. Миссис Фаулер, прямая как жердь, сидела за накрытым столом. Роза и Сара вытянулись по струнке у нее за спиной. Пэтси вальяжно размахивала опахалом, а у двери стоял Цезарь и, подобострастно согнувшись, о чем-то докладывал госпоже.

Когда Самсон с Элизабет на руках переступил порог, все дружно уставились на них. Брови миссис Фаулер поползли вверх, собирая лоб горизонтальными складками.

— Элизабет? — удивилась она. — Какими судьбами?

— Вот, решила составить вам компанию за обедом. — Элизабет растянула губы в слащавой улыбке.

— Что ж… — Свекровь кисло скривилась. — Очень мило с твоей стороны.

Цезарь выдвинул стул, и Самсон усадил Элизабет на сиденье. Мельком оглянувшись, она заметила, что он встал так, чтобы спинка стула закрывала его по пояс.

Свекровь бросила на него недовольный взгляд.

— Нечего этому ниггеру здесь торчать, — проскрежетала она. — В доме и так от черномазых не продохнуть. — Она пренебрежительно помахала рукой. — Давай, убирайся отсюда!

— Д-да, мэм, — промямлил Самсон и не двинулся с места.

О боже! Видимо, его возбуждение еще не прошло, и если он отойдет от стула, то все увидят, как топорщатся его штаны.

— Что встал как баран? Исчезни! — нетерпеливо буркнула миссис Фаулер.

— Постой! — воскликнула Элизабет. Она сорвала с себя шаль и сунула Самсону в руки. — Жарко здесь. Отнеси, пожалуйста, наверх.

— Сделаю, мэм, — с явным облегчением выдохнул он.

Скомкав шаль так, чтобы свисающие края прикрывали пах, он двинулся к выходу.

— Да, и заложи экипаж, — добавила Элизабет прежде, чем он ушел, — После обеда отвезешь меня к миссис Паркер.

— Как скажете, мэм.

Когда Самсон скрылся за дверью, Элизабет посмотрела на свекровь. Та сидела, прищурившись, а ее губы превратились в узкую щель. В руках она сжимала вилку и нож, наставив их на Элизабет так, словно собиралась ее заколоть.

— Что с вами? — с наигранным беспокойством осведомилась Элизабет. — Вы проглотили кость?

— С чего ты решила, будто можешь брать коляску, когда тебе вздумается? — проворчала старуха. — И что это еще за новые правила для рабов?

— Так вам уже все известно?

— Само собой. От меня в этом доме ничего не укроется, дорогуша.

«Кроме того, что твоя невестка всю ночь прокувыркалась с рабом, — со злорадством подумала Элизабет. — Но кто ей донес о новых правилах? Браун? Вряд ли. Не припоминаю, чтобы он перед ней отчитывался…»

Взгляд упал на Цезаря, который, надувшись как индюк, стоял у двери. У старого пройдохи везде глаза и уши. Наверняка он пронюхал, что у негров был обеденный перерыв, и побежал докладывать госпоже.

— Я в этом доме хозяйка, если ты еще до сих пор этого не уяснила, — сердито добавила свекровь.

Элизабет пожала плечами.

— В доме — может быть, а плантациями заправляет мой муж. А пока его нет — приказы отдаю я.

— Ты же ничего не смыслишь в делах! — возмутилась миссис Фаулер. — Как ты можешь управлять плантацией? Ты нас разоришь!

— Не нужно разбираться в делах, чтобы понять: если загнать рабов до смерти, то они ничего не соберут, — возразила Элизабет.

— Мы уже сто лет выращиваем хлопок на этой земле, — зашипела старуха. — И не какой-то пришлой янки учить нас, как обращаться с рабами. Как ты смеешь здесь командовать? Джеймс поручил дела Биллу Брауну, а не тебе.

— Ах, Биллу Бра-ауну, — насмешливо протянула Элизабет. — Отлично, тогда позовите его, и мы расставим все точки над i.

Миссис Фаулер передернула костлявыми плечами.

— Ну что ж… — Она повернулась к дворецкому. — Цезарь, пригласи-ка сюда мистера Брауна. Хочу еще раз ему напомнить, чьи именно приказы он обязан исполнять.

Негр недовольно отклячил нижнюю губу: ему явно не хотелось по жаре тащиться в поля, но делать ничего не оставалось.

Когда он скрылся за дверью, миссис Фаулер демонстративно швырнула столовые приборы в тарелку и поднялась.

— Что-то пропал аппетит, — сообщила она и вышла вон.

А Элизабет, напротив, умирала от голода. После бурной ночи и пропущенного завтрака, желудок выводил заунывные трели. Схватив нож и вилку, она с жадностью набросилась на сочную, хоть и остывшую отбивную.

Когда она управилась с мясом и взялась за вафли, политые растопленным маслом, в столовой появился запыхавшийся Цезарь.

— Мисс Дороти просит пройти вас в гостиную, мэм.

— Угу, — буркнула Элизабет с набитым ртом.

Откусив еще кусок нежной выпечки и хлебнув апельсинового сока, Элизабет нехотя вышла из-за стола и, опершись на руку дворецкого, поковыляла в гостиную.

Миссис Фаулер гордо выпрямилась на диване. Свою необъятную черную юбку она расправила на сиденье, не оставив на нем свободного места. Перед ней, комкая в руках шляпу, переминался с ноги на ногу Билл Браун.

Он исподлобья зыркнул на Элизабет и проворчал:

— Добрый день.

— Добрый день. — Она кивнула и села в кресло.

В гостиной воцарилась тишина, лишь часы громко тикали на каминной полке.

Одутловатое лицо надзирателя блестело от пота, жидкие пряди волос прилипли ко лбу. Он опасливо переводил взгляд с Элизабет на миссис Фаулер, явно гадая, известно ли последней о его грешках.

— Мистер Браун, — наконец заговорила старуха, — отдавал ли мой сын перед отъездом распоряжение насчет того, что в его отсутствие вы должны подчиняться его жене?

Управляющий посмотрел на Элизабет. Она склонила голову набок и с вызовом подняла бровь.

— Э-э-э… — замялся он. — Понимаете ли…

— Что «понимаете ли»? — рявкнула свекровь. — Отвечайте: да или нет!

— Погодите. — Элизабет поспешила ему на помощь. — Давайте зайдем с другой стороны. Мистер Браун, сколько хлопка собрали за вчерашний день?

Управляющий поскреб взлохмаченную макушку.

— Сорок тюков, мэм.

— А до этого сколько собирали в среднем?

— Тридцать девять — сорок.

— Вот видите? — Элизабет торжествующе повернулась к свекрови. — Вчера негры работали на три часа меньше, а собрали столько же. Выходит, я оказалась права.

Миссис Фаулер недоверчиво хмыкнула и с подозрением уставилась на управляющего.

— Не может быть, — проворчала она. — Как вы это объясните, мистер Браун?

— Э-э-э… — Он утер лоб рукавом. — Наверное, ниггеры лучше старались, чтобы им оставили новые поблажки.

Элизабет с улыбкой кивнула. Говорить, что настоящая причина — поддельные гири, она не стала.

— То есть, до этого они не старались? — взвилась миссис Фаулер. — А за что же тогда, скажите на милость, мы платим вам жалование?

Управляющий весь скукожился, явно мечтая провалиться сквозь землю. Он беспомощно посмотрел на Элизабет.

— Видимо, мистер Браун не знал, что пряник эффективнее кнута, — предположила она. — Отныне он будет работать как следует. Не так ли, мистер Браун?

— Да, мэм. — Он усердно закивал головой.

— Вздор какой-то, — проворчала миссис Фаулер. — Как можно работать меньше, а собрать столько же? Ничего не пойму.

— А вам и не нужно ничего понимать. — Элизабет обворожительно улыбнулась. — Предоставьте это мне. Я ведь янки, а значит, деловая хватка у меня в крови.

Свекровь презрительно фыркнула. Она подобрала юбки, намереваясь подняться с дивана, но Элизабет заявила:

— Еще кое-что. Мне нужны перчатки.

— Какие перчатки? — Миссис Фаулер недоуменно уставилась на нее.

— Для рабов.

— Это еще что за блажь? — встрепенулась свекровь. — Ты в своем уме?

— Хлопчатник очень колючий. Взгляните, как я оцарапалась об него. — Элизабет продемонстрировала палец. — Негры вынуждены придерживать куст одной рукой, чтобы не пораниться. Если мы дадим им перчатки, они смогут собирать хлопок двумя руками, и дело пойдет быстрее.

Свекровь вопросительно взглянула на Брауна, а тот лишь растеряно пожал плечами.

— Чушь какая-то! — буркнула она. — Наша семья сто лет растит хлопок на этой земле, и я ни разу не слыхала, чтобы ниггерам давали перчатки. Да нас все засмеют!

— И что с того? Зато вы раньше всех соберете урожай и успеете его продать, прежде, чем упадут цены. Увидите, через год все соседи возьмут с вас пример.

Миссис Фаулер задумалась, теребя оборки своего платья. Видимо, алчность боролась в ней с упрямством.

— Ты точно знаешь, что это сработает? — наконец осведомилась она.

— Давайте проверим. Дадим нескольким рабам перчатки и посмотрим, как много хлопка они соберут.

— Что ж, будь по-твоему, — процедила свекровь.

Она перевела взгляд на дворецкого, который стоял у двери и старательно делал вид, что не прислушивается к разговору.

— Цезарь!

— Да, мэм.

— Снимай перчатки!

Негр изумленно выкатил глаза и взглянул на свои кисти, обтянутые белыми полотняными перчатками.

— Мэм? — недоуменно переспросил он.

— Оглох, что ли? — Миссис Фаулер требовательно протянула руку. — Снимай и давай их сюда. И неси остальные пары, что у тебя есть.

Цезарь так выпятил нижнюю губу, что она почти достала до подбородка.

— Отдать мои перчатки грязным полевым ниггерам?! — голосом, звенящим от праведного негодования, воскликнул он. — Но, мисс Дороти!..

— Живо! — рявкнула свекровь.

Дворецкий, насупившись словно бык и возмущенно сопя, принялся медленно, по одному пальцу, стягивать с рук перчатки. Толстые губы беззвучно шевелились, но высказаться вслух Цезарь не рискнул. Наконец он снял перчатки и с самым скорбным видом протянул их свекрови.

Она небрежно кивнула на управляющего.

— Отдай их мистеру Брауну. Остальные пары — тоже, и не вздумай ничего утаить.

— Но мисс Дороти, — чуть не плача, взмолился Цезарь, — как же я без перчаток-то?

— Переживешь. Ты все равно целыми днями бездельничаешь. Давай, неси их сюда!

Дворецкий сгорбился и побрел к выходу, едва волоча ноги. Элизабет не без злорадства смотрела ему вслед.

Похоже, перчатки давали этому зазнайке повод задирать нос перед другими рабами, а теперь его авторитету нанесен сокрушительный урон.

В дверях Цезарь едва не столкнулся с Самсоном. Тот проводил опечаленного дворецкого недоуменным взглядом и повернулся к Элизабет.

— Коляска подана, мэм, — сообщил он.

Элизабет кивнула свекрови и, не обращая внимания на недовольство, написанное у той на лице, произнесла:

— К сожалению, вынуждена вас покинуть, мадам. — Она повернулась к Биллу Брауну и приказала: — Завтра дадите рабам перчатки. Самсон скажет, кому из них.

Бородатая физиономия управляющего досадливо скривилась, но свое мнение он придержал при себе.

Самсон подхватил Элизабет на руки и вынес из дома. На подъездной площадке стояла коляска, запряженная парой гнедых. Усадив Элизабет на бархатное сиденье, Самсон забрался на козлы.

— К Паркерам? — поинтересовался он, оглянувшись через плечо.

— Да, — кивнула она.

Он щелкнул вожжами, и ландо с шорохом покатилось по гравию.