О жизни золотой рыбки в человеческом обличии

Глава 2. Проблема управления или «Нужен инструмент потоньше»

(Прошло несколько миллиардов лет по земным меркам, или пара недель по небесным. Тот же зал, но обстановка более нервозная)

На этот раз Совет собрался экстренно. В центре зала, на голографическом экране во всю стену, висела планета Земля. Вид был так себе: пожары полыхали на всех континентах, пятна нефти расползались по океанам, и тонкая сеть разломов, грозящих расколоть кору, пульсировала красным.

– Итак, – начал Архонт без предисловий, – отчет за истекший период. Госпожа Смерть, вам слово.

Смерть поднялась. Выглядела она... довольной. Сытой. Даже её череп, казалось, лоснился.

– Рекордный урожай, коллеги. Войны, эпидемии, техногенные катастрофы. Люди превзошли сами себя. Особенно порадовали двадцатый и двадцать первый века. Я едва успеваю собирать души. Пришлось расширить штат сборщиков. – Она довольно облизнулась (образно, потому что губ у неё не было).

– А что с моралью? – вмешалась Терра. – Я им и религии разные подкидывала, и заповеди. Толку чуть. Одни молятся, другие тут же нарушают. А некоторые вообще придумали атеизм и живут так, будто меня нет.

– Это называется «свобода воли», – ехидно заметил Астран. – Мы им дали выбор, они выбрали войну и потребительство. Логично.

– Нелогично! – вскипел Виталий. – Виды вымирают! Экология под угрозой! Они свой же дом гробят! Я насчитал уже пять массовых вымираний по их вине!

– А мне нравится, – подал голос Хтоний, потирая руки. – Нефть, газ, уголь – всё идёт в дело. Глубинные слои земли разогреваются от их активности. Тектоника плит ускорилась. Я давно не видел таких бодрых разломов. Красота!

– Ты всегда за красоту под землёй, – фыркнула Хася, чьи крылья сегодня напоминали взрыв на фабрике по производству неона и, кажется, тихо светились в ультрафиолете. – Я предлагаю устроить им весёлую встряску! Пусть метеорит упадет! Или супервулкан проснется! Мы давно не устраивали вечеринку с эвакуацией. А помните, я ещё демонов–искусителей предлагала? Вы вот не поддержали, а людям идея понравилась – это у них «внутренним голосом» называется!

– Хася, прекрати, – устало сказал Архонт. – Мы уже пробовали метеориты. Динозавров жалко было. Они хотя бы не строили цивилизацию.

– А этих не жалко? – Хася ткнула в экран, где как раз транслировали очередной митинг, переходящий в драку.

– Жалко, – неожиданно твёрдо сказал Виталий. – Там же не только война. Там дети рождаются. Там стихи пишут. Вон, смотрите, – он увеличил фрагмент. Маленькая девочка кормила бездомного котёнка на фоне горящего дома. – Это тоже они. И таких много.

В зале повисла тишина. Даже Смерть задумалась.

– Значит, нужен инструмент, – Архонт постучал пальцем по подлокотнику, и по залу прокатился гром. – Не глобальный потоп, не метеорит. Что–то... точечное. Что будет напоминать им о том, что мир не ограничивается их войнами. Что-то, что заставит их задуматься.

– Давали уже религии, – махнул рукой Структус. – Не работает. Слишком абстрактно. Им нужно чудо в руки. Осязаемое. Чтобы можно было потрогать, испугаться и, может быть, измениться.

– Рыбка, – вдруг тихо сказала Хася.

Все обернулись к ней.

– Что?

– Ну рыбка. Золотая. Маленькая. Исполняет желания. Классика жанра. Я в старых архивах видела: в соседней галактике такой метод практиковали. Запускаешь магическое существо в экосистему, оно приходит к тем, кто отчаялся, и... вуаля! Либо человек переосмысливает жизнь, либо получает новое корыто. И то, и другое – хорошо.

Архонт задумался, поглаживая бороду (которой у него не было, но он любил этот жест).

– А почему именно рыбка? Почему не, скажем, говорящий пёс или волшебная белка?

– Ну, – Хася оживилась, заёрзав на троне, – рыбы молчат. Это создает ореол тайны. Если бы говорящая собака желания исполняла, её бы сразу в цирк забрали, посадили на цепь и заставляли выступать. А рыбка – она в воде. Недосягаема. Её нельзя запереть, нельзя заставить. Можно только попросить. Идеальный проектор фантазий. К тому же, она золотая – красиво, символично, в мутной воде видно.

– Исполнение желаний... – протянул Виталий. – Это опасно. Они же пожелают всё и сразу. Мир рухнет от жадности.

– А мы ограничим, – встрял Астран, в котором вдруг проснулся азарт гейм-дизайнера. – Три желания. И всё. И пусть думают, что загадать. Это же целая драма! Выбор! Моральная дилемма! Представляете, сколько сюжетов можно на этом построить?

– И, главное, – добавил Реагентус, ковыряя в зубах пробиркой, – рыбка будет не просто исполнять, а ещё и оценивать. Жадность накажем, доброту поощрим. Встроим ей алгоритм морального фильтра. Своего рода тест-драйв человечности.

– А если человек загадает мир во всём мире? – спросил Структус.

– А мы сделаем так, – Хася подпрыгнула, – что мир во всём мире нельзя загадать. Потому что это скучно. И вообще, такие желания блокируются по протоколу «не вмешиваться в глобальные процессы».

– То есть рыбка будет давать только личные, бытовые чудеса? – уточнил Динамис.

– Именно! – Хася хлопнула в ладоши, и по залу рассыпались искры. – Корыто там, дом, там, власть над морем... ну, вы поняли. Масштаб – микро, но эффект – макро. Потому что человек, получивший чудо, меняется изнутри.

Архонт обвёл взгляд Совет. В глазах богов горел огонёк энтузиазма. Даже Смерть заинтересованно приподняла череп.

– Хорошо, – решил Верховный. – Запускаем экспериментальный прототип «Золотая рыбка» в экосистему Земли. Задача: точечное воздействие на личностей в кризисе. Механизм: исполнение желаний с моральным фильтром. Срок: не ограничен. Отвечаете за проект... – он поколебался, – ты, Хася. Как инициатор. И ты, Виталий, чтоб биологию рыбки не испортили. Чтобы плавники блестели, чешуя горела, и голос был приятный.

– Есть! – Хася подпрыгнула, и её неоновые крылья осыпали зал конфетти, которое тут же растворилось в воздухе.

– И ещё, – Архонт поднял палец, – пусть рыбка будет не просто функцией. Пусть у неё будет характер. Чтобы если ей желание не понравится, она могла носом крутить. А то и вовсе уплыть. Интрига должна сохраняться. И пусть будет красивой легендой – чтобы про неё сказки сочиняли.

Совет одобрительно загудел. Астран уже строил планы, как добавить в систему пару комет для антуража, а Реагентус прикидывал, из какого металла сделать чешую, чтобы она не тускнела в солёной воде.

Глава 3. Техническое задание для чуда

(Лаборатория прикладного волшебства. Хася, Виталий и Ленья колдуют над созданием «инструмента»)

Лаборатория Хаси больше напоминала склад новогодних игрушек, которые взорвались и теперь вели самостоятельную жизнь. Вокруг летали искры, парили формулы заклинаний, материализовались и тут же исчезали радужные единороги, а в углу кто–то невидимый настойчиво играл на варгане, периодически сбиваясь на глюкофон.

Виталий, морщась от творящегося вокруг бедлама, старательно выверял генетический код будущей рыбки на голографическом планшете. Хася носилась по лаборатории, хватая то одно, то другое. В углу на складном стульчике сидел Ленья и с интересом наблюдал за процессом, изредка подавая реплики.

– Значит, так, – Хася надела защитные очки (на всякий случай, хотя кто её знает, что у неё за защита – может, они просто для красоты), – рыбка должна быть красивой. Золотая чешуя, это обязательно. Во-первых, символично, во-вторых, в мутной воде видно, в-третьих, чтобы старики сразу понимали – не простая рыба, а с нанопокрытием.

– Размер? – Виталий поднял взгляд. – Слишком крупная – выловят и съедят, не глядя. Слишком мелкая – не заметят, примут за плотву. Оптимально – с ладонь. Чтобы в ведро влезала, но из сети могла выскользнуть. И плавники сделаем длинные, вуалевые – для эстетики.

– Голос! – Хася хлопнула в ладоши. – Голос должен быть не скрипучий, не писклявый, а приятный, с лёгким грассе. И чтобы умела говорить шёпотом – для интимности момента. И чтобы интонации менялись – могла быть строгой, могла ласковой.

– А интеллект? – Виталий почесал затылок. – Просто программа «желание–исполнение» или нечто большее? Если просто программа, то рискуем получить банального джинна в чешуе. Скучно.

– Нечто! – Хася загорелась. – Давай сделаем ей личность! Чтобы у неё были свои предпочтения. Чтобы она могла обидеться на жадность. Или, наоборот, расчувствоваться от доброты. Это же интереснее! Тогда каждый контакт с человеком будет уникальным, как снежинка.

– Опасно, – покачал головой Виталий. – Если у неё будет своя воля, она может отказаться работать. Или начнёт желания интерпретировать по-своему. Захочет человек дворец, а она ему построит дворец из песка на берегу, и волной смоет.

– А вот это и есть тест! – Хася ткнула его пальцем в грудь, отчего у Виталия на мгновение выросли крылья бабочки. – Понимаешь? Если человек не сможет договориться с маленькой рыбкой, какой из него творец своей судьбы? Рыбка – это зеркало. Жадный увидит в ней препятствие, добрый – помощника. А хитрый попытается обмануть – и получит по заслугам.

Из угла подал голос Ленья:

– А ещё неплохо бы заложить ей базовое понимание человеческой психологии. Я когда свой генератор сбоев проектировал, заметил: они лучше всего учатся на собственных ошибках. Если рыбка будет иногда отказывать или исполнять желание не буквально, это заставит их задуматься.

– Дельная мысль, – одобрил Виталий. – Запишем.

Они спорили ещё несколько часов, перебирая варианты: закладывать ли рыбке знание всех языков, учить ли её человеческой психологии, давать ли ей способность читать мысли (отказались – слишком мощно) или просто тонкую интуицию.

В итоге сошлись на компромиссе: рыбка получает разум, но с жёстким базовым протоколом: исполнять желания, но иметь право на оценку. А также встроенный запрет на глобальные изменения, бессмертие и воскрешение мёртвых. И, конечно, лимит в три желания на одного человека.

– А как насчёт побочных эффектов? – спросил Виталий, когда работа была почти завершена. – Вдруг она кому-то не то исполнит? Или исполнит слишком буквально? Знаешь, как бывает: «хочу быть богатым» – и человек становится банкиром, но теряет семью.

– Так в том и соль, – усмехнулась Хася. – Чудо не должно быть безопасным. Оно должно будоражить. Пусть люди знают: встретишь рыбку – готовься к переменам. А перемены – это всегда риск. И ещё они должны учиться формулировать. Чётко, ясно, с душой. Чтобы желание отражало истинную потребность, а не каприз.

Вдруг в лаборатории материализовалась Смерть. Все вздрогнули.

– Я тут краем уха услышала про ваш эксперимент, – прошелестела она. – Только учтите, если рыбка начнёт воскрешать мёртвых, я подам жалобу в Высший Совет. У меня и так работы невпроворот.

– Не начнёт, – заверил Виталий. – Запрет на воскрешение мы вшили жёстко.

– Ну смотрите, – Смерть растворилась в тени.

Хася подула на золотой шарик, плавающий в колбе, и тот засветился, обретая очертания маленькой, изящной рыбки с огромными, чуть ироничными глазами. Чешуя переливалась настоящим золотом, плавники струились, как паутинка.

– Ну, здравствуй, чудо–юдо, – прошептала Хася, заглядывая в глаза творению. – Как тебя назовём? Просто Золотая?

Рыбка моргнула и вдруг открыла рот:

– Можно просто Злата. Или Голди. Но вообще, я сама выберу имя, когда познакомлюсь с людьми. А пока пусть будет Золотая рыбка. Загадочно.

Виталий и Хася переглянулись.

– Характер уже проявляется, – довольно кивнул Виталий. – Отлично.

– Лети на Землю, – Хася погладила рыбку по головке (та довольно вильнула хвостом). – Жди своего часа. Жди своего старика. И помни, – она подмигнула, – как сказал Сам знаешь кто: главное – не корыто, а разговор. И не стесняйся учить их. Они того стоят.

Рыбка моргнула ещё раз, вильнула хвостом и... исчезла. Растворилась в пространстве, чтобы появиться в водах необъятного океана планеты под названием Земля, которая пока даже не подозревала, какой подарок получила от скучающих богов.

– Спасибо за консультацию, дипломник! – крикнула Хася Ленье. – Будешь нужен – позовём.

Ленья улыбнулся и помахал рукой. Ему почему-то было тепло на душе. Может, потому что в этом безумном проекте была и его частица.

А где-то, через много лет, в Болдине, молодой поэт по фамилии Пушкин, глядя на первые снежинки за окном, будет мучиться теми же вопросами: «Кто она, эта золотая рыбка? Где она живёт, когда старик её отпускает? Почему я сам не знаю ответов, а в душе – метания и недосказанность?»

Он напишет сказку, в которой рыбка будет говорить – даже слишком много, по мнению некоторых критиков. Но главное так и останется за кадром: откуда она взялась, эта странная золотая рыба с характером и чувством собственного достоинства? И почему, исполнив желания жадной старухи, она просто уплывает, не читая морали, не объясняя причин?

И не узнает поэт, что его «слишком говорящая» рыбка – это часть великого замысла, запущенного на Совете богов, в лаборатории безумной Хаси и с лёгкой руки демиурга-студента Леньи, который просто хотел сдать экзамен. Что рыбка говорит ровно столько, сколько нужно, чтобы быть услышанной, и молчит о том, о чём люди должны догадаться сами.

Но история на этом не закончится. Однажды эта самая рыбка, уставшая от роли безмолвного (или слишком разговорчивого) чуда, захочет понять людей изнутри. И тогда начнётся самая интересная часть...

Глава 4. О том, как устроена игра

Позже, когда то, что называют люди религией, теряло своих адептов, приходили другие верования – в равенство и братство, в психологию, в магию, в величие сознания человека, а теперь вот в искусственный интеллект. Бог менял аватары, примерял новые личины, умирал и рождался вновь миллиардами человеков, и снова игра игралась.

Каждый раз, когда человечество в поисках «истины» забредало в очередные дебри, на небесах собирался совет сценаристов и архитекторов. На повестке снова и опять был тот же вопрос – что таки делать с этим проектом? И всякий раз, после долгих споров, проект оставался в работе, обрастая новыми корректировками и вводными.

Бог недоумевал – как же так? Подсказок, намёков, прямых указаний, пророков, шаманов и иже с ними на Земле несметное множество. Аватары созданы по Его образу и подобию – и это прямым текстом заявлено во всех священных книгах. Тогда что за баг такой? Почему божественная искра, разделившись хоть на миллиард частей, хоть на одну отдельную часть, отделившись от самого Создателя, сгущаясь до материи и прогружаясь в аватара на Земле, напрочь забывает, кто она и откуда? И начинается вотэтовотвсё?

А всё потому, что скучно.

Вы когда-нибудь наблюдали за тем, как играет малыш сам с собой в чаепитие? Вот примерно так всё в этом мире и устроено. Вселенский разум, Бог, Создатель – это всего лишь малыш, которому интересно играть. Он создал миры, планеты, разделился на множество персонажей – камни, энергию, звёзды. Создал в конце концов планету Земля с множеством вариаций и форм жизни.

Но каждый раз, помещая частичку разума в одну из форм жизни, сталкивался с феноменом под названием Эго. Как только тело начинало осознавать себя мыслящим, просыпалось эго, которое зачем-то и почему-то считало себя вершиной творения.

Если отключить волю – получается очень классная игра со множеством персонажей и ролей, типа пчелиного улья или муравейника. За этим бесконечно интересно наблюдать, а главное – безопасно. Ни пчёлы, ни муравьи, ни рыбы, ни какое другое создание на Земле, получив каплю разума, не начинает хотеть захватить мир. Они просто живут, воспроизводят себе подобных, выполняют всё чётко, согласно программному обеспечению, задачам и функционалу.

А когда разум помещается в человека, который думает, что он думает, то непременно каждый начинает считать себя вершиной творения, самым главным, и желает подчинить себе подобных, начинает считать, что доступ к знаниям и ресурсам ограничен. А если в каком-то из тел разум осознаёт, что он часть вселенского разума, то иногда доходит до смешного – он ставит под сомнение само существование единого источника, того, что люди называют Богом. И начинается – придумывают время и пространство, пытаются постичь то, что и так постигнуто, управлять из тела аватара всем мирозданием.

Ну как может клетка кожи управлять всем телом? Или как может какой-нибудь герой фильма, когда картина уже снята, смонтирована и идёт в прокате, вдруг во время показа на большом экране, всего лишь осознав себя героем этого кина, изменить сюжет? Сценарий написан, сценарист выбрал актёра, тот выучил текст, отыграл роль, фильм одобрен к прокату, зрителей полный зал. Ну как во время показа оттиск на плёнке может двигаться и действовать иначе?

Конечно, если увлечься игрой в чаепитие, то самой с собой в какой-то момент становится неинтересно. А когда дать разум и волю всем, кто за столом сидит, то не факт, что мишка, например, пожелает сидеть в этой компании и пить воображаемый чай.

Кроме того, когда миллиарды миллиардов раз игрались разнообразные игры, а прошлые версии и участники этих игр не убирались в коробку, понятно, какой прикольный хаос из всего этого вырос. Хотя нет, иногда убирались – например, динозавры, драконы, гномы, эльфы, гоблины, говорящие животные. Даже людей приходилось сносить почти под ноль. Но потом всё начиналось заново.

И всё это происходит в один момент времени. В начале любого сценария известен финал – в теории. Но только без вмешательства тех, кто думает, что он тоже думает. А это существенно запутывает всё и так давно перепутанное.

Мало того, что в человеческом мозгу постоянно родятся мысли о том, что неплохо было бы полететь в космос, нырнуть в океанские глубины, зарыться глубоко в землю, – так теперь и вновь возникла идея наделить предметы интеллектом.

Было бы очень здорово, если бы где-то там, на какой-нибудь из звёзд, сидела компания сценаристов, которые сочиняли бы все сценарии и мысли, а бригады ангелов, архангелов, демонов внимательно следили за чётким исполнением сцен, диалогов, да и всей пьесы. Но так, на минуточку, всё это происходит из одного источника и в одно мгновение! Это всё один и тот же малыш, который играет в чаепитие.

И ладно, если этот малыш – добрый карапуз-флегматик, который на место сбежавшего медведя тут же придумал себе весёлого единорога. Но судя по нашему миру и тенденциям, этот малыш – агрессивно-психопатического типа с суицидальными наклонностями. Вероятно, конечно, что где-то рядом его мамочка с подружками за таким же чае– или винопитием. И когда малыш в припадке недовольства игрой разнесёт всё к чертям, она успокоит своего дитяточку, даст конфетку, наведёт порядок в игровой и предложит другую, не менее интересную игру.

На одном из таких совещаний, когда всё было не так уж чтоб катастрофично, но далеко не феерично, идея дать людям магических существ и артефакты была поддержана.

– Религии не сработали, – вздохнул архангел Гавриил, показывая ролик, где шаман в VR–очках танцевал с тотемом «NVIDIA». – Они теперь верят в алгоритмы. Говорят, нейросети – это новое провидение.

– Тогда добавим магию! – встряла богиня Хаосиса, чьи крылья мерцали, как нестабильный Wi-Fi. – Без инструкций. Пусть сами догадываются, как ею пользоваться!

Архангел Михаил, ответственный за апокалипсисы, мрачно хмыкнул:

– В прошлый раз, когда мы запустили драконов, они устроили реалити-шоу «Охота на Гламурного Горыныча».

– Магия будет тонкой, – Бог провёл рукой над голограммой Земли, и в океане засверкала крошечная искорка. – Пусть сами решают: чудо это или галлюцинация. Как в той сказке, что Пушкин когда-нибудь напишет.

– А если они опять всё проигнорируют? – спросил ангел-стажёр, набиравший в небесном чате: «ЛОЛ, чел, рыбка говорящая???».

– Тогда, – Бог улыбнулся, запуская в атмосферу метеорит с надписью «Сюрприз», – добавим драконов.

Так на Земле активировалась магия. Она была тут изначально, просто дремала в ожидании своего часа. Магические существа – представители разных параллельных миров, энергий и структур – получили возможность взаимодействовать с людьми. Инструкций, каких-либо пояснений, мануала к этому никто не догадался написать. Типа опция и так интуитивно понятна.

Как показала практика, зря.

Глава 5. Гурзуфская рыбалка

Как-то ранним октябрьским утром рыбачил дедушка в своё удовольствие на гурзуфском бережку. Красота же: море, пляж, осень, туристы разъехались, тишина – только чайки перекликаются да волны шепчутся с галькой. Солнце ещё не жаркое, но ласковое, воздух прозрачный, горы на горизонте в сиреневой дымке. Благодать.

Старик сидел на валуне, который местные прозвали «пьяным» за его вечный наклон к воде, и смотрел на поплавок. Мысли текли медленно и приятно, как мёд из банки. О том, что внуки обещали приехать на ноябрьские, что бабка его, Арина, опять затеяла какую–то реставрацию с этим своим японским искусством, и что хорошо бы ещё пару таких же солнечных деньков урвать до конца сезона.

Поплавок дёрнулся. Старик лениво подсек и вытащил из воды маленькую рыбку. Она сверкнула на солнце так, что глазам стало больно, – золотая, настоящая золотая, с чешуёй, которая переливалась всеми оттенками драгоценного металла. Красивая, мелкая – в уху не сгодится, а коту отдавать такую красоту ни к чему. Старик улыбнулся, снял рыбку с крючка и уже собрался отпустить обратно в море, как вдруг услышал:

– Дедушка, хоть ты не отпускай меня просто так!

Старик замер, поднёс рыбу к глазам. Та смотрела на него с явным негодованием.

– Я же рыбка не простая, а золотая, – продолжал голос. – Забыл, что ли, что для тебя полагается с меня три желания? Народ пошёл сейчас какой-то забавный – рыбу ловят не ради покушать, а из спортивного интереса, все в наушниках, хоть заговорись с ними, ничего не слышат. Давай, хоть ты будь человеком – пожелай чего-нибудь, а то я от невостребованности хандрить начинаю.

Будь дед в подпитии, решил бы, что белочка морская накрыла. Но он с этим делом давно завязал, лет двадцать как. Значит, либо реальность окончательно свихнулась, либо...

– Ну что ж, рыба, – сказал он, усаживаясь поудобнее на валуне. – Давай об этом поговорим. Однако я, в смысле желаний, совсем тебе не помощник – всё у меня есть, и всё хорошо. Я всем совершенно доволен – и домом, и бабкой, и жизнью своею.

– Вот ведь! – всплеснула плавниками рыбка. – А давай ты меня бабке своей унесёшь? У женщин всегда есть желания, да и фантазии побольше.

Сказано – сделано. Наполнил старик морской водой пакет, в котором бутерброды принёс, бережно опустил туда рыбку и зашагал к дому. Дорога от пляжа до дома с голубыми ставнями занимала минут пятнадцать, и всё это время рыбка не умолкала – комментировала кипарисы, можжевельник, запах шашлыка из придорожного кафе и качество местной плитки на тротуарах.

– Тише ты, – шикал на неё старик. – Люди же смотрят.

И правда, прохожие оборачивались: пожилой мужчина с удочкой, несущий в пакете разговаривающую рыбу, – зрелище не для слабонервных. Хорошо, что туристов почти не было, а местные привыкли к чудачествам старика.

Дома, на кухне, его встретила Арина. Сидела за столом и задумчиво рассматривала осколки разбитого корыта, разложенные на газете. На ней был фартук с надписью «Namaste», волосы, выкрашенные хной, собраны в небрежный пучок.

– Смотри, дорогулечка, какое чудо я принёс, – торжественно объявил старик, ставя пакет на стол. – Рыбку золотую. Любое желание может исполнить. У меня как–то туго с этим, ничего не желается. Смотрю, у тебя корыто разбилось, печалишься. Не грусти, родная, сейчас рыбке загадаешь – и будет тебе новое корыто.

Арина подняла бровь, дорисованную хной идеальной дугой, заглянула в пакет и... ничего не сказала. Только головой покачала и снова уставилась на осколки.

– Вот же ты славный мой, – наконец произнесла она. – Всю жизнь на тебя удивляюсь – во всём проблему найти хочешь. Корыто не просто так разбилось. Я сейчас древне-японской уникальной техникой восстановления посуды кинцуги занята. Вот корыто разбитое восстанавливаю, но оно на крупные куски развалилось, и полагаю, что трещины эти не просто золотом следует наполнить. А давай-ка, старче, в подвал метнись – вина принеси, чтоб и я с рыбами могла говорить.