Путешествие к Серебряному Долу

Горожане стекались к администрации города с завидной активностью.

-. Господин городничий!

Уже на пороге Арчера взяла в оборот хозяйка трактира - настойчивая и бойкая женщина средних лет. Все пыталась выбить льготы по налогам для своего заведения.

В какой-то момент Арчеру стало совершенно не до нее.

Когда Марианна Орчид ступила на порог управы, время будто бы замедлило свой ход.

Она была прямой и холодной, как северный день. Каждый взгляд, каждый шаг и вздох ее, переполненный безразличием, показались Арчеру до боли знакомыми. Когда-то он знал женщину, похожую на эту. Чем-то необъяснимым. И не до конца понятным ему самому.

Когда красивое бесстрастное лицо ее озарила тень мимолетной улыбки Арчер понял, что держит тонкое бледное запястье. Веренейская госпожа, однако, совсем не выглядела оскорбленной. Напротив, она оживилась. Так просыпается весенняя река, всю зиму скованная льдами.

Хозяйка таверны выпучила и без того огромные глазища.

Господин городничий, опомнившись, разжал пальцы. На белой коже веренейки остались следы.

– Господин нездоров? – заметила госпожа лекарь.

Вид его, что и говорить, был довольно измученным.

– Старая рана не дает мне покоя,– вежливо согласился Арчер. – Потерял равновесие. Уж простите мою грубость, почтенная госпожа.

– Тогда скоро увидимся вновь. – Изрекла веренейка, одарив любопытную трактирщицу равнодушным взглядом.

Дивион, увязавшаяся за госпожой, улыбалась во весь рот. Ей так нравился этот день. И почтительные лица горожан, раскланивающихся в не менее почтительных приветствиях. И выходное платье, которое старшая сестра позволила надеть сегодня утром. И чудесный хрустящий калач, что томился в ее кармане.

Управа, хоть и переполненная людьми, оказалась уютной. Женщины и мужчины, наряженные словно банкиры, то и дело сновали среди посетителей. Это был мир бумаг, очков, учетных книг и чернил. Желающих попасть в приемную господина городничего оказалось немало. Марианна поприветствовала подбежавшую к ней работницу администрации и, устроившись у окна, велела Дивион следить за очередью.

Арчер же, разбитый и злой, вел прием крайне рассеянно. Однако, едва веренейка вошла в кабинет сердце его забилось быстрее.

Если разобраться, и телом и лицом она походила на Маленид не более, чем уголь походит на сахар.

«Показалось», – подумал Арчер.

- Приветствую, госпожа, – бодро проговорил мужчина, поднимаясь со стула. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Марианна, однако, не спешила.

Помощница городничего, краснея и бледнея, предложила веренейке воды.

Та приняла бокал и, наконец, устроилась на предложенном ранее стуле.

- Что привело госпожу...

- Орчид, – подсказала Дивион, вынимая бумаги из саквояжа Марианны.

-... Орчид, – продолжил мужчина, – в мой скромный кабинет.

С той же легкостью он мог бы сказать «наш скромный городок» или наш «скромный юг». Или поинтересоваться, как она вообще забрела в это место. К счастью, Арчер был воспитан, относительно образован и имел крепкую военную выдержку.

Марианна кивнула на документы подготовленные своей юной ассистенткой.

- У меня дозволение от Ее Светлости. На практику.

Голос ее ровный и чистый вновь поверг городничего в ступор.

«Совершенно другая женщина, – убеждал себя Арчер».

- В Финнихане? – не поверив улыбнулся господин городничий.

- Да.

- От Ее Светлости?

- Да.

Арчер потянулся к документам. На вымощенной золотом бумаге стояла государственная печать, подтверждающая слова веренейки. Также среди документов имелись сведения о веренейском происхождении Марианны Орчид и надлежащем образовании. Вишенкой на торте стало рекомендательное письмо от одной из дочерей Великого князя. Городничий прищурился. Если верить написанному, перед ним была ученица ведьмы Йердегиль.

Он вновь изучил документы. И вновь рассмотрел Марианну.

Та, по всей видимости ничуть не смущаясь, смиренно ожидала продолжения беседы.

- Почтенная госпожа, – наконец отозвался Арчер, возвращая бумаги, – вы собираетесь построить здесь лечебницу?

Он был бледен, словно пергамент. В голове его крутилось множество догадок, каждая из которых оказывалась подозрительнее предыдущей.

- Я займу ту, что находится в Саттоне, – отвечала госпожа лекарь.

Слабонервная секретарша уронила гроссбух. Арчер почувствовал, как на лбу его выступает испарина.

- Лечебница там давно не используется и не соответствует высокому положению госпожи.

Впрочем, и центральная лечебница навряд ли бы могла подойти ей по статусу.

- Тем увлекательнее, - заметила веренейка.

Когда один из уголков ее губ немного поднялся наверх, сердце Арчера снова дрогнуло.

Из сложившейся беседы мужчина понял две вещи. Во-первых, совершенно свободная от предрассудков, настойчивая и непреклонная Мариана Орчид сулила ему много хлопот и затрат. И во-вторых, совсем непонятная, она еще долго не выйдет из его головы.

Во многом он оказался прав.

Не прошло и месяца, как госпожа веренейка прислала в управу свою помощницу с увесистой кипой бумаг. Внушительные затраты на ремонт, закупку лекарственных трав и прочее, прочее, прочее не оставили его равнодушным.

- Госпожа построила дворец? – мрачно пошутил Арчер, наткувшись на строку «озеленение участка». Что еще за озеленение?

– Госпожа посадила цветы, – пожала плечами Дивион.

Мыслями она уже пребывала в лавке аптекаря. На прошлой неделе Марианна имела неосторожность принять ее в ученики. Теперь ничто не радовало Дивион сильнее, чем новенькое платье да маленький кожаный саквояж. Она даже волосы стала сплетать точь-в-точь, как ее драгоценный учитель.

Прежде, чем компенсировать затраты, господин Стентон решил осмотреть результат проделанной работы.

Уже смеркалось, когда мужчина, оставив дела, направился в царство кипяченых бинтов и дурно пахнущих мазей. Арчер совсем не был снобом, но по воле случая давно не спускался в Саттон. Как-то руки не доходили. Да и здоровье было уже не то. Как мог он убеждал себя, что лишь служебная необходимость, а не навязчивое желание увидеть госпожу Марианну, побудила его лично заняться проверкой расходов.

Как и ожидалось, госпожа Орчид построила нечто совсем не вписывающееся в убогое окружение загибающихся серых улиц. Ее лечебница, разумеется, оказалась добротной.

Вместо заваливающегося, гниющего домика, городничий обнаружил довольно просторное здание, окруженное ромашками, васильками и целым сонмом диковинных трав, цветов и деревьев. Несколько рабочих доколачивали высокий забор. Кровельщик сбивал последние листы дранки.

Сама веренейка, заправив полы легкого платья за пояс, сосредоточенно оттирала свежепостеленный пол от опилок и следов сапог.

- Похоже, госпожа талантлива во всем, - проговорил Арчер, привлекая внимание. - Доброго вечера.

- Я просто экономлю государственные деньги, господин городничий, - не оборачиваясь ответила Марианна. - Позвольте пригласить Вас в приемную.

Приведя платье в порядок, она вымыла руки и сменила фартук. Рыжие локоны ее, небрежно выбивавшиеся из прически, немного отвлекали внимание мужчины.

Приемная госпожи была небольшой, но уютной. Вся мебель - недорогая, простая и практичная. Марианна зажгла свечу и предложила городничему травяного чая. Несколько секунд Арчер наблюдал, как дрожащий свет ложится на ее красивое лицо.

Не более получаса они обсуждали расходы, наконец, сойдясь на том, что госпожа Орчид проделала прекрасную работу. Во время беседы Арчер почувствовал, как удушье, вызванное старой раной, вновь беспокоит его.

- Вы разобрали домик лекаря? - Поинтересовался Арчер, глядя на ромашки за окном. - Где планируете спать, почтенная госпожа?

- Боюсь он развалился без моего участия, - ответила Марианна, подливая Арчеру чая. - Я проживаю на ферме Абалей. Неподалеку.

Мужчина приподнял бровь. То ли удивленный ее ответом. То ли недоумевая, как травяная вода может быть такой невкусной. Ему становилось все хуже.

Она проживала на ферме Абалей. Прямо под носом у Джоги, которого местные девки прозвали Джантуйя, что означало "лакомый кусочек". Говорят, он был так хорош собой, что одна проститутка из борделя даже утопилась из-за неразделенной любви. Теперь же этот идиот пытается разрушить репутацию госпожи Орчид.

- Управа обеспечит госпожу достойным номером в гостинице, - поднимаясь констатировал Арчер.

Его кашель усилился, земля буквально уходила из-под ног.

- Право не стоит. Ферма Абалей мне по душе, - сказала Марианна, обеспокоенно прикладывая ладонь ко лбу городничего. - Да вы горите...

По душе? Что незамужней девушке так нравится в развалине Абалей? Арчер уже почти не мог дышать. Ладонь Марианны скользнула ото лба к шее. Она проверяла пульс. Проклятое наваждение. В эту секунду Арчер мог поклясться, что перед ним не кто иная, как Маленид. Он, видимо сошел с ума. Как бы то ни было, дома его ждала жена.

- Пожалуй, мне пора, - проговорил городничий, потянувшись за шляпой.

Там где секунду назад лежали пальцы госпожи кожа предательски горела, желая почувствовать это вновь.

Трудно поверить, что он злился на Джоги Джантуйю. Сам-то как хорош. Отец двоих детей, примерный муж, да еще и на смертном одре. Арчер негодовал. И это, видимо, усиливало приступ. Так и не выйдя в коридор, он оперся о стену и, потеряв равновесие, обрушился на пол.

Госпожа Орчид, не проронив ни слова, разорвала его жилет, а за ним и рубаху, обнажая ходившую ходуном широкую грудь. Она приложила хорошенькое ушко к горячей бледной коже, украшенной давно зарубцевавшимися шрамами. Одна из старых ран имела по краям зеленоватый цвет. Очевидно, это и был след от яда из асканы.

Веренейка попыталась вволочь господина Стентона в операционную, но тот оказался безмерно тяжел. Она попыталась выбежать на улицу, чтобы позвать кого-то из задержавшихся рабочих. Но застыла пряма в дверях, обернувшись на голос городничего.

- Маленид, - прохрепел Арчер, - моя княжна... останься.

Он снова видел, как ее бледная ладонь отталкивает его грудь, чтобы оставить одного под холодным заснеженным камнем. И как он полз едва живой до крепости. И как горели недоверием глаза чаханского князя. Да кто бы мог подумать, что совершенная княжна пожертвует собой ради простого толмача. Сам Арчер тоже едва верил. Он может сам искал стрелу, которая бы унесла его туда же, где обитала Маленид. Будь то небесный рай или Серебряный Дол, о котором она тогда говорила. В груди его горел огонь. То ли от яда. То ли от боли и утраты. И было это невыносимо. Пока все не утихло.

Очнулся Арчер к полудню. Вокруг было светло. Пахло недавно срубленным деревом и горькими травами. Тело его болело и ныло. Он лежал на жесткой кровати в лечебнице. Руку его сжимала рыдающая супруга. Лицо ее было белым и уставшим.

- Что... что произошло?

Городничий не узнал свой голос. Сиплый и слабый. Он никогда не был таким.

- Арчер! - Жалобно воскликнула Лилиан Стентон. - Ты жив. О, Всевидец... Я так молилась...

- Так что произошло? - повторил Арчер.

Отчего-то взволнованное лепетание Лилиан безмерно раздражало его. Он никогда не любил ее, но и не испытывал неприязни. Теперь же, все что было между ними вдруг показалось ему ошибкой.

- Тебе стало плохо, - бормотала госпожа Стентон. - Ты потерял сознание. И госпожа Орчид, она... оказала тебе лечение. Мне сообщили лишь на рассвете. Я сразу поспешила к тебе...

Она как будто извинялась за свой неподобающий вид. Действительно. Сегодня она не выглядела идеально. Впрочем, Арчер волновался не об этом.

- Вот как.

- Как себя чувствуете, почтенный господин?

В дверях показалось веснушчатое бледное лицо. Госпожа Орчид выглядела измотанной. Тени залегли под ее блестящими глазами.

- Живым, - ответил Арчер. - По видимому вашими усилиями.

Веренейка пропустила похвалу мимо ушей. Она проплыла к кровати, попросив госпожу Стентон ожидать в коридоре приступила к осмотру.

Лилиан, хорошо скрывая возмущение, подчинилась.

- Старая рана едва не лешила вас жизни, господин, - проговорила Марианна, щедро поливая руки из замысловатой склянки. - Я взяла смелость прооперировать грудную клетку. Промыла раствором и извлекла омертвевшие ткани.

Она приподняла повязки. У Арчера появилась уникальная возможность узреть свою располосованную грудь. Щедро поливая порезы чем-то подозрительно зеленым, госпожа лекарь приговаривала, что ему нужно остаться здесь на несколько дней. И что ему совсем не стоит шевелиться.

- Этот отвар уменьшит воспаление, - заметила девушка, прислоняя к пересохшим губам городничего чашку. - Пейте. Хорошее лечение не бывает приятным.

Арчер едва не захлебнулся. То что казалось наваждением вчера, сегодня прорастало в сердце с новой силой.

- Я был отравлен много лет, - заметил он, испытующе разглядывая ее пухлые губы. - Боюсь мне осталось недолго.

Она улыбнулась. Одним лишь уголком. Но этого хватило.

- Я ученица Йердегиль, - надменно сообщила лекарь. - Вам не удастся покинуть нас так просто.

- И как же долго вы учились у бессмертной госпожи? - как бы между делом поинтересовался Арчер.

- Семь лет.

- Тогда, быть может, вы знакомы с Маленид? Возможно вы учились вместе...

Марианна отложила склянки. Взгляд ее был внимательным и ясным.

- Я хорошо знакома с Маленид, - заметила она, - пожалуй, как никто другой.

Сердце Арчера стучало будто молот, проходившийся по наковальне. Она не просто знала Маленид, она была ею. Ее походка и осанка, улыбка, интонация, прикосновенья ее рук... знакомые до дрожи в пальцах... И то, с каким участием, она, молодая знатная красавица, смотрела на него, умирающую развалину средних лет... Княжна почти не скрывала себя...

- Я так любил ее, - прошептал Арчер, вглядываясь в ее бледное лицо. - Возможно ли, чтобы она любила меня так же?

Марианна прищурилась. Перекидывая косу за спину, чтобы не мешала, она наклонилась к самому уху Арчера.

- Я бы хотела промолчать, коль господин уже женат. Но раз уж ты спросил... Мы оба знаем, что она любила тебя до смерти.