Наследник Медвежьего лога

Глава 7 Герти

- Закончила? - спросил Берг и шагнул в открытую дверь. Резко пахнуло деревом, потом и машинным маслом.

Герти непроизвольно отступила, когда он протянул руки, чтобы обнять ее. Никогда до этого его запах не был таким раздражающим, и сейчас она чувствовала себя не только застигнутой врасплох, но и в ловушке.

- Сейчас... только уберу ведро. - Герти суетливо схватилась за швабру, затем кинулась в подсобное помещение, наталкиваясь на мебель и судорожно кусая губы.

Она подумала было закрыться в комнатушке хотя бы ненадолго, сказать, чтобы Берг ушел и оставил ее одну, но вместо этого мучительно пыталась составить в голове последовательность фраз, которые ей все равно придется произнести.

Скрип его высоких мотоциклетных ботинок отдавался в ее ушах, отчего Герти теряла мысль и вновь возвращалась к самому началу: "Я должна тебе сказать... Ты замечательный, Берг, и я очень тебя... Нет, не так... Я тебя не... Давай останемся друзьями... Черт, черт, черт!"

- Нам не придется больше ждать, Герти! - вдруг крикнул Берг. Когда она вышла из подсобки, то увидела улыбку на его лице. - Все решено! Теперь сделаем все как надо! Честно говоря, я уже устал ждать.

- Сделаем что? - опешила Герти.

- Сыграем свадьбу. Не будем откладывать. Тем более, что для этого есть весомая причина.

- Причина? - пробормотала она, вытирая руки о фартук. - Да, причина... Нет-нет, все не так! Понимаешь, дело в том, что... Ты не виноват, это я...

- Да все я понимаю! - отмахнулся Берг: - Мой отец гораздо богаче, а ваши дела идут так плохо, что даже продажа бара не изменит этого.

- Что?.. - не удержавшись на ногах, Герти прислонилась к стойке. - Продажа бара? О чем ты?

Йоргенсен развел руками:

- Это решение Туве. Он сам мне сказал сегодня. Вот уже несколько месяцев твой отец раздумывает над тем, куда пристроить заведение. Налоги съедают почти всю прибыль, и я его понимаю, - голос Берга приобрел покровительственные нотки.

С шумом вобрав в себя воздух, Герти оцепенело смотрела под ноги и чувствовала себя так, будто находилась в ялике без весел посреди моря во время шторма.

- Я ничего не знала, - сказала она глухо, ощущая, как к горлу подступает горячая волна. - Несколько месяцев... Почему он ничего не сказал мне? - Герти сжала кулаки. Если бы она знала о планах отца, то решилась бы уехать вместе с Соньей учиться! Устроилась бы на подработку и содержала бы себя сама вместо того, чтобы... Эта мысль ошпарила ее словно кипятком, вытеснив все прошлые размышления о том, чтобы забрать мать в дом Берга. Она не могла поверить тому, что чувствовала в эту минуту, но знала - это была та самая правда, которую она не хотела видеть. И теперь сожаление, обида и гнев переполняли ее душу.

Берг подошел совсем близко и приподнял ее лицо за подбородок. Его руки были шершавыми и горячими, и от его прикосновения у нее заныла кожа.

- Ты расстроена, - произнес он утвердительно. - Но, поверь, то. что я сейчас скажу, моментально высушит твои слезы. Я смогу позаботиться о своей девочке.

Герти замерла, глядя на то, как шевелятся его губы. Неужели когда-то она отвечала на его поцелуи?

- Теперь мы станем одной семьей, Герти. Все это, - он обвел взглядом помещение, - будет нашим.

- Нашим? Я не понимаю...

- Мой отец выкупит бар и построит напротив него отель. Видишь тот пустырь? - Берг кивнул в сторону улицы.

Герти даже не подняла глаз. Она прекрасно знала это место - Берг с друзьями облюбовал его для своих ежевечерних мото-сборищ и возвращался туда каждый раз, когда отвозил ее домой.

- Представляешь, какая удача? - самодовольно продолжил он. - Конечно, мы все здесь переделаем и переименуем бар, но только подумай - через пару лет здесь может быть целый комплекс зданий под аренду. А еще, - Берг раскраснелся от возбуждения, - я подумываю о том, чтобы выстроить кемпинг на Волчьем озере!

- У тебя наполеоновские планы... - Герти прижала ладонь ко лбу, словно унимая внезапный жар. По сути, так оно и было - ее просто разрывало изнутри от вскипевшей крови. - Что же в таком случае буду делать я?

Берг провел пальцем по ее шее, задержавшись на ямочке у ее основания. Затем также медленно стал спускаться ниже, пока Герти не перехватила и не отвела его запястье.

- Уж поверь, работы у тебя будет предостаточно. - Он выдернул руку и, обхватив ее за талию, прижал к себе. - Дома.

- Вот как... - она вытянулась в струнку и замерла, почти не дыша. - И как давно ты...

- Сегодня мы с твоим отцом окончательно сговорились. Осталось подписать бумаги. Его условие - это свадьба и место управляющего баром. Что ж, мы пойдем на это. Зато туристы будут приезжать в Сольворн, и кто знает, может именно Йоргенсены встанут во главе Городского совета уже в следующем году. А еще через год... - у Берга, кажется, даже перехватило дыхание. - Еще через год отец сможет баллотироваться в окружной муниципалитет! И поверь, все в этом городе поддержат его, ведь мы, - он выдержал торжественную паузу, - печемся о его благополучии. Если бы еще Медвежий лог... - он передернул плечами.

- Что - Медвежий лог? - Герти едва сдерживалась от подступивших слез.

- Если бы нам удалось прибрать еще и Медвежий лог... - азартно ответил Берг, и глаза его заблестели как фары его мотоцикла.

- Ты же говорил, что лес там ничего не стоит, - зло сказала Герти.

Но Берг, казалось, даже не заметил ее тона.

- Не бери в голову, детка. Рано или поздно мы решим и этот вопрос.

- И когда же ты хочешь свадьбу, Берг? - еле слышно спросила Герти.

- На следующей неделе. Расходы я возьму на себя. Тебе останется только принарядиться!

Глава 8 Эрик

...Серый туман стелился над землей, обволакивал покрытые зеленым мхом вековые буки и кедры, и в этой белесой рыхлой мгле все казалось призрачным и нереальным. Верхушки деревьев терялись в нависшей предутренней хмари, а толстые корни выпячивались из почвы кривыми зловещими горбунами.

Шепот... Влажный и настойчивый, оседающий на коже и заставляющий сжиматься что-то внутри. Невероятное ощущение единения вдруг охватило его и понесло навстречу чему-то дьявольски-прекрасному и в то же время губительному и страшному...

Мокрая трава была похожа на холодные водоросли, и все перед ним колыхалось подобно волнам, отчего закружилась голова и на короткое время к горлу подступила тошнота как во время качки. Идти в этом сером мареве было почти невозможно - деревья вырастали словно из-под земли, пугая и заставляя замирать перед следующим шагом. Он пытался ухватиться за скользкую поверхность стволов, чтобы удержаться на ногах, но пальцы его проваливались в вязкую темноту, похожую на черный кисель. Шепот становился все ближе...

Сейчас... сейчас...

Тени наконец окружили его со всех сторон. Их движения были неторопливы и сосредоточенны. Теперь шепот наполнил не только лес - он пробрался еще глубже - в его голову, чтобы проникнуть в гулко бьющееся сердце. Тело стало ватным и готово было вот-вот разлететься на молекулы, чтобы потом самому стать этим мокрым предутренним туманом...

...Эрик глухо застонал и скинул с себя одеяло. Открыв глаза, вновь зажмурился и наконец выдохнул. Он был весь мокрый от ночного кошмара. Грудь вздымалась и сердце билось часто-часто, как будто он действительно бежал от этих теней, продираясь сквозь лесную чащу.

Сквозь шторы пробивалось солнце. Встав с кровати, Эрик одернул легкую ткань и замер от бушующих за окном красок. Ставни были уже открыты - он удивился, что не слышал ни единого звука. Эрик помотал головой, прогоняя отголоски шепота в своей голове и, натянув джинсы, вышел из комнаты.

- Румос, где ты? Почему не разбудил меня?

Сбежав по лестнице, ворвался на кухню и остановился в дверях, всей грудью вдыхая запах свежего кофе.

Деревянный стол напротив камина остался тем же, каким он помнил его с детства. Все в этом доме осталось прежним, но сейчас, с высоты своего роста Эрик взирал на обстановку в некотором недоумении. Неужели когда-то он боялся звука этих тяжелых напольных часов, или камина, в который мог войти, почти не сгибаясь?
Эрик провел ладонью по отполированной годами столешнице, вспоминая вечера, которые коротал вместе с Румосом под брякание кастрюль фру Бри.

"- Говорят, что один энергичный молодой человек из Нордланда, положив ствол своего ружья на хюльдру в лесу, получил власть над ней и решил сделать ее своей женой. Они жили счастливо, у них родился ребенок, - Румос затянул петлю на рыболовной сети и взялся за ремонт следующей ячейки. - Однажды вечером этот ребенок играл у камина, где хюльдра сидела, занимаясь прядением, а ее муж занимался работой...

- У камина? Как этот? - шмыгнул носом Эрик, подперев щеку кулаком.

- Ага, - важно кивнул Румос.

Фру Бри прошла мимо них к деревянному ларю, чтобы достать несколько луковиц и мимоходом потрепала Эрика по голове.

- Так вот, внезапно в хюльдре взыграло что-то из ее жестокой природы, и она сказала, показав мужу на ребенка, что из него выйдет хорошее жаркое для ужина. Ее муж пришел в ужас!

В напряжении Эрик выпрямился и уставился на старика. Тот, взглянув на него поверх очков, нахмурил кустистые седые брови.

- Женщина поняла, что полностью себя выдала, и начала молить, чтобы ее слова были забыты. Но муж запомнил их накрепко. Ужасные слова постоянно звучали в его ушах. Благодаря им он понял реальную природу своей жены. После этого в их доме мира не стало.... Прежде добрый муж стал угрюмым, начал часто попрекать свою жену за ее дьявольское предложение и проклял тот час, когда решил на ней жениться.

По кухне пополз запах жареного лука. Эрик потер глаза и поерзал на высоком стуле.

- Так продолжалось сколько-то времени. Женщина страдала, но терпела. Однажды она отправилась в кузницу посмотреть, как муж работает, но он встретил ее проклятиями и угрозами. Тогда, используя свою волшебную силу, она схватила железный прут и обвернула его вокруг своего мужа, словно этот прут был из дерева...

За дверью раздались тяжелые шаги, затем открылась дверь:

- Мальчику нужен сон, - заявил Якоб сурово. - Он такой тощий и хилый, что я сомневаюсь в своем с ним родстве.

- Герр Хансен, неужели вы думаете, что мы не откормим его? - возмущенно возразила фру Бри и взмахнула полотенцем.

- Мы сделаем из него настоящего мужчину, - поддакнул Румос, складывая очки в футляр.

- Они уезжают через пару дней, - голос Якоба прозвучал так глухо, будто шел откуда-то из под земли.

- Так быстро? - фру Бри шумно выдохнула и скрутила полотенце в порывистом жесте. - Но как же...

Взрослые замолчали. Эрик посмотрел на деда и под его суровым взглядом сполз со стула и направился вон из кухни, расстроенный тем, что не узнал, чем закончилась история.

- Завтра я свожу тебя в Медвежий лог, - донеслось ему в спину.

- На лошади? - радостно переспросил Эрик.

- Конечно, - кивнул Румос."

Эрик открыл дверь с кухни на улицу и вышел наружу. От порога вела мощеная камнем дорожка к конюшне. Много лет назад эта дорога казалась ему просто бесконечной. Но в конце ее всегда ждал приз. Эрик мог часами отираться около Румоса, стараясь помочь, - накидывал сено, сгребал навоз и расчесывал лошадиные гривы, стоя на перевернутом ведре. Через открытое окно дома он видел кабинет деда, по которому его отец ходил взад-вперед, и лицо его при этом было болезненно-напряженным и даже злым.

К тому же вот уже несколько дней его мать, в легком платье и красных туфлях, быстро покидала дом и направлялась куда-то на прогулку. И в тот раз Эрик хотел было пойти следом за ней, но серая в яблоках лошадь ткнулась губами в его ладонь, прося угощение, и он полез в карман за куском сахара, полную чашку которого фру Бри всегда ставила рядом с утренним кофе...

Эрик обернулся, будто вновь услышал звук ее каблуков.

Из конюшни послышался храп и цоканье копыт. Затем строгое: "Стоять, милая!" - Румос никогда не тратил время попусту. И сейчас Эрик был благодарен ему, что тот не стал ни о чем расспрашивать его ночью, а просто напоил молоком и отправил спать.

Глава 9 Наследство

Сладко пахнуло сухой травой, опилками и... Эрик прикрыл глаза от удовольствия - немного жженой карамелью, гречишным медом, яблоками и кожаной амуницией. Этот аромат он запомнил и полюбил с той самой поездки и, как оказалось, навсегда. Теперь он мог определить, больна лошадь или здорова, и хорошо ли о ней заботятся только по тому, как она пахнет. Правда, не так часто ему приходилось это делать - конный спорт он смотрел лишь по телевизору, а на скачки не ходил из принципа. Но разве то же самое не относится ко всему живому?

"Кошка может заставить тебя выглядеть неуклюжим, собака - глупым, но только лошади дано добиться и того, и другого одновременно", - приговаривал Румос, когда учил Эрика ухаживать и понимать потребности животных. Зерна этих знаний упали в благодатную почву.

Вероятно, Якоб Хансен тоже любил лошадей. Эрик замечал на себе его быстрый взгляд, когда направлялся в конюшню. И взгляд этот становился чуточку мягче, чем в любой другой ситуации. Возможно, дед был доволен тем, что его внук не боится грязи и занимает свой день, выгребая навоз. Ведь Ари был далек от всего этого. Как и его мать, Эстер. Получается, что Якоб все-таки чувствовал в нем родную кровь.

Эрик отогнал от себя грустные воспоминания - к чему ворошить то, чего уже никогда не изменишь?

На стене висели седла и сбруя, чуть дальше находился вход в фуражную. Дверь в один из денников была открыта, и лоснящийся лошадиный круп выглядывал из него, помахивая черным хвостом.

- Ну вот, милая, все хорошо... Потерпи, завтра все пройдет.

В ответ раздалось фырканье и тихое ржание. Из денника, в длинном фартуке и сапогах, вышел старик.

- Румос! - воскликнул Эрик и, ухватившись за притолоку двумя руками, на мгновение повис на ней. Деревянная балка даже не скрипнула - все здесь было сделано на совесть и, похоже, на века.

- Здравствуй, мальчик! - Лицо старика, испещренное глубокими морщинами, обветренное и будто подкопченное солнцем, просияло. Румос вытер руки о ткань фартука и подошел к нему.

Эрик зажмурился от непрошенных слез, когда обнял его и прижался щекой к седому виску.

- Румос, как же я рад!

- Ты действительно рад тому, что вернулся?

Эрик замер, почувствовав, как к щекам приливает краска стыда.

- Я... - он тяжело вздохнул, - я хотел приехать раньше, но...

Румос похлопал его по спине - рука его до сих пор была сильной и жесткой, впрочем, как и он сам - жилистый крепкий старик, которому, должно быть, было... Эрик поморщился, пытаясь вспомнить его возраст. Знал ли он вообще это когда-нибудь?

- Пойдем завтракать? - спросил Румос, отстраняясь и оглядывая его. Сложно было понять, о чем он думал. Но Эрик почему-то был уверен в том, что Румос действительно рад его приезду.

- Пойдем. Мне надо многое тебе сказать, - в нерешительности Эрик замолчал. Его вдруг потрясла собственная мысль: ведь если он продаст Медвежий лог и поместье, то старику придется уйти отсюда. Есть ли у него другое жилье и возможность жить так, как он привык? И как вообще обстоят дела в поместье после смерти Якоба Хансена? Нет, одной беседой, судя по всему, тут дело не кончится... - Наверное, ты удивился, когда увидел меня вчера. Я не позвонил, хотя должен был. Прости. Все получилось так спонтанно, что я...

- Ты вернулся вовремя, - просто сказал Румос.

- Да, но, - Эрик взъерошил волосы. - Скажи, а фру Бри, она ведь... - Он боялся произнести слово "жива", поэтому лишь с надеждой посмотрел на старика.

- Все хорошо, - кивнул Румос. - Мы оба ждали тебя.

Эрик выдохнул. Фру Бри - приятная, добрая и ласковая - в его воспоминаниях оставалась женщиной чуть за пятьдесят, с гладкой румяной кожей и похожими на темный янтарь глазами. Должно быть, время не пощадило ее, но кого оно щадит? Главное, что он сможет обнять ее и поблагодарить за то тепло, которое получил когда-то.

- Она в доме, - словно прочитал его мысли Румос.

- Вот как? - немного растерялся Эрик. - Как же я мог пропустить... Не слышал. Сразу пошел сюда.

- Понятное дело, усмехнулся старик, стаскивая фартук. Эрик заметил на нем несколько пятен крови. - Одна из лошадей поранила ногу о камни. Стоит им оказаться на выпасе, начинают носиться и играть как дети. А дети порой падают и расшибаются...

- Рана серьезная? - обеспокоенно спросил Эрик и обернулся. Ему показалось, что что-то светлое мелькнуло сквозь доски загона, но старик подтолкнул его к выходу.

- Царапина. Все заживет, не переживай. Завтра будет как новенькая. Ты еще не забыл, как сидеть в седле?

- Ну, честно говоря, - смутился Эрик, - я больше по автомобилям.

- Понятное дело... - снова повторил Румос и потер подбородок. - Тебе нужно хорошо поесть. Здесь совсем другой воздух, и скоро ты окрепнешь, войдешь в силу.

- Я не жалуюсь на здоровье, - хохотнул Эрик. - Поверь!

Румос посмотрел на него долгим внимательным взглядом, и Эрик почувствовал себя неуютно. Длилось это ощущение лишь краткое мгновение, но заставило его вновь понять, что то, чем он занимался на "большой" земле, точно не сделало его сильнее и здоровее.

- Это очень хорошо, - ответил Румос. - Как тебе спалось?

- Ну, - замешкался Эрик, вспомнив ночной кошмар, но затем отмахнулся. - Нормально! Главное, добрался.

Они уже почти подошли к дому, когда Эрик обернулся и посмотрел на конюшню.

- Разве мы закрывали дверь? - спросил он.

Румос посмотрел в туже сторону.

- Пойдем, мальчик. Это всего лишь ветер.

- Но ветра же нет, Румос! И дверь достаточно тяжелая, чтобы...

- Бри ждет нас завтракать.

Эрик пожал плечами и, подгоняемый зверским аппетитом, двинулся следом.

Кухня встретила их ароматами скворчавших на плите рыбных котлет, и полной тарелкой лефсе - картофельных блинов.

- Бри, мы здесь! - крикнул Румос.

- Бегу! - раздался мелодичный голос, и через минуту женщина вошла в кухню.

Эрик шагнул ей навстречу и застыл как вкопанный. Затем, качнув головой, он восторженно присвистнул и протянул руки.

- Эрик, милый, какое счастье! - она обняла его. - Так вырос и стал таким красивым! Ты узнал меня?

- Еще бы... - ошарашенно пробормотал Эрик. - Ты совсем не изменилась за столько лет... Если бы я верил в магию, то подумал бы, что ты ведьма!

- Что ты такое говоришь, Эрик! Конечно, слышать подобное приятно каждой женщине, но... - она погладила его по щеке, улыбнулась и посмотрела прямо в глаза.

- Я говорю правду, потому что... - Эрик осекся, будто слова моментально улетучились из его головы. Он стоял, прикованный ее взглядом, и сознание его стало мутным и разреженным, словно ночной туман.

Он мог поклясться, что янтарь в глазах фру Бри превратился сначала в мед, а затем приобрел оттенок шоколада - как песок на одном из калифорнийских пляжей, где он постоянно проводил время в компании разбитной молодежи и нескончаемого музыкального сета. Сколько дней и ночей он прогулял, сжигая время и деньги, не думая о том, что ждет его завтра? Ведь завтра было предрешено и оплачено Ари, его отцом. Сотни женщин были готовы на все, чтобы заполучить его внимание! Десятки раз он был на волосок от гибели, ныряя в океанские волны в почти невменяемом состоянии...

Эрик вздрогнул, когда увидел перед собой толпу людей, стоявших внизу и указывающих на него пальцем, босые ноги, скользкие от пролитого спиртного, на самом краю подоконника, и липкий микрофон в своей руке. Это был он - Эрик Хансен...

- Ничего, милый, все хорошо, - донесся до него голос фру Бри. - Смотри, я приготовила тебе то, что ты любишь. Любил, когда был маленьким, - уточнила она.

Губы Эрика задрожали. Он разгладил широкие бретели фартука на ее плечах и коротко кивнул.

- Какие у тебя планы, сынок? - сурово спросил Румос и сложил перед собой натруженные руки.

- Пусть он сначала поест, - Фру Бри поставила тарелки и отошла к плите за сковородой.

- Да, планы... - Эрик взъерошил волосы и сел за стол. Его еще немного потряхивало, но внутри поселилось чувство сродни тому, о котором говорят: снял камень с души. Разумеется, ни Румос, ни фру Бри не могли знать того, о чем он думал в эти несколько минут, и все же ему казалось, что воздух вокруг него был пропитан этими воспоминаниями, будто песок морской солью...

- Не выпить ли нам за встречу? - предложила фру Бри, ставя на стол графин с "аквавитом"*.

Эрик качнул головой. Завернув в теплую картофельную лепешку котлету, вонзился в нее зубами.

- Боже, как вкусно! - простонал он. - Полжизни можно отдать!

Румос усмехнулся и кивнул фру Бри. Стопочка с желтоватой жидкостью тут же оказалась перед ним.

- Я так понимаю, мне нужно позвонить поверенному, чтобы договориться о встрече, - сказал Эрик, вытирая губы полотняной салфеткой. - Как его зовут?

Румос и фру Бри переглянулись.

- Да, я скажу, где находится его контора, - поджал губы старик.

- Возможно, он приедет сам? - Эрик заглянул в сковороду и, подумав, подцепил еще одну котлету.

Румос хмыкнул и откинулся на спинку стула.

- Что? - удивился Эрик.

- Будет лучше, если ты сам сходишь к нему, - мягко улыбнулась фру Бри.

- Ну хорошо, - пожал плечами Эрик. - Позвонить-то я ведь могу ему?

- Здесь плохая связь, - буркнул Румос и опрокинул в себя содержимое стопки.

- Ладно, - согласился Эрик. - Я должен сказать вам одну вещь... дело касается Медвежьего лога, - он поерзал на стуле. - Не думаю, что это место для меня. То есть, чтобы жить здесь, нужно быть кем-то вроде... - он поискал подходящее слово. - Кем-то вроде вас, - родиться здесь. Нужна весомая причина, понимаете? - он нервничал, когда говорил это. И ждал, что Румос и фру Бри отреагируют самым понятным образом - расстроятся, возможно даже выскажут ему все, что думают, и обозлятся. Но они вели себя на удивление спокойно, будто речь шла о чем-то вроде рыбных котлет.

В глазах Румоса Эрик даже заметил что-то похожее на усмешку.

- Обещаю, что поддержу вас и сделаю все возможное, чтобы сохранить и улучшить уровень жизни, к которому вы привыкли.

- Слышишь, Бри? Уровень жизни... - Румос рвал лепешку, закидывал куски в рот и задумчиво смотрел перед собой. Через некоторое время, он развернулся к Эрику: — Вот значит, как ты решил? И долго думал?

— Это было изначально моим решением, - тихо ответил Эрик. - До того момента, как я приехал сюда.

- Какого черта... Ты не можешь! - Румос перегнулся через столешницу. Лицо его пошло пятнами.

- Тише, тише... - сказала фру Бри, примирительно подняв руки. - Эрик - наследник, не забывай об этом, - обратилась она к старику.

- Я помню, - тут же выдохнул Румос. - Прости.

Эрик в недоумении следил за их разговором. Выглядело это так, будто он и не сидел с ними за одним столом. Но, в конце концов, им действительно стоило обсудить сложившуюся ситуацию наедине, чтобы смириться с его решением и прикинуть, сколько им нужно для того, чтобы жить безбедно.