- -
- 100%
- +
Юлька тоже тогда фыркала, ругалась. Мол, клиника не для нищих. А сама-то, можно подумать, дочь олигарха. И когда только в ней все это проявилось? Или сразу было, а он не заметил? Повелся на ее хотелки. Умела она его уговорить. А он и рад стараться - хотелось знания и умения свои применить, мужиком себя ощутить. Применил, блин. Очнулся, а рядом чужая женщина. Да, красивая, отполированная. И вроде, голос тот же, а... И в постели ерунда какая-то началась. Он на усталость все списывал, потому что в выходные стал в областной больнице подрабатывать. Больше за интерес, конечно. Чаще ассистентом. На отделении челюстно-лицевом. Вот там насмотрелся на беды людские. Ну и практика, куда же без нее. А постель, а что, постель? Сам виноват, наверное.
Егор обстучал лыжи и положил их на землю. От берега через озеро еще вела едва различимая лыжня. Но ветер уже поднимался, ворошил снег, заметая синеватый след.
У этой приезжей фифы, на удивление, все было своим, родным. И потому привлекательным. Даже уши, - Егор усмехнулся, - немного лопоухие, они придавали ее внешности особенную пикантность. Он сразу заметил, что она постоянно поправляет волосы, тем самым притягивая к себе еще больше внимания.
Но, судя по тому, что он успел услышать в доме у Любы, она тоже не была невинной овечкой. Что-то там прозвучало про женатого мужика и про то, чтобы его увести. А вспыхнула-то, заметалась! Сразу видно - правда. Эх, бабы, бабы... Одно только у вас на уме.
Егор покрепче ухватился за палки и оттолкнулся от берега. Под ногами зашоркало, засвистело. Ничего, свежий воздух, физическая нагрузка и глубокий сон лучше всего лечат от неприличных мыслей. Живой человек, бывает. Живут же монахи без всего этого? Он вот и сам уже сколько времени на сухом пайке. Ничего... Как-нибудь сладится. А фифа, она и есть фифа. Да и напугал он ее своим видом - зарос, зачерствел. Не чета московским пижонам. С таким лицом, как у него, реально только в монахи.
- И ладно...
Страсти
- Да ты никак обиделась? - всплеснула руками бабка Люба. - Вот взбалмошная...
- Нет, просто, - Варвара опустила голову и поскребла пальцем столешницу, - неприятно стало. Я ведь правда совсем не хотела, чтобы так... Я думала, что он... что я... А сейчас, как вспомню, сразу дурой себя чувствую. Вот если вы это просто так сказали, в шутку или, не знаю, на понт меня взяли...
- На понт! - фыркнула Люба и погрозила ей кулаком. - Слова-то какие! Тюремные, прости господи! Ты чай образованная, по лицу видно. Вот и говори нормальным языком. А энтих-то выражений я наслушалась за свою жизнь и боле не хочу.
- А, вы про колонию? - догадалась Варя. - Только это слово не жаргонное, правда-правда! Им еще аристократы во времена Пушкина пользовались во время карточной игры.
- Ох ты! Ну надо же... Раз Пушкин, то, конечно, да... А у нас здесь все одно - тюрьма... С нее и кормимся.
- А почему вы отсюда не уехали?
- Некуда мне ехать, дом мой здесь. Чего шататься под старости лет? К мужу приехала, с ним и останусь.
Варвара скосила глаза и мельком осмотрелась.
Разумеется, никакого присутствия Любиного мужа она не обнаружила. Даже фотографии на стене не висели, только несколько вышитых икон. Ей бы спросить о том, давно ли хозяйка здесь живет, и как тут все устроено, да уж больно разговор между ними сразу завязался странный. Теперь и не поймешь, как дальше его продолжать. А надо. Судя по всему, бабка Люба из старожилов острова и знает об этих местах много всего интересного.
- Я тут пятнадцать лет живу, - словно прочла ее мысли Люба и стала накрывать на стол. - Переезжать почему не хочу? А зачем? Хозяйство у меня здесь, огород, кур по весне развожу. Кто тебе скажет, что здесь жизни нет, - она подмигнула, - верь! Как есть - верь! Для молодежи, вроде тебя, скучно и тошно. А по мне так в самый раз. И Славка привыкший. Когда электричество не сбоит, так вообще красота! Топить приходится самим, но тут уж дело привычки... - Люба положила перед Варей щербатую доску, нож и буханку черного хлеба. - Режь пока. Сейчас щец похлебаем. И не смотри на меня овечьими глазами! Я тебе сказала то, что увидела.
- Его увидели? - тихо переспросила Варя.
- Может, и его, откуда мне знать? Кольцо на пальце, значит, женат.
Варя вздохнула и пододвинула к себе доску.
- Мы когда с ним встречаться начали, он свободный был. Не то чтобы я думала о свадьбе... - она на секунду задумалась, а затем вонзила лезвие ножа в горбушку. - Вот о чем я тогда думала? Глупая была.
- А сейчас что, поумнела? - Люба поставила в простенькую микроволновку миску со щами и мелко перекрестилась.
Варвара не удержалась от усмешки, и Люба тотчас это заметила.
- Смешно ей! А я вот боюсь, не закоротило бы! Садись давай. Рюмашку достань с полки.
- Нет-нет, спасибо, я как-то не готова сейчас. Мне бы поговорить. На свежую голову.
- И то верно, скоро Ермоленко припрется, на уши присядет.
- Меня проверять придет?
- Да нет, за настойкой. Взаимоукрепляющей. Нам тут без этого никак.
- Почему? - Варвара положила в щи ложку сметаны и отломила кусок хлеба.
Люба вдруг посмотрела на входную дверь и сказала непонятную фразу, от которой у Вари побежали мурашки по коже:
- Вон человек стоит. Измученный недоверием. Сколько хорошего мог бы еще сделать, а дорога-то его под склон идет...
Варвара отложила ложку и поёжилась.
- Вы про кого?..
Ей вдруг стало очень страшно и почему-то подумалось о Столетове. Но ведь не про него говорила бабка Люба, точно не про него... Тут и Слава недавно был. А хозяйка всё продолжала смотреть на дверь, будто там действительно сейчас кто-то стоял.
- Баб Люба?
- Ась? - женщина перевела на нее рассеянный взгляд, а затем, встряхнувшись, улыбнулась: - Ты ешь, ешь! Я вот что подумала: баню все-таки надо для тебя истопить. Баня любую хворь вытянет.
- Так я не болею, - осторожно возразила Варя.
- Да как же не болеешь? Мотает тебя как березку на ветру. Боишься, что с корнем вырвет. А бояться не надо. Семь раз отмерь, пять раз отрежь и три раза склей. Никто тебя не осудит, все не без греха.
Варвара вообще перестала что-либо понимать. От этих словесных загадок у нее в голове образовался полнейший кавардак. Но, с другой стороны, если в репортаж вставить вот эдакое-то местное колдовство, явно веселее будет. Тоже своего рода мистика. Странненькая, конечно, но за фольклор сойдет. Знахарка, раздающая зелья и советы от всех хворей направо и налево. Ванга местного, новозерского разлива. Главное, самой не воспринимать всерьез. Хоть и ляпнула лишнего про свою личную жизнь, но имен не называла, да и от ненужных подробностей бог отвел. Страсти страстям рознь.
- Я не против бани, конечно. С дороги помыться не мешает. Мне бы еще узнать у вас что-нибудь эдакое, мистическое. Слава рассказал о монахе, - Варя кашлянула, - с факелом. Хотелось бы и вашу версию услышать.
Люба опустилась на стул и подперла щеку кулаком.
- Вот мой муж бы тебе рассказал о том монахе... Видел он его.
- Да вы что?! - выпучила глаза Варя и отправила в рот полную ложку кислых щей.
- Вот тебе крест! Сам мне рассказывал о том. А Родя мой мужик был серьезный. Больной только. Поздно мы с ним встретились, всего годок вместе провели. Уж я с него хворь снимала, но... По врачам он до меня ездил, да лучше не становилось. Почитай, сожрала его работа в тюрьме энтой. А со мной ожил хоть ненадолго. - Люба коротко вздохнула.
- Думаете, его встреча с монахом не к добру была?
Люба пожала плечами:
- А шут его знает. Кабы я сама видела, сказала бы. А так врать не буду. Родька говорил, что, мол, надо было у монаха попросить милости какой, а он испужался, за дерево спрятался. Не замешкался бы, глядишь, полюбовь свою раньше встретил, меня, то есть, - Люба собрала со стола хлебные крошки в ладонь и отправила их в рот.
- Страсти какие... - прошептала Варя. - А вы откуда про людей все знаете?
- А я и не знаю. Само как-то получается.
Они замолчали. Громко тикали ходики. Варвара доела щи и подтерла тарелку оставшимся кусочком хлеба.
- Я, наверное, пойду пока. Вещи разберу, освоюсь. Очень вкусно, спасибо! Я помогу убрать.
- Что ты, что ты, - отмахнулась Люба. - Иди, а к вечеру приходи. Часов в восемь. Вода у меня в бане есть, с озерной полыньи. Ведра три. Обмыться хватит. А Ермоленко я попрошу дров натаскать. Он не откажет. Шибко топить не буду, погреться только. А там мы с тобой и настоечки с устатку выпьем.
- Взаимоукрепляющей?
- Ага. Спать будешь крепко. А за сном и мысли правильные появятся. И страх уйдет.
- Разве я боюсь? - фыркнула Варя.
- Боишься... За себя боишься. Потому и слабой себя чувствуешь. А как за другого сердце встрепенется, откуда только силы возьмутся.
Сезон отчаяния
- На вот тебе бельишко, - баба Люба сунула Варе пахнущую мятой разноцветную стопку. - Подушка и одеяло там есть. Месяц назад приезжал проверяющий на Огненный, так у Черемухиных останавливался.
- Что-то вроде гостиницы, да? - со вздохом спросила Варвара.
- Не знаю, я в гостиницах энтих ваших не была. У них просто дом покрепче. Вот мы его по осени и по зиме протапливаем, чтобы лишай не завелся. Дом-то ведь живой, без заботы погибает. Вон у нас двухэтажный стоит - раньше в нем руководство жило, а потом, как на материке им свою "Санта-Барбару" отстроили, пустует. А как там жить без отопления? Печки не предусмотрены. Ладно, беги, осваивайся. А я баней займусь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.