- -
- 100%
- +
Глава первая. Тяжёлое утро
— Какого ты тут развалился?!
Сквозь вязкую пелену сна до меня долетел резкий, надрывный крик. Звук ворвался в сознание довольно грубо. На долю секунды всё стало привычно и до боли знакомо: вот сейчас отец снова обрушится с упрёками, голос будет звенеть от напряжения, а в воздухе повиснет тяжёлое, колючее раздражение, какое всегда возникало в моменты ссоры из-за того, что я долго сплю.
«Опять не так, опять всё не то…» — эти слова уже почти сформировались в мыслях, готовые привычно кольнуть изнутри, но тут я распахнул глаза — и реальность обрушилась на меня ледяной волной, смывая остатки сна.
Я лежал на жёсткой, сбитой в комки соломе, укрытый тонким, выцветшим одеялом, которое пахло пылью и сыростью. Комната была тесной, с низким потолком и стенами из грубого камня, между плитами которого темнели глубокие швы, забитые мхом. В воздухе витал запах старой древесины, дыма и чего-то незнакомого. В дверном проёме, заслоняя собой свет, стоял мужчина — плотный, коренастый, с лицом, изборождённым морщинами, будто он всю жизнь хмурился. Его взгляд метался по комнате, а голос, громкий и хриплый, снова и снова выплёскивал короткие, рубленые фразы. Рядом с ним толпились ещё несколько человек — усталые, в потрёпанных дорожных плащах, с мешками за плечами. Они переглядывались, перешёптывались, бросали на меня короткие, насторожённые взгляды.
— Да чтоб тебя! — рявкнул мужчина, резко шагнув вперёд. — Эта комната была пуста! Я думал, тут никого нет! А ты лежишь, будто так и надо!
Я попытался приподняться, но тело отозвалось неприятной слабостью, а в голове зашумело так, словно я слишком резко встал после долгого сна.
— Я… я не понимаю, — пробормотал я, чувствуя, как от волнения пересохло в горле. — Я просто…
— Не понимаешь?! — мужчина почти зарычал, его лицо побагровело. — Ты занимаешь место, которое оплачено другими! Убирайся! Сейчас же!
Один из толпы что-то буркнул себе под нос, другой нервно дёрнул плечом, будто хотел отстраниться от этой сцены. Я на секунду поймал чей-то сочувственный взгляд, но тот тут же потух, спрятанный за опущенными ресницами. В этом чужом, холодном мире никто не собирался за меня вступаться, и это было нормально.
Мужчина не стал ждать, пока я соберусь с мыслями. Он стремительно приблизился, схватил меня за грудки и рывком поднял на ноги. Мир перед глазами качнулся, стены поплыли, а в ушах зазвенело.
— Эй, полегче! — попытался возразить я, но слова потонули в новом потоке брани.
— Полегче?! Да я тебя сейчас… — мужчина не закончил фразу. Вместо этого он буквально подтащил меня к окну, распахнул ставни и одним резким движением вытолкнул наружу.
Падение длилось всего мгновение, но оно растянулось в бесконечность. Ветер хлестнул по лицу, в груди застыл колючий ком страха, а земля стремительно приближалась. Я успел только зажмуриться и сгруппироваться, прежде чем тело врезалось в мягкую, но немного колючую и пружинящую кучу соломы. Удар отозвался болью в плечах и бёдрах, но, к счастью, ничего не хрустнуло.
«Цел», — мелькнуло в голове, и эта мысль на секунду принесла странное, нелепое облегчение.
Не теряя ни секунды, я вскочил на ноги, стряхивая с одежды сухие стебли. Вокруг шумел город. Узкие улочки, вымощенные тёмным камнем, поднимались вверх, к центру, где возвышались шпили храма и, кажется, башни городских ворот. Дома лепились друг к другу, словно боялись рассыпаться, их стены были покрыты пятнами сырости и мха, а крыши — черепицей, потемневшей от времени. Воздух пах дымом, влажной землёй и чем-то сладковатым, что я никак не мог опознать.
Сердце колотилось где-то у самого горла, а мысли метались, как испуганные птицы. «Что происходит? Где я сейчас? Это какой-то розыгрыш? Сон?» — вопросы роились в голове, но ни на один из них не находилось ответа.
«Может я просто опять замечтался, — подумал я, кусая губу. — Может, я сейчас проснусь в своей кровати, а родители будут сидеть на кухне…»
Но реальность была слишком грубой, слишком осязаемой, чтобы быть сном. Камень под ногами был холодным и шершавым, а солома всё ещё цеплялась за одежду.
«У меня, конечно, были почти реальные сны… но… похоже, сейчас я не сплю, и боль тому доказательство»
Я огляделся, пытаясь сориентироваться. Улица была полупустой — лишь изредка мимо проходили люди в простых, грубых одеждах, с корзинами и свёртками в руках. Никто практически не обращал на меня внимания. Похоже, для этого города я был просто ещё одним чужаком, очередной тенью, мелькнувшей в переулке.
«Надо уходить, туда, где спокойней», — решил я, и ноги сами понесли меня вперёд, от этого странного места, которое, похоже, было постоялым двором, где я оказался не по своей воле.
Я бежал, не разбирая дороги, петляя по узким улочкам, пока впереди не показались городские ворота — массивные, окованные железом, с гербом над аркой: солнце, расправляющее лучи во все стороны. Стражники лениво переговаривались, не обращая внимания на одинокого парня, который, задыхаясь, проскользнул мимо них и оказался за пределами города.
— Кажется тут небольшой лесок, особо глубоко заходить не буду, мало ли кто здесь обитает…
Я вышел на поляну в лесу, опёрся руками о колени, пытаясь отдышаться, и поднял глаза к небу. Оно было таким же, как и дома — голубым, с редкими белыми облаками, плывущими неторопливо, будто никуда не торопясь. Но что-то в нём было не так. Может, оттенок был чуть ярче, может, облака двигались чуть иначе — я не мог точно сказать, но это «чуть» делало небо чужим.
«Параллельный мир», — вдруг всплыло в памяти знакомое слово, и от него по спине пробежал холодок. Я невольно усмехнулся, но в этом смехе не было веселья — только горькая ирония.
— Я столько раз читал про попаданцев и смотрел аниме, где герои оказывались в других мирах, и вот теперь сам стал одним из них, — иронизируя, пошутил я. — Только вот пока что всё совсем не так захватывающе, как описано в книгах.
Я задумался и начал осматриваться:
— Та-а-ак… А что у меня вообще есть из вещей? Только одежда и всё?.. Ах, точно, я же заснул вчера вечером, пока читал мангу. А сегодня, должен был идти на выпускной… Хотя–я-я, фиг с ним, я всё равно туда не хотел. Только бы знать как там сейчас родители и не умер ли я...
Но сейчас было не время раскисать:
— Ладно, не будем о плохом, надо как-то адаптироваться под ситуацию… Благо жил я у леса… и про параллельные миры из книг немного знаю... Ну-с, начнём!
Я решил перейти к практическим опытам:
— Так, может у меня есть какая-нибудь способность? Что-то, что поможет выжить… — подумал я, сжимая кулаки и вглядываясь в собственные ладони, ожидая увидеть на них мерцание магии или хотя бы странную метку.
— Система, мне нужна подсказка! — прокричал я, проводя эксперимент.
…
— Так… кажется это не работает, тогда может, попробую почувствовать энергию мира — ману? Как там это делали?..
Я попробовал сосредоточиться, как видел в разных историях: закрыл глаза, задержал дыхание и… Ничего. Только тишина и ровный стук собственного сердца.
— Может у меня недюжинная сила или сверх быстрые реакции? — решил не отчаиваться я. — Хотя я так запыхался пока бежал сюда… Ну, была ни была!
Я резко выбросил руку вперёд, будто выпуская невидимый удар — тот самый, от которого расходятся волны воздуха и листья срываются с веток. Но лес даже не шелохнулся. Ни вспышки света, ни порыва ветра — только птицы продолжали беззаботно щебетать, словно потешаясь над моими попытками. Но это в какой-то мере придавало мне уверенности:
— Похоже, опасности поблизости нет, иначе бы лес затих, хотя может быть тут всё иначе...
— Ладно… — пробормотал я, хмурясь. — Может, что-то другое сработает.
Я попробовал принять стойку: чуть присел, выставил руки, напряг мышцы, пытаясь поймать тот самый момент, когда сила будто собирается в кончиках пальцев. В голове промелькнули кадры: быстрые удары, чёткие движения, эффектные развороты. Я сделал резкий выпад вперёд, одновременно пытаясь крутануться в полуобороте — как в сценах, где герой одним движением раскидывает толпу врагов.
И тут же нелепо зацепился носком за торчащий из земли корень. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но инерция сделала своё дело.
— О-о-ох!
Я рухнул на траву, неудачно подмяв под себя локоть.
— Ай-яй! — вырвалось у меня, когда острая, колючая боль прошила руку. Я сел, потирая ушибленное место и чувствуя, как к щекам приливает жар от смущения. — Ну, отлично. Вместо «суперудара» — получен «навык» падение.
Я огляделся, проверяя, не видел ли кто этого позора. Но вокруг по-прежнему никого не было — только лес, равнодушный, спокойный и явно не воспринимавший меня как угрозу.
— Неужели совсем ничего нет?.. Не начнутся же у меня какие-нибудь циклы смерти?..
Я тихо вздохнул, встряхнул головой, прогоняя остатки нелепой бравады, и снова посмотрел на свои руки. Теперь они казались самыми обычными: с мелкими царапинами, чуть загрубевшей кожей от привычных кухонных дел, без намёка на скрытую силу.
В этот момент желудок предательски заурчал, напоминая о том, что я ничего не ел с самого утра — или, скорее всего, со вчерашнего вечера. Голод заглушил остатки надежды на чудо и стёр даже неловкость от падения.
Я огляделся в поисках хоть чего-то съедобного. В траве неподалёку росли какие-то ягоды — тёмно‑синие, блестящие, похожие на чернику, но чуть крупнее. Они выглядели аппетитно, и голод оказался сильнее осторожности.
— Не надо!
Я сорвал горсть ягод и, не раздумывая, отправил их в рот. Вкус был странным — сладковатым, с горьковатым послевкусием, которое неприятно оседало на языке. Но голод был сильнее, и я съел всё, что успел сорвать.
Но уже через несколько минут я почувствовал, что что-то не так. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, а желудок сжался в тугой, болезненный узел. Меня затошнило, и я едва успел отползти в сторону, прежде чем содержимое желудка вырвало.
«Ядовитые», — запоздало понял я.
Мир вокруг потемнел, звуки стали глухими, будто доносились сквозь толщу воды, а ноги подкосились. Последнее, что я запомнил, — то, как упал на мягкую, прохладную траву, а небо надо мной медленно вращалось, теряя очертания.
***
«Умер?» — подумал я, открывая глаза.
Но, похоже, это было не так. Я лежал уже не на траве, а на узкой, жёсткой кровати, укрытый тёплым шерстяным одеялом. Комната была светлой, с высокими окнами, через которые лился мягкий дневной свет. Пахло травами, воском и чем-то терпким, похожим на ладан. У изголовья стояла простая деревянная тумбочка, а рядом с ней — небольшой кувшин и стакан.
В дверном проёме стояла девушка — невысокая, с короткой стрижкой каре и волосами фиолетового оттенка, и внимательными, чуть прищуренными глазами янтарно-медового цвета. На ней было тёмно‑синее платье‑мундир с белыми вставками и тонкими золотыми линиями вдоль швов, на голове — аккуратная синяя шапочка с символом солнца, который я видел над воротами. Она смотрела на меня спокойно, но в её взгляде читалась и настороженность, будто она пыталась рассмотреть во мне что-то важное.
— Ты наконец-то очнулся, — сказала она, подходя ближе. Голос у неё был ровный, но без лишних эмоций. — Как ты себя чувствуешь?
Я хотел ответить, но голос не слушался. Затем сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, и выдавил:
— Голова кружится… и живот болит.
— Это от ягод Волчника, — спокойно пояснила девушка. — Они ядовиты для людей и все местные знают, что их нельзя есть. Тебя случайно нашли на опушке и принесли сюда — в одну из церквей Культа Светоносного Пути. Меня зовут Рин.
— Ал…Акэми… Меня зовут Акэми, — выпалил я первое, которое пришло на ум имя. — «Если уж и начинать новую жизнь, то с чистого листа»
Она кивнула и сделала паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, словно ждала, что я скажу что-то ещё.
— Где я? — наконец решил спросить я. — Что это за место?
— Ты в Эфириусе, — ответила Рин, слегка наклонив голову. — А если точнее — в одном из районов Терралина. Но вот откуда ты пришёл… этого я не знаю. Ты не похож на местных. Твоя речь, твоя одежда, даже то, как ты двигаешься — всё это выдаёт в тебе чужака.
Я хотел объяснить, сказать, что я из другого мира, что вообще не понимаю, как здесь оказался, но слова застряли в горле. Говорить, о другом мире, иногда бывает очень опасно, поэтому я просто покачал головой и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы — не от боли, а от бессилия и одиночества.
— Я не враг, — тихо произнёс я, глядя Рин прямо в глаза. — Я правда не знаю, как сюда попал. Я просто… проснулся в той комнате, а потом меня вышвырнули.
Рин не спешила верить. Её взгляд оставался настороженным, почти холодным, но в нём мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— В последнее время в Терралине неспокойно, — сказала она, скрестив руки на груди. — Морнтар усиливает своё влияние, и мы не можем позволить себе доверять каждому незнакомцу. Ты утверждаешь, что не враг, но у тебя нет ни документов, ни рекомендаций, ни даже люмена в кармане. Как я должна тебе верить?
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, но Рин была права.
— Потому что это правда! — воскликнул я, приподнимаясь на локтях. — Я не знаю ни про какой Морнтар, не знаю, кто вы такие и что здесь происходит. Я просто хочу есть, хочу понять, что со мной случилось, и, если получится… найти способ вернуться домой.
Рин молчала, обдумывая мои слова. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на решение.
— Допустим, я тебе верю, — наконец произнесла она. — Но это не значит, что я могу просто отпустить тебя на все четыре стороны. Здесь чужакам без знаний будет нелегко. Без денег, без связей, без работы ты либо попадёшь в лапы к бандитам, либо тебя убьют монстры, либо ты просто умрёшь с голоду.
Я опустил глаза, чувствуя, как надежда медленно тает. Я понимал: Рин права. Я здесь ничего не знаю, и никто не обязан мне помогать.
— Но… — продолжила Рин, и в её голосе прозвучали новые нотки, чуть мягче, чем раньше, — у нас в церкви всегда не хватает рук. Особенно на кухне. Мы помогаем людям и готовим еду для беженцев из Сильварана и для тех, кто остался без крова. Если ты умеешь что-то делать — скажи.
На мгновение у меня в груди вспыхнула искра надежды, кажется четыре года учёбы в техникуме, могут пригодиться.
— Я умею готовить, — быстро ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не скажу, что я шеф-повар, но… я много помогал дома на кухне и обучался на повара. Знаю, как обращаться с ножом, как рассчитать порции, как сделать так, чтобы простая еда была вкусной.
Рин чуть приподняла бровь, будто оценивая мои слова.
— Хорошо, — кивнула она. — Тогда ты будешь помогать на кухне. Это не роскошная жизнь, но ты получишь кров и еду, а со временем, возможно, сможешь разобраться, что делать дальше.
Я выдохнул, и только теперь понял, что всё это время задерживал дыхание. Напряжение, сковывавшее плечи, немного отступило, и на смену ему пришло странное, смешанное чувство — облегчение и страх перед неизвестностью.
— Спасибо, — тихо сказал я, глядя на Рин. — Я не подведу.
Рин слегка улыбнулась — едва заметно, но эта улыбка была настоящей, не натянутой.
— Посмотрим, — ответила она. — А пока отдыхай. Завтра начнётся твоя новая жизнь.
И с этими словами она вышла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями, с этим чужим, но теперь чуть менее враждебным миром и с надеждой, что, возможно, всё не так безнадёжно, как оказалось сначала.
Глава вторая. Зелёная Марка и половник новичка
Рин появилась у двери ровно на рассвете — будто сама заря позвала её раньше всех. В коридоре ещё висела прохладная полутьма, а в воздухе кружились едва заметные пылинки, подсвеченные первыми лучами, пробившимися сквозь узкие окна. Акэми, который только-только стряхнул с себя остатки тяжёлого, беспокойного сна, вздрогнул от лёгкого стука в дверь и тут же сел на кровати, чувствуя, как по спине пробегает холодок утреннего воздуха.
— Вставай, — голос Рин звучал не грубо, но твёрдо, без лишних эмоций. — Время не ждёт. Если хочешь, есть и спать под крышей, придётся работать.
Акэми кивнул, не находя слов. В груди всё ещё ворочалось странное чувство — смесь тревоги и неловкости, будто он стоял на краю чего-то огромного и не знал, куда шагнуть.
— Сейчас оденусь, — пробормотал он, натягивая ту простую одежду, которую ему оставили накануне: грубую льняную рубаху, штаны из плотной ткани и мягкие кожаные туфли без лишних украшений. Всё это пахло мылом и сушёными травами — непривычно, но не отталкивающе.
Рин молча кивнула и отошла к окну, глядя, как город медленно просыпается. Где-то внизу уже слышались голоса, скрип тележных колёс и далёкий перезвон колоколов — не такой, как дома, а более низкий, густой, будто каждый удар отдавался не только в воздухе, но и в самой земле.
— Идём, — сказала она, когда Акэми, наконец, был готов. — Покажу, где ты будешь работать. И заодно расскажу, что тут к чему. Не хочу, чтобы ты снова попал в неприятности из-за того, что чего-то не знаешь.
Они вышли в коридор — узкий, с низкими потолками и стенами, сложенными из тёсаного камня. Пахло воском, старым деревом и чем-то пряным, похожим на корицу. Лестница вела вниз, в просторную, гулкую кухню, но прежде чем спуститься, Рин остановилась на площадке и повернулась к Акэми.
— Слушай внимательно, — начала она, понизив голос, будто боялась, что стены могут подслушивать. — Ты сейчас в Терралине, на континенте Тенсус. Это не просто кусок земли — это место, где сталкиваются интересы шести государств, и каждый шаг здесь может иметь цену.
Акэми сглотнул, стараясь удержать в голове каждое слово.
— Континент Тенсус опоясывает Финдар — грандиозные каскады водопадов, низвергающиеся с высокогорных плато, — продолжала Рин, глядя куда-то вдаль, будто видела перед собой не каменные стены, а бескрайние просторы. — Их грохот слышен за дни пути, а вековая завеса тумана скрывает край мира. Пересечь их невозможно: все попытки оборачиваются гибелью или бесследным исчезновением караванов. В народе шепчут, что за ними живут древние духи воды, не пускающие чужаков, а моряки Фельмара считают течение к водопадам приговором.
«Духи воды… — мысленно повторил Акэми, пытаясь уложить это в голове. — А вдруг меня не просто так сюда занесло? Вдруг я тот самый герой, которого призвали, чтобы разобраться с этими духами? Но тогда почему у меня до сих пор ни одной суперсилы?»
— А эти духи… — тихо спросил он, пока не решаясь поднять глаза. — Они… нападают на всех подряд, или только на тех, кто пытается пересечь водопады?
Рин чуть склонила голову, будто оценивая вопрос.
— Никто не знает наверняка, — ответила она. — Те, кто пытался выяснить, не вернулись. Поэтому и говорят: Финдар — не граница, а стена.
Она сделала короткую паузу, проверяя, успевает ли Акэми за её словами.
— Континент Тенсус разделён на шесть государств, — продолжила она. — В самом центре — Люменария, «Сердце Света». Это лицо нашего мира: широкие светлые улицы, звон колоколов, культ дисциплины и гармонии. Там правит лорд Ваэлин Солмир, а над всем культом возвышается Архиепископ Каэлус Драйвен — глава Культа Светоносного Пути. Наша доктрина: «Свет сдерживает Тьму, но не стирает её полностью, иначе мир теряет устойчивость».
«Архиепископ… культ… — Акэми мысленно спотыкался о каждое слово. — Если бы я был избранным, разве мне не дали бы хотя бы краткий справочник? Или геройство — это когда ты просто выживаешь, пока тебе всё объясняют по кусочкам?»
— Получается, Люменария вроде как главный центр всего этого мира? — спросил он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжималось от обилия новой информации.
— Да, — кивнула Рин. — Именно оттуда исходят основные законы и договоры, которые признают почти все государства. Но не все с ними согласны.
— К западу от Люменарии лежит Морнтар — «Край Мрака», — голос Рин стал тише, будто она боялась, что само упоминание этого места может привлечь беду. — Владения Владыки Тьмы, Каина Велтора. Это проклятое место, где не действует воля Культа. Окружённый Чёрными Утёсами и Туманными Топями, он почти недоступен: магнитные руды в болотах сводят компасы с ума, а густые туманы скрывают тропы. Говорят, что тьма там живая — она шепчет в ущельях и заставляет тени двигаться сами по себе.
Акэми невольно поёжился, представив себе эти места.
«Владыка Тьмы… живые тени… — пронеслось у него в голове. — Звучит как финальный босс. А я сегодня буду готовить. Может, магия просто не просыпается, пока я не возьму в руки что-то более серьёзное, чем нож? Или… может, я вообще не герой, а просто парень, которому нужно выжить?»
— А как вообще с ним борются? — тихо спросил Акэми. — Если он такой опасный, почему его до сих пор не остановили?
— Потому что никто не может туда добраться, — коротко ответила Рин, и в её голосе прозвучала усталость, будто она уже не раз отвечала на этот вопрос и не верила в хорошие ответы. — А те, кто пытался, либо не возвращались, либо возвращались… не совсем собой.
Она помолчала, снова давая Акэми время переварить услышанное.
— К северу от Люменарии — Сильваран, — снова заговорила Рин, и в её голосе послышалась горечь. — Когда-то его называли «Изумрудной Пеленой» — леса были такими густыми, что солнечный свет едва касался земли. Теперь это Мёртвый Лес. Западные и центральные леса окаменели, превратившись в сухие, белёсые стволы, похожие на кости. Зоны скверны, где природа мутирует: лианы хватают путников, а вода показывает призрачные тени погибших. Это последствия тёмных ритуалов Каина Велтора.
«Мёртвый лес… мутации… — Акэми пытался представить себе эти картины, и они никак не хотели складываться в единую картину. — Если это всё правда, то мир куда опаснее, чем кажется. И если меня действительно призвали как героя, то я пока справляюсь с этим званием… никак».
— А в Сильваране ещё кто-то живёт? — спросил он. — Или это теперь просто… мёртвая земля?
— Живут, — сухо ответила Рин. — Эльфарион — граница близ Фельмара: Единственный уцелевший фрагмент Сильварана. Он держится благодаря «Корневым стенам» — колоссальным живым барьерам из древних деревьев, которые старейшины успели вырастить на оставшейся территории. Но даже эта защита истончается под напором скверны.
И дальше она рассказала про Вулканарию и про Архипелаг Фельмар, а Акэми кивал, стараясь не потерять ни слова, но в голове у него всё равно крутилась одна и та же мысль: «Я должен быть кем-то большим. Должен. Просто пока не понял, кем именно».
— И наконец, — Рин посмотрела прямо на Акэми, — Терралин, где мы сейчас. «Зелёная Марка». Умеренный край, без испепеляющего жара и мёртвых пустынь. Здесь мягкий климат, смешанные леса и спокойные реки. Но на границе с Вулканарией — Приграничье, высокие горы, где обитают виверны. Путь по суше там опасен. Терралин — буферное государство и тренировочный плацдарм для новичков. Почти в каждом городе есть тренировочные лагеря Гильдии Авантюристов, которая выдаёт контракты: сопроводить повозку, собрать лекарственные растения или сражаться с различными монстрами.
Акэми хотел было спросить про Гильдию, но Рин предупреждающе подняла руку.
— Не сейчас, — сказала она твёрдо. — Гильдия — не место для тех, кто не знает ничего о мире. А ты пока можешь держать только половник. Сначала научись стоять на ногах здесь.
Он опустил взгляд, чувствуя, как щёки слегка теплеют от смущения.
— А деньги? — тихо спросил он. — Как тут платят?
— Валюта Тенсуса — люмены, — ответила Рин. — Монеты из сплава серебра и лунного металла, который добывают в шахтах Вулканарии. Они лёгкие, но прочные, и на каждой выбит символ Солнца — знак Культа. Но пока тебе не о чём беспокоиться: ты будешь трудиться за кров и еду. Если покажешь себя с лучшей стороны, возможно, получишь небольшое вознаграждение.
С этими словами она кивнула в сторону лестницы, и они, наконец, спустились на кухню.
Там уже кипела жизнь. Огромные печи дышали жаром, над котлами поднимался густой пар, а в воздухе витал запах пряностей, жареного мяса и свежей выпечки. Повара в белых фартуках сновали между столами, отдавая короткие, чёткие команды, а помощники резали овощи, месили тесто и разливали бульоны по кастрюлям.
— Вот, — сказала Рин, подводя Акэми к высокому, широкоплечему мужчине с обветренным лицом и густыми седыми бровями. — Это главный повар Орин. Он отвечает за всё, что выходит из этой кухни.
Орин оторвался от огромного котла, в котором что-то бурлило, и окинул Акэми пристальным взглядом — таким, будто мог с ходу определить, сколько в человеке лени и сколько усердия.