Двести грамм и свобода

– Правда? А я думала, что ничуть. Как ты, Свет?

– Я хорошо. Расскажи ты про себя. Что случилось?

– Случилось. Да ничего не случилось. Купила билет.

– Уезжаешь?

– Да, ненадолго, можно сказать, что по делам.

– В больницу?

– Нет, почему же сразу в больницу? По личным делам.

– Ну, я просто слышала про аварию… и сейчас видела, как тебе тяжело ходить… вот и подумала… Прости, если не так.

– Нет, больниц с меня хватит. И не так уж мне и тяжело ходить. А впрочем, знаешь… у меня все отлично! Не стоит меня жалеть!

– Да нет, я и не думала,… не обижайся, правда! Я не хотела ничего такого говорить.

– Чего такого говорить? Что я стала похожа на калеку? Что теперь моя жизнь состоит только из посещения больниц? Что у меня не может быть никакой личной жизни теперь? Ты это имела в виду*(Пишется раздельно)?

– Нет, ну что ты… не злись, пожалуйста! Я не это имела в виду! Я не знаю…

– Я тоже не знаю! Вы не даете мне ни малейшего шанса на реабилитацию! Не даете почувствовать себя вновь такой же, как и все. В любых глазах я вижу жалость к себе и мысль о том, что лучше было бы умереть, чем остаться такой, как я сейчас! Но это не так! Слышишь меня, это не так! Я по-прежнему люблю эту жизнь, и я хочу жить, несмотря ни на что! Что бы вы там обо мне не думали! – я кричала ей это в лицо, вскочив на ноги и чуть не опрокинув хрупкий столик с чашками. Я говорила ей это, хотя в моей голове и не было таких мыслей. Первый раз за долгое время я сказала то, что хочу продолжать жить, хотя и думала все время совершенно по-другому. Оно было где-то очень глубоко во мне, это желание, и вот оно выплеснулось наружу без моего ведома.

Светлана залилась краской и огляделась по сторонам. Некоторые посетители, услышав мою эмоциональную речь, смотрели на нас с интересом.

– Насть, я, пожалуй, пойду. Извини меня. Я не хотела тебя обидеть, правда! – прошептала Света и отошла от моего столика.

Я в растерянности села обратно на стул. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я пыталась унять растрепавшиеся волосы и успокоиться. Посетители еще немного посмотрели на меня и отвернулись, продолжив свои прежние дела. Я больше не могла сидеть в этом кафе и, оставив деньги за чай, вышла на улицу. Морозный воздух успокоил меня, и я раскаялась, что так грубо обошлась со Светланой и накричала на нее совершенно без повода. Не знаю, что так сильно задело меня. Скорее всего, это было упоминание о больнице, это слово выводило меня из себя. Мне было очень стыдно и хотелось догнать Свету и извиниться перед ней, сказать, что я не хотела, что мои слова относились совершенно не к ней, а просто в небо. Сказать, что это был самый тяжелый год для меня, и мои нервы окончательно ослабели. Но я не знала, где она. И знала, что мои извинения совершенно ей не помогут. Дело было сделано, и слова были сказаны, запоздалые извинения не греют душу и не лечат раны. Остается только смириться и жить дальше. Но с красным стикером в голове – так делать нельзя!

Я пошла домой. Билет лежал в моей правом кармане. После вспышки гнева я стала абсолютно спокойной. Больше не было того волнения, и я подумала, что смогу прожить эти два дня. Было жаль, что я выказала свою злость именно Свете в таком людном месте. Теперь об этом узнают все наши знакомые. Думаю, их это совершенно не удивит. Просто больная Настя окончательно сошла с ума. Что же здесь удивительного? Она всегда была с какими-то странностями. И что он только в ней нашел, тот богатенький парень? Видимо, такой же был, как и она. Вот и умер так рано. С такими ненормальными людьми всегда что-то случается.

***

Я ехала в поезде, в плацкартном вагоне, одна. Лежала ночью на правой нижней полке и пыталась поспать. Голоса людей и шепот в темноте раздавались из разных концов вагона. Мне это мешало. Я знала, что с утра мне предстоит сойти с поезда и провести самый тяжелый и ужасный день в моей жизни. Поэтому очень хотелось выспаться. Ближе к утру я все-таки уснула, но это было совсем ненадолго. Проводница толкнула меня за плечо и объявила, что мы подъезжаем. Я пошла в туалетную комнату, умылась под маленьким краном и вытерла лицо вафельным полотенцем, как всегда называла его моя бабушка. Вид у меня был явно не очень. Лицо немного опухло из-за выпитого перед сном виски, глаза казались очень маленькими и красными. К тому же, кажется, меня одолевала простуда. Я вернулась к своей постели и стала собирать вещи. Через полчаса поезд вошел в перрон. Пассажиры вышли. На улице было солнечно, но очень прохладно. Я достала из своего маленького чемодана зеленый шарф и обмотала его вокруг шеи. Стало намного теплее. Точно не зная, в какую сторону мне нужно двигаться, я направилась к остановке такси. Зная, что мой отель находится в самом центре города, я попросила отвезти меня на центральную площадь. Водитель с радостью согласился. Тут же озвучил цену, на которую я согласилась. Оказалось, что ехать не так уж и далеко. Можно было и пешком дойти. Но у меня не было карты.

Было еще очень рано, и хостес отказывалась заселять меня в номер. Пришлось уговорить ее позволить мне оставить свой чемодан в кладовке до заселения. На это она согласилась. Я оставила свой багаж и снова вышла на улицу. Так и не придумав, чем же мне, в конце концов, заняться ближайшие два часа, я отправилась в продуктовый магазин и купила там воды и печенья, затем дошла до центральной площади и остановилась там на лавочке. Открыла пачку печенья и стала осматривать местность. Город мне нравился. По большей части из-за того, что он нравился ему. Я старалась найти в нем ту прелесть, которую он видел, и у меня получалось. Город был так сильно не похож на нашу Москву. Но все-таки в моей голове никак не укладывалась та мысль, что Андрей, посетивший такое огромное количество стран, живший в Нью-Йорке, и Барселоне, и проживший большое количество времени в Москве, был влюблен в этот маленький, немного советский город со старыми улицами, трехэтажными домами и маленькими магазинами. Здесь не было того лоска, который присутствовал во всех больших городах, но здесь была теплота и размеренность. Люди никуда не спешили, они останавливались на улице, чтобы поговорить друг с другом. Они медленно шли за хлебом, как будто это дело всего дня. Они были очень дружелюбны и улыбчивы, и главное: здесь не было ощущения огромного муравейника, где всем на тебя абсолютно наплевать. К моему самому постыдному сожалению, только оказавшись на этой лавочке возле фонтана, я смогла до конца понять, каким он был человеком. Эта мелочь всегда ускользала от меня при его жизни. Моя картина до конца так и не сложилась, мне казалось, что в Андрее есть какая-то загадка, которая мне не подвластна. Этой загадкой был его город. Да, Андрей рассказывал мне про него тысячи, тысячи раз, но почувствовать этого я не могла. Для меня слова оставались просто словами. А сейчас нет. Я была ребенком, воспитанным, пусть и не в Москве, но всего в десяти километрах от нее, и все те же правила царствовали и в нашем районе. В других же городах России я никогда не была, и представить, как там живут люди, у меня тоже совершенно не получалось. Мне захотелось пройти по всем улицам этого города, запомнить его расположение и почувствовать себя здесь как дома, хоть я была одна и никого не знала. Но я ощущала его присутствие всеми фибрами своей души. «Он близко. И я найду его». Я поднялась, отряхнула крошки с колен, потуже застегнула куртку и пошла по центральной улице, затем свернула в переулок, достала наушники и включила свой плеер. Заиграла музыка, которую он уже не слышал, но в моей голове она неотделимо была связана с ним. В редкие минуты жизни после я почувствовала себя немного счастливой и очень самостоятельной. Ведь я никому не сказала, куда еду, просто купила билет. Боялась, что кто-то начнет меня отговаривать, и я вдруг поддамся их уговорам. Пойму, что мне это все же не надо, что лучше просто оставить все как есть. Но я чувствовала, что поступаю правильно. Город принял меня и не оттолкнул. Он не овеял меня холодным приемом, скорее, наоборот, мне казалось, он ждал моего приезда, и теперь все было, как и должно быть.

Я дошла до местного торгового центра, и мне захотелось купить Андрею цветы. Я больше не хотела ждать. После того как мой чемодан окажется в нужном гостиничном номере, я тут же отправлюсь на поиски. И мне нужны были цветы. Я знала все эти приметы, но мне нужны были живые белые розы. Много. Сколько я смогу унести. И даже если я его не найду, я просто оставлю их у любой могильной плиты, но он будет знать, что это ему. Я купила пятьдесят роз, больше не помещалось в моих ладонях, иначе было бы больше. К моему сожалению, продавец отказалась принимать мою кредитную карту, и мне пришлось отправиться на поиски банкомата. Он оказался рядом, я сняла нужную сумму и уже через минуту забрала цветы. После этого, стоя на первом этаже с огромным букетом роз, я подумала, что мне просто необходим новый наряд. Я поднялась на третий этаж, туда, где был женский отдел с одеждой, и стала бродить между рядами в поисках чего-то особенного. Я хотела купить первое понравившееся платье. Это должно было быть как знак свыше. Я увидела девушку, развешивающую бирюзовые комбинезоны, и выбор был сделан. Я нашла нужный мне размер и пошла в примерочную комнату. Комбинезон сел на мне идеально. Он украшал меня, я сразу это заметила. Недолго думая, мы с ним уже были у кассы. Открывая кошелек, чтобы расплатиться, я поняла, что в нем нет моей карты, как нет и всех моих денег. В панике я не знала, что же мне делать. Я вспомнила про банкомат. Попросила девушку отложить мой комбинезон и, перелетая через ступеньки, побежала вниз. У банкомата никого не было, как не было и моей карты в нем. Из глаз брызнули жирные слезы. Одна, в чужом городе, с неоплаченным отелем, только билет назад через два дня и без денег. Девушка из цветочного магазина выбежала мне на встречу.

– Вы карточку потеряли? – спросила она.

– Да, я потеряла. Но ее здесь нет.

– Я знаю, она у меня. Пару минут назад мужчина принес ее мне, сказал, вдруг кто-то будет ее искать, я ведь увижу. Я знала, что это будете вы.

– Спасибо огромное, огромное вам спасибо! Вы просто меня спасли! Я не верю…

– Ну что вы, каждый поступил бы также.

Она ушла обратно в магазин. А я стояла и не верила, что спасена. Никак не могла поверить в существование таких заботливых людей и что эти люди произошли именно со мной. Я побежала наверх за покупкой. Увидев меня, запыхавшуюся и счастливую, девушка-продавец улыбнулась мне и провела по кассе комбинезон. Я расплатилась своей картой. Мой наряд завернули в коричневую бумагу и положили в большой черный пакет. Я вышла из универмага одухотворенная. Я еще раз поверила в этот город. Еще раз убедилась, что не зря сердце Андрея принадлежало только ему.

В отель меня заселили очень быстро. Всего лишь попросили мой паспорт на пару минут и готово. Я вошла в чистый маленький номер. Он не был таким красивым, как те номера, которые мы с Андреем раньше снимали, но все же довольно уютным. Большая кровать с белоснежным бельем и маленький балкончик с видом на площадь. Я приняла душ, после которого мне очень захотелось спать. Я поставила розы в воду и легла в постель. Она была прохладной с запахом свежести. Я довольно быстро уснула и проспала целый час. Когда я проснулась, солнце было уже высоко, а часы показывали двенадцать дня. Мне показалось, будто утренние приключения были вчера. Будто эта пара часов заменила собой целый день. Я проснулась с чувством дикого голода, словно и правда последний раз ела только вчера. Быстро одевшись, я спустилась в холл и спросила про местный ресторан. Мне сказали, что нужно идти направо. Там действительно оказалась дверь, ведущая в ресторан. Я села за столик возле окна и попросила меню. Оно было короткое и простое, но все блюда звучали заманчиво. Сейчас уже и не вспомню, что я заказала в то утро, но было вкусно. Посетителей в ресторане практически не было. Одна пара с маленькой девочкой и мужчина с газетой, так же как и я, сидел у окна. Я почувствовала себя с ними, как дома. По улице шли люди, казавшиеся мне знакомыми уже давно, хотелось махать рукой из окна ресторана и приветственно качать головой. Но я не стала этого делать. Просто заулыбалась сама себе.

Я оказалась на большом кладбище маленького города. Не верилось, что столько людей уже живет здесь. Было тихо и солнечно. Хотелось бы даже сказать радостно, если бы не это место. Над головой летали редкие птицы, некоторые из них садились на кресты и смотрели вдаль. Я шла мимо рядов, и в мои совсем не зимние кроссовки набивался снег. Я поняла, что выбрала неправильную обувь для нашей с ним встречи, и меня это слегка огорчило. Букет был довольно тяжелый, и нести его было сложно, но я не останавливалась. Мимо меня мелькали навсегда улыбчивые лица людей, которых я не знала и уже никогда не узнаю. Я старалась не думать о грустном, ведь у меня была цель. К десятому ряду я выдохлась, глаза намозолили памятники и надписи, ноги промокли и было прохладно, казалось, что все пошло совершенно не так, начиная с месяца моего приезда. Я стала думать, почему не смогла дождаться весны. Почему именно в декабре нужно было ехать сюда. Ехать столь легкомысленно, без нужной подготовки и нужной одежды. Купленный утром комбинезон теперь казался мне просто глупым и смешным. Не ясно, к чему вообще это было. Я снова попала впросак. Снова сглупила и поддалась эмоциям. Зачем нужны были живые цветы? В такой мороз они быстро умрут. Это было так жестоко по отношению к цветам. Мне хотелось заплакать и единственное, что сдерживало меня, – это мысль, что от слез моему лицу станет еще холоднее. Я была на середине кладбища, и здесь не было ни души. Обратно было идти далеко, а вперед еще дальше. Я даже не представляла, как смогу найти его, и какой же мне все-таки нужен ряд. Впервые я подумала, что наша встреча ничего не изменит. Дело не в нем, а во мне. Даже увидев его там, благодаря своей инфантильности я все равно буду думать о другом. Мне стало противно от самой себя, и пару минут я простояла в растерянности посреди могил. Потом собралась. Еще раз отчитала себя за эту слабость. Я все сделала правильно. Нельзя просчитать все шаги. В любом случае в чем-то будет ошибка. И не было смысла ждать весны. Еще три месяца потерянного времени и страданий. Нужно покончить с этим и осознать. Во что бы то ни стало, я должна найти его. Я пошла дальше. В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что дата его смерти могла бы помочь мне. Ведь кладбище тоже подчиняется строгому порядку и людей не хоронят хаотично. Я обратила внимание на дату смерти на ближайшей могиле, это был позапрошлый год. Я была недалеко от него. Это придало мне сил. Удвоенным шагом я направилась вперед, обращая внимание на все даты смерти на памятниках. Через пару минут мне стало от этого плохо. Здесь каждый день кто-то умирал. В жизни это так незаметно, пока не приходишь сюда. Неизбежность даже перестала пугать. Они все через это прошли. Какой смысл было бояться? Наконец, я дошла до нужного года, до нужного месяца. Сердце заколотилось еще сильнее. Еще сильнее. Стало даже немножко больно. И даже немного тошнило. Я сглатывала слюну и старалась успокоиться. Хотя бы немного. Я боялась увидеть его и очень хотела. Я нашла нужную дату. Оказывается, в этот день в этом городе умер не только он. Здесь было много имен. Но он был из них самый молодой. Я искала его имя глазами, но никак не могла найти. Уже начинался следующий день, а его все не было. По спине пробежали капельки пота. Затем озноб. Его здесь нет. Его нет на этом кладбище. Они обманули меня. Они похоронили его в Москве. Я почему-то стояла с выпученными глазами. Была похожа на сумасшедшую женщину с шикарным букетом роз. Слезы все-таки потекли из моих глаз. Я чувствовала себя опустошенной и обманутой всеми. Я ехала так далеко. Ради чего? Ради того, чтобы его родители бросили меня еще раз. Ради того, чтобы понять, что его друзья так же ни во что не ставят меня, как и они. Все бы хотели, чтобы в той аварии я умерла вместо него. Наверное, я бы и сама этого хотела.

Я положила букет на ближайшую могилу. Нести его дальше не было больше сил. И не было смысла. Раз его здесь нет. Шаркающими шагами я повернулась и пошла назад.

Нет, они не обманули меня. Он был там. Никак не могу понять, почему я пропустила его. Возможно, обзору мешал огромный букет. Я увидела низкий могильный камень и маленькую платформу. На ней было написано «Листов Андрей Владимирович 09.08.1981-18.07.2006» и все. Больше там ничего не было. Я даже немного обрадовалась. Боялась увидеть что-то вроде: «Как без такого красавчика теперь жить» от нее. Видимо, Мафиози такого не одобрял. Машинально я опустилась на больные колени в снег. Слезы лились градом из моих глаз. Крупные лошадиные слезы. Тихо, без всхлипываний, они быстро катились по щекам, потом перетекали на подбородок и терялись где-то в начале свитера. Это были слезы горя вперемешку с радостью. Я радовалась тому, что, наконец, мы были с ним вместе, и весь этот путь был проделан не зря. Я нашла его. Нашла. Сама. Как и должно было быть. Я гладила камень, гладила рукой его имя, его дату рождения. Эти движения казались бы такими глупыми, но только не здесь. Стоя у могилы любимого человека, мы все немного меняемся. Наверное, от невозможности выразить свою любовь. Кто-то становится ещё более молчаливым, чем обычно, кто-то наоборот начинает говорить-говорить о нем и о Боге. Мы становимся более религиозными, потому что смерть не играет по нашим мирским правилам, и что там дальше может сказать только Господь. Серьёзный разразится слезами, а чувствительный наоборот промолчит. Мы становимся другими, потому что смерть того, кого любишь, – самое страшное горе в этом страшном мире.

Я подняла лицо вверх, будто пытаясь увидеть на небе очертания его лица, но увидела только снежинки, которые падали мне в глаза. Не знаю, сколько времени я провела там, но уже начинало темнеть. Слезы высохли, а на лице осталась только улыбка. Было так спокойно и совершенно не хотелось уходить. Если бы рядом с его могилой была даже крохотная лавочка, наверное, я бы осталась там ночевать. Меня это ничуть не пугало, ведь я была с ним. И все вокруг перестало казаться глупым. Я сама себе перестала казаться глупой. И даже мой комбинезон оказался куплен не напрасно. А цветы как раз были и не нужны. Так было лучше. Без них.

Я рассказала ему все свои новости. Все, что происходило со мной ровно с той даты, которая была выбита последней на этом камне. Все в деталях, в подробностях. Очень эмоционально. Рассказала ему про Милу и про Мафиози, но не все. Ни единого слова о завещании и про вещи, про то, что они выгнали меня. Это странно, но мне не хотелось его расстраивать. Я старалась говорить только хорошее, чтобы ему было радостно. Я провела у его могилы три или четыре часа, пока окончательно не стемнело. Издали я увидела охранника кладбища, который совершал вечерний обход. Я попрощалась с Андреем и попросила его простить меня, что так долго не приходила к нему и даже не знала, когда приду в следующий раз. Сказала ему, что он навсегда в моем сердце, что я чувствую его рядом со мной, поэтому, наверное, совершенно не важно, близко я или далеко. Я думаю, он меня поддержал. Охранник становился все ближе и ближе ко мне, и уже можно было различить очертания его головы в свете тусклого фонаря. Я погладила рукой холодный могильный камень и стерла слезы со своего подбородка.

– Доброго вечера Вам. Почему Вы так поздно гуляете? – как-то довольно весело спросил меня мужчина, подходящий ко мне.

– Здравствуйте! Я немного задержалась, не заметила, как уже стало совсем темно. А теперь, если честно, даже не знаю куда мне. Очень хорошо, что Вы здесь появились!

– Знаю, знаю… многие так… стоят тут, разговаривают с камнями и не замечают, как бежит время, а потом зовут меня! Давайте я Вас провожу до калитки. Не страшно Вам одной здесь гулять?

– Я, честно говоря, даже не знаю. Я здесь первый раз!

– Понятно! По Вам похоже, что вы не местная. Приехали откуда-то, да?

– Да.

– И как Вам наш город? Понравился?

– Да, очень понравился. С удовольствием приеду сюда снова. Местные жители такие отзывчивые и добрые.

– Да что ж в них отзывчивого-то? Обычные мы, граждане. Придумаете же….

Мне очень не хотелось разубеждать его, что люди в столице совершенно не такие как здесь, поэтому я промолчала. Мы очень быстро дошли до входной калитки каким-то коротким путем. Он проводил меня и пожелал хорошей дороги. Я вышла за ворота, не совсем понимая, что мне предстояло сделать дальше. Мне показалось, что было уже слишком поздно, и автобусы перестали ходить. Я дошла до автобусной остановки, чтобы свериться с расписанием, но там его не оказалось. Я села на лавочку и стала ждать. В моей голове была какая-то пустота. Ни одной толковой мысли не проскальзывало по витиеватым дорожкам головного мозга. Все оттого, что последние месяцы мои мысли занимала лишь одна только тема: наша встреча на этом самом месте с могильными плитами. Но теперь все закончилось и больше не стоило об этом думать. Больше нечего планировать и решать. А новые мысли еще не подоспели. Чем я буду заниматься дальше, так и не пришло в мою голову. Возможно, дальше уже ничего не было. Все осталось там, в прошлом. Все лучшее осталось там. Так думала я. Но на самом деле это не так. Я обманывала себя нарочно, заставляла себя страдать, чтобы хоть как-то искупить свою вину за продолжающуюся жизнь. Я считала, что судьба поступила с нами крайне несправедливо и старалась уравнять положение, заставляя себя все больше и больше страдать. Но это не правильно. Спустя годы я поняла это, когда боль отпустила меня. Все дело в том, что умершие люди не страдают. Страдают только живые. И никакого равенства здесь не может быть, к сожалению.

В тот вечер один добрый мужчина отвез меня в отель. Бесплатно. Просто потому, что он знал, каково это: когда твой любимый человек там, под могильной плитой. Наверное, это нас всех должно объединять.

В номере я переоделась в свою пижаму и заказала у портье бутылку шампанского. Спустя полчаса я сидела посередине огромной кровати с бокалом в руке и смотрела в огромное окно на ночные огни и на проезжающие по проспекту машины. Мне было ужасно одиноко. Я больше не ощущала его присутствие рядом, я чувствовала только, что его больше нет. И не будет. И мне стоило научиться как-то жить с этим и идти дальше. Возможно, влюбиться в кого-то другого, хотя эта мысль дика мне. Хотя бы просто отпустить его. Этот вечер был абсолютно грустным, но очень важным в моей жизни. Много мыслей в тот день проносилось в моей голове. От переизбытка чувств меня била дрожь и стучало в голове. Я все никак не могла согреться и куталась в большое теплое одеяло. Просто в тот вечер одиночество охватило меня. Я так остро почувствовала нехватку человеческого тепла и разговоров до полуночи, но это было теперь совершенно не связано с ним. Я, наконец, поняла, что нужно быть проще. Поняла, что не нужно прокручивать в голове все прекрасные моменты, связанные с ним, ведь они не приносят ровным счетом ничего, кроме боли. И я больше не думала, что он придет и спасет меня. Теперь в голове были другие мысли о ком-то другом.

На следующее утро я проснулась с больной головой, но с относительно хорошим настроением. Позавтракала, как и обычно, в ресторане отеля со своими новыми друзьями. Мы молчали, потому что не знали, что дружим. До моего поезда оставалось еще несколько часов, поэтому я вновь попросила укрыть мой чемодан в кладовке, пока я буду осматривать город. Пешком в тот день я прошла десяток километров. Я гуляла по парку и ела хот-дог, осматривала местные достопримечательности, гоняла голубей и куталась в свой огромный и теплый шарф. Мне было нормально. Не грустно. И я не думала о нем все это время. В четыре часа дня я села на поезд, направляющийся в Москву. Тихо отходя от перрона, поезд набирал темп, и мимо моего окна быстро мелькали деревья и здания. Я заказала у кондуктора чай и наблюдала в окошко за уплывающим городом. Мне было нормально. И больше не хотелось плакать. Я была одна, мои грустные мысли оставили меня. Я похоронила свое прошлое рядом с его могилой. Мне снова захотелось посмотреть в свое светлое будущее. Насколько будет оно светлым для меня, я не знала, но была готова встретить его, не прячась за спиной своих наивных мечтаний. Горькое осознание пришло ко мне прошлой ночью, и я с ним справилась. Возможно, это был кратковременный период, но мое отношение к своей жизни изменилось навсегда. Я поняла, что несмотря ни на что, несмотря на трагедию и горечь потери, несмотря на пошатнувшееся здоровье и уже неисправимые увечья, несмотря на то, хотела бы я того или нет, моя жизнь продолжается. В ней продолжают случаться удивительные знакомства и прекрасные люди, в ней скоро наступит очередная весна, а вместе с ней придет и радость. Мне понадобилось без малого полтора года для того, чтобы понять, что я смогу жить дальше без него.

Конечно же, эти мысли покинули меня, как только я сошла на перроне в Москве. Я вновь стала скучать по нему.