Идея для жизни

— И кто тебя вообще пригласил на торжественный ужин?

Наши взгляды пересеклись.

Мешки под его глазами, складки на блестящем лбу и седые линии на висках могли ввести в заблуждение. Ися не был стар. Я помню его первые шаги в общественных движениях около десяти-пятнадцати лет назад. Юный сорванец уже тогда никому не давал покоя, а теперь приобрёл магистерскую степень по высасыванию энергии.

— Друзья, не ссоримся. Я принёс выпить. Ися, какая симпатичная рубашка.

— Хоть кто-то заметил! Горчичного цвета, как мой характер. Вырвал из лап какого-то старика на онлайн-рынке.

Помощник Игорь вклинился между мной и Исей, предлагая взять бокалы. Я не отреагировал на алкоголь.

— Благодарю, но я сегодня предпочту только воду.

— Как удачно. Тогда я возьму две порции. Защитникам смертной казни нелегко в этом городе.

Вежливо улыбающийся помощник взял меня за руку:

— Вот и помирились. Пимен Михайлович, проследуем к соседнему столику.

Я не сопротивлялся. Мне была по душе забота и исполнительность Игоря, хотя ещё совсем недавно, года три назад, он не мог найти своего места в городе, скитаясь от организации к организации, выискивая не просто работу, а местечко около больших открытий. Он не стеснялся ни залысины на макушке, ни одеваться в простую одежду, в которой не за что было зацепиться взглядом, ни жить в однокомнатной квартирке на окраине города. Казалось, что верность и трудолюбие — девиз, высеченный над его кроватью. Ценный коллега, но до масштабного ремонта его обиталища я к Игорю больше не сунусь.

Мы заняли два свободных места за круглым столом. Присутствующие поздоровались, я в ответ несколько раз кивнул. Поправил тугой галстук. Скользнул рукой по любимому пиджаку в клеточку, чтобы частично унять стресс.

— Что у вас с голосом, Пимен Михайлович?

Я не понял вопроса и вопросительно взглянул на помощника, растирающего кисти.

— Будто бы горло пересохло от волнения, хрипите немного, — пояснил он участливо.

— Вздор, ничего подобного. Если только от здешнего нового ремонта сушит, — отговорился я, глотнул воды, призывая себя забыть про Обручева и в будущем не поддаваться на его провокации.

У входа произошла небольшая заварушка: не пустили внутрь какого-то гостя, забывшего пропуск. А может, и не забывшего: кожаная чёрная куртка на плотном теле, массивный лоб с высокой линией роста волос, большая самодовольная рожа с хилой бородой пробуждали во мне серию предрассудков о надёжности и порядочности такого типа людей.

— Что-то вы не радуетесь, Пимен Михайлович. Столько лет боролись, доказывая необходимость ещё одного корпуса под хирургические услуги, добивались разрешения, искали финансирование. А когда все трудности остались позади, то цапаетесь с Обручевым и сидите с мрачным видом.

— Не люблю бесполезные сборища, Игорь.

— Сегодня избрание нового главы больницы. Вас тоже могут назначить.

Я вгляделся в помощника, чтобы определить: шутит он или нет. Не шутил.

— Моё призвание — это работа скальпелем, а не совещания и выдача распоряжений.

Игорь пожал плечами и осушил бокал красного. Я вспомнил о дочери и обещании купить ей новогодний костюм на праздничную вечеринку. Можно выбрать самому или поручить Игорю. Как бы узнать нужный размер?

Зазвонил телефон. Вызов от Марпы. Чтобы избежать ненужных вопросов и гундежа, отправил сообщение: «Занят. Перезвоню позже».

Галстук окончательно впился в шею. Узел от жены не дал себя развязать.

— Шишига бы её побрала! Задохнусь же.

Наконец удалось избавиться от удавки. Опасный аксессуар всучил Игорю. Пока оставалось время до начала церемонии, стоило узнать о ходе нашего плана:

— Из приглашённых все явились?

— Начальник завода имени Журавского не смог прибыть: Ермол Мезенцев занят урегулированием процессов. По официальным данным, произошёл инцидент на сборочной линии. Наши конкуренты из больницы имени Казаркевича в полном составе остались дома.

— Они что-то знают?

— Они самоуверенны.

— Воспользуемся их слабостью, лично поговорим с теми, кто входит в комиссию. Мы не можем допустить, чтобы приняли закон о смертной казни. Мой список встреч на неделю составлен?

— Да. Завтра утром едем в школу спасателей. Василий Борщевский — наша цель. Молодой директор. Любит порядок, дисциплину и деньги. Красив, успешен…

— Довольно. Благодарю.

Новость о неявке даже одного представителя из больницы Казаркевича утверждала догадку о бессмысленном времяпрепровождении на торжественном ужине. Из-за волнения пропал аппетит, даже вода отдавала горечью.

На сцену вскочил оживлённый мужчина в дорогом костюме. Густые чёрные волосы заблестели в свете прожекторов. Уверенные движения, расправленные плечи, дыхание полной грудью и обаяние, исходившее от аккуратных скул и округлого подбородка, на каком-то инстинктивном уровне располагали к себе. Он лет на десять моложе меня. Неужели я завидую его молодости и энергии? Статный красавец. Наверняка пересадил волосы. Богач.

Жёлтый шарф, обмотанный вокруг шеи густоволосого мужчины, привлекал внимание, создавая эпатажный образ. Поправив узенькие очки с жёлтыми дужками, он взял микрофон:

— Доброго вечера, уважаемые ягельцы. Начну с цитаты: «Если человек с пистолетом в руках скажет, что пришёл с миром, то его же обвинят во лжи». Не смешно? Прошу прощения, что отвлекаю от разговоров, в которых, вероятно, решается светлое будущее нашего города. Сейчас обращаюсь к тем, кто скучает. Давайте немного поиграем. Не переживайте, это недолго и увлекательно! Главным событием мероприятия, конечно же, будет объявление нового главы больницы, а затем его речь. Сразу отвечу на волнующий вопрос: результат голосования знает лишь комиссия, назначенная правительством, поэтому от меня требовать информации бессмысленно. А игра лёгкая. Давайте до объявления придумаем самую несуразную идею для жизни. Я буду странствовать между столиками, где и подслушаю остроумные варианты. Кто-то спросил про приз? Он секретный. Но без завышенных ожиданий! Договорились? Напоминаю, самая несуразная идея для жизни.

Знакомое лицо, где-то я его видел.

— Игорь, подскажи, пожалуйста…

— Ярослав Канев. Самый богатый человек в городе. Предприниматель, меценат.

— Вспомнил, даже до меня доходили слухи о его финансовых успехах. Я уверен, здесь нет людей, искренне любящих этого позёра. Но как ему улыбаются, как подлизываются!

Мужчина легко спрыгнул со сцены и с улыбкой вступил в диалог с красивой девушкой в облегающем платье, которая поправила завиток жёлтого шарфа.

— Игорь, закажи машину до дома.

— Вы так скоро?

— С меня достаточно. В этом цирке принимать участия не собираюсь.

Очередной вызов от Марпы.

Сбросил.

Вызов повторился. Если в такое время жена не легла отдыхать, значит, её опять беспокоят проблемы современной моды, или подорожание косметических процедур, или на сумочке вылезла нитка, и необходимо срочно ехать в Центральный район, иначе ей не с чем идти к подружкам.

— Отменяй машину. Я остаюсь. И прошу: отправь мне выступление стримера… Как же его? Дочь смотрит… Псача?

— Верно, в прошлый раз вы с дочерью обсуждали его выступление.

Точно, в прошлом году ей на день рождения устраивали большое музыкальное столкновение, где они с этим самым Псачем пели в караоке на очки.

— Вспомнил. Хлюповатый на вид, с личиком из рекламы омолаживающего крема, весь из себя манерный, облеплен ещё разными наклейками. Сейчас так модно среди молодёжи?

— Только среди стримеров.

— Он чуть старше моей дочери. Ему двадцать три? Двадцать пять? Молодые всячески увиливают от ответственности и взрослых решений. По нему видно, что привык жить только на лёгких деньгах.

— Отправил распоряжение. Запись вам передадут.

— Благодарю.

Легче терпеть напыщенные глупые рожи, чем выслушивать проблемы Марпы.

— Пимен Михайлович, вам бы поговорить с Купрой Сержеевной. После, так скажем, казуса, произошедшего с вами… — рекомендовал Игорь как будто исподволь. Не в первый раз.

— Без этого. В прошлом месяце я уже общался с Юсевой. Она обещала, что подумает. На минувшей неделе пытался вывести на разговор повторно, но без результата. По моему мнению, она боится взять ответственность за результат наших исследований, поэтому выберет в итоге атакующую позицию.

— А мы не готовы такую позицию ей предоставить.

— На что намекаешь? Исследования не останавливаются ни на один день. За последний год мои выходные можно пересчитать по пальцам одной руки!

— Не так громко, Пимен Михайлович. Лишь хотел напомнить, что мы выбились из изначальных сроков.

— Шишигу б на тебя за такие напоминания, — хотелось рыкнуть, но в горле запершило.

Мне стало не по себе от импульсивного всплеска агрессии. Так и дома, гляди, сорвусь. Всё с галстука началось: столько лет, а завязывать так и не научился. А Марпе хоть на эшафоте подрабатывай.

Юсева в строгом костюме — чёрный свободный верх, белый широкий низ — держалась уверенно. Разговаривая с меценатом Ярославом, не делала лишних движений и смотрела ему прямо в глаза. Стрижка каре шла этой женщине под сорок, ухаживающей за собой. Природа наградила её царственным разворотом плеч и пышной грудью, но ещё не настал такой день, когда Купра подчеркнула бы свои достоинства. Рядом с беседующими стихийно образовалась группа людей. Ярослав Канев вёл себя расслабленно, чем вызывал во мне пущее раздражение. У него в жизни проблем, что ли, нет? Невозможно же все проблемы решить деньгами? Будь у меня миллионы или миллиарды, смог бы я купить научное открытие или увековечить себя на ленте истории среди выдающихся учёных или хирургов? Нет. Зачем он сюда явился? Нужно перестать думать про Ярослава.

— Игорь, а рыдающего мужчину у сцены я должен знать? Правительственные животы его облепили, будто тот президент планеты, — переключился я на другого субъекта.

— Его зовут Эндрей Юров. Его дочь похитили.

— Разве не её вчера нашёл какой-то мальчик?

— Та другая. Похититель набрал обороты. Если в будущем так дело продолжится, то недалеко до комендантского часа или чрезвычайного положения.

— Во что превращается Ягельск?!

Люди за столом, услышав разговор о похитителе, подхватили тему.

— Жертвами становятся лишь девочки до десяти лет. Ещё не всех отыскали, но у спасённых не нашли следов насилия.

— И они ничего не помнят о времени заключения.

Всмотрелся во встревоженные лица. Моей-то уже двадцать один исполнится, а у кого-то ещё в начальную школу ходят.

— Есть догадки, кто преступник? Игорь, гвардейцы что-нибудь сообщают о приметах?

— Без зацепок, Пимен Михайлович, — он развёл руками.

Остальные решили поиграть в детективов. Я не вмешивался.

— Возможно, это какое-то послание Юманите, правительству или целому городу разом.

— Послание? Зачем похищать девочек, а затем их возвращать невредимыми, при этом не выдвигая никаких требований и условий? Если и послание, то зашифрованное, кому-то конкретному.

— Ходил слух, будто из Малопогоста, что через ущелье, сюда маньяк пришёл. Там-то смертная казнь. Поймают — заказывай гроб. А у нас…

— Маньяки не путешествуют между городами. А вот в Лесном районе нашего города вполне мог остаться поехавший из старых докосмических времён. Чего смеёшься, Ися?

— А чего твой Лесовик? Столько лет сидел на пне, а теперь решил девочек похищать да обматывать в теплоизоляционную фольгу? Неувязочка.

— Мы сейчас поинтересуемся у светлой головы. Ярослав Александрович, можно вас на минуточку? Как думаете, кто преступник?

Улыбчивый меценат тут же выдал идею:

— Мне бабушка рассказывала про тёмных существ, раз в столетие приходящих из ущелья в Ягельск. Они прятались в тенях и ночью забирали молодые женские души. Тех, кто проходил испытания, возвращали. Но ежели из десяти хотя бы три оказывались недостойными, то существа насылали на город мор.

В повисшем молчании неприлично громкий смех Обручева оказался пугающим:

— Не прошу прощения. Такого рода бред невозможно воспринимать серьёзно. С вероятностной точки зрения — это крайне маловероятное событие.

— Ярослав Александрович, мы извиняемся за молодого человека. Он из вокавъя. Вы же понимаете.

— Всё в порядке. Я лично знаком с его руководством. Фрол Вильосович уже рассказывал о движении штепов, отрицающих существование души и защищающих город от упадка, как они его представляют. Движение пару лет назад основал как раз товарищ Обручев. И я вижу его живой подвижный ум. Ися, поделитесь же своим предположением.

— Просто задумайтесь о наиболее вероятном сценарии — и всё станет ясно: орудует психопат, которому не досталась цель в жизни.

— Я же говорил. Живой ум, — Канев улыбнулся. — А переходя от грустной темы к заданной игре, готов выслушать нелепые идеи, которые Юманита никогда бы не предложила.

— Провести безостановочный стрим кругосветного путешествия.

— Махал Михалыч, так это полезная, а не дурная идея.

— Так с интересными подробностями, с показом всех потребностей.

— Ах вы старый шалун, Махал Михалыч!

— Создать цифровую версию себя, которая бы отвечала на звонки от тёщи.

— Зачтено.

— Провести конкурс красоты среди вырезанных аппендиксов.

— Принято.

— Целовать пальчики на ногах нового главврача больницы.

— Осторожнее, Ися. Пимен Михайлович ещё имеет шансы занять эту должность. Товарищ Эжвин, а у вас созрели какие-нибудь идеи?

— Правильнее будет ставить ударение на первый слог, Ярослав Александрович.

— Не хотел вас обидеть, Пимен Михайлович. Как могу загладить свою вину?

— Я вспомнил о вашем заявлении про исследования на людях. Вам правда кажется, что резать кокриков и тестировать на них лекарства — это то, к чему должна стремиться медицина в Ягельске? В городе, где трудились профессора Штерн и Калаченко, сумевшие одолеть ВИЧ.

— Вопрос дискуссионный и, несомненно, правильный. Так как обстановка не располагает к детальному рассмотрению, то предлагаю в будущем встретиться и уладить недопонимания, — Ярослав кивнул и переключился на других гостей, чтобы выслушивать их бредни про идеи для жизни.

Неспокойная предстоит жизнь с проигрывающей идеей. Если Казаркевичи уже наладили диалог с Ярославом Каневым, то позиция богача может оказать решающее воздействие на комиссию по закону о смертной казни. На общегородском голосовании от неё отказались двадцать лет назад, чтобы соответствовать европейским ценностям, и всё складывалось хорошо, но теперь кто-то вновь поднял тему. Банкиры? Кто же ещё! Завидно стало, что на той стороне ущелья, в Малопогосте, в городе из Соткамской республики Российской Федерации, закрыли большинство тюрем, чем разгрузили в свою пользу городской бюджет. А кто до этого продвинул закон, запрещающий использовать труд заключённых?

На сцену, горбясь и сутулясь, поднялся Эндрей Юров. Низенький, но крепкий, кожа светлая, будто прошедшим летом ни разу не попадала на солнышко.

Гости прекратили разговоры. Они внимательно изучали отца, переживающего большое горе. Опускающиеся тени заполняли глубокие морщины на усталом лице и формировали выражение, наполненное злостью.

— У меня для вас послание. Не только для тех, кто работает здесь, в больнице имени Истомина, кто пришёл на праздник. Хотя какой может быть праздник в такое время? — после вопроса губы ещё беззвучно шевелились. Указательный палец дёрнулся, чтобы указать на кого-то, но Эндрей вовремя остановил себя. — Послание равнодушным, молчаливым, эгоистичным, гордым и ещё капиталистичным! Богатые шутят, забавляются и открывают очередные торговые центры, а о нас, перебивающихся в квартале бедняков, никто не вспоминает. Мы не приносим им сверхдоход.

Многие отыскали взглядом Ярослава Канева, до сих пор остававшегося на ногах. Он слушал Юрова, оперевшись на левую руку правой, кулаком поддерживая склоненную голову.

— Кто мы для правительства? Они разговаривали со мной, но только лишь для того, чтобы я не упоминал в интервью об устаревших камерах слежения и о сокращениях в рядах гвардейцев. Сколько их сейчас на улице? А какое число патрулей было неделю назад, месяц, год? — Юров оглядел зал как-то презрительно.

Шептания за столами стали громче. Загорелись экраны гаджетов. Я был уверен, что люди начали спрашивать у Юманиты точное число патрулей и численность гвардейского корпуса. После присвоения городу нейтрального статуса и вывода из Соткамской республики в ходе заключения мира с Разделённым Северным Королевством шесть лет назад, Ягельску запрещалось и до сих пор запрещается иметь полноценную армию. В том же мирном договоре Северная Карельская республика возвращалась Королевству. Но многие процессы до сих пор крепко связывали город с Россией, и даже жители Северного Королевства и Лаппинской республики, которая входила в состав Королевства двадцать семь лет назад, называли его русским.

— Пропала Райда Юрова! — голос несчастного отца буквально взлетел к потолку. — Шесть лет. Девочка со светлым добрым личиком. В синей курточке с несколькими пятнышками масла. Самое дорогое моё сокровище! Но как мы в Ягельске оберегаем и ценим самое дорогое?

Я захотел перекинуться парой слов с Игорем, но того не оказалось рядом.

— Вы не удивлены похищениями? Вы догадываетесь и ежедневно становитесь их соучастниками, безвольно плывя по течению. Вам мало послания! Необходима беда, катастрофа, нашествие тёмных сил, чтобы достучаться до вашей совести!

К микрофону подошла Купра Юсева.

— Нам очень жаль, Эндрей Ивукович. И мы вместе с вами. Мы верим в лучший исход. И когда найдётся ваша дочь… Да, обязательно найдётся… Больница имени Истомина окажет максимальную помощь вашей семье. Звоните мне лично.

— Честно? Не обманываете? Как же так? А почему не раньше? Мы пытались записаться… Теперь места и врачи найдутся?

— Конечно, Эндрей Ивукович. Если сейчас необходима финансовая помощь, то Ярослав Александрович готов её оказать.

— А мы встали в очередь на льготные лекарства. Нас не снимут?

— Мы обеспечим вас необходимыми медикаментами. И квартал бедняков получит внеочередную партию.

— Ещё хотел сделать послание Юманите, но не могу сдержать слёз.

Купра Сержеевна увела вновь расплакавшегося мужчину к столу.

Мне захотелось поддержать мужичка: сказать, что его печаль объяснима, что всё скоро наладится, и мы порой желаем счастья, смиряясь с любой ценой, забывая об иных путях, до которых надо лишь дотерпеть.

После неловкой паузы обстановка вернулась к привычному шумовому наполнению. Вновь зазвонил телефон.

— Я на открытии. Что-то срочное? Тебя тоже похищают?

На другом конце линии раздались гудки.

— Надеюсь, связь оборвалась до моих слов.

Пришло сообщение:

«Не могу дозвониться. Дочь уже дома. Ужин съели. Еды нет. Закажи, если поедешь голодным. На Серебряной аллее обновление ассортимента. Когда сможем выбраться?»

— Марпа, ты слишком предсказуема. Почему я с ней до сих пор живу? А до рождения дочери ещё умела удивлять.

Заиграла торжественная музыка. На сцену вышли люди из правительства. В зале официанты наполнили гостям бокалы. Ярослав громко огласил имя идейного победителя, которое я прослушал, и награду: личное присутствие на окончании стройки тысячелетия.

Самовлюблённый дуралей, одному только югыдюру известно, сколько денег разбежалось по карманам за время длительных работ. Город праздновал открытие строительства, когда я поступил в аспирантуру. Это же сколько лет назад?

— Пимен Михайлович, всё в порядке?

Я вынырнул из мыслей, поднимая глаза на вернувшегося помощника:

— Игорь, я тебя потерял. А в каком году чудо света начали строить?

— Тридцать один год назад. Мне сообщили о готовности результатов ваших анализов. Я попросил выслать их вам на почту.

— Благодарю. После объявления нового главврача посмотрю.

— Как считаете, одобрит ли новый главврач открытие корпуса по уходу за престарелыми?

— Не выдумывай чуши, в Ягельске и без них хватает проблем.

Со сцены понеслись шаблонные приветственные речи. Люди из администрации ничуть не смущались повторять фразы коллег дословно.

Эндрей успокоился, вытираясь платочком. Не чураясь косых взглядов, Ярослав с Исей обсуждали дела из мира вокавъя: осуществимо ли цифровое бессмертие, если смерть есть расщепление тела на молекулы. Юсева уверенно, выпрямив спину, стояла у подъёма на сцену, погрузившись в размышления. Широкий пиджак не сковывал большую грудь, вырез небольшой: не пытается произвести впечатление на мужчин. Двух дочерей она тоже приучала к скромности. Мне лишь оставалось неясным: как по уши влюблённый муж-разгильдяй, непонятно чем занимающийся, завоевал Купру? В семье она руководила всем и принимала сложные решения, если верить дошедшим до меня слухам. Да он никого и не завоёвывал: вероятнее, Купра, мечтавшая о детях, организовала семью, уют, а теперь готовилась улучшить и финансовое положение.

— Представляем нового главу больницы имени Истомина…

А если выберут меня? Сколько раз в день мне придётся общаться с такими людьми, как Ярослав или как те, из администрации? А насколько быстрее смогут пойти исследования? Тогда при жизни получу место на Аллее Славы. Покажу дочери, какой её папа великий человек.

— …Купра Сержеевна Юсева! Поздравляем!

Я присоединился к аплодисментам, не понимая, радоваться или сожалеть об упущенной возможности занять мозгоразъедательное место. Зато теперь проблемы больницы станут головной болью Юсевой. Она идёт, и даже не улыбается, но я знаю, как про себя кричит от радости, как уже планирует сжить меня с должности.

— В последние полтора года, начиная с трагичного случая с доктором Эжвиным, я исполняю обязанности заместителя главного врача. И я благодарна всему персоналу, поддержавшему меня…

Из-за «трагичного случая» меня исключили из всех сообществ, запретили появляться в больнице, а чтобы не волновать клиентов, перевели в университетский отдел заниматься со студентами.

— Открытие нового корпуса никогда бы не произошло без активной вовлечённости правительства города Ягельска.

Все мои попытки обжаловать решение суда по инциденту отклонили. Марпа настаивала прекратить мои позорные выходки, и я сдался.

— Мой путь состоит из семьи, поддержки близких, важных идей для жизни и непрекращающегося труда. И я готова взять новую идею для строительства общественного блага. Ответственность большая, но я выдержу, мы выдержим. В год открытия чуда света мы обязаны сплотиться, не боясь трудностей.

А когда я сдавал анализы? На прошлой неделе, скорее всего. Теперь я не столь важный человек, не торопились. Заключение хоть написали? Плохое состояние… Тенденция к ухудшению… Необходимы госпитализация, компьютерная томография, позитронно-эмиссионная томография. Операция под вопросом… Вероятность… Кто-то стоит у меня за спиной?

Девушка с раскрасневшимися щеками и слегка искривлённым носом, в облегающем чёрном платье, как бы невзначай тоже вычитывала результаты анализов.

— Уважаемая, некультурно совать нос в чужие письма. Вас мама не учила в детстве? Что за безобразие?

Девушка извинилась и отошла в сторону.

Поборов волну раздражения, я вернулся к строчке с госпитализацией и перепрыгнул на волнующий меня раздел. Предварительный диагноз я воспринял стойко: болезнь Паркинсона-Григорецкого, первая стадия. Расшифровка прояснила детали: гибель нейронов и злокачественная опухоль в области головного мозга. Операции на головном мозге не избежать? В больницах Истомина и Казаркевичей уже не возьмутся за удаление опухоли. Потому что единственный человек, способный безошибочно выполнить такого рода операцию, — это я сам. Поискать кого-нибудь в стране? А может, в других странах? Необходимо ускорить свои исследования. Купра мешать не станет. А другие? Уж не Ярослав ли подослал девку, чтобы та прошпионила за мной? Я в бреду. Что-то мне нехорошо.

Со сцены продолжала идти речь.

— Теперь о важном послании. Официально заявляю: я и дружный коллектив больницы имени Истомина поддерживаем закон о введении смертной казни. Это необходимый шаг во имя науки и изучения человеческого тела. В будущем мы сможем решать самые сложные задачи, основываясь на экспериментах, ныне находящихся под запретом. Морально одобренных экспериментах с приговорёнными к смертной казни, конечно же.