- -
- 100%
- +
— Клим, идёшь обратно в кафе и ждёшь, пока уляжется буря. Мы с Лунегом ждём Цилю и дворами виляем, пока хватит сил, — распорядился Ветлан.
— Нет-нет, корсетка нас всех утянет. Теперь каждый сам за себя, — не прощаясь, Лунег затрусил к маленькому кафе без окон, чтобы прикинуться обычным клиентом и заодно наверстать обеденные калории.
У пятиугольного здания уже толпились журналисты. Протискиваясь между ними, юноша закрутился и вывалился чуть ли не к самому крыльцу фонда «Багульник».
— Молодой человек, редакция «Тема индиго». В сети проскочила информация: здание фонда атаковано представителями Разделённого Северного Королевства. Они хотят присвоить Ягельск и вернуть Соткамскую республику в своё владение. Видели ли вы что-нибудь подозрительное в Пролетарском районе в последнее время? — низенький мужчина-репортёр с глубокой лысиной протянул микрофон.
Оператор уже вёл запись на телефон.
— Для меня все страны недружественные, поэтому о подозрительных лицах ничего не скажу. Но хочу пожаловаться на писк и скулёж, доносящийся из подвала фонда. Выходишь вечером к любимому кафе, и невозможно со спокойной мыслью о своей уникальности дойти — тошнотворный визг кокриков выворачивает наизнанку. Я пытался бороться. След на сугробе остался, видите? Видите?
Пока репортёр с оператором отвлеклись на отпечаток кокрика в снегу, Лунег побежал в обратном направлении.
На место уже прибыла Циля, а у ног Ветлана и Клима стояло два электроллера.
— Каскадёр, ты откуда взялся? Уматывай обратно! — взбурлила женщина.
— Я тебе не разрешал задавать мне вопрос.
— Прекратите, — осадил их главарь. — Внимание на меня. Встаём по двое. Едем кругом через центральную площадь. Встречаемся в нашем баре.
— В Центральном районе нас быстро опознают. Лучше проехать через Технический.
— Недоваренный баклажан правильно говорит.
— Господа, кажется, нас заметили.
Клим вскочил на электроллер и включил питание. Ветлан запрыгнул на платформу рядом. Без пререканий Лунег и Циля заскочили на свой транспорт. Отряды выехали на линию двухколёсного транспорта.
— Делайте, как считаете правильным. Клим, сворачивай к Центральному району.
Они ускорились в западном направлении, а Лунег развернул роллер в южное.
— Держись крепче. Полетим с ветерком.
Юноша хорошо знал Технический район, но на втором повороте вид домов показался необычным, а на третьем будто кто-то заменил здания каким-то альтернативным набором, лишь отдалённо напоминающим изначальный. Только снег из-под колёс проезжающих мимо машин оставался неизменно противным и липким.
— Ты заблудился, каскадёр. Мы кружим по кварталу. Останавливай у той арки.
Пока Лунег обдумывал, как он мог забыть дорогу, по которой несколько лет ездил на тренировки, Циля на смарте открыла карту и проложила маршрут.
— С картой любой дурак выйдет к нужному месту. А я мозг тренирую.
Проехав Технический район, парочка оставила транспорт у зарядной станции. До нужного бара Циля посоветовала дойти пешком, но по одному.
— Ты мерзкий! С тобой поехала только потому, что другого выхода не было.
— Не мерзкий, а экстравагантный! И поехала, потому что я разрешил. Цени мою доброту.
Циля ушла, не став выслушивать его разглагольствования.
— О, в кармане остались орешки.
Какое-то время Лунег просто стоял на обочине.
Здесь была южная граница Спортивного района, где заканчивалась плотная застройка и начиналось поле. Из-под снега местами проглядывали верхушки замёрзших кустарников. Вдали красовался огромный стадион, будто парящий над землёй: особенность конструкции и специальная подсветка создавали левитирующий эффект. Рядом десяток стадионов меньшего размера довольствовались участью некрасивых подруг. Но отсюда их не видно из-за аэротрассы, нависшей над землёй и растянувшейся от озера Лафрия, Озёрного района, к аэропорту имени Ефимова, выстроенного в огромном ущелье. Аэротрасса рассекала район на две неравные части. На западе как раз и находился бар, в котором группа отдыхала, обсуждала новые задания и планировала расходы по нейтрализации подозрений гвардейцев в их отношении.
Солнце замерло на линии горизонта. Искусственное освещение подчёркивало архитектурные достижения строителей города Ягельск. На севере возвышалось над светящейся жилой полосой сооружение, вызывающее в Лунеге трепет и необъяснимый страх. Будущая достопримечательность, укутанная в строительный занавес, казалась монолитом, прибывшим из иного мира, возведённым не людьми.
Вдалеке неспешно, выделяясь сигнальными огнями, по-лебединому заходил на посадку самолёт. Ягельский аэропорт работал круглосуточно.
«Самолёты прекрасны, как детстве, так и сейчас. Только восторг…»
Над полем закружили птицы. Но не синхронно и плавно, а сбивчиво, дёргано, как если бы их вытащили из неоптимизированной компьютерной игры. Кто-то мог идти по тропинке и шугать пернатых, но Лунег никого не приметил. Бродячих собак и кошек в городе нет, а кокриков птицы не боятся.
На лбу выступил пот, и парень умылся снегом. Холод уже начал покусывать ноги, но решиться идти через поле Лунег никак не мог. Он сотню раз видел, как герои фильмов и сериалов, пренебрегающие знаками, попадали в беду.
— Нехорошая примета. Нехорошая.
Выждав минуту-другую, Лунег выставил на смарте максимальную яркость, включил музыку и только после этого ступил на тропинку, игнорируя примету. Птицы разлетелись от шума, но что-то ещё осталось темнеть впереди. В снегу лежал ворон. Перебитые крылья дёргались невпопад. Тёмные круги рядом, изначально принятые Лунегом за капли крови, оказались странными отверстиями, ведущими в глубины сугроба.
Мысли хаотично забились в голове, он не мог определить, какая из них самая адекватная. Пришлось умыться снегом ещё раз, чтобы снять напряжение.
Ворон не издавал звуков, вертя чёрными глазами. Он попытался отстраниться, отойти от юноши, но не мог, обессиленно раздвигая снег лапами.
Поиск в сети дал ответы: вызвать дрона и аккуратно поместить птицу в контейнер, чтобы транспортник отвёз её в ветеринарную клинику.
Ветер завыл над полем. Вдалеке загалдели стаи здоровых особей, привлекая к себе внимание. Лунег представил, как из-за спины выскакивает маньяк и вонзает в шею острый нож. Огляделся. Никого. Мысленно оценив обстановку, Лунег практически убедил себя, что правильнее оставить больную птицу и скорее добежать до бара.
Ветеринарная служба подтвердила запрос на дрон: «Время ожидания: одна минута».
— Обманул сам себя, Улун. Ничего святого не осталось. Черныш, эй, воронок, не бойся, сейчас я тебя схвачу и закину в тёмный ящичек, больно не будет.
Ворон перевернулся и больным крылом провалился в одно из чёрных углублений. Воздух наполнился резким запахом. Нечто будто потянуло клювчатого вглубь. Лунег среагировал быстро: крепко ухватил ворона двумя руками и потянул на себя. Смарт выскользнул в снег и отключился, за ним упала, накрывая всё, темнота.
Что-то вцепилось в левую кисть Лунега. Жжение становилось нестерпимее, но юноша не отпускал птицу.
— Дьявол пернатый! А ну не сопротивляйся!
Подлетевший дрон раскрыл дверцу контейнера. Кое-как закинув ворона в нутро, парень выдохнул. Летательный аппарат унёсся обратно.
Левая кисть чуть кровоточила. Под кожей ощущалась пульсация, и Лунег, прикусив губу, протёр кожу снегом. Отыскав смарт, убедившись в его работоспособности, он окончательно выдохнул.
В том самом углублении будто моргнул белый глаз. Юноша отступил к длинной тропинке, растянувшейся к бару «Тайм-аут», и решил никогда не вспоминать о спасении пернатого. Продрогший и растерянный, он зашагал в нужном направлении.
В заведении оказалось шумно и многолюдно: кто-то праздновал свадьбу, кто-то день рождения, кто-то окончание рабочего дня. В углах шептались между собой приезжие из южных стран, с густыми чёрными волосами и огромными, как лапы медведя, руками. Чужаки появлялись в Ягельске то ли желая заработать по-быстрому, то ли просто в поисках приключений.
С центра потолка свисала конструкция, напоминающая перевёрнутую бутылку. На ней безостановочно шли в несколько линий как спортивные трансляции, так и показ новостей с рекламами, от которых бар получал некоторый доход. Под «бутылкой» располагался барный стол в форме карманной открывашки. По краям первого этажа жались столики и полукруглые диванчики, повёрнутые к экранам, висевшим на стенах.
Лунегу не удалось застать времена одного большого ангара. Теперь вторую половину разделили на два этажа, причём на втором разместили подиум для танцующих девушек. А так как пол был утоплен, а подиум поднят, то, сидя у стойки в правильных местах, можно было бесплатно что-то разглядеть.
Свою убежавшую группу Лунег отыскал на дальнем углу «открывашки». Усаживаясь, он как бы невзначай прикрыл левую кисть салфеткой.
— Надеюсь, без меня не начали. Бармен, два «Часа быка». Главарь, а где Климентий?
— И тебе доброго вечера. Забирает машину со штрафстоянки.
— Каскадёр, чего ко мне подсел? Прыгай на сторону Ветлана, — Циля попыталась отодвинуться.
— Уймись, корсетка. Сейчас получим награду, отдохнём, забудем о проблемах. Главарь, мы же получим? Бармен, а что стаканчики так плохо натёрты? Что? В чистых подают только зрелым мужчинам?
Сидевшие рядом посетители оценили шутку, захохотав в голос.
— Зависть — это чёрствая штука, — Лунег почесал за ухом. — Только ты, Циля, видишь во мне выдающегося человека, разве что стесняешься в этом признаться.
— Ты — мерзость.
— Лунег, я уже связался с заказчиком. Он доволен работой. Тебе на тот же счёт?
— Как обычно, Ветлан, мой родной.
Сообщение о переводе подхлестнуло настроение Лунега.
— Бармен, «Сердце змеи», только не в помойном стакане. А что этот парень на меня так косо смотрит?
— Не смотрю я на тебя.
— Ему всё равно на тебя, каскадёр.
— Лунег, не начинай, — одёрнул его главарь. — Давай завершим вечер мирно. Ты умный парень, а проблемы ещё успеем нажить.
Ветлану не нравилось заведение, но оно являлось отличным местом для прикрытия: гвардейцы никогда не приезжали сюда, так как у хозяина «Тайм-аута» были нужные связи. И главарь после часа распития дальневосточного чёрного чая с мятой и обдумывания своего жизненного положения уезжал домой спать. Он никогда не рассказывал, куда тратит дополнительный заработок.
— Мысленно обнимаю, Ветлан, деньги зачислились. И от родителей передаю тёплые чувства благодарности.
Для Цили было важно осушить несколько бокалов пива, а затем подцепить какого-нибудь дурашливого парня для перевода вечера в этап «без обязательств». На следующий день после бара вновь закручивались тиски будней на нелюбимой работе аккаунт-менеджера, точно отражавшей выданную идею «заработать на собственное жильё долгим трудом». У Цили «подработки» в группе Ветлана уходили на дорогостоящие лекарства для родителей, переживших двадцать восемь лет назад войну с Северным Королевством и теперь страдающих от её последствий.
Своим дополнительным доходом Лунег лично не распоряжался. Он нанял юриста для контроля финансов и открытия собственного дела — магазина по продаже эксклюзивного предмета одежды, изобретённого юношей самостоятельно. В мягкую эластичную ткань вшивался гнущийся прямоугольный экран с несколькими датчиками. Стоило человеку закрепить ткань на шее, как экран тыльной стороной прижимался к коже и считывал пульс, выброс адреналина и напряжение голосовых связок, после чего менял изображение. Носить предполагалось или на правой стороне шеи, для официальной обстановки с деловым режимом, или на левой, чтобы переключиться на свободный режим с пользовательскими настройками. Дополнительная платная функция открывала доступ к режиму с электротоковым массажем.
— Ну и кислые вы сегодня. Посмотрите, как зажигают парни слева! Только какая же это глупость — свадьба. А то, что меня не угостили, это к скорому разводу.
— Каскадёр, к счастью, тебя плохо слышно, — подколола Циля.
— Не девушка, а ходячее недоразумение. То застрянет, то не слышит. Экраны хотя бы видишь? На одном какой-то салют показывают. А нет, это вспышка какая-то. Что могло взорваться на заводе реактивации? И недавно на заводе Журавского авария случилась. Никто не видит взаимосвязи?
— Каскадёр, закажи ещё «Змею» и отстань от меня.
— Ветлан, Циля, там репортаж про нас показывают!
На одном из экранов появился фонд благосостояния. На оцепленной территории мужчины таскали ящики с наклейками от корма для животных. Бегущая строка вещала об успешно проведённой операции по раскрытию нелегального производства. Дядя из администрации благодарил фонд за бдительность и сотрудничество с гвардейским корпусом и наградил директора орденом. «Ягельск стал безопаснее и чище», — заключил он.
— Я недостаточно пьян, чтобы понять смысл репортажа. Бармен, две «Змеи». Да кто мне названивает? Из спортшколы. Занят я. Пьянствую.
— Коллеги, мне на почту прислали скидочные купоны на курсы. Циля, Лунег, лучше что-нибудь взять, — посоветовал Ветлан, — тогда система будет считать нас обычными гражданами.
Напарники скривили рожи.
— Ветлан, когда следующее дело? Мне уже скучно. И как-то не по-человечески: мы тут, а Климентий с машиной возится. Вот, держи перевод. Это на выкуп авто и на починку. И парень в стильной куртке явно хочет мне что-то сказать.
— Ничего я не хочу, — названный посетитель отвернулся.
— Смотрите, репортаж про похитителя. Мелких девок жалко. Лично бы этого мерзавца нашёл и покалечил! А знаете откуда такие гады берутся? Бармен, знаешь? А ты, стильный? Нет? Потому что нам навязывают идеи для жизни. Теперь очевидно — их враньё про якобы рекомендательный характер — только для успокоения народа. Штепы Обручева митинговали за смертную казнь? Лучше бы за отмену идеи баламутили Ягельск. От навязанной идеи у некоторых людей кукушку срывает, и они идут не против слепой выдачи, а против неповинных людей.
— Кажется, Лунег выпил уже достаточно. Циля, забери у него стакан, пока не поздно.
— Я ему не мать, пусть своей башкой соображает.
— Да, ты не мать. И никто не мать! — Лунег вскочил, потрясая кулаками. — Не было у меня матери. А знаете, каково это — расти с мачехой? А ну вас всех. И тебя, стильный, видеть не хочу. Выйду подышать свежим воздухом, — и выскочил на улицу, распихав встречных локтями.
Около бара лили приглушённый синеватый свет фонари. После гула заведения на свободной парковке тишина звенела в ушах. Неподалёку тянулась двухполосная дорога вдоль одноэтажных домов, многие из которых использовались как летние дачи. Если же с этой улицы свернуть на запад, то начиналась современная застройка с бассейнами, игровыми клубами, велодорожками и хоккейной площадкой. Дети часто шли с занятий к остановкам и обратно через эти улицы, поэтому силуэт ребёнка не удивил Лунега.
Моргнув несколько раз, он увидел рядом с ребёнком силуэт взрослого человека. Был ли он изначально или появился потом, Лунег не мог вспомнить.
Решил проследить.
Парочка то шла, то останавливалась.
— Подай знак, если ты в опасности.
За спиной хлопнула дверь, и наружу вывалилась группа лиц под градусом. Среди них выделялся стильный тип.
— Это ты, лиловый, остались ещё претензии ко мне?
Лунег знал принцип: если драки не избежать, то бей первым, поэтому начал закатывать рукава. Кто-то тут же подбежал успокаивать его. Другие ухватили стильного за руки. Подъехало несколько такси. Компания уселась и уехала, вновь оставив Лунега одного на парковке.
Грязные обвинения и угрозы — вот и весь список прошедшего развлечения.
От остановки отъезжал автобус. Силуэты ребёнка и взрослого больше не мелькали у дороги. Рядом пробежал кокрик: достигнув столба, он нашёл торчащий провод и начал его грызть.
Фонарь моргнул и погас. Шерсть на животном задымилась.
Со всей силы Лунег выпнул кокрика подальше в сугробы.
— Как там? Наливают зрелым мужчинам? Сейчас покажу, кто тут мужчина.
Процент напившихся девиц в баре уже достиг наивысшей отметки. Лунег выбрал одну из них, что выделялась длинными тёмными волосами. Из-за них он плохо различал её лицо, что выходило даже плюсом. Рядом с баром удобно выстроили несколько отелей, поэтому даже выпивший человек на шатающихся ногах мог дойти до кровати и уснуть. Но Лунег ещё не собирался спать. Заведя девушку в номер, хлестанул ту несколько раз по щекам и кинул на кровать.
В пьяных мутных глазах девушки не было осознания происходящего. Она не сопротивлялась, когда парень сорвал одежду, когда схватил её за волосы и тряхнул голову. Затем внимательнее всмотрелся в её глаза.
— Пустые… глупые… Красивая, но бесхребетная. Нет, не могу.
Лунег сжал её шею. От боли девушка заплакала, а потом погрузилась в беспамятство, медленно вдыхая и выдыхая застоявшийся воздух.
Юноша вышел на улицу, чтобы отдать слёзы зимнему ветру.
Глава 4.
Контакт с болезнью
(воскресенье, 21 горзэма)
Длинный коридор, разрезанный узкими окнами с полупрозрачными решётками, давил со всех сторон. Лампы на потолке серебристыми линиями заполняли его объём. Волек вжался в пластмассовую скамью, ощущая волнистые рёбра спинки даже сквозь куртку с висевшей на ниточках пуговицей. Он полез в карманы. Пальцы не упёрлись в мягкое — шапка где-то потерялась. И в недрах маленьких кладовых не лежала дорогая вещь. В груди закололо.
«Потерял солдатика! Или его забрали? Для подарка ледяному динозавру? Таких не существует. Сердце громко бьётся. Они услышат!»
Мальчики и девочки под присмотром женщины в строгом костюме высиживали очередь. Двери в соседние кабинеты открывались, чтобы выплюнуть одного ребёнка и забрать другого. Пахло неприятно, резко и чужеродно.
«Куда привезли? Что здесь происходит?»
Дверь перед Волеком отличалась лишь синей табличкой. Что написано чёрными буквами, он прочитать не мог.
«Без помощи не узнать».
Пара мальчишек, взбудораженных долетевшим криком с улицы, забралась на скамью ногами, но их быстро усадили обратно. Те принялись хвастаться синяками и ссадинами, меряться заплатками на одежде. Но в очередной раз получили замечания.
«Незнакомое другое место. Не видно крыш соседних домов. Высокий этаж. Нет игрушек, картинок, раскрасок и горячего какао. Здесь не любят детей. В больницах плохо пахнет, а тут запах старых вещей и магазина электроники. Долго ли ждать? Нельзя поздно возвращаться домой».
Коридор из ниоткуда в никуда тревожил Волека необъяснимым расположением. Ещё ни один человек не зашёл и не вышел, отчего мальчик пугался ещё сильнее. Путь до этажа выветрился из памяти, будто атаковавшие аллозавры настигли и откусили часть головы.
Женщина включила прилепленный к стене экран. За ним автоматически запустились остальные, заговорив наперебой. Хрипящий звук поглотил шептания ребят. Женщина уменьшила громкость.
«Может, выход где-то рядом? Дверь — экран — дверь — экран — дверь. Эх, солдатик бы подсказал, куда идти».
Продолжался стрим компьютерной игры с миссией по высадке на спутник Титан для борьбы с инопланетными разбойниками. Но Волек уже не испытывал никакого интереса к радостям по ту сторону экрана. Наоборот, одобрял всплывающую рекламу про скорый праздник нейросети, про открытие чуда света, про непонятную вспышку в городе и милые репортажи про кокриков.
— Волек. Заходи.
Вышедший из кабинета гвардеец — высокий и широкоплечий, в тёмной форме — подтолкнул мальчика в открытую дверь с синей табличкой.
Сидящий за столом худой мужчина в белом халате указал на стул перед собой.
— Присаживайся. Я доктор, который помогает деткам, когда они сильно напуганы. А мужчина, который тебя привёз, служит в гвардии. Его работа — возвращать потерявшихся деток домой. Мы хотим помочь.
— А для этого необходимо, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Но предупреждаю: я сразу пойму, если ты нам врёшь! Честно и ясно ответишь на вопросы — быстро вернёшься домой, — гвардеец навис над ним всем своим крупным телом.
«А дома мама. Опоздал! Уже темно, давно темно. Часы со стрелочками на стене — не понимаю их».
— Как тебя зовут?
— Волек, — выдохнул мальчик себе под нос.
— Волек, расскажи нам, пожалуйста, как ты нашёл девочку.
«Девочка очень сильно замёрзла. Она не двигалась. Не моргала. Но не прикоснулся к её коже. Ко мне не перешёл её холод».
— Не трогал девочку. Фольга, как на конфетках, порвал фольгу.
— Очень необычно. А ты видел, как принесли девочку в фольге?
«Она там не легла спать? Её принесли! А если меня поймают у штаба и завернут в фольгу? Тогда не страшно домой возвращаться. Мама меня не узнает и не станет ругаться. В штабах нет фольги. Наверное, она очень ценная, тогда её охраняют хищные динозавры».
— Нет. Динозавры сильные, они легко могут унести девочку.
— Кто такие динозавры? Новая группировка? Отряд штепов?
— Волек, ты говоришь про животных или про людей?
— Они не животные. Они динозавры.
— Малец, ты по-настоящему думаешь, что динозавры похитили маленькую девочку, завернули её в фольгу, а затем припрятали у мусорных контейнеров?
«Несмышлёный гвардеец. Динозавры не смогли бы сами. Им помогал предводитель динозавров. Но нельзя выдавать предводителя».
— Да.
Гвардеец всплеснул руками и стукнул по стене рядом с часами:
— Уже девятнадцать. Моя смена окончена.
— Подожди. Узнаем адрес, и увезёшь мальчика. Волек, ты же хочешь домой?
«Девятнадцать — это больше, чем восемнадцать. Сильно попадёт. Надо спрятаться! За шкафом в углу тень чернее, чем под столом. За нами подглядывает предводитель динозавров?»
— Нет, — Волек вжал голову в плечи.
— У тебя есть дом.
— Да.
— Уже хорошо.
— Что хорошего? Бездомного бы здесь оставил, а так везти придётся.
— А где ты живёшь? Сможешь назвать адрес?
— Где Берложье царство. Нет.
«Может ли резко начинаться темнота? У другого шкафа отблески на стене. А у этого не видно, какого цвета краска».
— В бывшей столице Соткамской республики нет такого адреса. Всё ясно: патологический лжец и не от мира сего. Мне пора.
— Подожди, есть в тебе хоть капля совести? Одну минуту. Волек, давай отвлечёмся от динозавров и домов. Скажи, пожалуйста, ты живёшь с мамой?
— Да.
— Как её зовут?
— Не знаю.
Гвардеец хлопнул ладонями по столу, потом натянул шапку.
— С радостью оставляю тебя с вундеркиндом. До сих пор никаких сообщений о пропаже мальчика не поступало. И в системе он не зарегистрирован. Отсюда два вывода: первое — он из квартала бедняков; второе, предположу, что никаких родителей не существует, а историю придумывает на ходу. И кто сейчас назовёт сына Волек? Любитель древних сказок? Не знаю, что скрываешь, пацан, но в твоей голове явно не хватает нескольких винтиков. И на сегодня лимит чертовщины я уже исчерпал: то езжай на завод реактивации космического мусора — там хулиганы фейерверк запустили, то мчись в Камнебетонный район — там неизвестный мальчик нашёл очередную жертву похитителя. Что дальше? Ночью Юманита сойдёт с ума и отключит в городе электричество?
В кабинет постучали.
Вошли ещё гвардейцы, громко обсуждая похитителя. Взрослые, не обращая внимания на мальчика, сгрудившись вокруг стола, открыли на столешнице картинки. Волек не испытал никакого интереса к сгенерированному образу возможного похитителя. Ощущение тревоги и скрежет от затаившейся опасности вцепились когтями в сердце, будто диморфодон спикировал и атаковал.
От шкафа по плинтусу к двери направилась серая полоса, словно ведомая невидимой рукой, и скользнула через щель в коридор. Никто не обратил на неё внимания, кроме задержанного свидетеля.
Волек спрыгнул со стула и последовал за мистической полосой.
Коридор пустовал. Лампы перешли в ночной режим. Отблески от экранов по привычке выискивали около скамеек ребятню. За соседними дверьми шуршали приглушённые разговоры.